О долгих дорогах и верных решениях

      Стамбул встречает шумом машин, суетой и истощающей хаотичностью. И будь это любой другой город, Ферит наверняка бы поморщился, выказывая этим всё своё раздражение, но самолет приземлился в родной Турции, потому мужчина знающе усмехается и позволяет городу затянуть себя в знакомый водоворот жизни. Европейская часть почти не меняется, всё также кишит туристами и зазывалами, а в родном Бешикташе до боли знакомые улички так и остаются испытанием для водителей.       — Хватит, брат, — произносит Ферит, видя потуги таксиста скрыть раздражение неудобным проездом. Как водитель он его понимает, хотя клиентоориентированность на троечку.       Чемодан подскакивает на неровной брусчатке чаще, чем Ферит делает шаг, и через несколько минут пути он действительно начинает опасаться за содержимое. Но во он выходит в частный сектор, где дороги не имеют ни одной выбоины и асфальт лежит идеально ровным слоем, словно бы вымеренный по линейке. Ещё пара кварталов пешком и взгляд цепляется за родные ворота. Он спешит быстрее зайти домой, чувствуя какой-то мальчишеский восторг, представляя как устроит маме сюрприз.       Разуваясь, Ферит поглубже вдыхает этот непередаваемый запах дома, действительно обжитого места, а не очередной съёмной квартиры. Перейти холл и завернуть в гостиную. Госпожа Шимшек что-то яростно доказывает по телефону, в упор не замечая сына в дверях. Ферит едва сдерживает счастливый смех: такая привычная, а вроде и забытая картина греет душу. Старшая женщина наконец прекращает разговор и, громко вздохнув, таки разворачивается к двери. Ферит приветливо улыбается и быстро пересекает помещение, чтобы сжать родную женщину в объятьях.       — Сынок, ты же… — фраза так и остается незаконченой, женщина гладит его по отросшим волосам и несколько раз целует в щёки, словно Ферит не взрослый мужчина, а маленький мальчик. — Добро пожаловать, милый, — мама счастливо его оглядывает и мягко разворачивает в сторону просторной кухни. — А мы тебя только на следующей неделе ждали.       — Я перепутал даты и все дела с документами были завершены раньше, решил не затягивать с приездом, — Ферит улыбается своей самой широкой улыбкой и наверняка выглядит полнейшим дураком, но это неземное ощущение счастья, когда ты возвращаешься домой и тебя действительно ждут, перекрывает любые другие мысли.       — Правильно, нечего болтаться там зря, — мама мягко, но настойчиво усаживает его за кухонный стол и разогревает еду, попутно спрашивая о дороге и делах в Лондоне. Её вроде и простые, но пронырливые вопросы вытягивали информацию словно клещами, но сил противиться не было: четыре часа перелета делали своё дело.       — А появился ли кто-то особенный в твоей жизни?       Стандартный вопрос преследующий его с двадцатилетия, мамина охотливость до чужих сплетен вовсе не значила, что ее сын будет вне зоны риска.       — Если появится, ты первая узнаешь, — и Ферит ни разу не лжет. В прошлом он может и пытался скрывать свои отношения, но мама все равно все узнавала первая, даже если ее сын жил на другом конце земли. Сила сплетен почти безгранична, а турок разбросало по земле как в своё время евреев. Поэтому госпоже Сонгёль о Ферите все становится известно даже быстрее, чем ему самому.       — Ты мне лучше скажи, где мне найти отца, а? Вероятно там где не ловит связь? — Ферит чувствует раздражение собирающиеся на задворках сознания, отцу можно купить сотню телефонов, даже рацию, но дозвониться до него всё равно будет не возможно.       — Может, я с утра с ним не говорила. Но он, кажется, занят с подрядчиками или с Джемалем, — при упоминание старшего брата лицо мамы погрустнело, их ссоры были слишком частыми в последнее время из-за его решения развестись с женой. Когда-то она была расстроена его разрывом с Джерен. Но гнев ее редко затягивается, поэтому скоро она снова будет весело щебетать о своём первенце в каждые свободные уши, теперь добавляя, что он свободен.       — Конечно, — Ферит мысленно прикидывал потянет ли он еще несколько часов без сна. Изначальный план включал обед у мамы и отправление в его старую стамбульскую квартиру. — Думаю, я навещу их сейчас, надо только позвонить Джемалю.       — Звони и скажи, чтоб не игнорировал мои звонки, я не для этого его рожала, — Ферит весело хмыкнул, мамин любимый аргумент: а для чего я вас родила, чтобы вы спорили сейчас? Но вид искренне расстроенной женщины быстро сбивает всё веселье.       — Хорошо, расскажи лучше о Элиф…       Мама радостно начинает говорить о своей любимой внучке, полностью забывая своё недовольство её отцом. Ферит облегчённо вздыхает и наконец приступает к иману балди, чей запах буквально сводит с ума. После почти года беготни по Лондону, сьемных квартир, бизнес-встреч и самой элементарной стряпни домашняя обстановка, компания мамы и её же совершенная еда ощущаются раем на земле. Словно и не было сложных отношений с Джерен, их болезненного разрыва, умасливания бизнес партнёров и кромешного одиночества.       В первые за три года Ферит ощущает себя действительно счастливым.

***

      — Ты нам тоже пригодишься, Ферит, — отец медленно отхлёбывает слишком горячий чай и в шумом сглатывает, шля к чёрту этикет.       Озан Шимшек был непростым человеком, но справедливым и, насколько это было возможным в бизнесе, честным. На чёткий вопрос всегда ожидался чёткий ответ, а прямота и резкость приветствовались охотнее вышколенной вежливости и намёков. Он усиленно пытался изображать лощёного господина на публичных мероприятиях, но в кругу семьи он оставался простым мужчиной с длинным языком, но без такта или манер.       Ферит всегда восхищался им. Эта ценное и редкое явление — почти честный человек в бизнесе. Он сам — обратный пример. Ферит вежливо улыбался, уговаривал и умаслял, но едва ли в нём была прятота и искренность отца. Нет, с партнёрами на каждые три слова, приходилось две лжи. Хотя и в отце была львиная доля хитрости, без неё в мире не продвинешься, но сохранить совесть и репутацию всё же удалось. Поразительный баланс. Результат пережитых подстав, долгих лет в бизнесе самостоятельно, наблюдения за людьми и изучения каждой мелочи на своей шкуре. Фимилия Шимшек до середины восьмидесятых годов прошлого века ничего не представляла. А Ферит мог сколь угодно внушать себе, что он всего добился сам, но внутри понимал, что его образование было оплачено именно деньгами отца и даже сейчас он работает в семейном бизнесе: заключал сделки с новыми партнёрами, помогал с руководством отелей или с инвестрированием средств. С другой стороны, Озан Шимшек не тот человек, что будет держать провального работника за общую кровь и не представляй Ферит из себя ничего профессионально, отец бы лично погнал его по улицам Стамбула.       — Мне казалось отель в Аланье нуждается моего внимания больше всего сейчас, — мужчина искренни недоумевал: вся его спешка в Лондоне объяснялась необходимостью дополнительного контроля отеля на юге, что в последний сезон получил на порядок больше жалоб от посетителей.       — Туристический сезон окончен, значит наведение порядка там может подождать, — отец чуть улыбнулся своим мыслям и Ферит почти смекнул в чём дело, — К тому же, я хочу отправить туда Джемре. Пора и её включить в семейный бизнес.       Джемре — самый младший ребёнок семьи, ни разу не планированный, но сотню раз желанный. И какой бы ни было любовь отца к единственной дочери, делец в нём не мог вынести мысли о неприкаянной родственнице.       — Отец, — устало возражает брат, словно это обсуждение происходит не первый раз, — Девочка три года после института и без опыта. Отель в Аланье может и не большой, но проблемы были ещё с прошлого сезона, стоит ли рисковать? — Джемаль едва успевает договорить, как отец прерывает его взмахом руки и нахмуренными бровями.       — Глупости, там будет управляющий — поможет. Если её сейчас продержать дома, то потом и вовсе не заставишь работать.       Отец воспитывал детей по принципу простому: родитель должен подготовить к жизни, а не заслонять от неё. Поэтому лучше уж сестре начать тут в Турции под отцовском крылом, а не за границей под руководством бизнес партнеров семьи, которым была дана команда эксплуатировать по максимуму. Способ конечно эффективный, но потраченное здоровье и нервы никто не вернёт.       — Ладно, решайте сами, Джемре не дура, разберётся, — отец согласно хмыкнул и обратил своё внимание на Ферита, — Наконец разморозили стройку в Бейоглу, там дело к концу уже идёт, но к следующему туристическому сезону нужно потропиться все равно, — Ферит кивнул. Значит на ближайшие несколько месяцев придется занятся ремонтом помещения и обустройством приотельной зоны. Крутое изменение деятельности, учитывая, что последний год он провел уговаривая туристические агентства Лондона заключить партнёрства с его семьёй. Весьма успешно, ведь, этим летом туристы из Британии, соблазнившиеся на горячие туры, резервировали номера именно в их отелях. Но в принципе, если бригада нанята и уже знает фронт работ, то Фериту останется только проследить за процессом и заняться бугалтерией.       — Понял, какая стадия отец? Побелка и шпаклёвка или ругань с поставщиком за побитый декор? Отец секундно усмехается, оценив выбор слов, но после выражение лица вновь приобретает серьёзный оттенок.       — Во-первых, не поясничай, — Ферит выставляет вперёд ладони в капитуляции, — Во вторых, дело идет к мебилировке, электрики уже закончили, сейчас красят и клеют обои в коридорах и номерах, но, — отец становится ещё серьёзней и тычет пальцем в воздух, призывая к безоговорочному вниманию, — у здания есть большая территория, мы всё вроде уже распланировали: парковку, детскую зону… Сам знаешь, — Ферит кивнул, — Но есть территория еще под сад да и вокруг цветочков кустиков, всякой живности надо посадить. Там нужен специалист, мне господин Ферхат посоветовал одну фирму, они его территорию при доме обустроили, помнишь?       Мужчина задумался и покачал головой. Никакого сада при доме господина Ферхата он не помнил.       — Так, конечно, не помнишь, ты же на свадьбу Пелин не приезжал, — возмущение так и написано на морщинистом лице, — А почему ты не приезжал? — вопрос останется без ответа, потому что именно в тот период Джерен предложила расстаться и Ферит был не в настроение для празднований, но отец быстро продолжил и без ответа, — Не важно. Так вот, я им требования выслал, тебе тоже пришлю. Ты должен проследить, чтобы всё соответствовало заявке и нас не ободрали, туристов на рынке. Кто чей знает этих цветочников?       — То есть моя работа это последить за ремонтом, мебилировкой и флористами, верно?       — Верно, этот отель полностью на тебе будет, Ферит, ты же после никуда не собираешься?       Вопрос застал врасплох. Потому что после он действительно никуда не собирался, но «отель на тебе будет»…Значит ли это…?       — Нет, я ничего не планировал пока.       — Ну и хорошо, в общем я хочу, чтобы ты полностью им управлял, опыта достаточно, не всю же жизнь тебе с акциями болтаться, нужно и своё что-то иметь. Бумажки уже в процессе, не волнуйся.       Да. Значит. Отец решил, передать новый отель ему. И не просто переписать юридически, чтобы избежать дополнительных налогов, а доверить управление. Вполне честно, учитывая, что брат занимается уже тремя за чертой Стамбула. И пусть часть его оскорбилась на такое пренебрежительное название его инвесторской деятельности, которое между прочим не только содержало его самого почти пятнадцать лет, но и регулярно пополнял счета в банке, в том числе и семейные. Но для папы всё, что не оформленно как ИП — пустое болтание.       Ферит охотно согласился, как и ожидалось от него. Внутренне радуясь, что отец наконец определил его в семейной структуре и оценил способности достаточно высоко, чтобы доверить новый отель полностью. И едва ли строительство и начальная раскрутка места простые задачи, но и в жизни есть в разы худшие участи. В конце концов, Ферит в бизнесе без малого двадцать лет, должен справиться.       Может он действительно осядет, наконец, и найдёт покой в Стамбуле, раз уж с Лондоном не вышло. Аллах свидетель: он устал от беготни.