О долгих дорогах и верных решениях

      Мятник луголовой — разновидность газонной травы. Из плюсов: медленно растёт, вытесняет сорняки, имеет сочный зеленый цвет, но нуждается в частой поливке. С одной стороны у них отель, могут и полить, но с другой — заказчик указал, что нужен максимально простой в уходе вариант.       Эда устало откинулась в плетёном кресле и медленно потянулась, пытаясь размять затёкшие мышцы. Кираз сладко спала в своей кроватке, так и не дослушав вечернюю сказку. Эда искренне желала к ней присоединиться. Через час–другой на востоке начнет подниматься солнце, а она ещё и не ложилась.       — К чёрту, — думает Эда и решительно закрывает ноутбук, до этого дважды сохранив документ. Срок только через две недели, можно сбавить обороты. Девушка устало растягивается под тонким одеялом, отчаянно желая наконец уснуть, но обеспокоенный мозг продолжает работать, перечисляя варианты чёртова газона при отеле.       Тимьян ползучий       Ирландский мох       Белый клевер       Мятник       Нужно нечто простое в уходе, но достаточно красивое для глаза. А ещё так, чтобы зона сада была отделена от основной. И недорого.        Конечно, — язвительно думает Эда про себя, — Отель в пять этажей строят, но бюджет словно для придорожного хостела.       Однако, работа с такой именитой семьёй явно повысит престиж её фирмы, и если не выведет на один уровень с серкановским АrtLife, то явно приблизит к ней.       Воспоминания о бывшем женихе всё так же тревожат душу. И если раньше в ней поднимались трепет, любовь и ревность, то сейчас злость, обида и страх также нашли пристанище в женском сердце. Потому что Серкан предпочел так обожаемую им работу ей, живому человеку, что готов был отдавать себя без остатка.       Робот всегда останется роботом, сколько ни приписывай ему человечность или меняй заводские настройки.       И головой Эда понимает всю абсурдность собственных слов и уверений в равнодушии. Ведь даже её одержимость собственным бизнесом вызвана на каком-то психологическом уровне именно Серканом. Вся её вовлечённость в профессию не только способ обеспечить себя и дочку, но и попытка доказать, что можно найти баланс между семьёй и работой.       Прошло больше пяти лет, а засыпая Эда Йылдыз всё также думает о Серкане Болате. Иногда память подбрасывает их время вместе, наверное самое счастливое в её жизни, временами она думает о всех трудностях, что они пережили вдвоём, и наконец, мозг услужливо подкидывает их конец: его чёртово предпочтение собственной карьеры.       Словно я стояла между.       Эта тупая обида, что так и не исчезла с годами, выбивает из колеи, заставляет вновь и вновь искать причины и собственные промахи. И пусть десятки сессий с психологом кажется дали ей понять, что вина и причина не всегда в ней. И многие вещи просто случаются. Эда так и не может полностью перерасти их несправедливый разрыв.       Но часть её также опасается. Ведь, Серкан с его адвокатами, связями и безупречной репутацией, может как биологический отец претендовать на Кираз, её милую девочку, что освещает дни самым ярким светом. Фирма Эды не отличалась ни сверхвысокими доходами, ни престижем, ни удобным рабочим графиком. И каждое из перечисленного может сыграть против неё в суде, реши Серкан или скорее Айдан бороться за опекунство. В Турции такие дела выигрывают мужчины, всем плевать если именно мать растила ребёнка в самые тяжёлые года.       Чёртов патриархат и мужская солидарность.       Эмоции снова захлестывают девушку, заставляя таки спуститься на первый этаж и налить травяную настойку тёти. Знакомая горечь вяжет язык, но успокаивает нервы свои вкусом.       — В конце концов, он не хотел детей до этого, к чему они сдались сейчас? — проворные пальцы закручивают крышку флакончика и тихо убирают пузырёк обратно в шкафчик.       — Даже если он и захочет быть частью жизни Кираз, то я позволю ему участвовать. Каждому ребёнку нужен отец, — вода с тихим плеском ударяется о дно стакана, очищая его от остатков горькой настойки.       — Ну а на крайний случай, она может сказать, что ребёнко не его, а другого мужчины и будет её слово против Серкана. ДНК тест нельзя делать без разрешения родителя или опекуна, — стакан с тихим звоном ставится обратно в сервант и Эда на цыпочках поднимается по скрипучей лестнице.       — Или же Серкан Болат не узнает ничего вовсе, потому что их дороги давно разошлись. — мысль приносит блаженное успокоение с оттенком знакомой грусти и Эда, под действием почти волшебной настойки, проваливается в желанный сон.

***

      Телефон звенит в коридоре самой отвратительной трелью, так сильно контрастируя с тишиной квартиры. Ферит отчаянно борется с соблазном накрыть голову подушкой, но через минуту уже неловко поднимается с кровати. В торопях мужчина врезается плечом в косяк и, сдавленно матерясь сквозь зубы, пытается выудить мобильник из сумки.       — Я уже постарел пока ждал тебя, спишь что ли?       Недовольный голос отца раздражает не меньше глухой боли в плече, но с просонья мозг не способен придумать никакой колкости, поэтому Ферит лишь хмуро подтверждает догадку отца и медленно шагает на кухню.       — Восемь утра уже, стыдно должно быть. Неужели я вырастил лентяя? — как и с многими другими вещами Озану не нужны детали или весомые причины, чтобы обозвать человека лентяем, — Со мной связалась фирама цветочников…       — Флористов, — на автомате поправляет Ферит, тут же жалея, ведь в следующую минуту отец ожидаемо злится.       — Флористов, цветочников… Какая разница? Огородники и есть огородники. Исправляй меня ещё, — из голоса пропадает всякое спокойствие и, судя по глухому звуку, отец не обошелся без жестов в выражении себя.       Значит не совсем доброе утро.       — Понял, извини, так что с цветочникам?       Ферит, уже окончательно проснувшийся, доливает воды в полупустой чайник и с удивлением отмечает, что спал почти девять часов. Может и правда лентяй.       — Они уже сейчас готовы встретиться и показать наработки.       — Шустрые, — не сдержавшись произносит Ферит, чем кажется в конец раздражает отца.       — Да, Ферит, шустрые, а ещё нетерпеливые, поэтому хотят провести встречу как можно скорее. А именно сегодня, — отец делает акцент на последнем слове словно не надеясь на усидчивость сына, — Ты был в отеле? — резко перескакивает отец.       — Да, был. Встречался с прорабом, они закончат в срок, но нужны дополнительные материалы, потому что прошлые такого низкого качества, что они даже не стоят работы с ними.       Упрёк в голосе слышен поболее остального, и гнев отца затухает, сменяясь на смущение: — Ну низкого качества, какие брат Шевсу привёз, такие и есть.       — Это понятно, — Ферит едва сдерживает желание спорадировать тон отца, но здравый смысл таки побеждает, — Но факт остается фактом: нам пришлось заказать новые материалы и это дополнительные расходы. Старые надо вернуть Шевсу. Их ведь можно вернуть? — на всякий случай уточняет Ферит. Поставщики отца не отличались особым уважением к закону и часто, если был привезен новый паркет для покрытия, где-то этот паркет пропадал с радаров.       — Можно-можно, смотри следи, чтоб рабочие не растаскали. Это сейчас они все привереды, мол шелуха, а не материалы, — в голосе слышатся явное презрение вперемешку с предостережением, — А как домой тащить, так всё золото.       Ферит знающе усмехается: — Прослежу отец, не волнуйся, так что там с фло-, — Ферит предусмотрительно прочищает горло, — с цветочниками?       Мужчина оглядывается, ища собственную кружку.       — Сегодня, говорю, встретиться надо. Если ремонт пока остановился, встреться ты с ними. Я тебе адрес вышлю, в пять часов надо там быть.       Кружка оказывается на холодильнике с остатками вчерашнего чая. Ферит небрежно её ополаскивает под сильным напором воды.       — Раз надо, значит буду, с кем встречаюсь хоть?       — С человеком, — Ферит почти видит как отец закатывает глаза, — какая разница?       — Никакой, — мужчина вздыхает, порядком уставший от разговора и грубости собеседника, — Абсолютно никакой, просто на секунду напомнило попытку матери свести меня с чьей-то дочкой.       Сонгёль клялась и божилась, что никогда не станет лезть в личную жизнь сына, но несколько лет назад именно её Ферит так часто находил в компании молодых дочерей подруг, когда приходил домой.       В последний раз Ферит должен был встретиться с мамой в кафе около отеля в южной части города, где они с братом и отцом трудились. Именно поэтому было решено идти в всем вместе и пообедать. Но придя туда, они с удивлением обнаружили, что за указанным столиком сидела лишь молоденькая девушка, которую решила сосватать мать. Бедняжка так переживала, что увидев трёх мужчин, а не одного, почти заплакала от нервов и резко начала говорит какую-то несуразицу на английском, видимо ставя на то, что никто из них не знал иностранного языка. Уходила она так торопливо, что по дороге врезалась в официанта, извинилась на чистом турецком и скрылась за дверью, перед этим чуть не растянувшись на полу.       Джемаль ещё долго его подкалывал, а отец высказывал маме за её сватовские авантюры. Что важно, так то, что главной претензией был не сам факт подстраивания встречи или обмана, а глупость и невоспитанность девушки.       — Ты если его сводишь, так своди хоть с умной, а? А вдруг бы правда свела, и потом внукам ее генетика досталась, думай наперед чуть-чуть, — причитал Озан Шимшек своей жене по телефону, пока Ферит с братом задыхались в приступах истеричного смеха. Даже отец потом смеялся до слез. Никто потом эту девушку не видел и слава Аллаху, ей в глаза с серьезной миной посмотреть бы точно не получилось.       Отец ожидаемо смягчается, видимо вспомнив нелепую ситуацию, и медленно произносит: — Может не так ты и не прав, я лично, конечно, ничего не знаю, но господин Ферхат сказал… — Ферит с неудовольствием замечает, что с годами отец стал склонен к драматизму.       — Что сказал господин Ферхат? , — почти ангельская терпеливость.       — Сказал, что главенствует женщина. Молодая. — и видимо не получив должную реакцию продолжает, — И очень красивая.       — Понял, папа, что-то ещё?       Ферит заливает заварку кипятком, мысленно хваля себя за отсутствие раздражения в голосе. Он порядком устал от попыток семьи устроить его личную жизнь.       — Ничего, только пожалуйста, если сам знаешь какие дела у вас будут, то проворачивай после выполнения заказа.       — Папа! — Ферит откровенно злится, но не успевает сказать и слова, как звонок отключается.       Разлитый кипяток расползается по столешнице большой кляксой.

***

      Эда безбожно опаздывает. Заведя Кираз в садик, ей пришлось пережить стандартный обмен ядом с другими матерями. Её никогда не любили там. Наверняка опасались за своих мужчин. Молодая, одинокая, красивая и вполне успешная женщина. Это ли не повод для опасений. А ещё никогда не имевшая мужа.       Нагуляла, — слышится в пониженных голосах.       А может что и ещё хуже говорят за спиной. Но никогда в лицо, теперь уж точно. Однажды она буквально прижала к стенке одну особо активную и бестактную женщину, напористо требуя говорить в глаза все претензии. Но результата это не дало. Наверное, в прошлом она бы и сама себя пообсуждала с подругами, но теперь, узнав как противны могут быть кривотолки, Эда предусмотрительно не лезет в чужие жизни, полностью погрузившись в свою.       Но это не влияло на факт опоздания, и сейчас, когда стрелка часов показывала четыре минуты шестого, этот факт был очевиден. Эда быстро и абсолютно не грациозно идет по тротуару к ресторану, где должна быть встреча. Часть ее даже соблазняется снять деловые лодочки и добежать до входа босиком, но если и господин Озан опаздывает и увидит её босую в дверях, то едва ли воспримет серьёзно. Ей и так нужно будет бороться за уважение от этих многолетних бизнесменов. Поэтому Эда семенит быстрым шагом ко входу к зданию мысленно чертыхаясь на себя же. Планшет со всеми чертежами и дизайнами покоится в сумке, а сотню раз проговоренные объяснения, комментарии и даже шутки по кругу крутятся в голове, словно маленький тайфун, путаясь меж собой.       Слава Всевышнему ресторан на первом этаже, потому что лестницу уж точно пришлось бы преодолевать босиком. А после Серкана лифтов она так и продолжает избегать. На входе её ожидаемо встречает администратор и с улыбкой, так и не достигнувшей глаз, провожает к столику.       И где-то между размеренным стуком её каблуков и очередным прогоном своих комментариев в голове, Эда замечает знакомое лицо. Ферит словно и не поменялся вовсе за эти несколько лет. Его фигура всё так же кажется слишком крупной для изящных стульев ресторана, а улыбка обнажает ровный ряд зубов и слава Аллаху затрагивает глаза. Эда порядком устала от вежливых, но лживых гримас. Словно в замедленной сьемке, девушка видит, как он громко смеётся, чуть запрокидывая голову назад и прикрывает глаза в явном удовольствии от разговора. Но когда до стола остаётся ровно два шага, Ферит таки замечает, кто именно идёт за администраторшей. Не прекращая разговора, он чуть разворачивается к ней и неверяще окидывает быстрым взглядом ее фигуру, останавливаясь на раскрасневшемся от спешки лице.       Его удивление ни разу не очевидно — он не смотрит на неё широко распахнутыми глазами, а рот не открыт нараспашку. Лишь абсолютная концентрация на его лице позволяет ей заметить быстрое движение бровей и легкий прищур глаз. Он тихо заканчивает разговор, пока встает со своего места, и в его тон все также беспечен. Но хитрая, вроде приветливая улыбка выходит чуть неуверенной, словно все идёт ни разу не по его плану, но и показывать он этого не собирается. И это смущает и так взвинченную Эду, потому что Ферит, что она помнила уже бы отпустил пару шутливых комплементов или даже сжал ее в объятьях приветсвия, но уж точно не прятал бы своё удивление. Этот же задумчиво на неё смотрит и просит администратора оставить их.       Однако в следующую минуту его вежливая улыбка меняет свой характер, становясь вполне искренней и даже радостной, но что важнее уверенной, словно Эду он и ожидал увидеть прямо сейчас, словно не прошло с их последней встречи без малого пять лет.       — Эда Йылдыз, — его наконец–то знакомая добродушная улыбка делает его несколько нескладное лицо действительно привлекательным, и Эда чувствует, как невольно копирует чужую мимику, — Просто для справки уточняю: ты и есть загадочный ландшафтный дизайнер, нанятый для отеля в Бейоглу?       И, едва дождавшись подтверждения, медленно касается ее ладони, чтобы аккуратно развернуть к её месту за столом. Отслеживая движения, Эда уже готовит себя к неприятному контакту с наверняка потной ладонью, но при соприкосновении чувствует лишь приятную сухость и прохладу чужой кожи, с неудовольствием подмечая, что её собственные руки остаются чуть влажными от волнения.       Ферит проворно задвигает за ней стул и сам садится напротив. Его мягкая улыбка не сочетается с точностью движений.       — Как у тебя дела, Эда? Я не имел удовольствие твоей компании последние…пять лет?       — Да, около того. У меня всё хорошо. Своя фирма ландшафтного дизайна, мы будем оформлять территорию отеля.       — Прекрасно, это отличное достижение. Не буду лгать, что я не удивлён, — зато честно, — но удивлён приятно, — и что-то в мягком тоне его голоса и тёплом взгляде карих глаз заставляет её действительно поверить, — Чтож, ты, наверное, ожидала увидеть моего отца напротив, — со вздохом меняет тему Ферит, переходя к основному вопросу.       — Да, я готовилась к встрече с господином Озаном.       — Ну, сожалению или к счастью, проект отеля — на мне, поэтому все вопросы решать придется, соответственно, со мной. Если, разумеется, у тебя нет возражений против моего общества?       Его почти игривый тон ну никак не сочетался с серьёзным и реально вопросительным взглядом. Эда мгновенно почувствовала нужду скорее убедить его в бессмысленности вопроса.       — Никаких возражений, Ферит, твоя компания мне приятна, — Эда мысленно похвалила себя за лёгкий и уверенный тон. И ни разу не соврала, ведь в прошлом они действительно хорошо ладили.       Работать с Феритом будет всяко лучше, чем с его отцом, что даже по телефону показался ей несколько взбалмошным и резким человеком. Но рациональная ее часть старалась напомнить себе, что Ферит теперь не просто бывший Селин, перед которым нужно играть маскарад, или милый парень Джерен, с простоватым и безконфликным характером, а ее непосредственный начальник. И хоть с её первым она так и не научилась правильно себя вести, то сейчас после десятков выполненных заказов, Эда знает как аккуратно следует выбирать слова и не вестись на показательную простоту и дружелюбие. Обычно эти качества проявляются при обговаривание цены услуг и пропадают, стоит начать отчаиваться по результатам или затратам.       — Чудесно, я уже был в отеле и осмотрел территорию, весьма общирная, надо сказать, — мужчина быстрым движением руки подозвал официантку, что с небывалой ретивостью заторопилась к нему, словно к владелицу ресторана.       — Добрый день, я бы хотел чашку турецкого кофе, а для госпожи…— две пары глаз ожидаемо останавливаются на ней и Эда с улыбкой произносит свой заказ, толком этого не осознавая. Ее попытки вспомнить заготовленные фразы с треском проваливаются. Мозг, истощённый множеством бессонных ночей, таки начинает осмыслять информацию о человеке перед ней и всё с ним связанное. Резко в ней поднимается волнение. Потому что Ферит должен быть в своем холодном Лондоне, он должен так и остаться частью той, прошлой жизни до Кираз и расставания с Серканом.       Кроме того, предполагалось, что Ферит Шимшек так и останется очевидным в своей неловкости и простодушности, а не будет скрывать эмоции и с такой лёгкостью подзывать официантов, при этом обсуждая бизнес дела. Она вообще не могла представить Ферита действительно вовлечённым в бизнес или другое серьёзное дело.       И она паникует, понятно? Потому что если один человек вот так просто может снова ввалиться в её жизнь, то такое может произойти и с Серканом, а она к этому пока не готова.       Но в реальности Эда Йылдыз вежливо улыбается официантке и, мысленно отсчитывая до десяти в попытках успокоиться, достаёт планшет с планировкой.       Через несколько десятков минут или часов она полностью возвращает себе уверенность, ведь Ферит, хоть и задаёт необычайно много вопросов и ставит под сомнение некоторые её дизайнерские решения, ощущается немного тем же. Спокойным, собранным и тактичным. Его удивительная энергетика стабильности передаётся и ей. Поэтому она не ощущает первичной дрожи в пальцах, когда записывает очередной запрос на пересмотр. Эда даже удивляется своему волнению охватившему ее вначале.       Что странно, так это его настояние на закупке материалов самому. Зачем занятому человеку ездить по городу, а то и вне его, если можно оставить эту работу ей, человеку, что и так должен отвечать за это? Но Ферит кажется полностью убеждённым в своем решении и Эда делает себе пометку выслать список вечером.       — Почему тут стоит знак вопроса?       Ферит снова заостряет внимание на чёртовом газоне, в этот раз используя другую формулировку.       — Это зона сада, как я поняла, и нужно отделить её от остальной территории отеля. Я съезжу в Бейоглу и ещё раз осмотрю территорию, чтобы…       — Нет, нет, подожди секунду, этот момент я понял ещё в первый раз, почему здесь стоит отельный знак вопроса и зачем отделять территорию?       Ферит озадаченно рассматривает чертёж и вопросительно изгибает густую бровь. Эда на секунду теряется. Как зачем? — хочется ей возрозить, — Если указано зонирование у него же в заявке.       — Я имею ввиду не лучше ли засадить везьде одинаковую траву, чтоб не было разнице в уходе.       — Можно и одинаковую засадить, конечно, просто обычно отделяют — Эда спешит записать запрос прямо поверх черчежа, ругаясь на себя за оправдательный тон в конце, — Значит останавливаемся поностью на мятлике? Его нужно будет часто поливать.       — Справимся, у него цвет самый яркий, и в уходе он неприхотлив. Мне в начале не до газона будет, думаю, ты и сама понимаешь, — Ферит знающе усмехается и выжидающе на неё смотрит, словно бы спрашивая закончила ли она без слов. Вынуждая взять инициативу.       — У меня всё, я подправлю план и в программе всё оформлю для наглядности. Думаю на следующей неделе закончу и пришлю, или можем встретиться для окончательного утверждения.       — Лучше встретимся, Эда. Мне нужно будет потом всё это ещё раз прослушать и проверить, если ты не возражаешь, разумеется, — мужчина держит зрительный контакт и смотрит если без давления, то с убеждением точно.       И снова эта приставка. Если ты не возражаешь. Абсолютно бесполезная формулировка, потому что очевидно, что Эда как исполнитель не может возражать, да и смысла особого нет, сама же предложила, но Ферит выстраивает предложение таким образом, словно она имеет решающий голос. Подстёгивая подтвердить даже такую очевидную и бессмысленную мелочь. И разумеется. Какое-то канцелярское слово, подчеркнуто вежливое, но без смысловой нагрузки.       — Нет, Ферит, я не возражаю, ты не сменил номер телефона? На случай, если мне понадобится связаться, разумеется. Зря, по-детски вышло, — почти успевает пожалеть Эда.       — Разумеется, — мгновенно повторяет Ферит, позволяя губам растянуться в ленивой улыбке-усмешке. Может и не зря. Его хитрый взгляд полностью фокусируется на ней и в этот раз изумление оставляет лёгкий отпечаток на лице. — Мой номер не изменился, Эда. Ты можешь звонить в любое время.       И, возможно, это его взгляд, что резко кажется слишком открытым и интимным что ли. Или это его чуть пониженный тон голоса при произнесении последней фразы. Или же возможный скрытый смысл этой фразы, а может всё вместе. Но независимо от причины, Эда почувствовала как румянец распространяется по ее щекам, а её саму одолевает нехарактерное и беспричинное смущение.       — В таком случае у меня всё, — она ни единым жестом не выдаёт неловкости и с уверенностью встречает взгляд Ферита, вынуждая уже его сдаться первым, отведя взгляд с маленькой, едва заметной усмешкой.       И резко разозлившись на себя, Ферита и ситуацию в целом, Эда поюет на приличия: пересохраняет заметку в айпаде, укладывает ручку на место, параллельно ругая себя за такую глупую реакцию на обычное предложение. Потому, что в самом деле это просто Ферит и смущаться его слов по меньшей мере непрофессионально. И непонятно почему вобще такое происходит.       Может, так сказывается отсутствием общения с мужчинами, что не были бы её подчинёнными или заказчиками. А может их маленькая дружба с Феритом даже в прошлом не была абсолютно платонической.       Эда укладывает планшет в сумку и открывает молнию кошелька, когда мужчина прерывает её негромким, но твёрдым голосом.       — Прошу тебя, Эда, позволь мне, — Ферит вырывает ее из размышлений и одним лишь взглядом убеждает положить кошелёк на место. — Спасибо       — Если у тебя нет вопросов, то я пойду, — мужчина отрицательно качает головой и Эда с чистой совестью встает из-за стола. — Нет нужды, — произносит она, видя попытку мужчины встать за ней, как и требует этикет. — До встречи, Ферит.       И ретиво уходит из ресторана под чёткий ритм своих же каблуков.