О долгих дорогах и верных решениях

      Ферит возводит глаза к небу стоит ей зайти в его кабинет в отеле. — Боже, ты эти юбки дома ещё что ли подкорачиваешь?        И как ни странно от фразы не хотелось зашипеть, словно кошка или назло надеть еще более короткую юбку. В его тоне с картинным удивлением мешался смех и некоторое удовольствие. К тому же, Эда слишком хорошо знала, как на него действовали ее экстравагантные наряды.        — Нет, в магазине продают достаточно короткие версии, или тебя что-то не устраивает? – она старалась звучать серьёзно, хотя это было сложновато. Особенно когда Ферит очень уж довольно начал улыбаться, стоило ей сесть на краешек стола.        — Что ты, меня всё очень даже устраивает... — он почти осязаемо оглядел ее ноги и придвинулся чуть ближе, заставляя колени соприкоснуться с его плачем. И Эда прекрасно понимает, куда именно он ведет, но все еще держит в уме еще одну причину, что привела ее в этот светлый кабинет ранним вечером. — У вас, кстати, разве не сдача объекта сегодня? Все нормально прошло?       Чужая внимательность приятно греет душу, как и искреннее беспокойство о её делах. Через три месяца отношений мужчины обычно начинают проявлять себя, становясь гиперревнивыми или даже деспотичными. Кто-то может резко стать против работы женщины или ее хобби, а кто-то проявлять неприязнь и недовольство ее подругами. И возможно так сказывается их долгое знакомство и хорошее понимание характеров друг друга, но Ферит не отходит от собственного образа, лишь углубляет определенные свои качества, помере роста доверия меж ними.        — Господин Мехмет еще вчера все перенёс на завтра, сегодня у него интервью или что-то в этом роде... — Ферит непритязательно и почти задумчиво скользит теплой ладнью по обтянутой колготками икре и накрывает острое колено. От прикосновения чуть напрягаются мышцы ног и едва заметно идут мурашки по коже. — Мне через час забирать Кираз из секции, даже не думай.       — Не думать о чем? — Ферит искусно косит под ничего не понимающего дурачка, хотя его широко улыбающееся лицо с потрохами выдает маскарад, — О том, что до олимпа двадцать минут езды и у нас есть минимум пол часа? Или о том как ты особенно прекрасно выглядишь в красном?       Теперь его ладонь скользит выше к бедру, хоть и его глаза внимательно следят за реакцией. Эта черта Ферита радовала: не важно, насколько сильным было возбуждение, он всегда следил за ее реакциями. Хотя иногда его привычка медлить и переспрашивать заставляла чуть ли не выть от нетерпения. Но Эда подозревала, что в этом заключается своеобразное удовольствие для него: доводить ее до ручки, чтобы потом наслаждаться отчаянными ответами.       — Ни о том, ни о другом,— мужчина чуть нахмурился, но не зло, а скорее обеспокоенно и поспешно убрал с нее руку. — Пока я не скажу тебе кое-что       — И что же ты мне скажешь? — он казался действительно заинтересованным.       — Я скажу, что тебе не нужно ничего планировать на двадцатое число, потому что ты приглашен на ужин в весьма важной компании.       — Даже так? И могу я получить подробности об этой компании?       Иррационально на секунду поднялось сомнение, такое себе желание буквально сдать назад. Потому что они это не обсуждали. Тема Кираз была почти табуированной, хоть и негласно. По крайней мере, Эде именно так и казалось. Ее одолевала неуверенность каждый раз при мысли об этом. Потому что одно дело встречаться с женщиной, и совсем другое знакомиться с ее ребенком. И Ферит, хоть и был наверное самым надежным человеком, что можно знать, мог банально не хотеть впутываться в чужих детей и брать на себя ответсвенность.       Вполне возможно, что пока он видит тебя больше как любовницу и не готов принимать чужого ребенка.       Логичная теория, учитывая, что почти каждую их встречу, они заканчивали или начинали на относительно горизонтальной поверхности.       Но в то же время Ферит не был безответственным мужчиной, каким он казался вначале. И никогда не показывал недовольства ее решениям в пользу проведения времени с дочерью. И разговор этот должен когда-нибудь состояться.       — Эда, все точно в порядке? Ты молчишь уже минуту...       Даже сейчас в его глазах появилось беспокойство, ярко контрастирующее с игривым взглядом всего минуты назад       — Я и Кираз, — наверное, вот так внимательно или ожидающе пялиться это какая-то манипуляция, но в ее случае непреодолимая нужда.       Густые брови чуть удивленно изогнулись и он посмотрел на нее словно сомневался, что расслышал правильно. Эде уже стало казаться, что это была отвратительная идея. В конце концов, три месяца не такой уж и большой срок. Но Ферит фыркает: — На какой ответ ты рассчитывала? Что? — Ты смотришь на меня словно, — губы снова дрогнули в улыбке, — я не знаю, изменила мне или сожгла мою квартиру пока готовила очередной кулинарный шедевр, — он усмехнулся, вспоминая тот случай. — Чего ты ожидала? Эпичного выхода через окно или дрожи в углу?       — Нечего смеяться, — она почувствовала и облегчение и раздражение одновременно. Это по крайней мере не отрицание или попятная, хотя мог бы не припоминать косяк. — Вы мужчины такие хрупкие и чувствительные существа. Чуть что сразу в "Я не готов", "Давай в другой раз", конечно, и я буду опасаться.       — И когда я так делал? — он выглядит почти оскробленно.       — Но ты может и не делал, но по статистике...       — Давай не будем приплетать статистику, — Ферит нагло прервал её, — Я расшифрую: ты сама напридумывала себе невесть что, сама же разволновалась из-за этого, а теперь сама же пытаешься оправдаться. Какая независимая женщина мне досталась!       — Смешно, но я не оправдывалась, — возможно, чуть-чуть и судя по преувеличенно поддакивающему лицу Ферита, мужчина это и так знал, — И ближе к основе: потому что пока выглядит, как неловкая попытка увести разговор...       Ферит привычно скользнул к ее ладони и аккуратно погладил татуировку, словно успокаивая.       — Не такая уж и неловкая, — последняя его фраза с налетом юмора. — Во-первых, я рад, что заработал достаточно доверия в твоих глазах, чтобы познакомить меня с дочерью. Уверен, как для матери, это большой жест.       И он не был не прав, потому что часто, оставляя Кираз с другими людьми, даже если это Буба, что сотню раз доказал свою надежность, Эда чувствовала странную нервозность, что пропадала, стоило ей обнять свою девочку. Но с Феритом едва ли была проблема недоверия, скорее нежелание тропить события или давить.       — Во-вторых, я с удовольствием поужинаю в вашей компании. Думаю, нам действительно пора познакомиться поближе.       И стало чуть легче. Эда почувствовала странно чувство спокойствия и радости. Мужчину она выбрала правильно.

***

      Почти полчаса ужина проходит в неловком молчании, потому что Кираз решает сыграть в какую-то игру, правила которой она не соизволила объяснить. Девочка просто пялится на него, словно на предателя родины, что еще и подозревается в шпионаже. Так разительно отлично от ее смущенного и любопытного приветствия в прошлый раз.       Ферит неловко прочищает горло: — Кираз, Эда рассказывала, что ты интересуешься иллюзионистическими фокусами. Это правда?       Попытка не пытка, но эта ощущалась именно так. Один Аллах знал, каким идиотом он себя чувствовал.       Кираз все также тяжело на него смотрела. Картину дополняли сложенные руки перед собой и нахмуренные брови. И видалась ему не Эда в этом ребенке, а именно Серкан Болат. Аж дрожь прошла по позвоночнику.       — Правда, — ее короткий ответ походил на рычание и он еще явнее увидел перед собой Серкана.       Джемре, конечно, упоминала, что такое может происходить, но надежды все равно были.       — А мне мама почти ничего про тебя не говорила, просто уходила, а теперь привела сюда.       — Кираз!       Эда возмущенно и по-матерински строго на нее посмотрела. Девочки смутилась и опустила глаза в собственную нетронутою тарелку, начав прожигать дыры в ней.       Ну чисто в теории выход гнева лучше молчания, но и модель поведения подобрать Ферит не мог. Казалось, что девочка просто ревновала маму к другому человеку, но в ее тоне была какая-то горечь, осуждение даже.       — Резонно, ты действительно мало обо мне знаешь и наверное тебе неприятно, что я нахожусь в твоем доме и общаюсь с твоей мамой, — Ферит старательно подбирал слова, и искренни пытался направить все свои способности на сглаживание конфликта.       — Неприятно, — зато честно, — и папе будет неприятно, когда он вернется их космоса, — девочка обвинительно посмотрела на замершую Эду.       Из космоса?       Аллах решил пошутить над ним, не иначе.       — Кираз, — начала Эда устало, — Мы уже говорили об этом, твой папа не в космосе...       — Не правда, вы все говорили, что он там, а теперь ты врешь мне.       Какого черта происходит?       Скорее всего, отцом был Серкан, но по своим причинам Эда не сообщила об этом, ни ему, ни дочери. И вполне вероятно, что на детские вопросы был придуман ответ, версия, что нужно придерживаться. Но "папа в космосе" это конечно другой уровень.       Кираз звучала, словно действительно была обижена. Или зла. Или растеряна.       И если подумать, то она имела права на все эти чувства. Ребенок верил всю свою жизнь в одну версию, а теперь ему предлагали поверить в другую, скорее всего менее привлекательную.       Эда в это время что-то тихо и торопливо говорила Кираз, что заставляло девочку лишь сильнее хмуриться и едва ли не плакать. Через секунду она просто напросто вырвалась из рук Эды и стремительно побежала в глубь дома. Да, к такому его жизнь не готовила.       Эда устало закрыла руками лицо и устало выдохнула.       — Извини за это, она...       — Нет нужды, Эда, могу я спросить про космос и отца?       Она нервно усмехается и вмиг кажется еще более уставшей и загнанной. Ферит обходит стол и, опустившись перед ней на корточки, аккуратно касается талии в мягком, почти успокаивающем жесте.       — Она начала спрашивать несколько лет назад и ребенку не объяснишь, что мама ушла от папы еще до ее рождения и никогда не имела смелости сказать ему о ее существовании, — Эда почти задумчиво пробегается пальцами по волосам на затылке и чуть смещается на стуле, делая их позу удобнее. — Поэтому пришлось выдумывать: папа космонавт и сейчас на задании в космосе.       Хорошая версия. И связи с ним не может быть и если они с Серканом сойдутся, то можно будет оправдать его отсутствие.       Эда со вздохом продолжает: — Но несколько недель назад я сказала ей, что я выдумала это, и на самом деле ее папа здесь на земле, просто очень далеко и со своей жизнью.       И эта версия действительно была менее привлекательной.       — И она не верит, да?       — Она не хочет верить, она мне больше не верит, недавно сказала "Вдруг ты это выдумала", — она действительно была потеряна и расстроена, и обнять ее казалось инстинктом.       Это была максимально неудобная поза, и в момент начала ныть шея от неудобного угла, но комфорт, приносимый объятьями, был необходим обоим.       — Ты пробовала подослать кого-то ещё к ней с этой темой?       — Что? — Эда отняла голову с его плеча.       — Один из способов решения конфликта это обращение за помощью к третьей стороне, — она лишь непонимающе нахмурилась, — Может, будет лучше, если кто-то, кому она доверяет попробует ей объяснить ситуацию. Кто-то вовлечённый, но не лгавший ей напрямую.       Эда вздрогнула при слове "лгавший", но в глазах появилось определенное понимание и даже надежда. Она коротко его поцеловала, почти благодарно.       — Мело может, они близки, — её нетерпимость приступить к воплощению задумку была очевидна.       — Мне, наверное, лучше уйти пока. Но это не значит, что я не хочу попытаться наладить с ней отношения, просто чуть позже.       И наверное за доверие Кираз емупридется бороться сильнее чем за Эду

***

      Тему Кираз они они сознательно не поднимают ещё пару недель, но игнорирование проблемы ни разу не в порядках Ферита.       Это был один из воскресных дней, когда Кираз пошла на день рождение к какой-то своей подружке и в свободное время Эда решила приехать к нему. И как бы ни было приятно вот так лежать в приятной усталости вдвоем, что-то всё равно потянуло его за язык.       — Могу я спросить кое-что про Кираз? — голос звучал слишком громко в тишине квартиры. Ферит не упустил, как она чуть напряглась, стоило ей осознать смысл вопроса. Эда чуть сместилась и теперь опиралась на локти, чтоб видеть его лицо.       — Что? — чуть нахмуренные брови тоже выдавали напряжение.       — Я подозреваю, что ее биологический отец Серкан, — она чуть задержала дыхание, и в глазах появился этот опасающийся оттенок. Через мгновения она кивнула.       — Это очевидно?       — Для тех, кто знал вас и имеет примерные сроки расставания, — не совсем правда, но и говорить о сходстве девочки с Серканом, только сделать хуже. — Он знает о ней? Или догадывается?       — Надеюсь, что нет. И я ему не говорила. Сама узнала уже когда мы расстались и не хотела отношений с мужчиной только из-за ребёнка, — она казалась и сейчас уверенной в позиции, не смотря на прибавившееся количество трудностей в ее жизни из-за решения.       — Резонно, хоть и очень запутанно, учитывая версию, что знает Кираз. Ты планируешь рассказать Серкану про нее в итоге?       Он уже успел пожалеть о вопросе, потому, что Эда уронила голову ему на грудь и явно замялась. Так с ней происходило, когда тема не была продумана до конца. Секунды тишины перерастали в минуты, и Ферит аккуратно попытался отодвинуть спутавшиеся волосы от лица. Как ни странно ее взгляд был спокойным, чуть неуверенным, но спокойным, значит решение вопроса у нее было, просто делиться им она не решалась.       — Я не планирую этого пока. В прошлом Серкан очень яростно противился теме детей, возможно, узнай он тогда, мог бы даже настаивать на аборте. Это, кстати, одна из причин, почему я не сказала ему. Чтобы между нами не было подобного разговора, — за уязвимость и боль в ее голосе он Серкана ни за что не простит, не важно какие отношения будут в будущем, — И он не желает иметь с ними ничего общего сейчас, я узнавала. К тому же, у него проект в штатах, карьера...       И, конечно, она будет думать, что карьера ему будет важнее. Какие вещи он должен был ей наговорить, если сейчас женщина считает, что несчастная работа будет ему важнее дочери? И, если честно, его позиция неудивительна, человек годами ни во что не ставил семью, публично пренебрегал и отцом, и матерью, заставляя последнюю краснеть. Но Эда очевидно детей хотела и действительно любила. Неужели он не мог пойти на компромисс или мягче выразить мнение, хоть как-то пощадить чувства любимой женщины. Может в нем говорило его происхождение из многодетной семьи, но как в принципе можно настолько категорически не хотеть детей?       — Ты осуждаешь меня за это? — вопрос застал врасплох. За что ее можно осуждать?       — Нет, конечно нет, кто я такой чтобы судить тебя?       — Не знаю, мужская солидарность...       — Если ты думаешь, что я буду метаться в муках совести, то ты ошибаешься, — и высказываясь, ни разу не врал, — Мне абсолютно плевать, что еще один мужчина на земле находится в блаженном неведенье о том, что женщина родила от него ребёнка. Это только твое дело и твой выбор, хотя если однажды ты решишься сказать ему, то и это я поддержу.       Её молчание было удивительным, её поцелуй — нет.       — И еще один вопрос, — Эда раздраженно закатила глаза, — Как ты выпустилась из института с младенцем на руках? Государство Италии, конечно, щедрое до стипендий и часов посещения, но не на столько.       Эда грустно и несколько смущённо усмехнулась, — Я первый раз в жизни думала головой, а не гордостью.       — Похвально, но не исчерпывающе.       — Все решили деньги, курс к евро у нас тогда получше был, — тут она права, экономика страны последние пару лет ни разу не радует, — Я продала свою долю в Art Life и взяла студенческий кредит, чтоб оплачивать няню Кираз и выбить время для учебы.       — Кошмар, — если она получала пару часов сна в сутки, то это уже были очень удачные сутки, — Я то думал, я на учёбе зашивался.       — Не думаю, что перенесла бы это снова, Кираз постоянно плакала, просилась на руки, няни быстро увольнялись, — Эда грустно усмехнулась, — Кстати, первое слово Кираз было на итальянском. У нас тогда началась сессия, Сеньора Басси почти поселилась у нас.       — Что за слово она сказала?       — Нона, это бабушка. Сеньора Басси так называла себя при ней, — теперь голос стал более расстроенным, но она не заострила внимание на этом, — Потом было mama. Она меня на итальянский манер почти до трех называла, потом приехали в Турцию, и она в садике полностью на турецкий перешла.       — В определенный момент я даже позвонила бабушке и попросила у нее денег, — а вот это было действительно любопытно. Импозантная женщина с характером Эды и её же неумолимостью была неожиданном выбором, — Конечно, потом все вернула, и просить денег не большой труд, но после ее махинаций в Art Life осадочек остался и гордость пришлось проглотить. Но я смогла получить образование и открыть бизнес.       — Ты очень сильная, Эда, с таким далеко не каждый справится, — Ферит старался вложить максимум того восхищения, что он испытывал ей, но слова казались пластмассовой подделкой чувств, — И мне очень жаль, что все эти трудности свалились на твои хрупкие плечи.       — Это уже в прошлом, зато теперь у меня есть хорошая жизнь, есть покой, счастье даже, — она мягко ему улыбнулась, заставляя внутри что-то сжаться от сотни чувств и эмоций. Может Эда действительно боец по своей сути, и бороться у нее получается лучше него, но именно в этот момент в Ферите проснулось острое желание заслонить ее от всех сражений.

***

      Следующий ужин Кираз была менее воинственно настроена, хотя все ещё оглядывала его с явной подозрительностью. Но даже за эту перемену он готов был целовать Мело руки.       — Ты любишь маму? — от вопроса он аж поперхнулся. Пулей в лоб слова говорит девочка, вылитый Серкан с его косолапыми коммуникативными навыками.       — Да, думаю да, — Эда смущённо улыбнулась, но быстро претворилась, что ей срочно захотелось салата.       — Ладно, — Ферит чувствовал полное недоумение, как реагировать? Что делать? Ответить или переспросить?       — Ты будешь жить с нами? — девочка не обращала внимания на одергивания матери и прямо смотрела на него, словно ее пресловутый отец.       Значит допрос       — Нет, Кираз, я не планирую этого пока, хотя вполне вероятно, что однажды мы действительно будем жить все вместе.       — Вероятно? — девочка недоуменно нахмурилась.       — Возможно, — лицо прояснилось, и он сделал пометку фильтровать речь лучше.       — Ты мне не очень понравился в начале, — нет, у ребенка определенно проблемы с манерами, тут Эда её упустила.       — Возможно, но я надеюсь, что это изменится в бедующем, — Ферит максимально старался подбирать слова, пытаясь предугадать следующий вопрос.       — Но Мело сказала, что ты очень нравишься маме и она стала счастливее из-за тебя, — нехватку манер с лихвой восполняет детское очарование и прямота, — Поэтому из-за этого ты и мне теперь нравишься чуть больше, Ферит.       — Рад это слышать, Кираз.       Девочка кивнула и молча, осматривала его до конце ужина. Но теперь в ней было больше любопытства, чем враждебности. И это казалось маленьким, но самым значимым шагом вперед.