О долгих дорогах и верных решениях

      Несмотря на все детали и обстоятельства, часть ее всегда хотела рассказать Серкану о Кираз. Этот обман пусть и был ради их блага, но сомнение в собственном решении все равно были. Ответ на свой вопрос она получила, через почти месяц после своего показательного выступления.

***

      Эда стояла на заднем дворе и разговаривала по телефону с Кираз, что все восторженно ей щебетала про предстоящий поход в цирк с группой: — Там и львы, и питоны будут, представляешь?       — Представляю, наверняка и фокусники, да? — она чувствовала, как от улыбки начинает сводить скулы, но и поделать с собой ничего не могла. У неё родилась самая милая девочка на свете.       — Надеюсь, будут и меня вызовут участвовать в фокусе… А, мама, мы же дома увидимся? Я больше не хочу спать у тети Айфер, она храпит громко.       — Конечно, увидимся, жизнь моя, я тоже уже по тебе соскучилась, — Кираз радостно вопрошает, будет ли она дома, когда ее заберут из садика.       — Нет, жизнь моя, к сожалению, сегодня я не могу уйти раньше, но после работы пулей примчусь к тебе.       — Обещаешь? — в голосе Кираз слышится подозрительность напополам с весельем. Эда почти видит, как она упирает руки в бока и щурит глаза.       — Конечно, обещаю, — она медленно поворачивается и едва не вскрикивает, натыкаясь взглядом на Серкана в проеме двери. — Мне надо бежать, увидимся позже, хорошо?       — Хорошо, — Кираз чмокает телефон, словно шля поцелуй ей и Эда без задней мысли повторяет за ней. Мужчина вдруг остро усмехается и едва не расплескивает свой напиток.       — Легкой работы, Эда, — и эта острая подначивающая усмешка не пропадает, но что важнее — бесит до чёртиков.       — Лёгкой работы, Серкан, что тебя так развеселило? — пожалеть о начатой беседе можно позже, сейчас только раздражение от чужой насмешке. Неужели смеет смеяться с ее рабочего и несколько растрёпанного вида?       — Ничего, просто радуюсь хорошему дню, успешной работе, мы закончили с крышей…       Какие молодцы       — Замечательно, в таком случае возможно объект сдадим раньше, верно? Мы с командой тоже скоро закончим, — ложь абсолютная, для выкладки дорожек нужны дополнительные материалы, клумбы они только сегодня наметили и Серкану это прекрасно известно.       — Надеюсь, хотя вам нужно будет слегка ускориться, но и выходить за рамки сроков не хотелось бы, — их улыбки до карикатурности натянутые, словно бы гиперболизированные и это слишком сильно напоминает о тех днях, когда они были связаны контрактом и спектаклем для остальных.       — Мы и не выйдем.       Будет ли так всегда?       Может это их карма? Идти по порочному кругу из любви и ненависти, никак не освобождаясь от друг друга окончательно. Иначе, зачем судьбе вот уже почти десятилетие сводить и разводить их? Зачем подбрасывать Серкана в её жизнь, стоит ей только начать с чистого листа?       И это неприятно, горько даже, что после всех испытаний они никак не могут поладить даже на этом общечеловеческом уровне. Наверное, именно по этому Эда утаила Кираз от него, потому что с Серканом у них либо большая любовь, либо постоянный конфликт. Тогда сил за любовь бороться уже не осталось, а сносить неприязнь или быть неудобством до ужаса не хотелось.       Хотя, может еще не поздно сказать сейчас. Тетя верно указала, что Кираз нужна отцовская фигура в жизни.       — Как продвигаются дела с Америкой? — хотелось перевести разговор в нормальное русло, так чтоб не нужно было скалить зубы в поддельностях.       — Я поеду туда через пару месяцев, тендер все еще наш, хотя Пырыл решила остаться в Турции, — Серкан не ожила смены тона, но оправился быстро и говорил спокойно и чуть задумчиво, хоть и неловко.       — Ну, разумеется, она решила остаться, у нее же тут ребёнок и муж, — то, что Пырыл вообще раздумывала было удивительным, можно ли отправиться на другой конец земли оставив сына?       — Да, но это потеря огромной возможности для неё, даже один выполненный проект в США будет ценнее пяти в Турции, а тут тем более такой заказчик, — в его голосе, наконец, появились эмоции и скорее возмущенные. — У Пырыл есть потенциал, и она могла бы стать передовым архитектором страны…       Серкан неопределенно взмахивает рукой в воздухе, словно не желая произносить продолжение, но подталкивая ее додумать.       — Ну а тут у нее семья, понимаешь? Нужен ли ей был бы этот успех, если при этом потерять любимых людей? — она громко отхлебнула свой напиток и продолжила говорить, едва проглотив содержимое, — Для тебя карьера, проекты, признание самое важное, а она выбрала семью, что в этом плохого?       — Нет ничего плохого, — он скрестил руки на груди, ни то защищаясь, ни то пытаясь встать в более привлекательную позу.       — Тогда с чего ты завелся?       — Ни с чего, Эда, — нет, все же это была оборонительная позиция, — Просто… она к этому тоже долго шла, у нас был план, а теперь приходится вносить корректировки, да и зачем ей так упорно работать годами, чтоб сейчас отступиться.       Эда совсем его не понимала, впрочем, как и в прошлом стоило им начать разговор о работе или карьере.       — Она работала не в пустую, и ты не совсем понимаешь насколько сильна связь с ребенком…       Серкан усмехнулся и перебил её: — За три, максимум четыре месяца эта связь не пропадет, но потом, когда возможности уйдут сможет ли она простить себя, что не воспользовалась шансом.       И снова этот порочный круг: Серкан вливает себя в работу и проекты и не очень-то понимает других ценностей. Шанс для него один и нужно тут же ухватиться за него, даже если придется идти на жертвы.       Может, поэтому они и провалились, потому что между карьерой и семьей он бы тянулся к карьере, даже если бы заставил себя выбрать второе.       Понимание дает желанную уверенность. И она точно решает для себя, что сейчас нет смысла говорить ему о Кираз, для него это станет неприятным тормозом, что будет отвлекать от самого важного проекта его жизни. К тому, же если девочка привяжется, а потом она снова шагнет в сторону работы, она останется с разбитым сердцем, как сама Эда когда-то.       — Ладно, — на нее вдруг навалилась вся усталость дня: насыщенное утро, опоздание, многочасовая работа и эта странная беседа, что высасывала силы. — У нас с тобой очевидно разные на эту тему мнения, хотя я все еще надеюсь, что не наговорил этого всего Пырыл. Видит Всевышний ей и так сейчас непросто.       И заходит внутрь шаркающей походкой. Почему-то внутри все сжимается неприятным комом, словно через секунду она заплачет. Но даже спустя минуты слезы не проступают на глазах.

***

      Эда этого ждала. Последние несколько недель после ее выходки с Феритом в ней словно стоял таймер и каждый раз при виде Серкана, она ждала, это своеобразное столкновение, выплеск его эмоций по поводу всего это. Серкан может и был бесчувственным роботом, но Эда всегда была испытанием его хладнокровности. Он определенно должен был как-то отреагировать на это всё, но она надеялась, что всплеск будет направлен на неё. И произойдет это наедине, уже после сдачи объекта. Как и со многими другими вещами Эда ошибалась.

***

      Заказанные материалы наконец-то привезли. Недовольный и подгоняющий голос она заслышала еще издалека. Поэтому торопилась сверх меры, быстро шагая по неровному гравию. Как ни странно Серкан уже был на месте и весьма раздраженно переговаривался с поставщиком.       —…для этого. Чтобы вы потом привозили все в соответствии со списком, а не то, что вам хочется, — Пырыл стояла рядом, и было видно, как она мысленно готовится в случае чего вломиться между негодующими мужчинами.       — Вы меняете список чуть ли не каждый день и ожидаете, что я буду каждый раз подстраиваться, — это определенно закончится насилием. Поставщик хоть и был ниже и меньше Серкана, был определенно на грани бешенства.       — Понимаете, господин, — этот ехидный, притворно вежливый, но неизменно снисходительный тон взбесил бы и святого, — Вас наняли именно для того, чтобы вы привозили материалы в соответствии со списком, не важно, на сколько часто мы вносим корректировки. Если вы не заметили у нас тут стройка и множество форс-мажоров. И пока мы, как ваше начальство, говорим вам привезти не паркет, а паркетную доску в нужном нам оттенке, вы должны привезти именно её!       Пырыл аккуратно протиснулась меж ними и теперь что-то зло говорила Серкану, предупреждающе впиваясь ногтями в его оголенный локоть. Мужчина в ответ также зло на нее пялится и что-то приглушенно бормочет, но послушно отступает чуть назад. Эда едва сдерживает смешок: Серкан да и любой другой мужчина мог быть сколь угодно грозным и командливым, но только пока в игру не вступала хрупкая Пырыл.       — Это уже четвертый отказ, господин, — провожает поставщик гнусливым голосом, — не примите это, больше внести не стану.       Серкан подается вперед: — В таком случае вы откажитесь выполнять свои рабочие обязанности, а значит, мы сможем разорвать ваш трудовой договор без компенсации.       — Серкан, — предупреждающе одергивает его Пырыл. Подходя ближе, Эда усмехается, вспоминая, что в принципе Пырыл тут начальница и нанимала человека она. — Меня нанимала госпожа Пырыл и уволить может только она, и согласно заявленному списку, я все привез. Так что придется вам потрудиться…       Эда подходит очень близко к Пырыл, собираясь тоже вклиниться и замять конфликт, но что-то заставляет Серкана резко развернуться и стремительно шагнуть в сторону с силой толкая ее своим телом. Она отшатывается и по закону подлости оступается на гравии. Ногу пронзает боль, и Эда неловко оседает на камни, уже не заботясь о том, как выглядит со стороны или о камнях впивающихся в задницу. Щиколотка словно горит, и мужчина со своими извинениями и попытками поднять ее только раздражает.       — Ты в порядке, Эда? Прости, пожалуйста, — произносит Серкан пытаясь поднять ее за талию, но рубашка выправляется из пояса джинс и его ладони скользят выше к груди, задирая ткань.       Какого черта?       — Пусти, не трогай меня, — она начала вырывать лишь почувствовав чужую кожу против своей. Правда словно дворовая кошка, не любившая посягательства. Этого еще не хватало. — Я сама встану, Серкан.       Голос злой и не терпящий возражений, мужчина изумленно смотрит на нее, но послушно убирает руки, прекращая попытки поставить ее в вертикальное положение. Эда в это время приподнимает штанину и едва на стонет от разочарования. Щиколотка не просто болела, но и оказалась глубоко поцарапана одним из неровных булыжником и кровь уже замарала каемку носка.       — Эда, ты можешь встать? — яркие волосы Пырыл появились перед лицом, — Нужно в больницу, лучше зашить это.       И конечно рациональная Пырыл была права: — Да, но нужно вначале принять материал, вы же привезли насыпи, господин?       — Да, госпожа, — мужчина звучал несколько потеряно, — Если вы про те, что заказали на прошлой неделе.       — Я могу принять их, госпожа Эда, — подает голос Чагла, — Я знаю, что и как должно выглядеть, и в каких количествах иметься.       Это имело смысл, Чагла была ее правой рукой во всех делах проекта. На секунду в ней поднялась гордость.       — Эда, тебе нужно в больницу, — это уже был Серкан, стоящий позади них.       Виновник торжества, — ехидно протянул внутренний голос, что Эда спешила прогнать. Хотя от того, что ей сейчас нужно прерываться и ехать в больницу хотелось плакать. Умиляющаяся боль в щиколотке не помогала.       — Ты можешь проследить, чтоб не было проблем, — произносит Эда через пару секунд Пырыл. Проследи, чтобы этот поставщик не переходил границы с Чаглой.       — Конечно, — отвечает женщина и, поддерживая ее за локоть, помогает подняться. От малейшего давления щиколотку словно обдает огнём.       — Прекрасно, можешь вызвать мне такси и принести мою сумочку и… — она едва начинает, как оказывается перебита.       — Такси слишком долго, я сам тебя отвезу, — вклинивается Серкан.       — Незачем, не нужно прерывать свои работы ради…       — Даже не обсуждается, ты пострадала из-за меня, — повелительный тон быстро узнаваем, и она слишком устала, чтобы снова спорить.       — Хорошо, Пырыл, ты можешь…       — Уже иду, — и быстро семенит в сторону почти достроенного дома за вещами Эды.       Через десять минут Эда, прям в рабочих джинсах и рубашке, медленно ковыляет к кабриолету Серкана, опираясь на него же. Его рука на спине ощущается слишком остро и как-то неправильно, хотя очевидно, что ситуация иного не позволяет. В прошлом, его прикосновения были роднее своих, а теперь с каждой минутой напряжение меж ними крепчает и ей хочется вырваться из чужих рук. Ну…потому что слишком все это.       — Я подожду тебя в больнице и отвезу домой, — фраза заставляет споткнуться и Серкан уверенно прижимает ее ближе к своему телу, удерживая от падения.       Он будет знать новый адрес       Сможет заехать потом       Дома будет Кираз       — Нет, — слишком резко вырывается у нее, — Не нужно, я…       — Почему? Ты из-за меня пострадала, позволь хотя бы довезти тебя в сохранности до дома, — мужчина позволяет ей отстраниться до максимального расстояния, хоть и провожает ее движения несколько расстроено или раздраженно.       Потому что дома будет моя дочь, которая биологически твоя, но тебе об этом пока знать не надо.       — Не хочу тебя утруждать, я… — мозг подкидывает мысль, что так-то и на своей машине она не доберется. —…позвоню Фериту, думаю, он сможет забрать меня.       — Конечно, — в голосе появлялось понимание пополам с напряжением. Словно наличие Ферита в ее жизни прекрасно им игнорировалось и сейчас было неприятное напоминание. — Но если Ферит, — он сделал акцент на имени и ей он ни разу не понравился, — не сможет отвлечься от своих дел, то я довезу тебя, хорошо?       — Хорошо, — мысленно она просила высшие силы, чтобы до этого не дошло.

***

      Телефонный звонок отрывает его от перепроверки бухгалтерии примерно часам к четырем дня.       — Слушаю, дорогая, — произносит Ферит, растягивая слова. Наверное, как заядлому холостяку ему нужно испугаться неясного прилива радости, увидев короткое «Эда» на экране.       — Насколько ты сейчас занят от одного до десяти? — женщина знала толк в цепляющих фразах, — Потому что мне ты сейчас нужен на все десять.       И грусть в голосе отмела все возможные подтексты, заставляя Ферита выпрямиться в кресле.       — Эда, что случилось? Ты в порядке?       — Вполне, но моя нога не совсем, — произносит Эда спокойно и ровно, словно обсуждая погоду. — Я сейчас в больнице жду рентген и осмотр у травмотолога.       Этого еще не хватало.       — Великий Аллах, ты…это перелом? В какой ты больнице? — мужчина быстро выключает ноутбук и ищет взглядом сумку.       Чисто теоретически дом господина Мехмета находится в Бещикташе, а до туда от отеля пол часа езды.       — Вряд ли перелом…— ее беспечный тон начинает раздражать, не шутки же шутят, — Скорее всего, растяжение и сильный ушиб, но они зачем-то настаивают на рентгене.       — Чтоб проверить, нет ли трещины, — ключ не с первого раза попадает в скважину замка и Ферит с растущим нетерпением запирает кабинет. — И я все еще не получил адрес больницы…       — То есть ты сможешь приехать и забрать меня?       — Нет, Эда, буду просто сочувствующе мычать в трубку. Конечно, приеду, — произносит Ферит в шутливой манере, — если скажешь адрес.       — Тремя кварталами выше от объекта проедешь и потом налево, там большое серое здание с зеленой вывеской…       — Потрясающе точный адрес, считай я уже в пути.       Через сорок минут он уже идет по просторным коридорам больницы, морщась от характерного запаха лечебных заведений.       Эда находится ровно под кабинетом травматолога, и, к сожалению, Серкан сидит рядом. Слишком близко на его вкус.       Конечно, — думает Ферит, — Разумеется вызвался везти её в больницу, может даже и вовсе на руках пронес.       Эда выпрямляет предположительно поврежденную ногу и задумчиво закатывает штанину выше, рассматривая голень. И…это плохо. Даже с двух метров он видит, что щиколотка опухла.       Не только он, потому что мужчина что-то отвечает серьезным тоном и легким движением отводит ладонь Эды от ее же на минуточку ноги. Что важнее, он видит, как касание длится сильно дольше нужного, пока Эда не вырывает свою руку и что-то скомкано бормочет. Ее жест отзывается легким удовольствием внутри, и он спешит вмешаться.       — Скажи, что нет перелома, — Эда мгновенно вскидывает голову, и ее губы растягиваются в знакомой улыбке. — Это ведь не перелом?       Очень вовремя Серкану кто-то звонит, и через секунду раздумий он поднимает трубку и отходит к окну. С явной неохотой.       — Нет, простое растяжение, — отвечает Эда, возвращая его фокус на себя. Раз уж Серкан решил оставить свой пиджак на соседнем месте, то Ферит опускается на корточки для удобства, — Хотя опухло сильно…       — Остальное все цело или еще что есть?       — Да, голод, — и максимально серьезное лицо заставляет его рассмеяться, — Не смейся, — продолжает Эда, — Помнишь наш сегодняшний завтрак?       — Эда… — не все его эксперименты оказывались успешными. Кулинарные точно.       — Вот и я не помню, интересно почему…       — Всё, цветочница, лучше скажи, как так вообще получилось? Тебе разве не должно заниматься грядками и зеленью… — Эда без предупреждения пихает его в плече, едва не заставив потерять равновесие. Как в таком хрупком теле находилось столько сил.       — Еще одна такая шутка, и к травматологу пойдешь ты, — Ферит усмехается на это и поднимает ладони в сдающемся жесте.       — Конечно, Аллах упаси вызвать гнев повелительницы клумб, — Эда пихает его второй раз, бормоча что-то о мести. — Всё-всё, ты закончила с врачами на сегодня? Мы можем ехать домой?       — Нет, пока мы ждем оформления больничного, поэтому присоединяйся к клубу ждунов…       — Среди нас есть некоторые с необоснованным членством, — Серкан все также разговаривает по телефону и по обрывкам разговора Ферит разбирает английскую речь.       — Он пытался загладить вину, — мужчина вопросительно выгибает брови, лишь едва, но для нее уже заметно. — Серкан был вовлечен в инцидент, из-за которого я подвернула ногу. Он чувствует себя виноватым, вот и всё.       Эда поймала его взгляд и на несколько секунд они просто смотрели. Без напряжения или игривости, не для какого-то невербального общения. Просто секунды контакта и все негодование или сомнения сошли на нет.       — Эда Йылдыз? — спросила пожилая женщина со стороны Ферита. — Простите за ожидание, шла к вам с соседнего отделения, — продолжает предполагаемый врач, звеня связкой ключей, — Вы тоже ко мне?       Ферит отрицательно машет головой и поддерживает Эду за локоть, пока они проходят в кабинет.       По странной иронии, как только за женщинами закрылась дверь, Серкан закончил свой разговор.       — Ферит, — удивленно произнес мужчина, подходя ближе, — Ты все же приехал.       — Верно подмечено, — Ферит прикидывал, стоит ли начать обмен ничего не значащими любезностями и решил не пренебрегать затеей. — Как твои дела, Серкан?       — Все хорошо, как сам? Как ваш отель в Бейоглу? Кажется место еще в процессе совершенствования, судя по газетам…       А вот это удар ниже пояса       Недавно фамильная эмблема засветилась в нескольких желтых газетёнках и с не очень хорошего угла. Двое известных актеров поселились в одном номере отеля и из-за чего-то расскандалились, да так, что дошло до рукоприкладства. Хорошо хоть с обеих сторон. Деталь такова, что ругались они полночи и только потом перешли к драке. А отель никак не отреагировал. И чей-то острый язык подметил это простой факт, намекнув на отсутствие обеспокоенности благополучием постояльцев. Мало того, еще и подчеркнули, что такое простительно лично Фериту: дескать, нет навыка и твердой хватки отца.       — Смотря, по каким газетам ты судишь. Тут уж зависит от твоих интеллектуальных предпочтений, Серкан, согласно желтой газетенке, мне не хватает профессионализма в подборе сотрудников, а согласно рейтингу стамбульских отелей, мы вполне неплохо справляемся, — Ферит понимал, что сильнее нужного наслаждался раздражением на чужом лице, но и поделать с собой ничего не мог.       — Вы попали в список? Это прекрасно, Ферит, — мужчина быстро оправляется и остро улыбается, — Я к сожалению упустил этот факт, понимаешь ли не привык просматривать подобные рейтинги дальше двадцатого пункта…       Ферит усмехается и едва качает головой. Эту карту крыть нечем. Ему действительно есть куда расти: — Надеюсь, в следующий раз мы будем в двадцатке. Как твоё здоровье, Серкан? Надеюсь, все в порядке?       И он ожидаемо помогает Фриту перевести разговор в новое русло. — Все хорошо, Ферит. Спасибо. Почему ты спрашиваешь? — звучал несколько непонятливо, настороженно.       — Просто пытаюсь понять причины твоего нахождения здесь. Эда уже получила помощь врачей и без сопровождения не останется, — Ферит мысленно ругал себя за неосторожность слов и явное негодование. Но Серкан что в прошлом, что в настоящем ему не нравился. А факт своеобразного противостояния за Эду и совсем отравлял их шаткие отношения.       — Мы решили, что я отвезу ее в больницу и удостоверюсь, что она благополучно доберется до дома. Мы решили       Какие молодцы       — Надеюсь, теперь ты удостоверился? Поверь мне, Эда сейчас в надежных руках. До дома доберется в сохранности и без внимания не останется, — ему не надо было так распаляться. Уж точно не здесь и сейчас. Но изображение руки Серкана на Эде и четкое понимание, что это ни разу не случайно мутят здравый смысл.       — Почему ты завелся? Я остался с Эдой так долго, потому что ты приехал почти через полтора часа после ее звонка, — Серкан смещается чуть ближе и насмешливо улыбается. Ферит с раздражением осознает, что чувствует нужду выпрямиться сильнее, чтоб стать больше себя обычного. — И в конце концов мы с ней не чужие люди, я как и ты имею право находиться здесь, помогать ей. К тому же, она охотно приняла мою помощь…       — Смею предположить, что за неимением других опций. Теперь необходимость в твоей помощи пропала, ты можешь ехать по своим наверняка многочисленным делам…       — Почему ты так активно пытаешься меня выдворить? — Ферит раздраженно выдохнул. Громко и показательно, шля к черту притворства, — Что это? Неужели в тебе проснулась ревность?       Его хотелось хлестнуть по щеке после такой наглости.       — Скорее раздражение твоим попыткам навязать свою компанию моей девушке.       — Я не навязывался, а лишь предложил помочь. Ты слишком остро реагируешь, Ферит, между нами сейчас только партнерские отношения, — и пусть он подавится сегодня за то, каким тоном произнес слово «сейчас».       — Ты думаешь, я не знаю, что ты хочешь вернуться к вашим предыдущим отношениям? Или не догадываюсь, откуда в тебе проснулся повышенный интерес к проекту Пырыл? — Серкан не ждал этого, и на долю секунды он увидел рассеянность на дне его глаз. Но, как и всегда мужчина быстро собрался, резко став более решительным.       — Мои проекты и интересы не твое дело. Но даже если и так, почему ты бесишься, Ферит? Думаешь, твоя девушка выберет меня? Ты не доверяешь Эде или чувствуешь, что не справляешься с конкуренцией сам? — и это поганое «снова» оказалось несказанным, но осязаемым для его ушей.       — О какой конкуренции идет речь? Мы не соревнуемся, это не тот случай, — и он почти уговорил себя успокоиться, когда Серкан сдавленно хмыкнул. Явно насмешливо. До скрежета зубов бесяче. Ясно показывая, что это и есть для него пресловутое соревнование, как и всё в жизни, наверное.— Да и с чего Эде возвращаться к человеку, что заставлял ее проходить столько испытаний в прошлом? — пустая и несколько подлая наживка, давить на их разрыв в прошлом. К тому же, зная причины, но и поделать с собой ничего он не мог.       —Наше прошлое тебя не касается. Не смей туда лезть. — Процедил Серкан, выделяя каждое слово. Он него исходила эта пружинистая, почти радиоактивная энергия. И чутье подсказало ему вытащить руку из кармана и поправить кольцо на пальце так, чтобы выпуклая часть печатки была ровно с внешней стороны. Он может и был на пол головы выше, но мужчина перед ним явно крупнее, злее, что важнее. — Ты лучше скажи: если я начну новые отношения, а после мы разойдемся, стоит ли ожидать, что ты и тогда будешь крутиться вокруг?       Ферит зло рассмеялся: — Вот откуда это идет, Серкан, да? Задетое самолюбие?       — Разве не так? Сначала Селин, теперь Эда. Просматривается шаблон, нет? — и это доводит до точки кипения. До края его почти всеобъемлющего терпения.       — Да иди ты к черту со своими шаблонами! С чего все должно быть вокруг тебя? Ты настолько потерялся в собственной заносчивости, что во всем видишь двойные смыслы. Селин, Эда… Неужели думаешь, что это хитроумное притворство, чтоб вернуть тебя, заставить ревновать, как в прошлом? — ядом было пропитано каждое слово.       — В прошлый раз она вышла замуж…       — В таком случае это слишком реалистичная постановка, не находишь? — Ферит его перебивает и едва не воет от ярости, не слыша отрицательного ответа, — Боже, неужели болезнь перешла на мозг или…? — он не успевает закончить свою абсолютно дурацкую, но гневную реплику, потому что Серкан уверенно толкает его в грудь и прижимает к стене. Наверное, в его сценарии он должен был бы замолчать и, не двигаясь, внимать каждому его слову. В иных обстоятельствах Ферит бы ни за что не полез в драку и бил словами. Но в этот момент соблазн съездить по заносчивой физиономии был слишком велик.       Абсурдный хвостик Серкана становится его же проклятием, когда он тянет его назад и получает желанное место для маневра. Целится ровно в солнечное сплетение, зная на своей шкуре, как дезориентирует такие приемы. Следующий удар наносит сразу за первым, уверенно врезаясь Серкану в скулу. Мужчина в долгу не остается и несколько секунд или минут они обмениваются резкими и злыми ударами, толчками и пиханиями. Не с целью покалечить оппонента, но унизить, причинить боль. Запал первичного гнева пропадает и продолжать бессмысленный мордобой никто не решается.       Какие мы все же идиоты…       — Хватит, Серкан, мы достаточно натворили на сегодня, — у него на скуле краснеет будущий синяк, а сам Ферит чует знакомую боль в районе носа. Но дай Бог недостаточную для перелома. — Тебе кажется, что мы с Элой претворяемся? Что это не серьезно и временно? Хорошо, думай, как нравится. Плевать. Кто знает, может, однажды ты вспомнишь этот разговор, стоя у нас на свадьбе.       Думай, что хочешь пока она звонит мне, чтобы забрать с больницы, даже когда ты сидишь прям под носом.       Серкан теряется в словах, но собственной победой долго насладиться не получается: в это время из кабинета выходит Эда и мгновенно считывает ситуацию, видя их. Поразительно быстрое мышление.       — Вы…вы подрались? Аллах-Аллах, мало крови на сегодня? — Ферит оказывается рядом быстрее и уверенно усаживает на ее же место.       — Все уже нормально, хорошо? Это ничего не значит, не надо волноваться, — он начинает, бережно беря ее руки в свои. Но его слов оказывается недостаточно, поэтому Эда еще и вопросительно смотрит на Серкана.       — Все действительно в порядке, — мужчина неуверенно мнется, и Ферит думает, что секунду назад он плевался ядом и отражал каждый его выпад, а теперь теряется в словах, словно школьник. — Нам нужно был решить некоторые проблемы меж собой, по-мужски, и мы решили.       — Мордобоем в больнице, браво, мальчики, молодцы, — женщина показательно аплодирует им. И что-то в ее виде заставляет Ферита думать, что если бы не нога, то она бы уже избила их обоих сама.       — Теперь вы закончили? — она кивает на вопрос и поднимается, опираясь на него.       — Спасибо за помощь, Серкан. Ферит довезет меня до дома, увидимся, — и он не должен был наслаждаться этим моментом так, как он наслаждался. Но факт оставался фактом.       Эда почти полностью оперлась на него, стараясь минимизировать опору на поврежденную ногу.       — Ну что, цветочница, до какого ты не будешь повелевать клумбами? — ее почти боксерский удар ему в живот был ожидаем.       — Ферит сжалься над бедным доктором: не замолчишь, ей еще и из-за тебя придется бежать сюда из соседнего отделения…       — Понял, понял, мне на сегодня достаточно побоев, не буду испытывать судьбу, — словно специально он заметил, что на ней те самые джинсы, в которых она щеголяла при работе в отеле. Те, что имели абсолютно уморительные отпечатки краски на них и до абсурдного вытянутые колени. Кто тут сдержится?       — Знакомые джинсы…— Эда вдруг останавливается и смотрит на него строго и угрожающе, явно призывая к молчанию.       — Ты сейчас очень сильно испытываешь судьбу, хочешь, чтобы мы хромали на пару? — Но в легком изгибе губ и смешливости глаз он видит несерьезность угрозы.       — Как романтично, — она смеется коротко и устало, но достаточно, чтобы заставить его самого улыбнуться. Возможно он во всем этом сильнее, чем казалось изначально.

***

      — Какого черта ты полез в драку с Феритом?       Эда звонит ему через несколько часов уже из дому, когда Кираз сморенная усталостью засыпает прямо под детские мультики. Она слишком злая и наконец то решительная, чтоб смотреть на время или правила этикета.       — Эда, это уже решенный вопрос, тебе незачем… — его флегматичность и отказ от прямого ответа бесят.       — Ты начал драку или нет?       Молчание.       — Серкан, какого черта вы дрались?       — Просто к слову, это едва ли можно назвать дракой…       Бог испытывает мое терпение       — Конечно, нет. Вы просто методично обменивались ударами смеха ради, — черторы дети, а не мужчины. — Серкан?       — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — и звучит до безобразия устало, вымотано даже. И ее не должно это волновать, даже на секундочку нет. Но внутри поднимается сочувствие и некоторое беспокойство. — Вопрос мы уже решили, что толку сейчас говорить?       Какой рациональный.       — Хорошо, — соглашается Эда и решает зайти с другой стороны, — Проверим мои индуктивные способности. Поправь, если буду неправа. В безнесе вам с Фериоом делить нечего, — Серкан соглашается, — Значит, профессиональные причины отметаются. Остаются личные. Во мне достаточно самолюбия, чтобы предположить, что единственная на сегодняшний день точка соприкосновения у вас — это я.       Ни Ферит в машине, ни Серкан сейчас не имеют возражений утверждению и Эда устало и несколько разочарованно вздыхает. Странная надежда, что Серкан примет ее новые отношения, а Ферит не будет вестись на провокации теплилась в груди.       — В любом случае ты не имеешь права на это, — Серкан был умным мужчиной, но эту простую истину ей все же пришлось проговаривать. Лучше так, чем через десятилетие.       — На что, Эда? На что я не имею права? — или не очень умным, раз вынуждал проговаривать все детали.       — Не имеешь права вести себя так, словно это соревнование, а Ферит противник.       — Эда…       — Слушай, я благодарна, что ты отвез меня в больницу и рада, что несмотря на отсутствие личных отношений ты все же решил помочь мне. Это было приятной неожиданностью, да. — Она на секунду замерла, теряясь в словах. Все мысли, что пролетали в голове, никак не хотели обретать четкую форму.       — Из-за меня ты пострадала, как ты представляешь, чтобы я тебя потом еще и оставил? Мы же не чужие люди, — добавил мужчина едва слышно, словно бы неуверенно.       — Нет, не чужие, Серкан. Но не так, как ты думаешь.       — И как же я думаю?       — Мне кажется, что ты думаешь, что мы еще можем сойтись, как бывало в прошлом, — и едва ли тишина может быть настолько напряженной, но так и было. — Ты, кажется, отказываешься принять тот факт, что я и Ферит — не временное неудобство или какая-то игра, а реальное положение вещей.       — Эда…       — Дослушай, — она переводит дыхание, и продолжает, — Какими бы не были причины, мы с тобой закончили почти шесть лет назад. Мне жаль, что все получилось именно так, но я не держу на тебя зла и ничего дальнейшего не ожидаю, Серкан. Все закончилось, мы пытались, зачем пытаться вить эту веревку сейчас?       — Мы расстались, потому что я был болен и думал, что умру. Я не хотел заставлять тебя проходить через это. Но теперь пик риска пройден и… — она не дослушивает, прекрасно зная, куда он ведет.       — Я понимаю, Серкан. В интернете есть информация, и я видела диагноз и выписки из больницы. Я знаю, что теперь риск минимален, и реши мы сойтись, у нас могла бы быть полноценная жизнь, — она слышит, как он вздыхает и порывается что-то сказать, — Подожди, пожалуйста, — еще мгновение она решается и ,наконец, шагает вперед, — Просто теперь я не хочу этой жизни, понимаешь? Я не хочу возобновлять наши прошлые отношения. И не хочу начинать с тобой заново. Это не Ферит, обида или другое испытание, что стоят между нами, а мое решение. Я не хочу этого.       Серкан молчит, а Эда чувствует небывалое облегчение от сказанного. Словно гора, давящая столько лет наконец упала с плеч. С удивлением она нащупывает мокрую дорожку слезы на щеке.       — Мне жаль, что я не догадалась подойти раньше или сказать это в глаза, а не по телефону, — она старается, чтобы голос не выдал ее, — И жаль, если своим поведение давала какую-то надежду, но правда такова, Серкан. Постарайся ее принять. Спокойной ночи.       И отключает телефон так и не дожидаясь ответа, чувствуя, как этим, наконец, переворачивает зачитанную до дыр страницу.