Вызов сердца

Тэхён проснулся от чего-то стучащего в окно, отчего вызвало лёгкую тревогу на душе. Метель всё ещё тихо завывала за окном, а в комнате стало словно на градус ниже. Сон не шёл. — Удивительно! Даже светать не начало, — буркнул себе под нос Тэхён. У него ощущение, что он и спит уже день. Его сон в других европейский странах никогда не был так труден — спал без задних ног, и вообще никогда не было проблем со сном из-за смены обстановки. В голове юноши то же, что и на улице. Какой-то поток из мыслей, что тянут голову болью по затылку. Может, от них почудилось, что что-то стучало? Тэхену снился сон, который в конечном итоге вышел полным кошмаром. Только сон был скорее личными переживаниями о дальнейшем будущем, если по какой-нибудь случайности окажется на войне. А это будет не случайностью. Это его никак не успокаивало, а только вводило в ярую злость. Его тело тряслось от одной мысли, а желваки ходуном ходили — одна мысль о смерти приводила в такое состояние. Он не хотел умирать, не пожив для себя. Кто бы хотел? Если только те, кто недоволен жизнью? Иногда Тэхён задумывался: как можно жить ради кого-то? Да, он очень любит свою семью, но для него было легче спасти своё тело, чем близкого. “Они все равно скоро умрут” — что приходило первым в голову юноши. Да и какой будет смысл спасать человека, если окажется, что даже вдвоём вы выбраться не сможете. А для себя пожить дело другое! Радовать только себя, тратиться только на себя, скрывать себя за любой маской придуманных чувств. Только Ким фон Бертолло́ти понять для себя не мог, что это ложь в первую очередь перед собой. Тэхён не пытался отдалиться от общества, он был всегда за, чтобы в нём провести свой досуг. Но в нём он не находил себе более утешения, способных раззчечь в душе сильных чувств, заменивших равнодушие. Уже всем широко известно от умным философов с большой буквы и таких же писателей в романтическом ключе, какими словами выказали свою точку зрения:“Любовь — самое сильное чувство, которое способно возродить истерзанную душу”. Но что такое любовь? Тэхен рассуждать на такую тему не мог, пока ходил мелкими кругами туда-сюда от шкафа до двери. Только имел для себя единственное представление, что это что-то несущественное, чуть больше дружеской любви и чуть меньше приятней материнской. Особо никогда не зацикливался на данном понятии. — А если я уже в любви? Вдруг я испытываю чувства к этой служанке! Она вон как засмущалась, когда с ней заговорил! — Ким остановился посередине комнаты. — Если подумать, то с данной персоной приятно разговаривать, но ничего щемящего в груди, как любят писать французские знатоки, я в себе не почувствовал... — Он никогда не был прирождённым философом, чтобы высказывать что-то умное, поэтому для себя решил, что больше думать о чем-то фантомном и нематериальном не будет. У него всегда было все просто — если не было, то создай иллюзию, что было. Молодой человек налил в стакан, блестящий от яркого проявления звёзды на чистом небе с молочным шаром рядом, воды и выпил. Работа мозгов помогла расслабиться и снова захотеть спать. Теперь уже матрас казался не таким твердым, а подушка стала еще мягче, что могла заглотить всю голову в себя. Кудряшки светлых волос немного начали выпрямляться на белой поверхности, легко раскинувшись по всему периметру. Веки с пушистыми ресницами медленно закрылись, и в комнате снова стало спокойно, как было раньше, когда никого здесь не было. Сон сразу овладел тустой головой Тэхёна. Как бы он не хотел развивать свои недоверия с противоречиями к любви, у него не получалось. Во сне он встречал кого-то, любил, уходил, находил новую противоположность себе, снова любил, затем сравнивал. Всё было не то. Ненастоящим. Юноша мог придумать себе кучу разных ситуаций, как находил любовь, покидал, снова находил, разбивал вдребезги, но даже в пространственном мире не ощущал теплоты и расцвета. Его не бросало в дрожь, а глаза не выдавали искрящихся звёздочек. Его тело никого не хотело. Он сам никого не хотел. Ким переворачивается под невесомым одеялом на другой бок. В глаза резко начал светить яркий свет, на черной пелене быстро поплыли какие-то цветные точки из разных фигур. Тэхен не мог разлепить глаз. Он чётко понял, что за окном солнце уже высоко, что проспал он дольше, чем планировал. Шторы, которые очень трудно назвать шторами, так как это висела просто полупрозрачная ткань, Тэхён просто ненавидел. Они никогда ничего не прикрывали, только создавали в комнате уют и непустующее пространство. Метель закончилась ближе к рассвету, снег больше не падал, но на дворе навалило огромные сугробы. Мужики со своими женами и детьми уже с самого утра расчищали путь до самой центральной дороги. Когда-то в маленьком возрасте Тэхён любил специально накидывать трудягам больше работы, заваливая путь обратно снегом. Сейчас Ким уже не тот маленький и глупый мальчик. Ему странно смотреть на эти потные лица и дрожащие от работы руки. Так и напрашиваются на вопрос: а вам не трудно? Их дряхлое, худощавое и упитанное тело было сильно не только снаружи, но и внутри. Весь закалённый дух не давал им застрять на жизненных преградах, как например на сугробах. Они были настолько просты, что даже и не поймёшь, что им бывает когда-то тяжело. Но Ким с земли Бертолло́ти никогда не узнает, чем рабочие люди руководствуются. Он и люди низшего происхождения были с разных миров и по-разному приучены к жизни. Мир, в котором находится Тэхен, гласит — если умирать, то только за свой долг, если преграда на пути, то лучше схитрить и обойти её. А вот мир простолюдинов держался на одном их слогане: “Идти напролом за своё Отечество!”. Вроде где-то переплетение смысла есть, но он никогда не сойдется к одному, потому что у людей помогающих, трудолюбивых и росших в постоянной бедности, но в любви, путь на один шаг ближе к душевной свободе и очищению. Блондина встречает тишина с первого этажа. Ну да, на дворе уже послеобеденный час, и все гости давно разъехались к себе или, может, заехали где-то по соседству к знакомым. Тэхёну даже было в радость, что не приходится встретиться, например, со старой бабой или с завистью смотрящим невоспитанным мальчишкой. Юноше не особо сейчас хотелось быть в центре внимания, хотелось уже побыть в спокойствие, собраться с мыслями и также в спокойствии перекусить. Пока спускался, по пути встретил дерганного то ли испуганного, то ли болезненного прислужника и попросил накрыть на стол. Кухня сразу приступила за работу, уже зная заранее, что нравится господину. На белой с золотыми вкраплениями скатерти первым делом стояло горячее — кислые щи; под тарелкой находилась бордового оттенка салфетка. Затем по чётко отработанной схеме приносили холодные блюда — сегодня перед Тэхёном был говяжий студень с квасом, сметаной и хреном и буженина под луком. Так как после сна Ким не хотел нагружать свой желудок перед поездкой, он отказался от блюда под соусом и десерта. Позавтракав (хотя в случае Тэхена скорее отобедав), юноша спешит отыскать тётушку, чтобы попрощаться с ней и с довольно отличным настроением посетить свой семейный обитель. Все тот же странный слуга отводит молодого парня к своей хозяйке. Она сидела на заднем дворе, в беседке, в мягком кресле на нескольких подушках под засохшей яблоней, вычитывала что-то в своём ненавистном, но и в одновременно любимом, вестнике. — Вот же жулики! — быстрым рывком Илона скомкала пожелтевшую, в чём-то испкачанном видно, страницу и откинула по правую сторону от себя. — Вижу, с утра у Вас не задалось настроение, — с мягкой полуулыбкой проговаривали за спиной. Женщина сразу оживилась. Её неровные плечи расслабились, а слабая рука с тяжелым браслетом в красных камнях перестала нервно перебирать атласную ленту на шее. И без пререканий в голосе заговорила: — Ах, милочек, знал бы ты, что теперь пишут! — Она не оглянулась на него, одним жестом руки пригласила сесть на соседнюю скамью подле себя. — Я не надолго. Пришёл отблагодарить Вас за гостеприимство, за Ваш всё ещё теплый приём ко мне и откланяться. — Ким так и не сел, но подошёл ближе, чтобы натянуть на немолодые плечи упавший плед. Когда Тэхён переступил порог на заданий двор, то он даже не удивился, что в холодный период, когда снега навалило ещё больше, ветер тихо и холодно завывал, эта безмятежная женщина, не видящая ничего вокруг, легко и просто сидит на покрывале из подушек, ляжавшем на снегу, и непринуждённая с осуждением читает принесённый вестник. — Не стоит. Ты знаешь, как я люблю тебя, поэтому мне стоило усилий, чтобы тебе было комфортно, — она подняла своё лицо к небу, чтобы встретиться с холодно-розовыми глазами, но быстро опустила — яркий отблеск с неба и свечение белого покрывало не дало взглянуть на стоявшего рядом. — Но неужели ты уже собираешься покинуть меня? — Всё так. Я уже велел закладывать лошадей. Помню, Вам всегда было трудно расставаться, но обычно после обеденного сна отец менее раздражён нелепой руганью своих мужиков. — Следом послышалось трение и шуршание одежд, брякала бряжка и молния, быстро расстегнувшая что-то. — Вот, — Тэхён вложил в руку женщины белый платок, — Ваша служанка обронила, но почему-то сделала вид, что не заметила. Не успела Илона вставить слово, как за спиной послышался тихий смех вперемешку с неприятными криками. Это и хруст снега невольно заставил обернуться. На пороге сидела девушка в теплом меховом тулупе, вынимала что-то из своего сапога, кажется, засыпанный туда снег. А рядом с ней маленький мальчишка, который не давал проходу двум мужикам в смешных ободранных шапках. Одного из них мальчик схватил за ногу и пытался повалить в снег. — Милый барин, ха-ха! — обратился один из них к Тэхену, пока клубок снега не попал в его плечо. — Угомонись, дитя глупое! Д-дурак! Отстань, говорю! — Ну-ну, Афроксий, перестаньте, — Ким протянул руку Илоне, чтобы помочь ей встать из теплом нагретого места и развернуться на весь этот балаган. — Кесария, — обратилась к девушке на пороге, — почему мальчишка всё ещё здесь? Ты обещала, что отправишь его на занятия к соседскому учителю! Молодая девушка запаниковала, её руки тряслись уже не от холода, а от повода найти оправдание, не знала, куда их деть и за что зацепиться. Она подняла свои светлые глаза на женщину, затем поднялась сама, отряхивая свою грязную мокрую юбку руками. —Матушка, хозяйка, милая, послушайте! — она засеменила быстро по снегу, путаясь ногами в огромном количестве, но спешила быстрее дойти до Илоны. Она упала перед ней на колени, — не погуби душу мою! Я отвела его, Солли подтвердит, но это дитя, — бледная и испуганная указала на висящего на ноге мужика мальчика, — сбежало из дома мудреца. Я не смогла ему противостоять и вернулась с ним обратно к таким же ребятам, а потом он встретил ваших работяг, решив подшутить над ними. — Поиграйте со мной! — завопил мальчик. — Видите! — испуганно воскликнула девушка. — Всё и просит, что поиграть. Не губите! — Встань, душенька, захвораешь, — Илона смотрела на страшно испуганную девушку своими обычными добрыми глазами. Она схватила её за руку и подняла с колен, оставив на снегу две глубокие вмятины. — Я услышала тебя, не собиралась я никого губить. Успокойся, душенька. — Что это за дитя? — Тэхён был в изумлении от такой картины. Его давно не приводило в ступор унижение на коленях девиц. Не успела тётушкам объяснить, как за неё быстро проговорила та, что вроде зовут Кесария: — Моё дитя! Ребёнок по крови — брат он мне. — Тэхён, ты же знаешь, какое моё отношение к сиротам. И знаешь моё доброе и старческое сердце. Вот я и взяла их себе, особо не мешают, помогают. Но иногда это невоспитанное существо доставляет немало хлопот. — Илона мило улыбнулась, когда ребёнок обернулся к ней и, наконец отстав от мужика, побежал в обратную сторону, будто понял, что говорят о нём, о его несносном поведение. Девушка наскоро попрощалась и побежала за своим единственным любимым сердцем в этом доме. Смотря на этот развернувшийся сценарий, Тэхен понял, что сестра когда-то тоже за ним так бегала. Конечно, он был намного спокоен, но иногда он и правда был настоящим ребёнком. Из тёплых воспоминаний Кима выдергивает голос одного из мужиков: — Карета готова, барин. Можете мчаться на все стороны. Ха-ха! — Благодарю, — Ким вежливо кивнул головой, достав из кармана шубы два медных, подкинул под ноги одному, — вот вам на водку, ступайте. Один из, который повыше и в раскрытой рубахе, похожей на халат, начал отрыскивать в снегу онемевшими пальцами своё заслуженное добро, чтобы разделить его со своим напарником. Когда нашёл, его и его товарища уже и не было. — Раз всё готово, то я всё-таки пойду. Не буду долго задерживаться, — теперь уже Ким поклонился своей тётушке, взяв её за руку на прощанье. — Мой дом всегда открыт для тебя, заезжай проездом. — Илона сильнее сжала нежную ладонь в перчатке. Сейчас перед ней взрослый племянник, хорош и ладен собой, поэтому женщина обходится без поцелуев. — Прощайте! Не хворайте, побольше двигайтесь. — Тэхен сделал последний поклон и быстро изобразил что-то наподобие улыбки. С хрустом под ногами пошёл к своим лошадям, где уже ждал его преданный лакей, ходивший за ним по пятам. Женщина видела только ровную спину, обтянутую заячьим мехом, залезавшую в карету. Тэхен не обернулся, он знал, что за ним наблюдают. Было предчувствие, что в ближайшие дни он сюда не вернётся. Ким не считал уже это своим местом, что-то не давало ему расслабиться и насладиться компанией, которая раньше так заменяла всё общество. На снегу оставались глубокие следы-полосы от колёс, лошади шли медленно, утопая в гигантских сугробах. Не прочищенная до конца дорога замедляля движение, и путь делался на две версты больше. Тэхёну нравились долгие поездки. Он смотрел на белые пейзажи в окне, на небо, затянувшееся серыми тяжёлыми облаками, сквозь которые пробивались яркие лучи негреющего солнца. 👑👑 Тэхён задремал по пути. Стук колес, прыгающих по скрытым кочкам под снегом, тихие рассказы ямщика самому себе, фырканье трёх гордых лошадей — всё это заставило расслабиться так, что невольно закрылись глаза. Киму снилось множество эпизодов в какой-то сказке, но ни одна из них не доводилась до смыслового конца. Вот в одной Тэхен в виде маленького мальчика пришёл в избушку по среди леса, почти зашёл в неё, но сразу же в уже старом возрасте очутился на поле битвы. Юноша раскрыл глаза, когда почувствовал, что движение стало медленней и ровней. За стеклом он увидал знакомую местность — свою землю Бертоло́тти. Где-то вдалеке уже виднелась почти достроеннная часовня; крыши кирпичных домиков завалены огромным слоем снега Все вспаханые земли замело, поэтому рабочие люди пытаются занять себя чем угодно. Маленькие ребята кувыркаются в белой пелене, кто-то скатывается с самодельной горки на непонятном листе или чужом кафтане; женщины сидят дома, готовятся к семейному ужину, на улице их почти невидно, только тех, кто продаёт разные цветастые платки, тряпки, вязанные вручную носки, шапки и тому подобное; крепкие их мужи ломают посление деревья на дрова — топить печку всё же чем-то надо. Где-то по свободной местности гуляют куры, а в глубине близлежащих домиков громко лаят псы на пробегавшую кошку. Домишки, как заметил Ким, стали еще крепче, где-то даже подстроили бани; окна заткнуты тряпками, чтобы холодный воздух не сочился. Въезжая в ворота, работа мужиков, радость детей на секунду останавливается, а любопытство женщин возрастает (все повылезали на крыльцо), всем хочется глянуть, на кого-то так охотно брешут псы, кто соизволил приехать. А когда у всех удовлетворяется любопытство, они возвращаются к своим занятиям, не забыв с почтением поклониться своему барину. Жилище, в котором жил Тэхен, отличалось от изб кардинально. Во-первых, оно было больше на этаж, крыша была выложена из черепицы, что еще удлиняло все здание ввысь, не давая протекать в мелких щелях. Во-вторых, по внешнему виду выглядел опрятней и чище. Конечно, в некоторых местах тоже заметны отскочившие куски кирпича или дерева, но всё равно по дому сразу было понятно, что здесь живут многоуважаемые люди. А самым главным отличием считалась негостеприимность. Никто не посещал постройку, кроме самолично приглашённых гостей, не выглядывал в окна, как бабы в соседнем домишке, просто не интересовался другой жизнью, кроме своей. Тэхёну помогает спуститься из кареты его преданный, держа под руку. Под ногами всё также приятно хрустит снег, подошвы сапог утопают с лёгкостью, делая шаг тяжёлым в несколько раз. Ким пробует толкнуть дверь, пока топает по крыльцу, чтобы немного почистить свои забитые сапоги снегом. Дверь сразу поддается — была открытой, поэтому легким шагом правой ноги Тэхён заходит в переднюю. Уже там он ощущает тепло не только домашнее, но и семейное. Здесь так и стояла полная тишина. О нём не доложили , что не удаляет юношу. Его здесь не было около пятнадцати лет, но запах жареного в перемешку с чем-то сладким от матери так и не выветрился отсюда. Ким повесил свою шубу на крючок, сменил сапоги на мягкие тапочки и прошёл дальше, сравнивая воспоминания и реальность. Вот сундук со старыми вещами стоял в другой комнате, а вот этот диван был явно другого цвета и формы, а вот.. и вот.. И так Тэхён множество сравнил, пока не дошёл до открытой комнаты сестры. Девушка сидела за столом, будто что-то писала или делала своими руками, не разберёшь, но с таким усердием она никогда ничего не делала. Она не замечала, что волосы лезут ей под руки, в лицо (она злилась от этого), что форточка болтается от свежего ветра, что со спины кто-то тихо крадётся. Ничего... — Только не говори, что отец всё ещё заставляет тебя учиться и писать уроки. Руки девушки вздрогнули. Её тело сконфузилось, сама она ещё сильнее сгорбилась. Тэхён представляет, как сейчас её брови очень нахмурены, а её нижняя губа выпирает сильнее, словно её эмоция — обида, а не растерянность и суровость. — Над каким словом смеялись деревенские мальчишки, что потом ежедневно выкрикивали его в окно? — тихо раздался миловидный голос за столом. Он в обычной жизни тоже тихий, громким бывает только её искрящийся смех. — Если Вы, милая девушка, говорите о слове, что впоследствии стало паролем от данной комнаты, то “яйцеживородящая”. А если произошли большие изменения, то, извините, не знаю. Яйцоживородящая — это необычная лягушка, про которых сестра читала при Тэхёне. Отец снова завалил её уроками, поэтому, чтобы не мучаться одной, она пригласила послушать про интеллектуальные науки брата, когда вышли прогуляться по округе. В момент резвящихся мальчишек девушка рассказывала о яйцоживородящей лягушке. Не слыша весь контекст, деревенские всезнайки подумали, что девочка рассказывает про свою болезнь, что она носит в себе яйцо. Это был повод для смеха и шуток. С возрастом девушка не принимала эти оскорбления на себя. А Тэхён, чтобы защищать сестру, пошёл с каждым разбираться. К тому же, пришлось каждому рассказать про эту жабу. Сестра это не одобрила, сказав, что лучше бы они её унижали, думая, что она не такая как все, носит яйцо! У сестры Тэхёна всегда были странные мысли, хотя она старше на года четыре, но серьёзность свою любит заменять на сумасшествие. После отъезда брата она то и дело была суровой, невыносимо молчаливой, а именно сейчас могла дать волю своим внутренним порывам задать вопросы, которые любого поставили бы в неловкое положение. Тело в голубом платье, перетянутом сверху шарфом для тепла, резко вскочило со стула, что тот чуть не свалился. Она развернулась полным оборотом , и на глазах выступил блеск в глазах от собирающихся слёз, но быстро сморгнула их. Тэхён заметил. — Презираю тебя! Глупый и... Дурак! Вот кто ты, — девушка за два шага подошла к своей кровинушке, обняла так крепко, что Тэхён даже стушевался от такого порыва. Но он прощает её за такое, ей можно, — у вас заграницей была нехватка бумаги? Ни одного письма, ни одного даже слова! Я думала, ты умер... На последних словах ее голос совсем стих. Тэхен положил холодные пальцы ей на руку и легким движением выбрался из крепких объятий. — Не надо обижаться, милая Миен, я дам тебе все нужные объяснения, но сначала скажи, как отец, мать? Где они? — В полном здравии. Матушка снова гуляет с соседскими дамами, а отец что-то пытается воссоздать с своей мастерской. Как обычно. Он никогда без дела не сидит, — Марго тыльный стороной ладони провела по сухой коже щек брата от мороза. — Ты вся в него. Что ты делала только что? — Тэхен пытается заглянуть через спину старшей Ким, но не выходит, она отталкивает его от себя к выходу. — Не могу ответить. Тебе рано знать, да и я сама не уверена в том, что делаю. — Неужто! Влюблена! — Молчи! — она накрывает порозовевшие губы брата своей большой ладонью без всяких украшений. Она не любила видеть на своих пальцам что-то напоминающее кольцо. Миен не объясняла почему. Тэхён понимающе кивнул, тогда его губы оставляют в покое. Он знает сестру: пока она не решится рассказать всё сама, вытаскивать из нее тайны бесполезно. — Ступай к отцу, он ждал твою компанию рядом с собой. Миен, не сказав больше ни слова, заперла за собой дверь в свою комнату. Ким понял и этот жест, поэтому долго себя ждать не заставил. Перед тем как зайти в заветную комнату юноша не забыл постучаться. Первое правило отца — стучаться в любую комнату, в которой находится он. В ответ послышалось быстрое "войдите", и Тэхён прошёл в плохо освещённую комнату. Свет из окон поступал слабо, так как они были чем-то занавешены, горели только свечи на столе. Доски на полу создавали громкое скрипение, поэтому молодой человек шёл медленно и аккуратно, переступая с ноги на ногу. — Что-то срочное? — старик сильно погружён в работу, не поднимая головы рукой искал что-то перед собой. — Срочное. Жалоба. Жалоба на совсем негостеприимный дом, в котором я сейчас нахожусь. Проберутся воры, Ваша невнимательность погубит. Тэхен хотел пошутить, но отцу явно это не понравилось. Не было никакого смешка, усмешки, был лишь протяжный непонятный звук хрипа, что явно означал невесёлость. Джолен снял со своей переносицы очки, встал и отряхнулся от мелкой пыли на фартуке. Юноша понял над чем так старательно и безучастно к окружающему миру работал его отец. Джолен все еще пытается как-то прославиться, поэтому собирает и чинит разные безделушки в свободное время. Хотя его и так все знают с поля битв. Отец, подойдя к Тэхену, сжал в своей руке с мозолями такую гладкую руку юноши и пригласил перейти в более миловидную обстановку для разговора. Рукопожатие для Кима уже начало многое. Он не ждал объятий, улыбок. Простые и короткие слова уже были приятны. Единственное, что его бы напугало это полнейшая холодность к нему, отсутствие реакции на него, заметить в отце настоящее отсутствие любви. Тэхен рассказал примерно такой же рассказ, какой рассказ тётушке, не упуская ничего, кроме упоминания о военной обстановке. Лучше рассказать то, что отцу не по нраву, чем то, что у Ким младшего вызывет отвращение. — Рад я тебе, сын. Горжусь! Я знал, что ты прилежный мужчина, заграницей тебе полезней было. Тебе знания нужней, чем этой дуре, — он махом головы намекнул на Миен. — Семью создать могут только умные мужья, а бабы нужны только для своих домашних дел. И эти же умные мужья могут её сохранить! — Не будьте так суровы к Миен, она любит Вас. Она усердно учится по вашим наставлениям. — Лучше бы ненавидела, так бы ей легче жилось, — на секунду Джолен устремил свой взор куда-то в пустоту, что-то размышляя с самим собой, а затем, как по щелчку, пришёл в себя. — Скажи мне, сын, а правду говорит молва в народе, что французы отказались от своего предложения и сами же напали на переговорочное здание? Тема политики в советском обществе играла важную роль, никто не понимал о чём говорит, никто не знал, но главное делать вид, что ты знаток. Если ты не в курсе событий, то многие посмотрят на тебя косо, отвернутся и забудут про тебя. Отец же разбирается в ходе данных событий, поэтому пропустить такой вопрос он не в силах. — Никак не могу знать, батюшка, — для отчуждённости от темы разговора Тэхён откинул голову назад, стуча пальцами по колену, обтянутом тканью брюк. — Врё-ё-ёшь. Все ты прекрасно знаешь. Ну? — суровый взор устремился в нежное лицо, которое показывало спокойность, но на деле просто скрывало злость. — Помилуйте, я правда не ведаю, что творится в мире, знать не хочу! Я после дороги устал, пойду прилягу. Не попрощавшись как следует, Тэхён просто направился к себе в комнату. Он знал, что начнется такой разговор, но пока старается его отложить, потому что не в силах услышать последние слова отца. А по взгляду усталых и чёрных глаз Ким понял, что решение уже идёт на стадии обработки, а затем принятии. Видется с со всей семьей Тэхён только на ужине. К нему уже подоспела мать, которая ни на минуту не уступила сына никому. Она за столом о многом расспросила, несколько раз поцеловала, чуть не проронила слезу, но сдержалась и просто на время перестала лезть к сыну, не травмируя его и себя. Ужин проходил в почти полной тишине, за исключением лающих собак на улице, что-то приговаривающей себе под нос, будто находясь в забвении, Миен и скребящих вилок о тарелку. После основных блюд начали подавать десерт, Тэхён, как не любитель сладкого, уже хотел уйти, но его остановили: — Тэхён, присядь, пожалйста, — раздался спокойный голос главы семейства. — Мне надо вам всем объявить своё непростое решение. Тэхен не доверял этому голосу, он вообще не доверял отцу. Обычно все его решения не одобрялись. Но никто не перечит тому, кто сохраняет домашний очаг и традиции. — Все вы знаете, что сейчас творится чуть ли не нашей границе. Французы уже показали свою позицию и намерения не отступать, пора показать и нам, — по левую руку тяжело вздохнула мать. — Сейчас я озвучу то, что не понравится никому, но вы не посмеете перечить, потому что я обдумывал целый день, взвесил положительное и отрицательное, но по-другому нельзя. Тэхён, сын мой, — снова этот притворный ласковый голос, — всю свою молодость ты прожил в других странах, почувствовал себя свободней, понимаю, но пора уже и показать свою взрослость, пора отдать свой долг своей стране. Пора заступиться за свою Родину... Не успел договорить отец, Тэхён перебил, он всё понял, к чему такие речи: — Я не согласен с Вашим решением, — он окинул злобным взглядом весь стол. — Знал, что ты это скажешь, но ты должен смириться, ты должен выбрать долг, спасая свою честь в высшем свете! — Джолен стукнул кулаком по столу, заставляя женщин вздрогнуть. Они никак не смогут повернуть разговор на хороший лад, им остается, только сидеть и жаться друг к другу. — Так и скажите, что просто хотите отправить меня на смерть. — Ах! Милый, что ты говоришь! — мать прижала свои руки к лицу, закрывая тем самым глаза на ссору между её любимыми. — Умереть за Отечество, не так позорно, как умереть со скуки. Добавлю, что все обязаны пройти службу. За службу придёт слава! А война — такая же служба. — Я лучше умру от скуки, чем умру там, где я не ничего не сумею сделать! Тэхен не сдерживал себя, он говорил прямо и открыто. Сдерживал себя только на криках. Открывать свои эмоции перед женщинами не хотелось, пугать их тоже не хотелось, заставлять плакать тоже. — Почему же не умеешь. Читать, перебирать бумажки ты умеешь. Я поговорю со своим товарищем-командиром — Альбрехт фон Роон помнишь рассказывал? Он тебя приставит к главному штабу как теоретика. Мыслить же умеешь? Будешь находиться рядом с командиром, выполняя его поручения. Ничего сложного. — Я притворюсь, что не умею читать и не понимаю язык, пусть меня сразу же убьют. Вот и умер с долгом на плечах! — Не хами! Не будь мальчишкой и трусом. Решение не обсуждается! Послезавтра же отправишься в главный штаб главнокомандующего! — Чтобы запечатлеть свое слово граф Джолен снова стукнул по столу. Он встал из-за стола, развернувшись к своей комнате, ушёл, больше не затрагивая эту тему. А Тэхён сидел с метрым взглядом. Он чувствовал пустоту внутри себя, за него снова всё решили. Ему даже не обидно, даже не хочется проклинать отца, ощущения подсказывали, что так и должно быть. Ким не может привести себя в чувства. В своем сознании он придумал множество отговорок, ситуаций, свою гибель. Скребучее чувство на сердце. Что это? Отчаяние? Да, отчаяние. Отчаяние за свою нерешительность, за слабость. Правду говорит отец — он трус. Ему не стыдно быть трусом. А после решения главы семейства стало. Тэхён не хочет прославиться на всю страну каким-нибудь подвигом в битве. Он бы прославился другим способом тем, которым умеет. Например, представит себя каким-нибудь Микеланджело с Эпохи Возрождения. Он бы смог прославиться тем, к чему лежит сердце! Не приводит в чувства и мать, которая обнимает со спины и шепчет утешительные слова. Да, это она сделала из него такого нежного. Любовь сделала его таким. Противно. В первую очередь от себя самого. Тэхён не знает, как попал обратно в комнату, но почему-то, лёжа на холодной постели, легче думается. Слишком легко юноша смирился со своей участью. Всегда учил сестру бороться с отцом, а сам ему же проиграл. Отец никогда не может проиграть в споре. Он своим словом сразу делает своего оппонента ничтожным. Слишком громко что-то громыхнуло внутри с левой стороны. Сердце приняло на себя всю участь души Тэхёна. Оно должно умереть первым, чтобы не проиграть.