Шесть аккордов безумия

Любовь — обман, и жизнь — мгновенье,

Жизнь — стон, раздавшийся, чтоб смолкнуть навсегда!

К чему же я живу, к чему мои мученья,

И боль отчаянья, и жгучий яд стыда? Семен Надсон

  Опьяняющее чувство безысходности и отчаяния отнимают у любого живого существа даже право на попытку. Когда тебя словно в холодную воду окунают снова и снова, разум твердит, что ты связан обстоятельствами и выхода нет, и ты признаёшь уже заранее, что проиграл. Вики же боролась как могла. Её душа была измотана, нервы давали слабину и слёзы, олицетворявшие тяжёлый путь из сердца, солёными следами разъедали её и внешне и внутренне. Пустоты уже не ощущалось, ощущался смерч, переворачивающий все органы вверх дном, будто кто-то внутри девушки нещадно копошился и кромсал всё, что попадётся под руку. Она не узнавала себя; агония, граничащая с необыкновенным холодом, превращали Вики в натянутую струну, которая звенит всё громче и громче, превращаясь в эхо.   Не идти на бал было сравнимо с бунтом против всех, если её так упорно зовут туда, значит, от неё что-то хотят, рассуждала Вики. Поэтому девушка, поправив платье и осмотрев себя со всех сторон, двинулась в сторону манящей музыки. Сердце Вики все ещё билось в быстром ритме танца, голова слегка гудела от эмоций и предвкушения неизбежной беды. Вики сама себе казалась сумасшедшей, предчувствие собственной боли разжигало в ней странное ощущение мании. Да, думала девушка, я просто коплю всё это, чтобы потом, возможно, сгореть. Однако мысль ускользала, вместо неё в голове возникал навязчивый образ Третьего Всадника.   «Что же мне с ним делать?», со вздохом думала девушка по пути к старому бальному залу. «Не может же он просто так знать о том, что я держу связь с Орденом, и не использовать это. Такой холодный, безучастный…»   Войдя в зал, Вики застала последний танец. Пары кружились в неугомонном вальсе, держась в стороне от тех, кто привлекал внимание в центре: Мальбонте вновь танцевал с Чумой, однако, как и в предыдущий раз, единственный, кто действительно двигался в такт музыке, а не механически выполнял действия, была только Всадница. Мальбонте держался от неё на расстоянии, которое можно было себе позволить в вальсе и смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль.   «Какой цирк, а! Неужели она не видит, как ему всё равно на эти танцы, балы, речи, просто показуха. Мы с ней не в разных-то и тарелках, она танцует с моим мужчиной, желая задеть больнее, а я танцую с её сильнейшим братом, но явно получаю наслаждение в ответ, в отличие от неё». Вики стояла в стороне от толпы и с ухмылкой наблюдала за происходящим, от мысли о Всаднике её лицо вновь покрылось еле заметным румянцем и девушка мягко улыбнулась.   Мальбонте, который за всё время танца ни разу не повернул и головы, резко, словно ошпаренный, взглянул на Вики и, сдвинув брови к переносице, начал двигаться намного жёстче и резче. Чума, чьё лицо почти впервые за долгое время было расслабленно, без тени намёка на коварный план, несколько ошеломлённо вскинула глаза на мужчину и, держась за сильное тело Мальбонте, пыталась поспевать за его темпом, наливаясь раздражением.   — Что за бес тебя укусил? — С явным негодованием прошептала Всадница, всматриваясь в чёрные глаза партнёра.   — Тебя это не касается. — Мальбонте сомкнул челюсть, готовый прямо сейчас разорвать половину зала. Он с трудом терпел всё, что делала Чума, но больше всего его доводили её вопросы и особое внимание к нему, буквально убивая в нём светлую сторону.   — Не забывайся, милый. — Сквозь зубы проговорила злодейка.   — Не забывай на каких условиях я тут.   — Ах да, — Всадница меланхолично закатила глаза, — ты же мне условия ставишь.   — Условия я ставлю пока мне это удобно. — Мальбонте грубо отпрянул от Чумы, даже не дожидаясь её ответа.   Вики сразу увидела резкую перемену настроения мужчины и, ощутив яростный взгляд прямо на себе, не на шутку испугалась. «О Шепфа, он может слышать мои мысли! До сих пор…».  Мальбонте завершил танец и, не задерживаясь и секунды на то, чтобы поклониться или хотя бы окинуть смазанным взором зал в благодарность за сдержанные аплодисменты, ушёл в противоположную сторону, заметно смутив Всадницу, однако она быстро пришла в себя и коварно улыбнулась вслед мужчине.   Публика, которая всё ещё держалась в стороне, сделала вид, что не заметила произошедшего и наигранно продолжила улыбаться. Чума прошла к своему трону и, закинув ногу на ногу, игриво осмотрела зал и заговорила торжественным и зловещим голосом.   — Бал ещё не закончен, дорогие гости. Осталась самая интересная часть!   Она кивнула стражам и те, как бездушную вещь, вывели в центр зала мужчину в грязной белой рясе, испачканной землёй и кровью.   Сердце Вики сжалось. Она узнала в изуродованном порезами и побоями лице своего учителя, врага и друга. Это был Фенцио. Его грубо кинули на пол, заставляя встать на колени перед Всадниками и рывком подняли его голову к потолку. Испуганная толпа кинулась в разные стороны, но идти было некуда. Двери были намертво заперты, по периметру стояли стражи с непроницаемыми восковыми лицами.   «Вот чья казнь… Эрагон знал». Вики в непонятном для себя порыве страха и злости, не теряя надежды сбежать, кинулась из толпы ближе к главному выходу, но это было бесполезно, её и других гостей словно мышей поймали в ловушку, заставляя быть свидетелями казни. Чума же, выждав паузу, громогласно пояснила.   — Вам некуда бежать, жалкие. Это даже некультурно, уходить с бала, не поблагодарив меня за него. — Всадница улыбнулась, посмотрев на своего брата. Война с интересом и с одержимостью в глазах смотрел на испуганных гостей.   — Вы получите свой урок и его выучите. — Сказал Всадник.   Чума кошачьей походкой двинулась в сторону Фенцио и, посмотрев на него исподлобья, удовлетворённо кивнула.   — Этот Ангел смел играть против меня, против всех нас, считая, что он умнее. В наказание за это он будет казнён и его голова отправится подарком прямо к тем, кто его тут бросил, но... — Злодейка приторно улыбнулась и посмотрела в глубь толпы, будто зная, где точно стоит испуганная Вики. — Не от моей руки падёт этот предатель, а от руки той, которая докажет мне свою верность.   Вики оторопела, она будто на секунду потеряла нить реальности и оказалась где-то совсем далеко, на тихом зелёном острове. Не шевелясь и не проронив ни слова, девушка застыла. «Только не это…»   — Иди сюда, птенчик, покажи мне, как ты верна мне и как ты можешь расправиться с предателем. — Чума зазывала Вики, заставляя взглядом расступиться всех тех, кто стоял перед девушкой. Непризнанная все ещё не двигалась и не моргающим взглядом уставилась перед собой, стараясь не смотреть на Чуму. — Мне надоело повторять. — Чума нервно взмахнула рукой и три стража, раскидав толпу, привели к ней Вики.   Девушка встала рядом с Фенцио, буквально ощущая его последние отзвуки жизни, и со слезами на глазах подняла голову на Всадницу.   — Давай, птенчик, покажи нам, как ты умеешь убивать.   Вики посмотрела на Чуму, затем перевела взгляд на Войну, который рассматривал истерзанного Ангела с неким удивлением на лице. Рядом с Люцефром, сразу за Чумой, стоял Мальбонте. Он был единственным, кто смотрел Вики в глаза и еле заметным движением отрицательно качнул головой.   «Не вздумай показать это ей», проскользнуло в голове девушки. Вики слегка наклонила голову и, проглатывая ком в горле, выдохнула.   — Или наш Ангельский предатель выберет себе другого палача? А? От чьей руки хочешь умереть? — Чума продолжала испепелять взглядом Вики, обращаясь к полу живому Фенцио.   — От её руки. — Ангел обессилено качнул головой в сторону Непризнанной и вновь склонился, удерживаемый лишь невиданной силой воли.   — Не откажешь своему другу в услуге, птенчик? — Проговорила Всадница, заливаясь довольным смехом.   В эту секунду последние силы Вики, что держали её на ногах, стали стремительно утекать. Она опустилась на колени рядом с бывшим учителем и, взяв его за руку, смахнула слёзы. Вики, превозмогая страх и боль, ожесточённо вскричала.   — Я не буду этого делать!   — Тогда ты пойдёшь вслед за ним, идиотка! Он тебя обрёк на жизнь тут, он поверг твой новый мир в войну, из-за него умерли твои друзья. Я теряю терпение! Убей его сейчас же! — Чума бешеным взглядом смотрела на девушку, занося руку над её головой.   Вики была готова согласиться на такой исход, но Фенцио взглянул снизу вверх на девушку и едва пошевелил губами в шёпоте.   — Пожалуйста, сделай это.   Слёзы задушили Вики, она сжала руку Ангела и была готова к чьему угодно удару, только не проливать крови. Да, он предал её, но сейчас она не способна его убить.   Чума нервно кинула Люциферу и тот рывком поднял девушку и оттащил от Фенцио. Вики кричала, отбивалась, но всё было безуспешно, её поставили на ноги напротив Ангела и ждали, когда она исполнит приказ. Так жестоко и глупо, он умер за предательство раз и за него же умирает второй. Заслужил ли он этой смерти, хотел ли он её? Руки Вики в безудержной дрожи вытянулись вперёд и девушка мысленно молила всех богов, чтобы сила не пришла, чтобы она не смогла и под пыткой выдавить из себя даже блеск того, чем обладала. Они не должны знать, что она может, любыми способами надо избежать того, чтобы Всадники раскрыли её тайну.   И сила не отозвалась.   Вики посмотрела на Чуму, лицо её исказилось в сильнейшем раздражении.   — Убей его как угодно, сверни шею, быстро! — Прокричала она.   Неожиданно огромные двери бального зала распахнулись и в проходе встала высокая, утончённая фигура Голода. Он осмотрел зал, будто приказывая всем разойтись. Бессмертные стали обессилено оседать на пол, хватаясь то за живот, то за голову, умоляя Всадника пощадить их. Он величественной походкой двинулся в сторону казни, не обращая внимание на моления.   — Что ты тут делаешь? — Ошарашено спросила Чума, её глаза смотрели на брата с отблеском страха.   — Тоже хочу поучаствовать в казни того, кто решил пойти против Нас. — Голод остановился прямо позади ангела, смотря в упор на Вики. Её глаза молили врага о помощи, она, не унимая скатывающихся солёных слёз, взывала к нему.   Голод закинул руку за спину и вытащил оттуда длинных стальной меч с блестящим острым лезвием и с искусно украшенным эфесом. Лёгким, почти невесомым движением мужчина протянул оружие Вики, не отнимая от неё своих малахитовых глубоких глаз.   Непризнанная посмотрела на протянутый ей меч и, тяжело дыша, взяла его в руку. Тяжелый клинок словно влитой лёг в ладонь девушки, обволакивая её непонятной тоской и опустошая её чувства, лишая её лишних мыслей и сожалений. Вики сделала шаг к Ангелу и, наклонившись над его ухом, прошептала:   — Прости за эту смерть. — Ангел слегка улыбнулся.   — Я ждал своего заслуженного конца и умираю с чистой совестью от твоей руки.   Вики зажмурилась, превозмогая искрящееся отчаяние и боль на отголосках души, что словно бушующая река сносила на своём пути любые барьеры. Она вся сейчас состояла лишь из крови вперемешку со скрипящей болью. Девушка резким движением взмахнула мечом и, словно с чьей-то невидимой помощью, опустила лезвие вниз, лишая Фенцио головы. В ту же самую секунду, как Ангел был обезглавлен, стальной меч выпал из рук девушки и она, обезумев от накативших эмоций и чувств, упала на колени рядом с кровоточащим телом и взвыла страшным криком.   Мальбонте рывком кинулся к Вики, но Чума опередила мужчину и опустилась рядом с Непризнанной, положила руку ей на голову и звонко засмеялась безумным смехом. Словно бушующий морской ветер начал разноситься по залу, снося со стен картины, шторы, разбивая стаканы на мелкие осколки, уродуя лица обездвиженных бессмертных. Чума смеялась, она была счастлива от того, как много отчаяния она получала от этой бессильной девушки, как она, под её рукой отдаёт последнее дыхание, наполненное именно тем, что она так долго ждала. Вики чувствовала как всадница буквально высасывает из неё жизнь, чувства, воспоминания, всё, чем жила девушка.   Но триумф Чумы был грубо и бесцеремонно прерван. Голод одним взмахом откинул злодейку в сторону и взял Вики за подбородок, поднял её заплаканное полуживое лицо на себя. Лицо Всадника слегка скривилось от боли и он, закрыв глаза, стал забирать её отчаяние и слёзы. Чума взревела от возмущения и, только кинувшись на брата, была вновь остановлена невидимым воздушным барьером. Голод поднял на руки Вики, которая теряла сознание прямо на глазах Всадника и, посмотрев на Чуму, сказал:   — Теперь хватит.   — Ты забыл зачем ты сюда пришел? — Чума билась в агонии злости и несвойственного ей страха.   — Я сюда ни за чем и не приходил.   — Нет, братец, ты забываешь кто ты! Она бесполезна. — Угрожающе проговорил Война, поднимаясь со своего трона.   Голод, осмотрел их с насмешкой.   — Это я сам решу. Не трогайте то, что я хочу забрать себе. — Всадник развернулся и спокойной походкой, держа на руках девушку, пошёл в сторону выхода.   Мальбонте, удерживаемый Люцифером, буквально сгорал на глазах, единственное, что останавливало его покрыть тьмой каждый сантиметр этого мира, это мысль о том, что Всадник спас её. Зачем он спас её? Зачем забрал её боль? Почему помог скрыть силу? Мальбонте резким движением развернулся на Чуму, которая стояла неподвижно, смотрела как Голод уносит Вики и, оказавшись рядом с ней, припёр её к стене, наливаясь смолистой тьмой.   — Ты не умеешь контролировать себя, тогда не жди этого от меня, — и словно вихрь вышел в другой проход из старого бального зала в надежде стереть из памяти грань смерти той, которую любил.   Он рвался спасти её, забрать и укрыть, вновь и вновь он не мог оказаться рядом. Он думал пустить всё под откос, но прийти за ней и, пусть неизбежно умерев, защитить её или всё-таки спасти Небеса от гибели всего живого?   Мальбонте взмыл в небо, рассекая собой небосвод.  

***

  Всадник нёс Вики на руках, изредка бросая взгляд на её побелевшее, почти безжизненное лицо. Его мысли сливались в единое русло и снова разлетались в щепки, её боль теперь была в нём, он чувствовал многогранные иглы внутри себя и оживлённо думал над тем, что эта девушка таит в себе.    — Хватит ли у тебя смелости умереть на моих руках, Вики? — Шёпотом проговорил всадник.