Больной

Уже было совсем светло. Чимин с лёгкой улыбкой шагал по бордюру, расставив руки в стороны для баланса. – кто это был? – спросил он чтоб начать разговор. – да не важно. Лучше скажи, что за супер новость? И зачем так рано? – скоро в городе пройдёт фестиваль в честь начала осени и... меня взяли в танцоры! – завопил радостно парень спрыгивая к застывшему Чону. – представляешь!? Сначала проигнорировали, а потом чуть ли не на коленях умоляли. Пак конечно приукрашивал, но сам факт произошедшего заставил Хосока в знак уважения пожать другу руку и улыбнуться. Тот весь светился, глаза горели пламенным желанием, с пухлых губ не сходила безмятежная улыбка, а ноги от волнения никак не могли устоять на месте. Как ребёнок, получивший свою первую пятёрку. – придёшь? Чонгук тоже пойдёт. – ты уже и ему все уши прожужжал? Когда вы только успели сдружиться? – вообще-то мы с ним давно начали переписываться, но я не знал где он живёт, скрытный такой. И вообще это он начал напрашиваться, я не смог отказать. – смотри только не зазнайся. – да ладно тебе, жалко что ли? "Да" – произносилось в голове и что-то тяжело ухнуло в груди. Должно быть классно выступать на большой сцене и слышать удивлённые и восторженные возгласы людей. Должно быть классно, когда твоя мечта оправдывает ожидания родителей. Чимин с детства жил танцами и уже сейчас потихоньку начинает обретать известность. Хосок и сам когда-то горел танцами, а потом как-то забросил после девятого класса, когда родители и учителя заваливали его вопросами о том кем он хочет стать в будущем. Перечисляя возможные варианты никто даже не считал важным упомянуть танцы. Всё это так резко камнем навалилось и давило, и сейчас продолжает. Сам парень просто боялся. Боялся разочаровать родителей, увидеть холод в их глазах, осуждение. В итоге один застрял на месте, а второй пошёл вперед. Но ведь сейчас всё хорошо, да? Родители счастливы. "И я..." – видели бы они твои движения, то и вообще с ума посходили. – не унимался Пак, пытаясь повторить резкие и то же время плавные движения друга. "..счастлив?". – ну так что? Всё в силе? – а? Д-да, я приду... постараюсь. Хотелось отвлечься от негативных мыслей. Передёрнув плечами, Чон вспомнил что "подарил" свою куртку тому странному парню. "Как он там? Эх, как тяжело быть хорошим и за всех беспокоиться. Надеюсь он в ней хоть не утопиться".

***

Пожелтевшие еле держащиеся обои, паутина в углу. Ощущение что хозяйке дома было совершенно плевать на квартиру, она просто отдала ключ и тут же ушла. Но стоило голове коснуться подушки как все мысли исчезли. Юнги тут же заснул крепким, на этот раз нормальным, сном, свернувшись калачиком и укрывшись с головой одеялом. Да, кровать с одеялом ему любезно оставили. Проспал он, наверно, пол дня. Телефон разряжен, но солнце уже было близко к горизонту. Выглядел парень словно помятый лист, но чувствовал себя явно лучше. Дома было значительно холоднее чем на улице днём. Но колкий холод невидимым туманом плыл по самому низу пола, а тело продолжала греть чёрная кожанка. Мину даже немного неловко стало за своё поведение тогда, всё таки за него человек волновался, а он повёл себя как обиженный на весь мир подросток. "Наверно стоило бы извиниться? Это так странно...". Чтоб почувствовать себя живее Мин выпил воды и закинул себе пластинку жвачки. Мятные привычнее, но и это сойдёт. Почувствовав прилив сил, Юнги залез на подоконник, наблюдая за погружающимся в сумерки город. Под рукой оказался блокнот и слова так легко выводились, заполняя давно пустующие листы и оставляя за собой приятный шелест. Вдохновение всегда приходит неожиданно. Понемногу злость отошла, осталось лёгкая грусть и... нарастающая радость. Наконец-то он может заниматься любимым делом, не выслушивать отца, вообще никого не видеть и полностью отдаться мечте. Это ведь и вправду мечта  всей жизни, главный её смысл. Да, мы живём лишь благодаря мечтам и целям, в них весь наш смысл существования. Даже когда всё кажется бессмысленным некоторые не могут совершить самоубийство, бояться. Что мешает? Что же держит? Сейчас парень мог уже спать вечным сном под землёй, но вот он сидит и размышляет о будущем. Всегда можно рано закончить, но ведь и начать заново никогда не поздно. Телефон затрещал раз, второй, небольшая пауза... и третий. "Вспомнить что ли решили?" - фыркнув, Мин лениво сполз с нагретого места и подошёл к журнальному столику. "Матери стало плохо. Я сейчас в больнице" – гласило первое сообщение. У Юнги ушёл пол из под ног и подогнувшись они опустили похолодевшее тело на диван. Ничего больше не существовало кроме этих двух строк. Не успели дрожащие пальцы напечатать вопрос как пришло новое смс. "Ей нужна операция на сердце" И добивающее: "Это произошло  из-за тебя" Телефон грохнулся под ноги, глаза смотрели перед собой и ничего не видели. "Ничтожный. Ничтожный... ничтожный! Какой же ты ничтожный Мин Юнги! Только и умеешь всем жизнь портить". Парень опустил голову, с силой сжимая отросшие волосы и судорожно вдыхая. "Отец был прав, я позор семьи". Почему он не подумал? Он видел какие-то таблетки, но придал этому большого значения. Конечно же матери было бы больно узнать, что её сын вот так ушёл оставив лишь...

***

- записка? Женщина наклонилась к двери. Бумажка чуть смялась, видимо лежала здесь с утра, но не была сразу замечена. Юнги тоже не было с утра, Югём отмалчивался, а Мингю в принципе почти не бывает дома. Это всё очень не понравилось Мин Шу и сердце болезненно сжалось. Глупое предчувствие... "Прости" Порой достаточно одного слова чтобы вызвать слёзы. Женщина прижала руку к губам, на её лице выразилась тоскливая печаль. Юнги и вправду ушёл. "Но где же ты теперь? Чем питаешься? Ведь совсем ничего не ешь...". Воображение разыгравшись подкинуло сначала картину где её сын спит на скамейке и жмуриться от холода, а после и вовсе как его избивают какие-нибудь отморозки. Удар сердца, удар тела об пол, хлопок дверью...

***

"Но что же мне делать!? Что? Что я могу!?" Прямо сейчас родная мать может с минуты на минуту лишиться жизни. Всего одна минута и он опоздает, не успеет... Опомнившись и сорвавшись с места, Юнги забыл и про телефон и про раскрытую дверь. Сейчас не до этого, сейчас нужно успеть... Он не знал как на него смотрели люди в автобусе когда он опускал голову не в силах остановить поток слёз. Женщина водитель кажется даже ничего не сказала на то что он не заплатил за проезд. Перед глазами всё плыло, но Юнги всё же отыскал нужное бело-зелёное здание.

***

Зелёная линия прыгала дёргаными линиями издавая противный, но такой нужный сейчас писк. Наверно он будет сниться в кошмарах. Лицо выглядело совсем бледным и спокойным как у покойницы. Мин сглотнул, его всего трясло как осиновый лист уже долгое время. Операция прошла довольно успешно, но... пока что Шу не очнулась и неизвестно очнётся ли вообще. Безэмоциональные и строгие лица врачей ситуацию лучше не делают. Ничего не понятно. Парень чувствовал себя маленьким ребёнком, который просит, чтобы его утешила мама. Вместо мамы только старший брат, который недавно ушёл весь бледный и слишком молчаливый. Единственное, что он сказал, так это то что младший теперь будет учиться в каком-то университете и явно не на продюсера. "Отец значит постарался... Откажусь – заставит". Юнги не знает сколько простоял в коридоре сверля пол. Пару раз медсёстры предлагали ему успокоительное. Потом к нему подошёл какой-то парень. Повеяло морским бризом... Чон сам не знает почему, но ему вдруг так жалко стало этого парня. Он словно чувствовал его боль на расстоянии. В этом дрожащем теле, в этих глазах с липким страхом. Такой страх не скроешь за маской. Поэтому приобнял его, как в тот раз поглаживая по спине. Юнги как-то непонятно глянул на него и отшатнулся, словно испугавшись. – может... купить тебе попить? Кофе? – т-ты... – Юнги опешил, совершенно забыв о существовании этого парня. – я практикуюсь здесь, забыл? – улыбнувшись, мягко напомнил он. Юнги пару раз кивнул и, странно улыбнувшись, быстрым шагом направился по лестнице вверх. Чон остался стоять на месте. "Пожалуй и вправду надо перестать лезть к нему... Чёрт, так ему покупать или нет?".

***

На самом верху ветер был сильнее и нещадно трепал волосы в разные стороны. Люди внизу мельтешили туда сюда, большинство приезжало на машинах. Никто не замечал стоящего на самом краю парня. Юнги волновал сейчас только один вопрос: "продолжить страдания или закончить их здесь и сейчас?". Какой раз за всю жизнь его посещает такая мысль? Он всегда выбирал первое, но сицуация только ухудшалась. А что ему остаётся? Отец будет мешать нормально жить, сделает из него марионетку, которой будет вертеть как хочет. Власти у него для этого достаточно. А если он начнёт писать тексты и музыку не факт, что она тут же всем понравиться. Сколько было попыток? Несколько раз парня и вовсе обманывали в продаже текстов, за которые он и так получал гроши. А, ну да, самое главное... Мин сейчас всем своим существом чувствует стоящую вплотную к спине девушку, её воронья короткая чёлка колет шею, а руки липким холодом легли на лопатки словно подталкивая вперёд. Только сейчас парень почувствовал ужас от того как явно чувствует и видит её. "Ещё у меня проблемы с башкой, что может быть лучше?". Юнги словно тонет в океане, выныривает, захлёбывается, но продолжает тянуть руки к солнцу. Однако силы всё равно рано или поздно бы иссякли и телу оставалось лишь медленно тонуть. Из-за солнечных лучей кажется, что под морской толщей воды светло, они тоненькими нитями прыгают по телу, словно пытаясь зацепиться за него. Но даже самые яркие до дна не смогут дотянуться. На дне лишь темнота, холод и абсолютная пустота. И только ты сам можешь себя от туда вытащить. Хосок похож на эти лучи, зачем-то пытается вытащить, зачем-то дарит тепло, зачем-то вечно где-то рядом. Но перед глазами вдруг вырастают длинные извилистые водоросли, кажущиеся совсем чёрными вихрами. Они закрывают обзор на бескрайнее небо и сильнее тянут вниз. – эй! Ты же не собираешься прыгать?? Поставив стаканчик горячего кофе возле входа, Чон начал приближать к стоящему к нему спиной парню. Увидев, что тот наклоняется, шатен сорвался на бег, чувствуя как всё внутри немеет от страха. Вопреки ожиданиям, Мин просто сел на край, свесив ноги вниз и Хосок облегчённо выдохнул, остановившись в полушаге от ссутулившегося тела. "Мне даже смотреть страшно, а он так спокойно сидит...". – ты надоедливый, знаешь? – а ты странный. Неужели жить надоело? – да ради чего мне жить!? – взорвался брюнет, сжимая кулаки и искренне не понимая чего от него хочет весь белый свет. – не знаю! Я... не знаю. Но... я... – сделав глубокий судорожный вдох, продолжает. – я заставлю тебя полюбить жизнь, заставлю! слышишь? – ты? – ядовито усмехнулся Мин, повернув голову и глянув на парня из под спадавшей на глаза чёлки. – да. – Хосок постарался звучать как можно увереннее. – Не веришь? Живи и проверь. Мин тихо и хрипло рассмеялся, но было ощущение что смех был на грани плача. Чужое тело вздрагивало каждый раз словно ломаясь. – хах, ладно. У тебя всё равно ничего не выйдет. – произнёс он последнее предложение уже безэмоционально и опустил голову, закуривая. Мин чувствует, что словно ребёнку пытается объяснить что такое хорошо что такое плохо. Ну что он стоит тут и строит крутого, словно брать ответственность за чужую жизнь это так просто, а у самого руки трясутся. "Уже через пару дней он одумается, пожалеет... и бросит как все".