Больной

Журнальный стол; на нём стоит гуиноми¹ с налитым саке, но мужчина, устроившийся в кресле, не спешит его выпивать, лишь вглядывается в его поблескивающую от солнца поверхность. Погода подстать настроению: пару минут назад шёл лёгкий дождь, а сейчас уже светит солнце. Такое яркое оно контрастирует с остатками тёмных туч, а мелкие капли словно пыль летают в небе. Лёгкая подавленность с проблеском надежды. Дверь в прихожую неожиданно открывается и расслабившийся Мингю подскакивает. Кто посмел ворваться в его пространство и нарушить эту прекрасную атмосферу? – Юнги? – опешил он, увидев, как сын разувается, стряхивая с волос мелкие капли воды. – что? Думал я шучу? – так ведь ты меня на дух не переносишь, зачем тогда пришёл? – хотел тебя закодировать, но мне сказали, что перед этим надо пару дней не пить. Ну я и пришёл... – Юнги прошёл мимо стола, хватаясь за горлышко бутылки. – чтобы сделать это. Все содержимое безжалостно вылилось в раковину. – хах... – старший ухмыльнулся, а после приземлился обратно на диван, развалившись и тяжело вздохнув, выпил последнюю чашку. – смотри, волос седых больше станет. – не напугал. Младший стал осматривать дом, но больше алкоголя не нашлось. Видимо, зависимостью тот всё же не страдал. Поэтому Юнги вернулся на первый этаж. Глаза зацепились за тумбу; там одиноко лежала нетронутая стопка денег. Но холодильник был абсолютно пуст, а саке скорей всего самое дешёвое, судя по ужасной этикетке. – забери их. – зачем? – иначе я потрачу всё в пустую... я не могу это контролировать, чем больше купюр копиться, тем сложнее себя удержать и не потрать их... на что угодно! Даже если это будет самая бесполезная вещь. Юнги сощурился, разглядывая отца. Наверно Сокджин также смотрел на него, подмечая каждую мелочь, каждый слишком резкий взгляд или движение, чтобы понять что не так; заглянуть в самую душу. Мингю пребывал в непонятной задумчивости, смотря куда-то в угол потолка, глубокие морщины пролегли у рта и на лбу, а по короткостриженным вискам пролегла седина. Ненависть к нему почти совсем утихла. Все мы люди и все мы ошибаемся, но судьба даёт нам шанс исправиться и его не надо упускать. Забрав деньги, Юнги молча обулся, выходя за дверь и старший Мин уже было облегчённо прикрыл глаза, как защёлка опять резко щёлкнула, разрезая мимолётную тишину. – тебе хлеб белый или серый взять? – а? Какой ещё хлеб? – пробормотал он хрипло, еле шевеля губами. – значит возьму пшеничный. Этот странный диалог окончательно сбил весь настрой. Мингю подобрался, собираясь ближайшие полчаса отсутствия гостя заниматься самобичеванием. "Если уж даже он сам пошёл ко мне на встречу, то мне стоит и вправду прийти в себя... И всё же не пойму, что у него на уме: то зарезать меня пытается, то нянькой заделался".

***

– это... Геран-панг²? – ага. С тем что готовила мама не сравнится конечно. Юнги сел рядом на диван, подобрав к себе одну ногу и уложив на неё подбородок, разглядывая своё творение. – точно, она ведь любила делать это по утрам. – при упоминании Шу на губах возникла грустная улыбка. – ну вот ешь и... эээ... радуйся жизни, ну то есть просто живи, вместо того, чтобы заниматься хуйнёй. – может и к лучшему, что ты не пошел на врача. – ну я не психолог, чтобы задвигать мотивационные речи разочаровавшемуся в жизни старику. – прочеканил он в своей безразличной манере и откусил кусочек стряпни. – вот же мелкий засранец, характером весь в меня. – а шизой тоже от тебя что ли заразился? – не, этим дед твой болел. Задушил он сам себя, а не от рака умер. – мм... – промычал Юнги, жуя мягкий хлеб. – теперь понятно. "Я словно бы... вернулся в прошлое" – подумал младший и перед глазами всплыла та сцена, где он в детстве точно точно также сидел здесь с отцом в канун нового года и смотрел телевизор пока остальные уже спали. – мы все заложники прошлого. Вспоминаем его из раза в раз словно это поможет избежать всех ошибок мира. – сказал Мингю, словно прочитав мысли. – но ты ведь осознал свою ошибку. – а что толку? Уже поздно, Шу назад не вернуть. – он скорчился потянувшись было к каори, но запоздало вспомнил, что та была давно осушена. – покарает ли меня бог, в которого так верил Югём? Сократит ли мне жизнь? Младший дернул плечом, разговоры о смерти любого вгонят в депрессию. Уж тем более взгляд отца, принявшего худший вариант, не сулил ничего хорошего. "Я ведь был таким же: отчаявшимся, ищущим смерти эгоистом". – сам реши что делать дальше, ты же взрослый. – Юнги поднялся, собираясь уходить. – я считал тебя бессердечным ублюдком, но я рад, что ты остался тем отцом, которого я любил в детстве. – прозвучали последние тихие слова. На столе лежала визитка Сокджина. Мингю закрыл рукой глаза, губы дрогнули в лёгкой улыбке и по щеке скатилась скупая слеза. Как хорошо, что её никто не увидел.

***

Пока Юнги возвращался домой к Чонам, то попал под ливень и весь промок. – предупредил бы, я б довёз. – сказал ему Чон Джэ собирающийся в прихожей, чтобы поехать за Джиу. – нет, что вы! Спасибо за беспокойство. – дорогая! Принеси Юнги чистую одежду. – крикнул он жене. – сейчас! В итоге пришлось надеть одежду Хосока: яркую жёлтую футболку и темные шорты чуть выше колен. Мин осмотрел себя в зеркале пока сушил волосы, думая подстричь их или оставить так. Челка уже доходила до кончика носа. "Так было бы проще скрывать порез, пока он не станет шрамом и будет менее заметен".

***

В этот раз Хосок задержался в университете. Те самые Flower star лично заявились на одну из лекций, чтобы подбодрить студентов и дать заряд энергии на ближайший учебный год. Поэтому вдохновлённый Чон оттачивал движения до идеала. Чимин тоже к нему присоединился, но раньше ушёл с Тэхёном. Их отношения вернулись к началу, как в школьное время, но это вовсе не значит, что они перестали быть друзьями. "Ты тоже не задерживайся, а то твой любимый Юнги тебя ждёт" – произнёс издевательски Пак на прощание. Когда весь заряд сил закончился, то уставший, но довольный шатен наконец отправился домой. Вечером было ужасно сыро и холодно, поэтому он не дошёл, а добежал до двери врываясь в тёплое помещение. – ты сегодня поздно, проголодался? – выглянула Лимён из-за угла. – очень. – позови тогда Юнги по пути. Чон кивнул и, раздевшись, поднялся на второй этаж. Зайдя в комнату, он удивлённо уставился на Юнги: тот сидел в его одежде на краю кровати и что-то писал в блокноте, выглядя невероятно мило, непривычно ярко и так по-домашнему. Брюнет даже не успел оторваться от любимого дела и поднять взгляд, как Хосок накинулся на него, руками хватая лицо и со страстью впиваясь в мягкие губы. Надавив своим весом, он заставил Мина опрокинуться на кровать. По телу прошёл электрический ток стоило почувствовать кого-то так близко к себе. Возмущённый таким Мин кусает чужой язык, пытающийся проникнуть глубже. – ты сумасшедший! – шипит Мин, отстранившись и вцепившись в его плечи, пытаясь отдышаться. – будем одни жить тогда и твори что хочешь. – прости, не могу сдерживаться когда ты такой. – невинно улыбнулся Чон с изломленными от больного укуса бровями, любуясь красотой чужих глаз. – тебя мож тоже к Сокджину записать на тему самообладания? – да ладно тебе. Хосок поднялся и как ни в чём не бывало развернулся, чтобы положить сумку на стул. – как прошёл разговор с отцом? Кстати я тут... Но когда он обернулся смущённый Юнги уже вылетел за дверь, видимо направляясь в ванную. "Наверно я действительно перестарался" – ухмыльнулся шатен, разглаживая листок с объявлением о работе. Мин набрал в ладони прохладной воды и плеснул ею себе в лицо, пальцами собирая челку и отводя её назад. Он потерял тот момент, когда их отношения стали "больше чем друг, но меньше чем парень". Но честно сказать ему было всё равно, ведь главное, что им хорошо вместе. Улыбнувшись своим мыслям, парень вытер лицо и направился на кухню, чтобы поесть вместе со всеми. Сев рядом с Хосоком, который уплетал еду так, словно его неделю не кормили, Юнги несильно пнул по его ноге, привлекая внимание. – завтра с утра идём вместе.