Умоляю, не уходи!

Любимые глаза смотрят с таким откровенным шоком и невыносимым отчаянием, что Чонгуку даже не нужно задавать вопрос. В них он видит отражение всех своих пламенных чувств. В их глубине застыла немая и ошеломляющая боль. И преодолевая порог одним широким шагом, хватает Тэхёна в крепкие, сильные объятия. Гук хочет что-то сказать, но замирает… Тэ плачет. Так надрывно плачет, прижимаясь к своему родному человеку. Он тоже скучал, он изнемогал, он любит. Теперь нет никаких сомнений, Тэхён любит его! Их всхлипы смешались, они обнимаются, плачут вместе, не в силах произнести ни слова. Дрожат телами и не могут остановиться в своём порыве, словно боятся, что если отпустят сейчас друг друга, исчезнут, пропадут, растворятся в воздухе. — Ты нашёл меня… — хрипло шепчет Тэхён и шмыгает носом. Он до сих пор поверить не может в происходящее. Он уже смирился с той мыслью, что Чонгука он потерял навсегда. Гук обнимает его так крепко, так жадно, прижимает к себе, как что-то самое драгоценное в его жизни. Тэхён уткнулся носом ему в шею и трясётся от рыданий, вся боль и весь ужас, происходящий с ним, на короткое время отступают. — Тэ, почему ты ушёл? Что случилось? — младший говорит тихо, боясь сказать что-то лишнее и сделать ещё больнее, ведь любимый человек заходится в каком-то измождённом плаче, словно истощён, измучен чем-то. Эта неизвестность с ума сводит, рассудка лишает, всю душу выматывает. — Скажи, что произошло, прошу? Я не отпущу тебя больше никогда, я умираю без тебя, Тэ… Тэхён отстраняется немного и смотрит младшему в глаза, взгляд такой унылый, словно траурный. — Нет, Гук, это… я… я умираю… Чонгук хочет обнять его ещё крепче, ведь его любимый страдал, загибался тут без него, он его так хорошо чувствует сейчас. Тэхён аккуратно вырывается из цепких рук и подходит к тумбе, стоящей в коридоре прямо напротив входной двери. Берёт листок белой бумаги, свернутый вдвое и протягивает парню напротив. — Я понимаю, о чём ты говоришь, родной мой, тебе тоже было очень плохо, да? — тараторит Чонгук, заглядывая в лицо своего любимого, лихорадочно пытаясь прочесть его мысли. — Нет, Гук, не понимаешь… Просто прочти… Чонгук ещё больше теряется, но берёт в руки бумагу, разворачивает её дрожащими руками, читает и сердце внутри него обрывается окончательно, земля уходит из-под ног, словно её мощнейшим ударом вышибло, нет больше сил даже дышать. Это диагноз… Глиобластома… Средний срок жизни пациента составляет не больше года, а если без лечения, три- четыре месяца, последняя стадия… Ноги отказывают и он рухнул на пол, падая на колени перед своим родным человеком. Человеком, который смертельно болен. И нет страшнее ужаса, чем тот, что сейчас накрыл его. — Боже… — и он больше не может произнести ни слова, кажется он сейчас испустит дух от того дичайшего страха и горя, что заполонили всю его душу. Он не может это осознать, нет, никак не может. Этого просто не может быть. Как это могло случиться с ними? Как это возможно? За что? Рёв вырывается дикий, отчаянный, будто раненый зверь кричит. Подползает к Киму и обхватывает его ноги трясущимися руками, утыкаясь в них искажённым в рыдании лицом. — Боже… — воет во весь голос, надрывно, тяжело, душераздирающий вопль из груди вырывается. Его трясёт словно в конвульсиях. Тэхён опускается к Чонгуку и обнимает его за плечи, прижимает младшего к себе, тихий стон вырывается из его уст, он не в силах сейчас успокоить своего кроля, как же он боялся этого… — Я поэтому и ушёл, Гуки, — шепчет тихо-тихо, голос пропал, — подумал, уж лучше ты меня ненавидеть будешь за предательство, чем вот так… Не договорил, не успел. Гук уже хватает его за ворот рубашки, трясёт и кричит неимоверно громко, захлёбываясь в слезах. — Не смей так делать, никогда не смей, мы вместе пройдём через это, слышишь, вместе. Ты поправишься, Тэ, любимый, ты обязательно будешь здоров. Я так люблю тебя, Тэээээ. И снова надрывный вопль, дрожь не унять, она неконтролируемая, паническая атака уже сжимает горло и сдавливает в тиски. Это невыносимо, немыслимо, это кошмар наяву. Тэхён сильнее прижимает рыдающего Гука к себе. — Прости, прости меня, я люблю тебя больше жизни. Я хотел отгородить тебя от этого ужаса. Я не хотел умирать… у тебя… на руках… — старший запинается, еле ворочая языком. Он с этой безысходностью уже две недели живёт, но смириться с этим невозможно. — Тэ, родной мой, любимый мой, не надо так говорить, не надо, умоляю тебя, ты поправишься… — Гук жмётся ещё ближе, ревёт дурниной, не в силах остановиться. Он так мучительно страдал, когда его медведь ушёл, ему было так нереально больно. Но как же он ошибался. Как же он… Вот она, настоящая трагедия. Вот самое страшное, что только могло произойти в его жизни. Теперь ему самому хочется умереть… Они просидели на полу в коридоре ещё долгое время, не было сил отцепиться друг от друга. Обнимались и плакали, целовались, вытирали лица от слёз и снова рыдали. День прошёл незаметно для них. Они рядом… пока ещё рядом… и это важнее всего на свете. Хосока и Юнги оповестили, что Тэхён нашёлся и что Гук останется у него, чтобы не теряли. Всю правду Чонгук не смог сказать. Пока не смог. Когда пришёл Чимин, уединились в комнату, в которой временно поселился Тэ. Он рассказывал Гуку, как узнал о диагнозе. На работе проходил плановый, медицинский осмотр и болезнь Тэхёна выявили абсолютно случайно. Ничего не предвещало беды. Рассказывал, как долго принимал решение уйти, это ломало его и корёжило, это сводило с ума, но другого выхода он не видел. Боялся того, что видит сейчас. Безумную, всепоглощающую боль в глазах любимого человека, и ничем, абсолютно ничем не может помочь. Ему самому помощь нужна. Но Тэхён молча решил, молча сделал, считая уход единственно правильным шагом. Шагом в неизвестность и мучительную боль, без родного тепла, без своего кроля, но держался как мог. Спрятался ото всех и самого себя, словно заморозил все свои чувства, не жил, существовал. Рассказал, как прятался за углом соседнего дома и слышал истошные крики младшего, когда он побежал за ним в попытке догнать и вернуть. Сам выл сквозь плотно сжатые зубы, чтобы не выдать своего присутствия. Он видел, как Гук лежал на голом асфальте и сам изнемогал от невозможности что-то исправить. Он уволился на следующий же день. Попросил своего личного помощника, чтобы приютил на время, а тот так испугался за состояние Тэхёна, что побоялся уходить на работу, оставив Кима одного, и поспешил оформить больничный, лишь бы присматривать за другом, ведь с Тэ они подружились за время их совместной работы. Тэхён иногда замолкал, подолгу смотря в одну точку. А Гук во все глаза смотрел на него, медленно подыхая от мысли, что он теряет его не как любимого, а теряет совсем, из жизни. Он был готов вернуться в то своё отчаяние и адскую боль, когда думал, что медведь Не любит, просто не любит, но был бы Жив и здоров. Да пусть бы даже полюбил кого-то другого. Лишь бы жил. Это просто невыносимо… Ким тяжело вздыхает, сжимая в руках ледяные пальцы своего Гука, говорит тихо, с трудом, язык не слушается. Рассказывает о тех планах, что строил в своей голове. Что хотел просто уехать куда- нибудь на море, как они с Гуком мечтали и доживать свои последние дни там. Чонгука из комотоза вышибают эти слова. Он моргает часто и никак не может уложить это в своей голове. — Что ты сказал, чтооо? — слёзы мгновенно стекают по щекам. — Доживать? Я не понял, Тэ, что ты имеешь ввиду? Ким вздыхает ещё тяжелее, понимая такую реакцию на свои слова. — Кроль, пожалуйста, я не хочу это обсуждать, прошу тебя. Я так решил и точка. — Ты хочешь сказать, что отказываешься от лечения? Чонгук подскакивает с кровати, на которой они сидят и задыхается от возмущения. — Ты когда был последний раз у врача, Тэ? — глаза застелены горячим потоком слёз и смотрят так ошеломлённо, слова любимого потрясли его до глубины души. — Когда узнал о болезни, после обследования, две недели назад. Мне назначили курс химиотерапии и кучу лекарств. Тэхён говорит быстро, понимая, что Гука не легко будет убедить. Он тянет к нему свои руки, пытаясь приблизить его к себе, но тот ничего не видит перед собой, так шокирован. — Когда начинается этот курс, Тэ? — младший захлёбывается в негодовании, он поверить не может, что любимый опустил руки. — Когда, Тэхён? — С прошлого понедельника… — говорит и опускает глаза, кусает губы и дрожит. Ему так хреново сейчас. — Ты решил просто сдаться, так? Тэхён подскакивает следом и встаёт напротив своего Гуки и уже повышает голос, не может сдержаться. — Я не буду проходить через всю эту хрень и становиться овощем. Я лучше прямо сейчас умру, чем лысым и толстым загибаться под никчёмными капельницами там, в унылых больничных стенах. — Да ты с ума сошёл что ли, Тэ? Сначала ты за меня всё решил и ушёл, оставив там подыхать без тебя в одиночестве. Теперь ты снова за всех всё решаешь. Ты же срок себе в два раза уменьшаешь, без лечения ты не выживешь!!! — Чонгук не кричит, он орёт, его трясёт от ужаса, от всего этого кошмара. Ким опускает голову и шепчет еле слышно, теперь и по его щекам текут солёные капли. — Я и так не выживу, кроль…