Умоляю, не уходи!

— Кроль… — шумный выдох и Тэхён подскакивает на ноги, в два шага преодолевая расстояние, оказывается рядом с Гуком, хватая его в крепкие объятия, прижимая к себе. — Родной мой, что же ты творишь… — кричит в голос так надрывно. Его трясёт с невероятной силой, словно вся та жгучая боль, то бескрайнее отчаяние, что он держал внутри себя всё это время из-за этой чудовищной ситуации, вырываются наружу, выплёскиваются бешеным потоком. Он ревёт в голос, не в силах совладать с собой. Гук обнимает его совершенно потерянно. Он не сразу в себя пришёл, не ожидал увидеть такую картину, но уже поздно, ничего не изменить, Тэхён знает. Смотрит, через плечо дрожащего в его руках любимого, на Хосока и хмурится. — Всё это в прошлом, Тэ, успокойся, — хрипит, ему сложно говорить, — мы забудем всё это, как страшный сон и больше никогда не вернёмся к этой теме… — Но Гук, — Ким сквозь рыдания перебивает, пытается отстраниться, чтобы посмотреть тому в глаза, — зачем? Чонгук одной рукой ещё крепче прижимает его к себе, второй гладит по макушке, укладывая себе на плечо. — Тэ, я жить без тебя не хотел, вот и всё! Но этого больше никогда не повторится, я тебе обещаю. И больше мы это обсуждать не будем, никогда, слышишь! — строго, но очень тихо. Ким кивает, стонет ему в плечо и всхлипывает, Гук покачивает его в своих руках, и тот потихоньку успокаивается. Им нужно переступить всё, что с ними произошло. За такой короткий срок парни пережили больше эмоций, чем за всю жизнь. Они никогда не забудут всю эту сокрушительную боль, никогда не смогут вычеркнуть из памяти все те неимоверные страдания, что достались им. Но все эти немыслимые муки были им посланы… Кем? Судьбой? Провидением? Что это было? Злостной шуткой? Испытанием? Но они найдут в себе силы перечеркнуть всё это и пойдут дальше! Сам Господь Бог словно подарил им второй шанс. И они его не упустят. Ни за что… Вечер тихонько перетекает в ночь, все устали, эмоций столько пережили. Переговаривались, не замолкая, обсуждая всё на свете. Тэхён весь вечер сидел у Гука под боком, прилип настолько, что даже всем телом непроизвольно его движения повторял. Магнитики… Всегда такими были. Все три года… А сколько ещё впереди… Теперь они это очень явственно ощущают. Нет больше преград к счастью. Посмеиваются над шутками ребят, вспоминают только хорошее, обсуждают будущее, хватит им уже изнывать от боли. Всё то страшное, что случилось с ними, уходит в небытие, навсегда и насовсем. Переглядываются между собой два любящих сердца, тоски больше нет, паники тоже, страх отступил, оставляя за собой лишь крепкую надежду, волнующее чувство нежности и уверенности в том, что больше им ничего не угрожает. Переосмыслили многое. Поняли для себя. Важное за скобки вынесли, яркими маркерами мысленно пометили. Больше никогда!!! Никакой боли!!! Оставили место в своём будущем для тихого счастья и веры в любовь. Они любят так, как никто не любит. Жертвовали собой ради благополучия другого. Одного не учли. Нет никакого шанса для жизни и воздуха, если они не рядом друг с другом. Их дыхание между собой переплетается, они души друг друга целуют, мягко прикасаясь губами. Между ними незримая, крепкая нить, соединяющая две жизни в один клубок. И разъединить их не сможет ни что, ни судьба, ни небеса. Их чувства сильнее всего на свете. Гости потихоньку расходятся, Чонгук закрывает дверь за Хосом, он уходил последним. Поворачивается и неожиданно врезается в Тэхёна. Тот уже стоит перед ним, плотоядно улыбаясь, смотрит так горячо, облизывается и хрипло шепчет: — Кроль, я хочу тебя так, что у меня аж зубы сводит. И уже не медлит, впивается рывком в любимые губы, целует так жадно, его потряхивает от возбуждения. За вечер лёгких и ненавязчивых прикосновений уже завёлся дико и не остановиться, нет уже никаких сил, хочется взять своего парня прямо здесь, у порога. Рычит в поцелуй, срывая с Гука рубашку, даже не расстёгивает её, а просто рвёт. Чонгук задыхается от такого страстного поцелуя, язык Тэ вылизывает его рот так яростно, аж жарко стало. Младший стонет громко, вожделение его сжигает к чертям, хочется своего медведя до одурения. Как же давно они не занимались сексом. — Тэ, Тэ, — Гук захлёбывается в диком желании, — нам нужен душ. — Мгм, — Ким рычит в губы, остервенело прижимая парня к стене коридора, — знаю… Говорит прямо в рот, не может оторваться, как же ему хочется, Господи, крышу напрочь срывает, член стоит, как каменный, упирается ему в ширинку джинс, давит до боли. Гук пыхтит, задыхаясь, воздуха совсем нет, поцелуй не прерывается ни на секунду, губы ноют от такого дикого напора, Тэхён словно с катушек слетел, как сумасшедший, прижимается к нему всем телом, словно срастись пытается. Рукой Тэхён уже опускается на пах и давит, сжимая твёрдый член Чонгука. Младший выгибается в спине и вырывается хрип: — Ааааахх, — так хорошо, так хорошо, — ещё, Тэ… Тэхён проникает рукой под брюки, обхватывает эрегированный орган и с силой водит вверх и вниз, надрачивая яростно. Гук уже вообще ничего не соображает, яркой вспышкой вдруг бьёт оргазм, напрочь сшибая всё сознание. Так быстро кончил, но такой долгий экстаз, сперма выталкивается, кажется, бесконечно. Стон Гука громкий, почти крик, взрывает все рецепторы Тэхёна ко всем чертям. Он отпускает член своего кроля и хватает его руку, прижимая ладонью к своему паху. Младший сжимает пальцы и Ким шумно выдыхает, сладко и горячо сейчас, он толкается в ладонь и кончает прямо себе в джинсы. Так нахлобучило его, так хотел, что одного прикосновения хватило. Это нереальное что-то, яркий экстаз даже ноги подкосил. Парни обнялись и тяжело дышат друг другу в шею, крупная дрожь обоих бьёт. И снова целуются, но уже мягко, лениво, отпустило немного, полегчало ненадолго, ниточка слюны тянется между губами, когда они останавливаются, прерывают поцелуй и снова дышат с трудом. Смотрят в глаза и улыбаются. Так хорошо сейчас. Но очень хочется продолжить. Не насытились, не до конца, нужен душ, растяжка и полноценный секс, он им необходим сейчас, как глоток воздуха. — Вот это нихрена себе оголодали. — прыснул Тэхён, от широкой улыбки глаза щурятся, довольный до невозможности. Снова облизывается и шепчет: — Гук, я по прежнему хочу тебя, мне мало. — и опускает глаза вниз, указывая на свой стоящий член. — Та же проблема, Тэ, — прижимается ближе бёдрами, проводя своим выпирающим пахом по ноге, а у самого улыбка расплывается, — давай в душ, сейчас же. Срываются оба и несутся в ванную комнату, находу снимая с себя вещи. Уже под струями тёплой воды, обнажённые полностью, парни снова целуются, уже горячо и рвано, кусаются, зубами сталкиваются, так хочется уже слиться воедино, чтобы подарить уже всю скопившуюся страсть. Хаотично двигают руками, хватая друг друга, стонут, рычат, ближе прижимаются, трутся телами, поцелуй углубляется настолько, словно съесть хотят. Мычат в запале, голову напрочь срывает, трясёт обоих. До умопомрачения желают, между ними пламя разжигается, они сгорают в нём, все касания так остро ощущаются. Ким не выдерживает, рывком разворачивает Гука к себе спиной, чуть давит на спину и тот, упираясь руками в стену душевой кабинки, прогибается в пояснице, подставляя такой аппетитный, крепкий зад. Тэхён рычит от этой картины, наклоняется и зубами покусывает кожу по всей спине, лаская ладонями любимые ягодицы. Кожа у Чонгука словно фарфоровая, гладкая, как шёлк, тёплая и так вкусно пахнет сейчас. Его рука уже добралась до члена младшего и он водит рукой, снова даря сладостные ощущения. Тот стонет и толкается резко, ему так хочется всего и сразу. — Тэ, растяни меня, давай, не могу больше. — Чон уже практически хнычет. Ким приподнимает голову, его язык сейчас вырисовывает узоры на спине своего парня, он очень увлечён. Проводит губами по всей длине позвоночника, постанывая, и продолжая дарить ласку рукой. Гук ахает, так хорошо сейчас, он уже изнывает от желания. — Тэ, ну пожалуйстаааааа. — протяжно так выдаёт, его сводит всего, он Тэхёна до трясучки хочет, нет сил уже терпеть. Ким и сам уже на пределе, членом своим между ягодиц Гука ведёт и мычит сквозь зубы. Хочется продлить ласки, но сейчас не до этого, они скоро взорвутся от перевозбуждения. Старший открывает дверцу кабинки и шарит рукой в выдвижном ящике, у них смазка вообще по всему дому хранится, везде же приспичить может. Нашёл и, открыв тюбик, выдавливает себе на пальцы большое количество, проводит рукой между ягодиц и слышится то ли стон, то ли всхлип. Чонгуку уже не до растяжки, он хочет до скулежа уже. Ким проводит по сжатому колечку мышц и проникает одним пальцем по фалангу, младший выдыхает шумно и просит ещё. Вводится второй палец и толкается глубже. Гладкие, нежные стенки поддаются без сопротивления и Ким перебирает своми длинными пальцами внутри, выискивая заветный комок. Вскрик, спина младшего выгибается до хруста и задрожали ноги, нашёл. Тэхён улыбается словно оскалом, его парню сейчас хорошо, его током наслаждения пронзило, и он подушечками пальцев водит по простате без остановки. Чон стонет так громко, так сладко, его член дёргается в руке старшего, с него струйкой стекает естественная смазка. — Тэ, войди в меня, бляяяядь. — хрипит Чон, у него уже крыша едет от желания, колбасит так, что сердце заходится. Всё, уже просто невыносимо терпеть. Ким вытаскивает пальцы и лихорадочно мажет смазкой свой колом стоящий член. Входит одним рывком, до упора и останавливается, ждёт. Гук так громко стонет, просит продолжать, умоляет его двигаться, от желания он заплачет скоро, неистово хочется разрядки, хочется, чтобы медведь трахнул его до звёзд перед глазами. Мычит и яростно навстречу толкается, выпячивая влажный зад. Просящий кроль, это отрыв башки и Тэхён срывается. У них секс всегда до потери голоса и осыпанной штукатурки. Шлепки разносятся по душевой, движения всё быстрее и быстрее, член бьёт по простате не переставая, Чонгук уже не стонет, он кричит, рука Кима продолжает надрачивать ему в такт толчкам, удовольствие двойное, оргазм подкатывает медленно, так сладко, что яйца сжимаются. — Да, да, я кончаю, кончаю, медведь… — голос срывается от криков, в горле першит и оргазм херачит по всем рецепторам, простата пускает бешеный экстаз по всем нервным окончаниям, Чон трясётся в конвульсиях, весь дух вышибло, так хорошо, Господи. Ким догоняет следом, анус Гука сжимается от наслаждения и мощной волной бьёт в пах, оргазм такой сильный, что в глазах темнеет, кончает глубоко внутри своего парня, хрипит и рычит словно зверь, сердце выпрыгивает из груди. Это пиздецки просто. Парни не могут отдышаться, их удовольствие по венам течёт, блаженство от экстаза просто феерическое, дрожат всем телом и мычат, отойти никак не могут. Слишком страстно было, слишком хорошо. Ким выходит медленно, разворачивает Чона к себе, тот с трудом разгибается, спина струной была натянута, а сейчас мышцы расслабляются, он словно ватный, тянется за поцелуем, глаза закрыты, по щекам слёзы восторга стекают, Гук словно в ауте. — Я думал взорвусь, — шепчет, еле передвигая губами Гук. — Судя по количеству спермы на моих пальцах, ты реально взорвался, — хихикает лениво Тэхён и целует своего любимого ласково, нежно, сил ни на что не осталось, бешеный оргазм весь дух вышиб. Тот отвечает вяло, неторопливо и глаза закатывает. Им сейчас так сказочно хорошо. Соскучились, изголодались, а дорвавшись, чуть с ума от страсти не сошли. И снова быстрый душ, кровать и сладкий сон в крепких объятиях друг друга. Они выстарадали это счастье. Они заслужили тихого уединения, неги и тепла. Им ничего не нужно, лишь бы быть рядом, видеть друг друга, иметь возможность коснуться, чувствовать запах, слышать голос и смех. Одна жизнь на двоих. Навсегда.