Мученица

      

☽☭☾

      День не задался с самого пробуждения. Во-первых, поднявшись с кровати, Кира наступила во что-то на полу. Сначала она испугалась, что кто-то после вчерашней пьянки наблевал перед её кроватью. Потом она подумала, что это вполне могла быть и сама Кира. Однако это не была рвота. Так и не поняв, чем запачкалась, Баюнова в ванной отмыла стопу и протерла позже пол, не придавая значения этому. Лучше жить в неведении.       Во-вторых, начинать утро с попытки осознания, что все ужасы ночью были лишь жутким и пугающим сном, оказывается, настолько же бодряще, как если бы Кира на голодный желудок выпила кружку крепкого кофе без молока. Но не было сегодня ничего более бодрящего, чем неловкая ситуация в комнате Ромы, Антона и Бяши… Кира до сих пор не могла смотреть им в глаза после того, как завалилась к ним, чтобы удостовериться, что они в порядке. Ведь в кошмаре, что снился ей этой ночью, они все были… мертвы.       К концу завтрака после всеобщей зарядки Баюнова уже еле водила ложкой по каше, подперев голову кулаком. Картина мёртвых друзей всё ещё была перед глазами. Слава богу, она не видела во сне, что стало с Настей, иначе сейчас вместо подруги Кире мерещился бы только её труп.       Друзей?..       Кира тут же вздрогнула, позабыв об усталости. Вдруг вслух говорила? Она тайком бросила взгляд на бодро болтающих одноклассников. Парни даже не смотрели по сторонам, увлеченные обсуждением чего-то невероятно важного. Нет, никто не мог её услышать. Но как она могла даже в мыслях назвать их… так…       Рома, Антон и Игорь вчера пили знатно, — хотя насчёт Петрова Кира сомневалась — однако, выглядели они свежо. Сидели рядом с какими-то пацанами класса на два младше. Те показывали старшим какую-то ручку, которая светит фиолетовым светом. Посветив фонариком на стол, где они только что что-то чиркали, они заржали на всю столовую. Лилия Павловна подлетела как коршун и забрюзжала о том, как они позорят её на весь лагерь.       Ничего с ними не произошло. Они живы и здоровы. Это был просто кошмарный сон. Кира повторяла эти слова как мантру, тщетно пытаясь заставить мозг всё забыть. Особенно забыть свой утренний позор. И надо же ей было к ним залететь в комнату, наткнуться на полуголых Бяшу и Рому. И повезло, что хотя бы Антон был одет. Да ещё и поставила себя в самое неловкое положение, которое можно придумать.       Зачем, ну зачем она стянула с Пятифанова одеяло? Хотела убедиться, что нога на месте! Теперь вид заспанного и наглого одноклассника в одних трусах, да ещё и с утренним стояком был выжжен на её сетчатке глаз.       А он, как последняя скотина, решил поиздеваться над ней и заставить краснеть на виду у своих друзей.       Парни изредка косились в её сторону: Антон непонимающе, а Бяша с Ромой насмешливо. Позабавила она их, конечно, с утра пораньше.       Помимо всего прочего, у Баюновой всё ещё было стойкое и неприятное ощущение, будто в комнате что-то не так. Вернувшись после завтрака в спальню, пока девчонки продолжали собираться, Кира незаметно оглядывала комнату: ничего примечательного. И всё же интуиция буквально сигнализировала, ночью здесь происходило что-то странное.       Дни пролетели незаметно. Казалось бы, они вот только что заехали в лагерь, их развлекали, кормили, было много соревнований. А уже скоро будет пора уезжать… Кира даже не задумывалась о том, как там сестра, потому что знала — всё у неё замечательно. Ей весело, где-то иногда мелькает в поле зрения и не достаёт. Что ещё для счастья надо?       До конца лагеря осталось четыре дня. В главном корпусе, где команды собирали на перекличку, можно было увидеть доску с результатами состязаний. Команда "Оба-на" была в пятёрке лидирующих. Но им нужно сильно постараться, чтобы заработать больше очков и выиграть кубок.       Очередное соревнование должно было пройти позже, поэтому оставалось достаточно свободного времени, чтобы поразвлекаться. Большинство детей разбились на разношёрстные группы, чтобы сыграть в снежные забавы: снежки, царь горы, салки. Вот и Настя затащила Киру в игру, не без ворчания последней, разумеется.       Кира вообще не энтузиаст по натуре. Но если втянется, то прервать её трудно — азартная она в глубине души при должной мотивации или провокации на слабо. Вот и сейчас Баюнова во что бы то ни стало решила стать "царём горы". Группа её одноклассников и ещё некоторых ребят с других отрядов собрались вокруг горки, в которой уж метра два высоты точно было. Соперниками оказались Рома с Бяшей и Женя, четвёртой была Катя, а также был ещё один неизвестный пацан. Кира вместе с Настей была против них. К ним в игру затесались Данил и Андрей, позвали с собой ещё девочку со своего отряда. К удивлению Воронцовой, Кира даже не стала препираться, как это бывало обычно.       — Надеюсь, вы не против того, что мы в вашей команде, — поинтересовался ради приличия как всегда улыбчивый Данил. Кира робко усмехнулась и отвела взгляд, покачав головой. — Не против? Ну и хорошо.       — Кто сказал… — начала Настя, грозно нахмурив брови и уже шагнув на ребят из отряда соперников, но Кира перехватила её. — Что?       — Полегче, Насть, — просила её Кира, приправив свои слова умоляющим взглядом. Настя от шока раскрыла рот.       — Да что с тобой? — прошипела она.       Во время игры Кира была одна из немногих, кто оказался ближе всех к верхушке, где восседал Пятифан, но каждый раз её беспощадно сбрасывали. На своих двоих удавалось устоять, однако раз она едва не полетела вниз спиной. Приземляться было бы невероятно больно, возможно травматично. Данил успел перехватить её, чтобы девушка не отбила себе спину и не ударилась затылком о замёрзшую землю.       Заметив это геройство, Рома перестал всех щадить, даже девочек. Сам и не понял, от чего вдруг вспылил.       — Ромыч!.. — только и успел вякнуть Бяшка прежде, чем друг предательски пихнул его ногой. Будаев покатился колбаской вниз. Оказавшись у подножья, парень вскинулся, сотрясая кулаком. — Козёл, бля!       Антон и Андрей переглянулись — Петров с лёгкой неприязнью, а Андрей с лукавым прищуром. Не сговариваясь, хотели хитростью свергнуть "царя", обойдя со спины. Ромка как волк метался по краю, сбрасывая врагов. Пока тот отвлекался на друга и недруга, Данил смог доползти до верха и даже почти встал в полный рост. Рома словно таран впечатался в соперника плечом, от чего тот упал на спину с коротким вскриком и заскользил вниз.       — Рома, ты что же, и меня столкнёшь?! — возмущённо вскрикнула Смирнова, наконец добравшись до верха. Склон крутой, ноги всё время соскальзывали, не находя опору.       Рома взглянул на неё, выгнув бровь.       — Ну да.       И сбросил.       Никто победить Пятифана так и не сумел, хотя Данил очень сильно старался. И Кира очень сильно старалась, но безуспешно. Данилу же хотелось не только Баюнову впечатлить, но и с Пятифана сбить спесь. А тот дразнился, что все слабаки и проиграли. Лишь Воронцову пожалел, просто отпихивая её, чтобы не ударилась ничем.       Однако это Данила не расстроило, повеселились же.       — Данил, — позвали его.       Парень отвлёкся от разговора с Андреем, развернувшись. Это оказалась Баюнова, что прятала лицо в воротнике от мороза. Но и от смущения тоже.       — Да, что такое?       — Можно тебя?.. Ну, сказать кое-что.       Кира потупила взгляд и не увидела с какими ухмылками парни переглянулись. Данил дёрнул бровями, а его друг кивнул, хитро поглядывая на девушку, а после отошёл.       — Хотела сказать, э-э… Спасибо, короче. Ну, что поймал. Иначе я бы долбанулась головой сильно.       — Да не за что, чего ты, — Данил широко улыбнулся, прищурив глаза. Выглядел как кот на солнце. — Это было рефлекторно.       Кира засмотрелась на его лицо — доброе и солнечное. Губы сами расплылись в лёгкой улыбке, она этого и не заметила.       — А я, кстати, сказать хотел, — парень шагнул ближе. Расстегнул куртку, жарко. — Точнее, повторить. На том состязании, где на санях были гонки, ты… впечатлила. Правда. Я был в шоке, откуда в тебе столько сил оказалось.       — Ты уже говорил, — Баюнова скромно пожала плечами, не переставая улыбаться. — Я же спортсменка.       — Да, но ты же куришь. Ещё и девчонка…       Кира мгновенно нахмурилась.       — И что с того? — внутри яд растекался от возмущения.       — Нет-нет, не пойми неправильно. Просто ты же Пятифанова везла. Ну а он… по сравнению с тобой совсем не пёрышко, я уверен.       — Ага… — Кира медленно кивнула, внимательно всматриваясь в лицо Данила. — Надеюсь, тот факт, что я вас обошла, говорит сам за себя.       Она многозначительно оглядела его с ног до головы.       — Я… Да, слушай, я не имел в виду то, что ты слабее или медлительнее. Просто… это необычно. Ты и вправду выносливая, и быстрая. Не обижайся, ладно?       Кира помедлила, обдумывая ответ. Данил уже подумал, что она проигнорирует, вновь закроется в себе. И все его попытки сблизиться пойдут коту под хвост. Хотел даже начать оправдываться, но этого не потребовалось.       — Ладно, мир, — Кира криво ухмыльнулась, глянув на парня исподлобья.       Данил облегчённо выдохнул.       — Ладно… А ты… не хотела бы сегодня погулять вместе?       — Вместе? С кем?       На секунду повисло молчание. Данил растерялся и не знал, что ответить. А Кира попросту не поняла, что он имеет в виду.       — Со мной, — твёрдо и прямо. Мороз залил щёки краской, потому лёгкое смущение Данила тяжело было счесть.       Кира, кажется, теряется.       — Куда?..       — Да так, по корпусу. Можем к озеру сходить. Что думаешь?       Кира издала звук, будто хотела ответить, но не нашлась, что сказать. Что это… приглашение на свидание? О, боже.       Внутри будто дрожь прошла. Закрутило живот.       Подумать и принять решение она не успела.       — После ужина часов в восемь где-то приду к вашему корпусу. Успеешь подумать, — Данил подмигнул ей, улыбнувшись, и ушёл. В том, что она согласится, парень даже не сомневался. Вместе с Андреем они отправились куда-то, тихо переговариваясь.       А Кира так и стояла, ошарашенно глядя ему вслед. Что?.. Что он предложил? Погулять? С ней?       Девушка прижала замёрзшие пальцы к горячим щекам.       — Ха-ах… — выдохнула сбивчиво. Сердце колошматилось как беспокойная птица.        — Ну и ну-у… — донеслось до неё позади.       Кира резко обернулась, чуть не подпрыгнув от неожиданности.       — Какого!.. — воскликнула она, а затем выдохнула, узнав в подслушивающем Пятифанова, который подпирал замёрзшую берёзу плечом. — Ты чего здесь?       — Да смотрю вот, что ты со шпалой этой пиздишь, — Рома затянулся сигаретой и на всякий случай огляделся, нет ли поблизости вожатых. — Думаю, дай, подойду. Вдруг опять доебался. А н-нет! Гулять зовёт.       — Ну зовёт и зовёт… Тебе что с того? — Баюнова выгнула брови. — Кто тебе вообще разрешал подслушивать?       Рома хмыкнул, выдохнув дым вперемешку с паром через нос. Отлепился от ствола и подошёл нарочито медленно, хрустя снегом.       — А это запрещено? — он хохотнул, легко хлопнул девушку по плечу. Кира не понимала его реакции. — Только не говори, что ты согласна.       — Захочу — значит, пойду, — упрямо выпалила она и ушла. Настя всё это время разговаривала с Антоном и Бяшей, не заметив, что подруга куда-то делась.       Рома проследил за ней взглядом, нервно зажевав нижнюю губу. Мерзкое чувство накатывало. С одной стороны, она права. Какое ему дело? Но с другой… если она и впрямь пойдёт с ним… Пятифанов этого допускать не собирался. Просто, потому что.       Вокруг были одни любопытные наблюдатели. Иначе как объяснить, что ещё и Катя Смирнова оказалась невольным зрителем этой сцены. Рома её заметил и довольно расслабился.       — Катю-юх…       А Катя в одно мгновение позабыла о зарождающейся ядовитой ревности, что отравляло её нутро, просясь наружу всякий раз, когда Пятифанов и Баюнова просто оказывались рядом.       Роме же просто захотелось деть куда-то руки, выплеснуть немого эмоции, отвлечься. Поэтому заговаривая Смирновой зубы и приобнимая девчонку за талию, повёл её в сторону спортивного поля, где будет проходить очередное состязание.       

☽☭☾

      Вообще Кира как-то не особо хотела придавать значение тому, что Данил пригласил её погулять. Она думала проигнорировать его, как это обычно делала, когда ей что-то было не интересно. Тем более в первые встречи он не с лучшей стороны себя показал. Здесь же, в лагере, он будто с совсем другой стороны раскрывается. Теперь он не создаёт впечатление напыщенного и зазнавшегося городского типа. Здесь он всё время улыбается, в каждом состязании с энтузиазмом участвует. Может, первое впечатление было обманчивым… Бывает же наоборот?       Но, а что в этом такого, собственно? Просто погулять по окрестностям, поболтать о всякой чепухе, ничего особенного. Лишь бы было о чём трепаться, конечно.       После всех дурацких соревнований, на которые Кире плевать с высокой колокольни, а также после ужина и быстрого душа Баюнова металась по комнате, собираясь. Как с одеждой, так и с духом. Почему она так волнуется…       — Куда собираешься? — поинтересовалась Настя, когда зашла в комнату и застала одевающуюся на кровати подругу.       Кира хотела успеть уйти до прихода Насти, чтобы избежать лишних вопросов и упрёков. Они так и застыли: Настя в дверном проёме, а Кира в попытке натянуть тёплые колготки на ногу.       — Гулять, — сконфуженно буркнула Баюнова, не шевелясь. Мозг не смог ничего лучше выдать, кроме как полуправды.       — Уже отбой скоро, — констатировала Настя, скрестив на груди руки.       "Да я в курсе, Настя, ну пожалуйста. Не делай ещё хуже", — взмолилась мысленно Кира. В ответ же ляпнула:       — Да я быстро.       Будто это должно было как-то убедить, успокоить, отвлечь, или что там себе Кира напридумывала.       Насте эта Кирина скрытность совсем не нравилась.       — Кир, — позвала её Настя. — Ты же понимаешь, как это со стороны выглядит?       — Понимаю.       — Ну и?.. Не хочешь ничего объяснить?       — Не очень…       — И я должна просто сделать вид, что всё нормально. Будто ты ничего подозрительного не делаешь.       — Желательно.       Воцарившееся молчание давило на Киру так сильно, что она медленно, но верно краснела. Горечь коснулась Настиной груди, сдавливая нехотя горло. Будто обида сама не желала затаиваться в душе Воронцовой.       — Ты серьёзно? Серьёзно ничего не скажешь? — красивое и доброе лицо Насти становилось всё холоднее. Вздёрнутая бровь внесла последние штрихи: Кира явно стала ощущать нарастающее презрение. Или ревность? Трудно понять, ведь никогда такого она не чувствовала от лучшей подруги.       Одно только было явно. Было стыдно.       — Насть… — голос едва хрипнул, Кира прочистила горло. — Я потом расскажу, честно.       — А сейчас что?       — Я не знаю, как. Сложно всё, правда. Мне нужно время, чтобы подумать… Понять. Лишь после я смогу сказать тебе всё, но сейчас не могу.       Настя нахмурилась лишь сильнее, такой ответ никак не успокоил.       — Как хочешь, — сдалась она, хватанула своё полотенце и отправилась в душ.       М-да. Гадко вышло.       Кира скривилась, но сейчас ничего не поделаешь.       Данил ждал, пожалуй, дольше, чем рассчитывал. Условились на одно время, а Баюнова опаздывала уже на добрые двадцать минут. Парень отодвинул рукав пуховика, чтобы взглянуть на наручные часы. Минутная стрелка уже зашла даже за двадцать минут. Не уж то ли девчонка слилась? Он-то рассчитывал, что Кира уже ждать даже на улице его будет. Не заинтересовалась что ли?       Почему его это вдруг стало так заботить, Данил не успел подумать, ведь скрипнула железная дверь и из неё вышла, наконец, и сама Кира.       — Долго ждёшь? — смущённо спросила она. Из-за перепалки с подругой даже не следила за временем.       — Недолго, — вежливо улыбнулся Данил. — Идём?       — Э-эм… Да, идём.       Времени зря он не теряет, конечно.       Данил моментально втянул Киру в разговор, уводя её к "красивому месту", как он сказал. А Катю Смирнову, что шла откуда-то к корпусу, и не заметили даже. Зелёные глаза хитро прищурились.       — Что и требовалось доказать, — сама себе сказала Смирнова, ухмыльнувшись. — Шалава. Не зря я ему сказала… Может, и перепадёт. Хм.       Катя весело усмехнулась, а открыв дверь, приятно удивилась.       — Как раз тебя искала!       Дверь захлопнулась за девушкой. Кому она адресовала эти слова — неизвестно.       С Данилом оказалось интересно разговаривать. Она переживала, что будет до жути глупо и неловко. Сомнения были развеяны, ведь ни секунды они не замолкали, пока шли до того самого озера, о котором парень её днём сказал. Но вот незадача — Кира даже не запоминала, о чём они говорили.       То озеро было совсем уж крохотное, скорее даже пруд. Едва ли можно устать, если летом с одного берега на другой переплыть. Толстый лёд был испещрён следами от коньков. Небо чистое, видно звёзды. Кира задрала голову, задержав дыхание от красоты.       Тишина. Благодать.       — Нравится? — подал тихо голос Данил. Кира повернула голову. В свете неполной луны его мягкая улыбка выглядела… Волнительно. — Мне всегда тут нравилось. Спокойно. Особенно ближе к ночи.       Кира смутилась и отвела взгляд. Скомканно ответила:       — Ага, красиво тут.       Данил усмехнулся её реакции и прошёл ниже — ближе к берегу. Кира последовала за ним, не желая оставаться в темноте одной.       — Я часто тут бывал. И летом, и зимой.       Кира мысленно усмехнулась:       "Ну разумеется, нужно напомнить о том, что ваша семья не бедствует", — Баюнова незаметно выгнула брови. — "Хвастун, однако. А почему тогда работаешь в магазине?".       Говорить вслух она, конечно же, не стала.       — Кстати, вот тут, — Данил указал на какую-то тёмную постройку рядом с прудом. — Хранятся надувные лодки, вёсла и прочие вещи для плавания. Летом здесь можно купаться, пруд чистый. Обожаю здесь плавать.       — Понятно…       В будоражащем молчании они прошлись у кромки льда, изредка поглядывая друг на друга. Чем дольше они молчали, тем сильнее Кира начинала подрагивать. Не только холод сделал своё дело. Внутри всё медленно вскипало, казалось, температура поднялась. Сильно хотелось, чтобы всё закончилось и не заканчивалось одновременно. Мысли такие спутанные…       Кира вздрогнула, когда почувствовала, как её волос осторожно коснулись пальцы. Она вновь взглянула на парня из-под ресниц. Лицо Данила было серьёзным, но дышал он сбито. Губы слегка приоткрыты. Длинные и тонкие пальцы накрутили локон.       Не крупные со сбитыми костяшками.       Баюнова зажмурилась, отгоняя непрошенные образы.       — У тебя такие мягкие волосы, — произнёс он слегка хриплым голосом.       — Спасибо… — не нашлась, что ещё ответить Кира, глупо улыбнувшись и потупив взгляд. Снег блестел.       Она слегка отпрянула от неожиданности, когда парень наклонился к её плечу, поднеся короткий локон к лицу и вдохнув. Шампунь, табак и духи.       — Вкусно пахнешь. Очень.       Его лицо было близко. Слишком. Кира переживала. Отойти? Нет, не хочется… Двинуться не получается.       У Данила был вкусный парфюм. Наверняка не дешёвый. Но… как-то так себе. Непонятно. Баюнова держалась изо всех сил, чтобы не нахмуриться и не сморщить нос. От него самого пахло не так. Не так. Не так.       Его лицо было красивое. Кира не понимала, она что, привлекла его? Чем? Приятные и мягкие черты лица, слегка пухлые губы — он был объективно красив сам по себе. Чем она-то его зацепила? Почему не Настя, не Морозова?       Взгляд его переместился ниже. Кира губами почувствовала этот взгляд.       Она ожидала — сейчас это произойдет. Случится непоправимое. Она этого хотела. Чтобы побыстрее случилось. И закончилось. Но чтобы Данил не останавливался. Боже, ну что такое…       Только зажмуриться получилось. Пусть. Пусть всё пойдёт, как пойдёт.       Раздался глухой стук прямо пред лицом.       — С-сука… — прошипел Данил, отшатнувшись. Кира вздрогнула вновь от неожиданности. Она вся была и без того напряжена.       Распахнув глаза, увидела, что шапка Данила была в снегу.       — А?..       Откуда-то со стороны деревьев прилетел крупный снежок. Едва не угодил в Данила вновь, но парень проворно отскочил.       — Да вы издеваетесь!.. — не успел возмутиться Данил, как полетел уже третий снежок, попав ему в плечо. Раздался смех.       Темно, не видно, кто бросался.       — Эй! Кто там? Смешно вам?! — парень уже начинал закипать. — Что за шутки идиотские?!       Кира подавила смешок, когда четвёртый снежок вновь угодил в Данила. А следом и в Киру попало. Прямо в голову.       — Ай!       — Это уже не смешно… — прорычал он, двинувшись к деревьям, намереваясь поймать приколистов. Оставил Киру позади.       Баюнова нахмурилась, глядя ему вслед, но поспешила за ним. Оставаться одной ночью по-прежнему не хотелось.       В горку идти тяжело было. Хруст снега от убегающих был слышен всё дальше и дальше.       — Блять! — выругался Данил, добравшись-таки до деревьев. На снегу были следы чьей-то обуви, но никого вокруг. Даже не было нигде вдалеке видно хоть кого-то. — Узнаю, кто это, и им пиздец.       Кира огляделась. Заметила что-то маленькое и тёмное на снегу. Подойдя ближе, подняла.       — Что это?! — рявкнул Данил. Его настроение было испорчено. Кира невольно отшагнула от него.       — Спички.       — Чьи?       — Да не знаю… — Кира пожала плечами.       Всё она знала.       — Дай сюда, — потребовал парень, протянув руку. Кира передала коробок, но в темноте Данил ничего примечательного не разглядел. — Мрази.       Отбросил коробок и направился в сторону корпусов.       — Пойдём. Найдём их по следам.       Кира не шелохнулась. В груди слабо и робко зарождалось странное чувство. Неприятно.       — Данил, может, забить? — предложила она. Они же гуляют. Вместе. Чем он вообще занимается… — Малышня, наверное, приколоться решила.       — Тогда тем более догоним, — он обернулся. Былой романтикой более не пахло.       — Ты посмотри, сколько тут следов, — она указала руками на снег. — Тут же днём тоже ходили. Как мы поймём, где чьи?       "Почему ты… блять… я же здесь. Зачем тебе эти идиоты?", — от несправедливости даже мысли путались. Так не поступают.       Парень тяжко дышал. Посмотрел вновь назад, где вот только что скрылись неизвестные, что закидали их снежками.       — Ладно. Плевать. Прости, — пробубнил он. — Разозлили просто.       — Да ладно… ничего.       Разговор дальше как-то не вязался. Кира мялась на месте, сжав ладонью локоть. Данил посмотрел на часы на запястье. Его часы были какие-то навороченные, в темноте подсвечивались зелёным.       — Знаешь… поздно уже. Давай я провожу тебя до корпуса?       Кира удивлённо вскинула брови. Лёгкое разочарование кольнуло. В ночи не было видно, как она поджала губы.       — Ну… идём тогда.       Данил кивнул и пошёл вперёд. Кира подобрала коробок спичек и бросилась следом. Что за идиотская манера оставлять её позади?       Шустрее в этот раз выдалась дорога назад, Данил шагал быстро. Кире оставалось лишь поспевать. Уже у самого входа они остановились друг напротив друга. Вернее, Данил встал впереди, преграждая путь к лестнице.       — Слушай, ты прости, что окончание нашей прогулки вышло таким дебильным, — Данил неловко улыбнулся, почесав заднюю часть шеи. — Я немного из себя вышел.       — Забей, — Кира махнула рукой, натянув улыбку. Не хотелось показывать, что она расстроена и злится.       Парень облегчённо выдохнул и ещё шире улыбнулся. Подался вперёд.       Чего бы он ни собрался сделать, Кира опередила его, обняв. Прижавшись лицом к его холодной куртке, она не позволила ничего другого. Он непонимающе посмотрел на макушку. Хотел наклониться, чтобы забрать-таки поцелуй. Парень намеревался сделать это. Разорвав неловкие объятия, Кира махнула ему рукой, поджав губы.       — До завтра, Дань.       Даже не обернувшись, она взбежала на крыльцо. На первый этаж. Что там он дальше делал, Кире было уже не столь важно. Весь настрой сбился. Уже не было ни волнительно, никак. Она была просто в бешенстве.       Идиотское свидание.       Идиотская реакция Данила.       Идиотка сама Кира.       И самые главные идиоты, которые испортили ей первое в жизни свидание, сейчас огребут.       Даже не удосужившись разуться, Кира на ходу расстегнула куртку и стянула с взлохмаченных волос шапку. От злости было жарко. На полу таял снег. Мокрая дорожка вела прямо в самый конец коридора.       Приближаясь, Баюнова слышала смех.       Рывком распахнув дверь, она взглядом наткнулась на тут же замолчавших одноклассников, которые прямо на пол свалили все свои куртки. В комнате полумрак, лишь настольные лампы горят. Обувь с прилипшим снегом валялась у порога. Медленно переведя убийственный взгляд с ботинок на Рому, Бяшу и Антона, Кира двинулась прямо к ним.       — Баюнова… а… а ты чё тут делаешь, на? — попытался пустить ей пыль в глаза раскрасневшийся Будаев.       Рома даже не старался сделать невиновный вид. Он нагло ухмылялся, глядя ей прямо в глаза.       — Вы что устроили? — негромко спросила она, стараясь не сорваться на крик.       — О чём ты… — начал Антон, но Кира перебила его.       — Твоё, кажется, — девушка хватанула Рому за руку и в раскрытую ладонь сунула спички. Она точно знала, что это его. — Можете не оправдываться.       — И не собирался, — Пятифанов убрал коробок в карман спортивок.       Кира поражённо выдохнула, не веря своим глазам. Вот же… нахал. Наглый, гадкий придурок.       Антон с Бяшей переглянулись, не зная, что и делать.       — Чего ты добиваешься, а? — Кира искренне не понимала, зачем Рома это сделал. Конечно же это он побудил и своих друзей закидать Киру и Данила снежками. Зачем? Чтобы что?       — Пацаны, выйдете? — завуалированный приказ звучал вежливо. Нахальная улыбка не сходила с его губ.       Ребята взяли пуховики с обувью и понимающе ретировались, ни слова не сказав. Лишь Бяшка обернулся напоследок и закрыл тихо дверь.       — Чего. Ты. Добиваешься.       Повтор вопроса эффекта никакого не возымел. Рома вальяжно шагнул ближе.       — Скажи мне, — проигнорировал не только вопрос, но и презрительный взгляд. Казалось, его ничего не смущает. — Может… слухи про тебя — не слухи вовсе?       Кира моргнула, словно он только что ей в глаза что-то бросил. Толкнул. Или встряхнул.       Оскорблённо выдохнув и нахмурившись, она наоборот сделала шаг назад.       — Ты… что только что?..       — Я говорю, может, ты реально общительная?       Какой… тонкий намёк. Филигранный. И это после всего, что было?..       А что было-то, собственно?       Не зная, как реагировать, что сказать и что чувствовать, Кира опустила глаза в пол. Лишь бы не расплакаться. Сжала челюсти, терпела. Нет, не сейчас. Не при нём.       Вдох. Выдох. Спокойно.       — Ты в общем-то тоже тот ещё шлюхан, — твёрдо выпалила Баюнова, подняв спокойный взгляд на него. Не покажет ни за что, как её душу это оцарапало. А он всё улыбался.       — Тоже?       Кира поджала губы. Сука.       Рома почему-то вдруг оказался близко. Незаметно он подобрался к ней, а Баюнова даже не чухнула.       И вот невольно она почувствовала знакомый аромат. Его запах. Злые слёзы сдавили колко горло. Но одновременно перехватило дыхание от того, как он близко. Настолько, что она глубоко вдохнула его запах и, к своему стыду, почувствовала, как подкашиваются ноги. Чувствовала, как вновь предаёт себя. Как тело предаёт. Волнующее ощущение внизу живота нагло, беспринципно, назло заглушало обиду. Как и сам Пятифанов.       — Отойди, — глухо произнесла она, не в силах повысить голос или отпихнуться. Это жалкое нечто было единственным, что она смогла выдавить.       — Баюнова, ты ответишь? — всё продолжал давить он, слегка наклонившись к ней ближе. Девичьи щёки обдало румянцем. — Слухи правдивы всё-таки?       Она едва заметно покачала головой в стороны, медленно подняв взгляд на его губы. Это остаточные ощущения из-за Данила или Пятифанов настолько сильно на неё влияет? Почему вдруг обида стала растворяться вдобавок к адекватному мышлению?       — Тогда скажи честно, — Рома вынудил её отодвинуться назад. Пока не упёрлась лопатками в стену. Его небрежная ухмылка медленно таяла. — Хотела засосаться с ним? М?       Почему она дрожала? Она даже не испытывала страха. Странный трепет не был привычным страхом, что она периодически вынуждена была испытывать. Трепет как в набат бил в голове: "Прижмись. Прижмись к губам, ну же".       — Понравилось свидание? — тише произнёс он, наклонившись к лицу одноклассницы, открыто разглядывая шрам у неё на скуле. О боже, опять он этот голос сделал. А Рома прекрасно осознавал, как это на девочек действует. Даже на неприступную Баюнову.       Отступать было уже совсем некуда. Голова и та упёрлась в стену.       — Обидно, что я его испортил?       — Я не… не понимаю, чего ты хочешь, — осмелилась Кира наконец. Решила дерзнуть. — Ревнуешь что ли?       Улыбка полностью исчезла с его расслабленного лица. Обманчиво расслабленного.       Отравленный едким голосом в голове, Рома хотел лишь одного. Показать. Доказать. Ткнуть носом. Чтобы она знала, и этот уебан городской знал — всё, что он собрался сейчас делать, может делать лишь он сам — Рома. Никто другой.       Она должна была просто уйти. А ещё лучше — вовсе не приходить. Забить. Забыть. Кому и что она хотела доказать этим?       Надо было просто… остаться с Данилом. Там, у входа. Он бы поцеловал её, а Кира и забыла бы всё-таки. И не стояла бы здесь.       И Рома с обречённым "блять…" не сжал бы крупными пальцами её челюсть и не вмазался бы в её губы, стукнувшись зубами.       Кира издала громкий удивлённый выдох. Рома напирал, больно вдавливая её затылок в стену. Церемониться и обходительным быть не стал — нагло запустил горячий язык ей в рот, от чего Кира нескромно застонала. Грудь пожирало жаром, между ног моментально свело приятно и вязко. Такого желания она ещё не испытывала. Оно отключило кричащий разум, рациональность — вообще всё. Желала лишь одного. Его. Чтобы не останавливался. Чтобы, как и всегда, без церемоний брал и делал, что хотел.       Стянув рывком пуховик с её плеч, Рома притянул Киру за талию ближе. Вжал в себя. Вжался сам горячим пахом в её живот. Кира издала жалобный звук, попыталась отпрянуть — напор Пятифанова сводил её с ума. Рома не оторвался бы даже ударь она его по лицу.       — Не надо… — не переставала пытаться воззвать к хоть капле здравого смысла. Чьего? Не знала. И не знала, зачем пытается отговорить Пятифанова.       Не надо, но внизу уже было так влажно, что по всей промежности она ощущала — скользко и зудит.       Рома будто оглох. Буквально. Из-за шума в ушах не слышал её слабые мольбы. Задрав свитер на ней, остервенело сжал руками нежную талию. Кира всхлипнула от боли, сумев оторваться от его губ. Она уворачивалась, когда Рома, шумно вдохнув, попытался вновь её поцеловать. Не сдаваясь, жарко и влажно припал к её шее. Она не сдержалась и сипло застонала, схватившись за плечи Ромы.       Свитер он всё же стянул, бросив под ноги. Не отлипал, как одержимый сжимал, прижимался, целовал, кусал и всасывал кожу. Делал это больно. Чтобы она почувствовала, как у него от возбуждения член болел. Чтобы почувствовала… как же это блядски неприятно было.       Что "это" — болезненный стояк или тот факт, что Кира гуляла и едва ли не засосалась с тем утырком — Рома разбираться не хотел. И так сложно.       Полумрак становился кромешной темнотой, когда Кира закрывала глаза. Ощущения усиливались.       Пальцы Ромы не слушались. Подрагивали от нетерпения. Он задрал её майку, как и вчера, и прильнул к голой груди.       "Господи… Баюнова, спасибо, что не носишь лифчики", — Рома задрожал всем телом, когда как озверевший всасывал её грудь.       Мокро. Почти больно.       Всё такими же трясущимися пальцами расстегнул молнию на её штанах. Совершенно бесстыже сунул руку ей в трусы. Издал гортанный стон, почувствовав скользкую и до ужаса мокрую ткань и кожу.       Он был резким, не контролировал себя, но пальцы его мягко двигались внизу. Кира чувствовала, что задыхается от ощущений. Она стукнулась лбом об его плечо, старалась держаться руками, лишь бы не упасть. Спрятала лицо в его футболке широко раскрыв рот и зажмурив глаза. Ни единого звука она не смогла выдавить.       А Рома смотрел. Смотрел и готов был взвыть. Едва Кира стала тихо поскуливать, он перестал ждать. Рома присел, чтобы стянуть с неё штаны и колготки, разул её. Даже в полутьме он видел, что её белые трусы ужасно сильно намокли. Их нельзя было носить. Резко поднялся и снова поцеловал её, зажевав зубами вкусные губы.       Кира и сама осмелела, запустив ладони под футболку парня. От укусов на губах она в отместку царапала ногтями его кожу. Что ты творишь, только провоцируешь…       С громким звуком оторвавшись от её рта, Рома спустил ей трусы почти до колен. Кира вздрогнула, прижав руки к своей груди. Только и успела тихо ахнуть, когда Рома приспустил свои спортивки, а после толкнулся высвободившимся членом ей между ног.       Баюнова испугалась, что он вот так вот без промедления резко вставит, сделает больно, совсем наплевав на неё. Но Рома пока не планировал. Не в эту секунду. Замерев между её скользких и сжатых ног, он чуть не кончил. От одного толчка.       "Блять, даже войти не успел. Тише", — сам себя начал умолять Пятифанов.       Он прижался лицом к её шее. Кира не смела шевелиться, чувствуя бедрами, как у Ромы пульсирует. Грудь её вздымалась, соски соприкасались с его футболкой. Оба замерли.       Лишь немного, но Кира чувствовала его своей промежностью. Несмело двинула бёдрами на него. Рома жарко выдохнул. Она медленно покачивала бёдрами, а Рома не двигался совсем. Лишь живот поджимался. Он медленно поднял голову, почти соприкоснулись носами. Глаза в глаза, дыхание смешивалось, взмокшая кожа.       Кира как зачарованная смотрела в его потемневшие глаза, в которых совершенно не было осознанности. Наконец, совладав с собой, Рома немного выпрямился, взял рукой член, а другую просунул между Кириных ног, чтобы она слегка расставила их. Горячей и крупной головкой он проскользил вдоль нежнейшей кожи её складок. Глаза расширились от смеси чувств и ощущений.       Кожа к коже.        Кира тихо постанывала, глядя вниз на его движения. Рома водил членом по горячим губам и не отрывал взгляда от её лица.       Ей было боязно, что у Ромы совсем башню сорвёт, и он без презерватива всё-таки войдёт. А он так и хотел. Из последних сил сдерживался как мог, чтобы так не сделать. Нельзя без. Он же просто не выдержит и прямо внутрь кончит.       Нехотя он отстранился. Мокрую кожу обдало прохладным воздухом.       Разумеется, в кармане был презерватив. Пятифанов вообще без них не ходил.       Протянул упаковку девушке. Кира растеряно взяла.       — Надень. Сама.       А она-то не умела.       Онемевшими пальцами она кое-как раскрыла упаковку и вытащила маслянистый презерватив.       И член его она же не трогала даже…       Неуверенный взгляд. Рома едва ли не усмехнулся умилённо. Сам помог решиться, взяв её небольшую ладонь и положив на свой член. Кира сглотнула слюну, неспеша раскатала латекс по длине. Казалось, будто кожа была сильно перетянута. Не дав ей времени на раздумья, Рома повернул Киру к себе спиной. Она раскрыла широко глаза, упёрлась ладонями в холодную стену.       Сначала член толкнулся мимо, вызвав раздражённый вздох у Пятифанова.       — Расставь ноги шире.       Кира молча послушалась, развела ноги насколько позволяло бельё на бёдрах.       Волнующе, немного страшно, но как же хотелось уже ощутить его.       Рома надавил ей на поясницу. Прогнулась. Уже лицо упиралось в стену тоже — охладило горящие щёки.       Кира простонала, а затем хныкнула. Внутри мягко растянулось. От наполненности лёгкие будто склеили. Не могла вдохнуть. Рома же громко выдохнул, до боли сжав её ягодицы, на которые он не раз заглядывался.       Не дал привыкнуть.       Толкнулся глубоко. Затем ещё. Ещё и ещё. Он задвигался быстрее, послышались шлепки бёдер. Кире катастрофически не хватало воздуха. Была на грани потери сознания от оглушающих ощущений. В голове промелькнула мысль, как ей даже не больно, когда Рома с такой силой вдалбливался. Он будто хотел изнурить её и самого себя, чтобы всё разумное в них исчезло. Чтобы осталось только животное начало.       — Я… упаду…       Рома не услышал. Не останавливался. Не сбавлял бешенный темп. Пресс жгло, но он остановится только если сам потеряет сознание.       — Ро…ма… — громче простонала Кира, голос надорвался. — Упаду сейчас…       Замедлился всё-таки, дав Баюновой лишь небольшую фору. Вытащив член с хлюпающим звуком, Рома повёл Киру к своей кровати. Она с облегчением упала на неё. Ей было мало передышки, но кого это волновало. Живот свело очередным приятным спазмом, когда Рома повернул её к себе спиной и подтянул. Бросил свою футболку на постель. Теперь Кира стояла на коленях, лёжа при этом животом на кровати. Рома пристроился сзади, навалился ей на спину и просунул руку ей под живот.       Кира замычала, ощутив очередной толчок и мягкое поглаживание его пальцев.       Рома не отпускал пока не издал гортанный стон, с силой вжимаясь в её ягодицы. Замер. Лишь таз вздрагивал.       Колени её саднили. Лицо было мокрое, волосы прилипли к щекам и лбу. В выемке на спине была лужица смешавшегося пота. Промежность пульсировала. Она уже давно дрожала под ним от нахлынувшего удовольствия.       Даже когда Рома тяжело поднялся, Кира всё продолжала лежать, отсутствующе глядя в никуда. Ей совершенно не хотелось выходить из этого состояния. Блаженство заманчиво клонило в сон. Думать не хотелось.       — Баюнова… — позвал её Рома, когда никакого шевеления так и не увидел, хотя он уже даже вытерся своей футболкой.       — М-м? — лениво отозвалась она.       — Вставать не будешь?       Тяжело было даже звук издать.       — Вид, конечно, ахуенный, ничего не скажешь… — усмехнулся он. Ноги были всё ещё ватными, тело наполнила тягучая нега. — Но лучше бы тебе хоть лечь что ли.       Рома поднял её совершенно безвольную и уложил на постель, сам сел рядом. У Баюновой не было сил даже одеться. Она глубоко и громко пыталась отдышаться, прикрыв глаза. На шее, груди и ключицах у нее синели кровоподтёки. Тело блестело в свете лампы.       Насколько сильно Рома любил секс, настолько сильно он и ненавидел любые телесные контакты после него. Всех объятий, поцелуев и нежностей после он всегда избегал — мутило и даже не в переносном смысле. Ему всегда физически было нужно побыть одному хотя бы несколько минут; перекурить, чтобы прийти в норму, чтобы гадкая тошнота прошла. Но сейчас ничего не хотелось, кроме как навалиться на Баюнову, лицом прямо на влажную кожу груди. Сграбастать её руками, пока не брыкается от усталости. В этом удовольствии Пятифанов себе не отказал.       Кира лишь сонно хмыкнула и закинула ослабевшие руки ему на плечи.       Окна стоило зашторить.       

☽☭☾

      Спустя некоторое время, после обхода вожатых Кира и Рома стояли под лестницей корпуса. Кира упиралась плечом в ледяную стену, Рома стоял к ней в пол-оборота, задумчиво глядя на черноту леса. Оба курили и пытались осознать: что это вообще было? Для обоих всё оказалось неожиданностью.       — Я э-э… — начал Пятифанов, но запнулся на полуслове. На долгие несколько секунд задумался, подбирая слова. — Я даже не знаю, что и сказать…       — И я.       Рома хоть и не подавал вида, но немного переживал, что Баюнова вновь отреагирует, как в прошлый раз — будет злиться и избегать его. Пытался по её позе, по выражению лица определить, не перегнул ли? Может, он чересчур напирал, а она и не хотела вовсе? Вновь жалела? Но если не хотела, тогда почему у её тела такая реакция… Как же тяжело было догадаться, а спросить не мог себя заставить. И почему вдруг его это стало так волновать.       От мыслей уже голова пухла.       А вот у Киры мыслей-то и не было. В голове долгожданная пустота, нет переживаний, не думает обо всех ужасах, что преследуют её даже во сне. И на душе штиль. Думать про то, что они с Пятифановым устроили, не особо хотелось. К своему удивлению, она не жалела. Мысленно даже простила ему выходку со снежками ранее. Было даже забавно.       — Слушай, — всё терзал свой мозг Рома, чтобы придумать хоть что-то дельное. — В душе не ебу вообще, что нашло на меня… Я… короче…       — Ром, — вяло позвала Баюнова. Сердце парня в ожидании замерло. — Забей. Всё в порядке. Всё странно как-то вышло, но… нормально.       Пятифанов облегчённо выдохнул, смежив веки. Отлегло.       — Хорошо. Я рад.       Они спокойно улыбнулись друг другу.       Но что теперь делать обоим? Как вести себя? Только запутались. Одно для каждого было ясно: им было хорошо.       Рома спал как убитый. Давно он не проваливался в такой крепкий сон. Даже что-то приятное приснилось, но обычно сны свои он не запоминал.       Едва Кира укрылась одеялом уже на своей постели, мозг отключился. Тело расслабилось до такой степени, что на утро она чувствовала себя такой отдохнувшей, будто сутки не просыпалась. Ей ничего не снилось, она не была разбитой или изнурённой, как вчера.       Однако ночью что-то её разбудило, но на утро этого уже не помнила.       Новый день был солнечным. Лучи пробивались сквозь незашторенные занавески. Полина уже заправляла кровать, а Настя ещё даже не планировала вставать.       — Доброе утро!       Кира подняла сонный взгляд, когда услышала дружелюбный голос Полины.       — Доброе, — коротко улыбнулась Баюнова и опустила ноги на деревянный пол. — Да чтоб тебя!       Из-за рявканья Настя вздрогнула, подняла маску на лоб и повернулась в сторону подруги. Глаза спросонья не разлеплялись. Полина громко вздохнула, подумав, что одноклассница вдруг на неё взъелась за что-то.       — Что случилось? — хрипло спросила Воронцова, щурясь.       Кира брезгливо подняла ногу, чтобы взглянуть на свою стопу. Снова наступила на что-то липкое. Она точно убирала это вчера…       — Да я наступила на какую-то дрянь. Опять.       Вытерев ногу о пол, Кира срочно пошла смывать остатки и вытирать всё перед своей кроватью. Встала на колени перед своей койкой и принялась усердно вытирать пол тряпкой.       — А это что…       Кира лишь сейчас обратила внимание на сложенный в несколько раз лист под кроватью. Раскрыв записку, пробежалась глазами по корявым строчкам:       

"При ходи севодня после ужина на пруд"

      — Полин, а ты не видела, никто сегодня утром не приходил? — спросила Кира, повернувшись к ней вполоборота.       Взъерошенная Настя уже села на кровати и хмуро поглядывала на клочок бумаги в руках Киры.       — Нет… не слышала даже, чтобы кто-то заходил, — Полина задумчиво свела брови, уперев руки в бока. — А что?       — Да какой-то идиот мне подкинул тут… и возможно нагадил, не знаю, — вновь буравя кривую строчку с ошибкой.       — В смысле нагадил? — возмутилась Полина.       — Не знаю… Второе утро подряд уже лужа какая-то перед моей кроватью, будто кто-то наблевал. Но это не я.       — А… Кир…       Баюнова вскинула голову, отрываясь от записки. Наткнулась на непонимающий взгляд Морозовой, а затем и заметила, что Настя всё это время пялилась на Киру.       — Что с твоей кожей…       Сейчас она вспомнила, что спала в одной майке. Кира машинально прижала раскрытую ладонь к груди, чтобы максимально закрыть ключицы и шею. Ничего она не закрыла, конечно же.       — Ничего, — буркнула Баюнова. Схватила одежду со стула и ушла в ванную под Настин тяжёлый взгляд.       Теперь же при свете тусклой лампы она, наконец, увидела, что шея и ключицы были усыпаны лиловыми кровоподтёками. Жар прилил к щекам от злости и стыда. Как она даже не почувствовала, что творит Пятифанов? Непременно бы оттолкнула его, если бы осознала, что он ставит засосы.       — Блять, фу… как клеймённая лошадь, — прошептала Кира, выгнув губы.       Нацепила водолазку с высоким горлом, чтобы не видеть этого позора.       Бесит, но перед глазами то и дело вспыхивают картины вчерашнего вечера, сбивая дыхание.       От кого эта записка вообще… Безобразный почерк, писал кто-то безграмотный. Неужели Рома?..       Уже позабыв о том, что хотела вытереть пол, Кира привела себя в порядок, сунула записку в карман и отправилась на завтрак вместе с девочками. Полина пыталась соседок разговорить, но обе были молчаливые: Кире было неловко, а Настя, похоже, злилась. По дороге их догнали другие одноклассницы.       — Кир! Кира! — послышался знакомый тонкий голосок.       Повернувшись на голос сестры, девушка отстала немного от одноклассниц.       — М? — вместо "доброго утра".       — Нужно кое-что сказать… — от чего-то Рита выглядела нервно.       Сёстры, не сбавляя шаг, огляделись синхронно, чтобы поблизости никого не оказалось. Этот испуганный взгляд, тени под глазами и пересохшие губы ничего хорошего не сулили. Кира нахмурилась и слегка наклонилась.       — Что?       — Я… я не уверена точно, но, кажется… ночью кто-то смотрел в наше окно.       — Ночью? Во сколько?       — Не знаю, может, часов двенадцать ночи. Мы с девочками не спали, они решили вызвать Кровавую Мэри. Я им сказала, что это бред, её не существует… Ну и вставать всё равно рано, а им бесполезно что-то говорить. Ну и короче, мне сначала показалось, мол, в зеркале там блики от свечи. Но потом я обернулась на окно и увидела… Что-то там за окном стояло…       Кира смерила сестру скептичным взглядом.       — Да я не выдумываю!.. — тут же начала оправдываться Рита, повысив голос.       — Тише. Может, ну… ты там перенервничала? Нервишки пощекотать решили, вот и привиделось.       — Кир. Всем? Всем привиделось?       — Вика и Соня тоже видели?       — Ну я же сказала — всем! — Рита закатила глаза и раздражённо простонала. — Я бы стала тебя по пустякам дёргать, если бы мне показалось?       — Не знаю, — Кира пожала плечами.       — Кира!       — Да не ори ты. Кого видели-то?       — Тень просто какая-то. Не понятно. Я девочкам сказала, мы замолчали, а потом переглянулись, а потом завизжали… — Рите не хватало воздуха во время своего пересказала от переживаний. — Пришли вожатые и наорали на нас. А за окном уже не было никого. Мы даже сейчас с девочками ходили за корпус к нашему окну, чтобы посмотреть следы.       — И? Нашли?       — Нет, не было никаких следов… Кира, но я не вру, правда! Клянусь чем угодно, я видела! Мы видели! Но ничего на снегу не было… Не могло же замести! Ночью была спокойная погода, даже ветра не было!       — Может, птица села, — предположила Кира, призадумавшись. Рита, конечно, та ещё врушка, но лишь когда ей выгодно. Особенно если можно выгодно подставить старшую сестру. Но тут, в лагере не было необходимости в этом. К тому же о подобном она бы никогда не лгала.       — Не знаю…       — И что ты хочешь, чтобы я сделала?       Неожиданный вопрос поставил девочку в тупик. Рита заморгала в замешательстве. Чего она ожидала, сама не задумывалась ещё. Родителей нет рядом. Сестра здесь — единственная, кому можно подобное доверить. Единственная, кто в курсе, что на самом деле происходит вокруг. Хотелось уверенности, что всё будет хорошо. Что Рита в безопасности. Что здесь есть, кто может помочь, защитить.       Подняв растерянный взгляд, Ритка так и не нашлась, что ей сказать.       Кира сочувственно поджала губы, серьёзный взгляд отвела, чтобы сестра не заметила в её глазах зарождающуюся панику.       Это не нормально.       Здесь они далеко. Тут их не достать. Родители специально отправили их сюда, чтобы уладить дела в посёлке. В глубине души, Кира даже благодарна была за это. Но это не нормально.       Тут они должны были быть в безопасности.       — Это же не могут быть они, да?       — Нет, — соврала Кира в ответ. Могут.       Сестра не очень-то и поверила. Издала тихий жалобный писк от накатывающего волнения. От этого замутило, Рита прижала ладони к груди, заламывая пальцы.       Кира приостановила сестру чуть поодаль от столовой, до которой они почти дошли. Сжала хрупкие плечи.       — Рита, слушай меня внимательно. Мы далеко, сюда они не могли добраться. — Ещё как могли, чёрт возьми! — Родители позаботятся обо всём. Они наверняка уже что-то придумали, что-то… предприняли.       Рита, не моргая, смотрела доверительно. Как щенок, который доверяет лишь одной ласковой руке во всём этом страшном и злом мире.       — Но здесь этих тварей нет, — Кира понизила голос, вкрадчиво пыталась ввинтить каждое слово в мозг. — Ни лисы, ни волка, никого. Веришь?       — Не знаю…       — Придётся поверить. Другим об этом не рассказывай, поняла? И сама не думай.       Рита неуверенно кивнула, опустив глаза.       — Следов ведь на снегу не было? — получив ещё один кивок, Кира весело хмыкнула. — Ну вот. А ты ведь знаешь, что они оставляют следы. Знаешь же?       Рита не знала. И Кира не знала. Ни разу не видела.       — Наверное… — совсем ещё юное податливое воображение дорисовывало воспоминания о том, как в лесу, на капище, она видела их следы. И медвежьи, и совы, и лисы этой проклятой.       — Не паникуй. Здесь им нас не достать.       — Ладно, — Рита нахмурилась.       Вроде облегчение должна испытать, но сердце от чего-то гулко стучало. Не осознавала, но нутро всё противилось. Интуиция чувствовала — ей лгут. Манипулируют. Но Рита была слишком наивна и юна, чтобы понять свои неприятные ощущения в районе желудка.       — Всё, — Кира легонько хлопнула сестру по спине и погладила между лопаток. — Идём уже. Не думай, ладно?       — Да поняла я, — буркнула девочка. Вредничает. — А что если это Тень Подгорного?.. Вдруг и она существует?       Кира закатила глаза и саркастично выдала:       — О да, она такая же реальная, как Дед Мороз. Вам что, тоже эту байку рассказали?       Ритка цокнула языком и надулась.       — Я всё ещё обижена на тебя за то, что ты сказала, что его не существует.       В столовой сёстры разминулись. Столкнувшись в гардеробе с Катей, Кира хотела было пройти мимо, но голос с противной интонацией остановил:       — Как погуляла вчера? — нарочито громко спросила Катя, делая невероятно заинтересованный вид.       Кира медленно обернулась, приподняла бровь. Рядом были другие дети, несколько одноклассников — среди них Настя с Полиной и Алёной, Семён Бабурин.       Настя, прищурив глаза, зыркнула на подругу.       — Чего? — процедила тихо Кира.       — Ну ты же вчера на ночь глядя пошла, видно, на свиданку. Или чем ты там занималась, — Катя небрежно махнула рукой. Глаза её хищные вмиг загорелись, заприметив кого-то. — О! Так с ним же!       Резко повернув головой, что аж шея хрустнула, Кира увидела Данила. Парень услышал и удивлённо уставился на всех, кто пялился на него в ответ. В гардеробе повисла неловкая пауза. Парень увидел, как испуганно округлились Кирины глаза. Спохватился быстро, пихнул Андрея рядом локтем.       — У меня, кажись, сталкер появился, — усмехнулся он, а Андрей поддержал друга намеренно громким хохотом. Понял посыл — нужно остудить пыл девчонки.       — Кто? — Катя презрительно выгнула верхнюю губу.       — Что, фильм Тарковского не смотрела? — Данил медленно прошёлся взглядом по фигуре Кати, скрестившей руки на груди. Поза её вмиг стала напряжённой. — М-да, просвещение в вашей деревухе хромает, конечно.       — Слышь, не умничай, мудила, — тут же вписался за Смирнову Семён.       Грузно шагнув на Данила, Бабурин навис над ним. Данил же не двинулся с места, устремив насмешливый взгляд прямо в водянистые глаза Семёна.       — Воу-воу, полегче! — миролюбиво шагнул между ними Андрей, легко надавливая Семёну на толстую грудь. — Не при девочках же.       — Руку убрал, пидорас, — прорычал Семён, обдав обоих неприятным запахом табака и плохо чищенных зубов.       — Дружище… я понимаю, ты голодный, от того и настроение не очень. Давайте просто сядем уже за стол, лады? — Андрей всё не переставал нахально улыбаться.       — Не дружище я тебе, понял, пидор городской?       — Господи, хоть бы поинтереснее обзывательство придумал, — пробурчал тихо Андрей, отшагнув. — Морда прыщавая…       — ЧЁ, СУКА?! — взревел обиженно Семён.       Взгляд Данила стал уже серьёзнее. Чувствовал, что намечается нехилый конфликт.       Кира и её одноклассники не только не шевелились, но и не дышали, чтобы не спровоцировать никого. Вернее, Бабурина.       — Так, что тут происходит, а?! — послышался высокий голос вошедшей вожатой. — Это что за слова я тут слышу, спрашиваю?! Ну-ка марш отсюда все! Так, вы. Вы отряд Лилии Павловны, да? Я сейчас же расскажу ей всё! Безобразие тут устроили! Данил, Андрей, вас тоже касается, что за поганый язык у вас?!       — Да не мы это…       — Да как же! — встряла Смирнова, округлив зелёные, как у змеи, глаза. — Они с Семёном столкнулись и обозвали его! Намекнули на… ну, знаете… на лишний вес. Да-да.       Бабурин зарделся, сжав плотно губы, которые тоже были местами в прыщах.       — Вот сучка… — тихо выдохнула Кира.       Вожатая отчитывала подростков на всю столовую, пока они друг за другом выходили из гардеробной комнаты.       Данил остановился, дождавшись Киру. Склонил голову набок и хитро улыбнулся. Выглядел очень даже довольным.       — Спасибо, — буркнула Баюнова, не выказывая той же радости, что у него. Но всё же поблагодарила искренне — спас от неловкой ситуации. — Какая же она идиотка.       — Она… мягко сказать, любопытная. Назовём так, — казалось, Данила эта ситуация из колеи не выбила совсем.       Шагнул к Кире, глядящей исподлобья, ближе. Задержал взгляд на лице. Кира ненароком вдохнула аромат его парфюма недешёвого. И так же ненароком она засмотрелась на его пухлые губы, правильные черты лица. Приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Лишь неловко дёрнула губами и тихо усмехнулась. Забавное описание Смирновой только сейчас до неё дошло.       — Чересчур любопытная, пожалуй, — согласилась Кира, совершенно забыв о том, как ей было вчера неприятно от того, что Данил совсем забил на неё и их прогулку.       Между ними почему-то было мало места. Данил был значительно выше, но не выше Бабурина. Кире пришлось сильно задрать голову, чтобы посмотреть в глаза ему. Секунды их гляделок длились так медленно, что стало неловко.       — Данил, я сказала, за стол живо! — прервала их вожатая.       Кира потупила взгляд, улыбнулась парню на прощанье. Данил дерзко подмигнул и позволил увести себя.       Баюнова закусила щёку изнутри, ощущая лёгкое головокружение.       Во время всего завтрака она была погружена в свои мысли, не слыша и не слушая сплетни одноклассников о Бабурине вокруг. Мысли то и дело возвращались к Данилу, его губам, глазам, голосу, запаху. До чего же он был привлекательный всё-таки. Кира не поднимала взгляд от тарелки и еле держалась, чтобы не начать глупо улыбаться.       — Кир, у тебя упало тут, — Паша, сидящий рядом, протянул клочок бумаги однокласснице и сразу же отвернулся, продолжая слушать, как Полина с чувством пересказывала конфликт в гардеробе. Бумажка смятая его вовсе не заинтересовала.       — Ага… спасибо, — Кира и позабыла уже о ней, сжав её в кулаке.       Никто вроде не заметил, все были поглощены увлекательным рассказом. Кира даже не сразу осознала, что Настя сидела рядом с Полиной. Поджав губы, Кира лихорадочно соображала, как перед подругой объясниться.       Заприметила Пятифанова, что в компании Будаева и Петрова втихушку что-то обсуждали за соседним столом. По довольной роже и хитрой улыбке похоже, что рассказывал друзьям он что-то ну очень интересное. Пацаны даже ложки отложили, внимая каждому слову.       "Надеюсь, не обо мне", — Кира подозрительно прищурилась. Взглянув на записку в кулаке, решительно встала из-за стола и направилась к парням. Разговор с Настей решила отложить на потом, когда никто и ничто их не будет отвлекать.       — Пятифанов, можно тебя? — спросила Кира тоном, что был далеко от вежливого.       Бяша ехидно посмеивался, Антон же держал лицо. Рома довольно ухмыльнулся и встал из-за стола. Вальяжно подошел к ней. Кира не выдержала его наигранной медлительности и хватанула его за рукав олимпийки, дёргая на себя.       — Так сильно соскучилась? — сострил он.       — Ага. Твоих рук дело? — она нервно оглянулась и передала ему записку с кривым почерком.       Рома нахмурился и взял бумажку. Пробежался глазами по тексту и исподлобья глянул на Киру.       — Ты мой почерк не помнишь? — он всучил бумажку ей обратно.       — Мне похер, какой у тебя почерк. Твоё или нет, спрашиваю?       — Нет, конечно, — наклонился к ней, сунув руки в карманы штанов. — Если бы я хотел к тебе подкатить, я бы давно уже ебал тебя. А… я уже.       Кира скривилась, а Рома расплылся в довольной улыбке.       — Идиот, — фыркнула она, но внутри всё дрогнуло и завязалось в узел. Это было волнительно… Затем вдруг нахмурилась и произнесла задумчиво. — И кто же тогда подсунул мне этот клочок, пока я спала?..       — Пока спала? — повторил он. Лицо его вмиг стало серьёзным и даже каким-то обозлённым.       — Ага… я и подумала, что это мог быть ты. Но раз не ты… блять, это жутко просто пиздец.       — Это не просто жутко, это уже преследование, — тихо произнёс он, оглядывая волком завтракающих. Никто не выглядел подозрительно.       — Что думаешь? — поинтересовалась она, заглядывая ему в глаза.       — Не смей приходить туда, — ответил Рома, серьёзно посмотрев на Киру.       — Почему? — она изогнула брови.       — Потому что я так сказал, — Рома схватил её за локоть, развернул и повёл к гардеробу, чтобы забрать куртку и выйти на улицу.       — Ты мне отец, чтобы я тебя слушалась, или чё? — вдруг решила взбрыкнуть она от такой наглости. — Я даже его не слушаю.       У самых вешалок Рома резко остановился и повернул одноклассницу лицом к себе.       — Я не шучу, Баюнова. Даже не думай о том, чтобы идти туда. Никак не реагируй. Не дай бог я узнаю, что ты не послушалась — убью этого сраного героя-любовника, а потом и тебе всыплю. Усекла?       — Ага, — лениво ответила она. Затем хитро зыркнула. — Всё-таки… ревнуешь?       — Да иди ты в жопу, дура, — тут же огрызнулся Пятифанов, рывком стянув куртку с вешалки и ушёл на улицу.       Ревнует он… ага как же. Много чести.       

☽☭☾

      Все отряды должны были придумать номера для завтрашнего прощального гала-концерта, после которого будут подводить итоги смены и объявлять победителя. Вечером после концерта будут зажигать большой костёр, а после будет всеми любимая "Королевская ночь".       Каждый отряд стремился заполучить желанный кубок Подгорного.       После ужина дети репетировали свои номера где могли — на улице, в коридорах своих корпусов, кто-то выбил себе место в актовом зале на сцене. Команда Оба-на как раз репетировала поставленный Катей и Дашей танец в коридоре своего корпуса. Девочки чересчур серьёзно подошли к задаче, постоянно прикрикивая на неповоротливость мальчиков и плохую гибкость девочек.       — Пацаны! — крикнул воодушевлённо Бяша во время короткой передышки. Антон, Рома, Женя и Паша повернулись на одноклассника. Он придумал что-то невероятно смешное. — Смотрите, на!       Из кармана Бяша выудил ручку, которую отжал у того пацанёнка в столовке, включил фонарик и посветил себе синим светом на лицо. Над верхней губой он нарисовал усы Чарли Чаплина невидимыми чернилами, которые светились голубым благодаря фонарику.       Парни молчали. Устали да и ожидали они большего.       — Гитлер, — лаконично выдал Рома, не выдав не единой эмоции. Женя не сдержался и громко прыснул.       — Сам ты Гитлер, ёпт, — обиженно цокнул Бяша. — Пошёл нах этот фашист.       — Будаев, вот лучше бы чего умного придумал, — проворчала Катя. — Например, как нам связку в конце сделать, чтобы вы, калеки, все ровно встали!       — Уо-о, ну начало-ось, — заныл Бяша вяло, а затем пожал плечами. — Катюх, ты ж знаешь, я не танцор.       — Плохому танцору мешают… — начал-было Пятифанов, тут же взбодрившись, но его прервала Даша.       — А можно без этого?       Рома огляделся и не увидел нигде Баюновой. Прошло довольно много времени с тех пор, как она просто молча куда-то ушла, никто даже и не обратил внимания. Кажется, даже Воронцовой ничего не сказала, но он мог ошибаться.       — Настюх, — позвал он. — А Баюнова где?       — Без понятия, — деланно равнодушно ответила она, отвлекаясь от разговора с Алёной и Полиной.       — Кстати, да! — тут же подхватила Смирнова, уперев руки в бока. — Её не волнует, что у нас тут вообще-то репетиция? И что она вообще-то тоже участвует в танце?       — Да мне-то откуда знать? — вдруг вспылила Настя, вызвав у одноклассников удивление.       — Ну просто… вы же подруги, — аккуратно начал Женя.       — Да, и всё время вместе, — поддержал его Паша, кивнув.       — Что ко мне все прицепились? Сказала же, что не знаю, — Настя нахмурилась, раздражённая назойливым вниманием. — Я не её ассистент и не обязана всё о ней знать.       Настя резко подорвалась с места и ушла в туалет.       — Пу-пу-пу… — протянул Бяша.       — Неловко…       — Ну и бог с ней, — равнодушно хмыкнула Катя и хлопнула в ладоши. — Так! Отдохнули и хватит. Продолжаем. Всё с самого начала!       Девчонки устало выдохнули, а парни все как один застонали. После плотного ужина совершенно не было энергии.       — Клянусь, если эта тупица Баюнова не явится, я просто уберу её из танца!       В общем-то, до танца было Кире ровно столько же дела, сколько до проблемы глобального потепления — никакого.       Полчаса назад она смогла под шумок уйти на второй этаж, чтобы привести себя в порядок. Подкрасила губы вишнёвым блеском, расчесалась, оделась потеплее и тихо выскочила на улицу. Кира переживала, что кто-то из одноклассников или вожатых заметит её.       Весь день Баюнова ломала голову, кто же ей написал записку и зачем. Как бы Пятифанов её ни предупреждал, ей было всё равно, мягко говоря. Любопытство победило, очень хотелось узнать, кто подкинул записку, и что ждёт её на том пруду. Раз это не Пятифанов, то это… Данил? И что же он там придумал?       Кира в предвкушении спешила к назначенному месту. Глупая улыбка никак не сползала. От волнения и мороза раскраснелись щёки. Сердце стучало где-то в горле, заставляя девушку трепетать. На улице уже давно стемнело и было от того неуютно. Что же её ждёт… Решил сюрприз устроить? Что-то подарить хочет? Или просто… свидание? Одно это слово вызывало странный, неприятный мандраж.       Никогда у неё не было свидания… Что на них надо делать? Как себя вести? Она-то совсем не умеет в романтику. Вот бы Настю спросить, посоветоваться, ведь Димка водил её на свидания уже. Да и Настя более женственная, знает, как с мальчиками себя вести. Вот только, кажется, подруга сильно обиделась… Настя игнорировала Киру весь день, лицо недовольное, всем отвечала раздражённо. Похоже, им предстоит серьёзный разговор. Но это подождёт.       И вот она пришла. Да никого не было вокруг. Тишина, темень и замёрзший пруд. Сжав в кармане уже сильно помятый клочок бумаги, Кира заозиралась. Лишь горела лампочка над входом в небольшой сарай. Там, по словам Данила, хранились надувные лодки, вёсла и всякий хлам, который обычно использовали летом. В прошлый раз свет не горел. Наверняка он уже внутри и ждёт её.       Кира поджала губы и широким шагом направилась к постройке. Не смогла сдержать улыбку, взявшись за дверную ручку.       

☽☭☾

      Как бы Смирнова ни ругалась, парни выпросили у неё ещё пять минут на перекур. Выйдя на улицу Рома резко потащил друзей на второй этаж.       — Ромыч, ты чё? — удивился Бяшка, последовав за другом.       — Я думал, вы покурить хотите, — Антон едва не поскользнулся на ступени. — Ой!       — Нет, надо кое-чё проверить, — Рома машинально поймал Петрова под локоть и потащил наверх. — Я всё думал, говорить, не говорить. Короче, Баюнова подходила в столовке, помните?       — Ну?       — Она сказала, что кто-то ей какую-то записку, блять, любовную подложил пока она спала.       — Серьёзно? — нахмурился Антон.       — И чё, на?       — В смысле, "чё"? — Рома обернулся и нахмурился, глядя на Бяшу как на последнего идиота. — Ночью. Записку. Любовную, блять. Чё непонятного?       — Чё в ней было-то? — скучающе спросил Бяша.       Как же Ромка достал его, конкретно. Сначала подозревал её в каких-то мистических делах и заговорах, теперь жить не даёт спокойно и мутить с каким-то пацаном. Ну что с того-то? Ну хочется ей, нравится этот тип городской ей. Какая кому разница. Они же даже не встречаются. Но Бяшка даже пытаться не стал, чтобы узнать ответы на свои бесконечные вопросы. Ромка эгоист и маньячина, вот и всё. Зачем только зарекается, что срать он на Баюнову хотел, вот это больше всего непонятно.       — Сказано, чтобы она на пруд пришла после ужина.       — А мы что делаем? — аккуратно уточнил Антон. Узнавать, в каком месте это любовное письмо, Антон не стал.       — А мы, блять, проверяем, где эта пизда, — прошипел Рома, раздражённо зыркнув на друзей. — Она наверняка в комнату потащила к себе этого Данила ебаного.       — Что, если их там нет? — выдохнул устало Бяша. Даже не разуваясь они прошлись по коридору до самого конца.       — Будем искать, — твёрдо сказал Рома, врываясь в комнату. Пустую. — Блять.       — Слушай… — Бяша привалился к косяку дверного проёма плечом. Набрался храбрости, чтобы спросить-таки. — А тебе нахуя это? Ну… она же не твоя тёлка и всё такое. Тебе какое дело до того, с кем она там мутит?       Рома хотел ответить жёстко. Нагрубить, сказать, чтобы Бяшка завалил ебало, и так надо. Но сказать, в общем, нечего. Он даже о вчерашнем им ни слова не сказал. Ни она никогда не задавалась вопросом об их их недо-хер-знает-чего, ни он. И не мог Рома даже сам себе объяснить, что его так злит в том, что за ней кто-то ухлёстывает. Что Баюнова по-настоящему может кому-то нравиться. Ему-то по хрену. Но не по хрену. Не знал. Ничего не знал.       Поэтому просто молча посмотрел лучшему другу в глаза.       Бяша обречённо вздохнул.       Рома сжал челюсти, почему-то разозлился. И тут кое-что вспомнил.       — Бля… Тох. Включи-ка свет.       Антон выполнил просьбу.       Парни огляделись. Было сразу видно, что комната девчачья. На стульях висели колготки и майки, на прикроватных тумбочках стояли девочковые вещи — всякие духи, помады, заколки и прочая лабуда. Две кровати были идеально заправлены, а Кирина выглядела так, будто хозяйка только что вылезла из постели.       Рома в два шага подошёл к её постели, осматривая.       — Нда. Ёбнулся извращуга, — Бяша щёлкнул языком, всё так же незаинтересованно глядя на то, как Ромка оглядывает тумбочку, кровать, пол.       — Что ты ищешь? — спросил Антон, присев на корточки рядом с Ромой.       — Короче… — Пятифанов тяжело выдохнул и сурово глянул на друзей. — Она сказала… что во что-то липкое наступила утром.       Антон с Бяшей настороженно переглянулись.       — А утром так же она нашла эту записку. Кто-то приходил сюда. Пока она спала, — повторил Рома.       — Только не говори, что… — Антон задышал глубже. Часто заморгал, пытаясь переварить информацию. Осознание медленно подступало. Лишь Бяша не понимал, к чему клонят. — Бяша… Выключи свет, пожалуйста.       — Да ёпт. Включи, выключи… Определитесь уже!       Выключатель щёлкнул, погрузив комнату во мрак. Свет уличных фонарей плохо освещал.       — Теперь дай ручку.       — Ой, какой ты милый, бля, я не могу! — съехидничал Бяша, подав Антону ладонь.       — Да я про светящуюся!       — А-а…       Антон включил ультрафиолетовый фонарик. Свет не слишком хорошо рассеивался, поэтому пришлось прислонять фонарик почти к полу. Петров водил им по линолеуму, пока Рома и Бяша напряжённо наблюдали за ним. Антон остановился.       — Ну? Чё там?       — Я… я могу ошибаться, — неуверенным голосом ответил Антон. — Сейчас…        Он приблизился к кровати, принимаясь подсвечивать постельное бельё. Парни увидели голубые пятна.       — На полу то же самое, — сказал Антон, но ребята и без того видели.       Пока Антон водил фонариком по постели, Рома увидел какое-то пятно побольше.       — Ну-ка, — Рома мигом схватил ткань, что оказалась Кириной майкой. — Посвети сюда.       Свет озарил более яркие пятна на майке.       Парни молча переглянулись. Рому начало потряхивать.       — Я не уверен… — Антон замотал головой. Они могли напутать. Может, это крем. У Киры на тумбочке же стоит крем для рук? — Ром…       В полной тишине парни слышали его прерывистое дыхание.       — С помощью ультрафиолета можно… увидеть биологические следы.       — Блять, по-русски можно, на?       Антон нервно потёр переносицу под очками.       — Это вполне может быть что угодно, — Антон попытался успокоить Рому. Казалось, тот уже ничего не слышал. Он и так понял. — Пот, слюна, рвота…       — Скажи уже прямо, — рыкнул Рома. — Это чья-то конча?       Антон нерешительно кивнул.       

☽☭☾