Геометрическое сердце

Наконец все приготовленные декорации были развешаны. Получилось очень даже ничего, и в классе чувствовалась нужная атмосфера приближающегося Нового года. До конца урока оставалось еще пара минут, поэтому Лилия Павловна разрешила тихо посидеть за партами. Судя по всему, ей очень важен эстетический вид своего кабинета, раз она решила снять их с урока. Обычно она очень строго к этому подходит. Антон не долго думал, прежде чем усесться рядом с Полиной за партой. Одноклассница, имя которой он не запомнил, уставилась разглядывать пейзаж за окном. И только Ромка, несмотря на указание классной руководительницы, поспешно выскользнул из кабинета, бросив на последок короткое «я в туалет». Антон даже не знал, как себя чувствовать от его поведения. Это был наилучший вариант — плавно выйти из жизни друг друга, но он ни капли не чувствовал того облегчения, которого ждал от себя. Зато очень хорошо чувствовалась вина. Нужно было разделить это с кем-то. Стул скрипнул под чужим весом, и Полина вздрогнула от неожиданности. Она не знала куда себя деть и нервно запустила руку в гущу своих волос. Кажется, она сильно переживала, что не могло скрыться от его глаз, но все же Антон предпочел проигнорировать это и заговорил в будничном тоне: — О чем же ты так рвалась со мной поговорить, что не уделила мне ни минутки? — он уложил подбородок на руки, наблюдая за нервозностью подруги. — Извини, я не думала, что так выйдет, — она виновато поджала губы. Конечно он понимал, что она врет, но все равно решил ей подыграть, — Что вчера произошло? — Да чего тут рассказывать, — он махнул другой рукой, — не буду я больше бегать за ним. И он тоже не хочет. — Ты преувеличиваешь, — она вдруг посмотрела так строго, как мама на провинившегося ребенка. Вот только это уже начало раздражать, — может, он… — Полина! Он не воспринимает меня как своего друга, я для него посмешище, — из-за тишины в помещении его возмущения звучали слишком громко, и приходилось переходить на шипение, — Прошу, прекрати лезть в это дело. — Извини… — Полина осторожно бросила взгляд в его сторону. Антон слабо кивнул. Она замолчала, затравленным взглядом сверля свои руки. Захотелось уйти. Атмосфера стала давить со всех сторон. «Черт бы побрал этого Рому Пятифана!» — стоило едва начаться звонку, как он стрелой выскочил из кабинета. Сбежал.

***

Шум столовой раздражал сейчас как никогда. Было некомфортно сидеть одному, но находится в чьем-то обществе сейчас не хотелось совсем. Антон уже не рвался разбираться с Катей. Сейчас голову целиком забивал совсем другой человек, и утренний энтузиазм выплеснуть на Смирнову все свое негодование мгновенно испарился. Нужно было побыть в одиночестве, вот только обрывки тех былых чувств от не самой добропорядочной компании постоянно терзали его воспаленный разум. Все произошло четко по плану, но ощущения грязи и сдавленности никак не покидали свое насиженное место в груди. Выйдя в коридор, Антон смог наконец нормально вдохнуть. Тут было тише и немноголюдно. Он подхватил свой портфель, оставленный у входа, и направился к лестнице. В руках еще оставалась добрая часть сухой булки, завернутой в салфетку. Антон беспардонно жевал ее на ходу, и даже не задумывался о правилах культуры, которых он так старался придерживаться. Сейчас его мысли были далеко отсюда, и шел он уже на автомате. Стоило подняться на нужный этаж, послышалась какая-то возня и недовольные выкрики. Он напрягся, подмечая, что очень невовремя откусил большую часть теста. Распознав в голосах несостоявшихся товарищей, он постарался быстро реретироватся обратно на лестницу, вот только у Бяши были свои планы на этот счет. Тот громко прокричал его имя, и отвертеться уже не получилось: — Тоха, стой! Иди сюда! — он с ужасом развернулся, наблюдая странную, но не менее ужасающую картину. Бяша, заломав руки Ромки за спину, агрессивно-задорно толкал его под выкрики, барахтания и сопротивления прямо к застывшему, но все еще жующему булку Антону. Ничего доброго это не предвещало, но он уже был пойман, поэтому не оставалось ничего, кроме как жевать скорее. Дуэт неминуемо приближался, и когда до Антона оставалась всего пара шагов, Рома пришел в настоящий ужас и тормозил ногами как мог. Бяша, видимо, возражений не терпел, поэтому на свои препирательства тот получил хороший такой удар по лодыжке. Они остановились перед ним. Бяша толкнул товарища вперед, все еще держа его руки за спиной. Антон все также ошарашенно пялился, различая в воздухе шепелявый шепот, адресованный, судя по всему, Роме. Тот раздраженно шикнул, после чего резко выпрямил спину и принял смелое и высокомерное выражение лица. Это выглядело так абсурдно и ярко контрастировало на фоне его капкана, что Антон еле сдерживал улыбку и рвущийся наружу смех. Судя по смятению Ромы, выходило у него плохо. Как приятно все-таки лицезреть уязвимость этого придурка! Но тот не сдавался, упорно делая вид, что он сделал одолжение. Рома надменно посмотрел, но не выдержал встречного взгляда, смутился и перевел его куда-то в окно: — Кхм, — он прочистил горло, избегая глазами пялющегося собеседника, — почему ты отказался от наших занятий? Антон опешил. Он еще не отошёл от взаимного игнорирования, и не позволил так сразу рушить эту стену, поэтому, несмотря на усилия этих двоих, категорично произнес: — Ты разве сам не понял? — Антон сложил руки на груди, но, вспомнив про булочку в руках, засунул ее под локоть. Рома держал лицо как мог, хотя выдавал себя постоянным кусанием губ. Боже, как же сложно сейчас было сдерживать довольную улыбку! Пятифан начал размышлять, его взгляд задумчиво уставился в стену, коленка дергалась, но в конечном итоге он побежденно тихо сказал: — Я не понял. — его плечи вздрогнули, чтобы по привычке почесать затылок, но Бяша это принял как попытку побега и крепче их заломил. — В твоем репертуаре, — Антон захотел его подколоть, но мысленно себя отругал. Никаких взаимодействий, иначе он сорвется и добродушно простит все грехи! А надо отталкивать этого дурака как можно дальше, — Я не хочу тебя видеть. — Да нахуй ты мне нуж… — Ромка растерял всю свою холоднокровность и агрессивно настроился, но на полуслове его прервал знакомый удар чужой ноги по лодыжке. Он зашипел от своей безысходности, пока Антон ликовал и мысленно возносил Бяшу за такое зрелище, — Я… Я долбаеб и это… Вернëшься к нам в Вольтрон? Антон замер. Это сон? Так и хотелось прокричать «Да! Да и ещё раз да! Я боялся, что ты не попросишь!». Настроение взлетело, заледеневшие внутренности вмиг оттаяли, в душе стало так тепло, словно в ней сейчас расцветут цветы, и он отчеканил: — Нет. С чего бы это? — какой-то частичке было даже жаль смутившегося Ромку, но упускать такой шанс он был не в силах. — Ты тупанул, я тупанул… Давай забудем и все будет как раньше? — на этот раз слова звучали искренне, не под страхом цепкого друга сзади. Антон растерялся, когда теперь в его глаза нагло вглядывались чужие напротив. Кажется, он начал терять контроль, поэтому надо было срочно заканчивать все это представление. Иначе он не сможет полагаться на свою гордость и сдастся. — Я не могу просто забыть, ты же знаешь. — Знаю, ты слишком сложный и упертый, чтобы закрыть глаза, — он грустно усмехнулся, и все нутро сжалось. Но ненадолго — Бяша издал какой-то хмык, который напомнил Антону не раскисать и держать беспрестрастный вид. — Рад, что ты это помнишь. Мне пора, — нужно было убраться как можно скорее от этой странной картины, ведь оболочка стала неминуемо ломаться, и он развернулся, чтобы спуститься по лестнице обратно (хотя ему нужно было в другую сторону). — Стой! — Рома окликнул его, заставляя обернуться. В голове проскочила мысль, что его руки, наверное, уже затекли, — Могу я надеяться на разговор? — Антон снова застыл. Заметно, как Пятифану тяжело дались эти слова. На его лице без труда читалась надежда, что не могло не подкупать. Снова это чувство, будто ты важный, особенный. Антон смог сохранить безразличие на своем лице, но чувство тяжести все-таки ослабло, пускай он и боролся со своим стремлением все упростить. Чтож, может, не все потеряно? Каменная стена вновь начала давать трещины от легкого вмешательства, что не могло не раздражать. Промелькали мысли о том, что все это не имеет смысла, но он действовал уже из принципов и желания доказать себе в первую очередь, что он чего-то стоит. Но разве может он проигнорировать голос сердца? — Попробуй. Обещать не стану. — он отвел взгляд в стену, лишь бы не видеть эти щенячьи глаза. Туловище Ромки начало едва заметно покачиваться из стороны в сторону. Видимо, беззубого товарища тоже обрадовал этот расплывчатый ответ, но он быстро прекратил трясти того, чтобы не влетело еще и за это. Антон не удержал своего порыва и слабо щелкнул безоружного Рому по носу. Захотелось засмеяться от того, как тот мимолетно сморщился, удивленно хлопая глазами. Непрошенная улыбка все-таки вырвалась в свет, и Ромкины уголки губ дернулись в ответ. Слишком нежно для врага, для гопника и кошмара всех взрослых и детей. Дело стало набирать странные обороты, поэтому, смутившись, Антон спешно обошел их и продолжил свой путь, унимая разыгравшиеся ощущения в груди. Слишком хорошие для его ситуации.

***

После день тек своим чередом. Полине все же удалось его выловить после урока. Она ещё много раз извинялась (Антон не понял, почему она чувствует вину из-за этого, но решил выслушать и простить свою несуществующую обиду), а позже его ждала тирада в две перемены про того загадочного мальчика с параллели. Как оказалось, это некий Миша, чья мама отправила его на занятия скрипкой. Видимо, его появление в дуэте Полины и ее учителя очень взбудоражило обоих, поэтому она от него не отлипает, делясь всеми своими знаниями и интересуясь его историей. Антон давно понял, что интересует ее не только скрипка, но лишь изредка посылал ухмылки на ее попытки оправдаться. Это все отлично отвлекало от суматохи в голове. Рома, видимо, исчерпал весь свой потенциал, поэтому не показывался на глаза. Это было странно, ведь маячить в поле зрения Антона казалось его вторым хобби. Но он сам еще не отошёл, поэтому был благодарен за это. — А еще Катя на меня, похоже, обозлилась, — Полина пожала плечами, а Антон нахмурил брови. — В каком смысле? — Не знаю… Вечно смотрит будто я враг мира всего. — она снова обиженно выдохнула, пока Антон уже невольно начал размышлять. Неужели опять что-то задумала? Под звонкую трель звонка разговор прервался. Заходя в класс, краем глаза он заметил бегущих наперегонки Рому и Бяшу, отчего ему одному понятная глупая улыбка вырвалась наружу. Как бы он не бежал от своих мыслей, Антон хотел, чтобы Пятифан понял свои пробелы, побегал за ним, захотел вернуть их дружбу. Неприятно было это осознавать, поэтому он предпочитал игнорировать эти чувства. Пройдя на свое место, он заметил аккуратно сложенный листочек бумаги. Все жители этого места общаются бумажками? Достав нужный учебник, он принялся осторожно разворачивать находку. Надеятся, что он от Ромы было глупо, потому что это был не покомканный огрызок. На бумаге ровным почерком было выведено «После уроков, под лестницей. Это важно». Антон озадачено почесал затылок (случайно перенял привычку), скомкал бумагу и бросил в портфель. Опять задерживаться после школы из-за чьи-то прихотей? Слишком наглые люди нынче стали. Наиболее вероятными вариантами были Полина или Катя. Все таки он надеялся на первый вариант, ибо контактировать со Смирновой не хотелось совсем. Антон бы сейчас поразмышлял о владельце записки, но никак не давал сконцентрироваться внимательный взгляд Ромкиных глаз. Он был слишком долгожданный, чтобы его игнорировать. Раз уж на то пошло, можно и позволить себе минутную слабость… Он уложил правую щеку на ладонь, в ответ изучая лицо молчаливого собеседника. Ромка слабо ухмыльнулся, возвращая свой взгляд на парту, и стало вдруг так тепло и легко. Очень резко, очень быстро все поменялось. Утром — холод, под конец — глобальное потепление. Сколько бы себе не твердил, что так будет лучше и правильнее, все нутро кричало, что он точно не простит себя, если не вернет этого странного парня в олимпийке. Сейчас он уже не понимал, что ему делать с этим. Помогал отвлечься только таинственный отправитель записки. Дождавшись конца последнего урока, Антон прошел мимо парты неразлучного дуэта, быстро попрощался с Полиной и почти первый вышел из класса. В назначенное место шел не быстрым шагом, но все же ускорился из-за мыслей о болеющей, одинокой Оле дома. Заветный поворот — и вот уже знакомое узкое помещение. Было малость тревожно, но самые неприятные эмоции заиграли с новой силой, когда с другой стороны, цокая невысокими каблуками, зашла Катя. Это было ожидаемо, но все равно неприятно. Она же выглядела слегка взволнованной. — Это ты подложила записку? — Антон неловко подошел, вглядываясь в нервное ожидающее лицо Смирновой. Было нехорошее предчувствие, поэтому он надеялся на быстрый исход, чтобы наконец вернуться в свою теплую кровать. Завидев нужную белобрысую макушку, она смущенно (?!) провела рукой по своей косе, притупив взгляд куда-то в ботинки. — Да. Не задерживаю? — Катя уж очень непривычно металась, а потом резким жестом затащила его глубже в узкое пространство. Стало не по себе, но из вежливости он молча ждал, чего она там хотела. Хотя, выражение его хмурого лица говорило ярче слов. — Есть немного. Чего тебе надо? — стоило вспомнить инцидент с Ромой, кровь сама начала закипать в жилах. Сначала, в жизнь гадит и не стесняется, а теперь стоит тут вся из себя нежная? Противно. — Сейчас скажу. — она куснула губу, видимо, тоже чего-то ожидая. Странно, что она избегала взгляда, а не ядовито сверлила как обычно. Чтобы не тратить лишнего времени, он решил обсудить с ней ее выходки, раз представилась такая возможность. — Зачем ты… — стоило начать говорить, как по ту сторону послышались грубые торопливые шаги. Катя резко дернулась, и почему-то возможность говорить у Антона оторвали с корнями. Его губы резко накрыли чужие. Девичьи руки были холодные и мокрые. Они вжимались в щеки, не давая отстранится, что вызывало отвращение и панику. Антон в шоке распахнул глаза, и попытался оттолкнуть от себя одноклассницу, но она слишком крепко впилась в кожу ногтями, и оставалось только недовольно замычать в поцелуй. Щеки несчадно раскраснелись, не то от смущения, не то от гнева. Её губы были мягкие и приятные, но у Антона не получалось получить от этого удовольствие, лишь какое-то съедающее чувство отвращения глубоко в груди. Так нельзя, так неправильно. Он думал, что хуже уже быть не может, что самое противное чувство на свете — это насильно целоваться с Катей, но судьба злодейка каждый раз доказывает обратное. Сквозь распахнутые ресницы, сжигающий стыд и прикрытые глаза Кати он увидел стоящего в конце помещения Ромку. Ромку, мать его, собственной персоной. Он был не менее удивлен, и с приоткрытым ртом наблюдал за весьма странной сценой. Стало ужасно стыдно. Это конец. Антон подумал, что неприятности в его жизни никогда не закончатся. Секунды казались вечностью, и пока он думал что уже минут десять не может оттолкнуть хрупкую девушку и с ужасом пялится на застывшего Ромку в проеме, то на деле прошла доля секунд, прежде чем он оторвал прилипшую как присоска Катю от себя, с отвращением прикрыв свой рот. Девушка не спешила останавливаться — плавно положила руки на плечи, и что-то промурлыкала (Антон не расслышал, ведь был слишком занят гляделками с другим человеком), на её лице был румянец и смятение. Он же ошарашенно вглядывался в фигуру, все еще стоявшую без единого звука, и Катя выглядела довольной от этой реакции. Видимо, на это она и расчитывала. Только вот когда она бросила игривый взгляд через свое плечо, сама с ужасом отпрыгнула и растеряла всю свою выстроенную маску, меняя мимолетный испуг на гнев. Кажется, что-то пошло не по её плану. — Пятифанов?! Какого лешего ты здесь! — она громко завизжала в своей манере, отчего Антону показалось, что он сейчас сойдет с ума от резко сменяющихся событий. На губах еще чувствовалось чужое тепло, но сердце забилось в припадке только сейчас, когда именно Пятифанов застал его за этим преступлением. А это точно было преступлением. Ромка еще немного простоял ошарашеный, но все же понял, что его уже застукали, и примирительно вскинул руки вверх, мазнув взглядом по Антону. Под двумя прожигающими взглядами, он неуверенно заговорил: — Полина сказала, что торопится, попросила сходить за неë… — он протянул точно такую же бумажку, как и у него самого. В голове сложился пазл. Она хотела, чтоб эту сцену увидела Полина. Захотелось перетереть Катю в порошок прямо тут, но все чувства перемещались в одну кашу, поэтому Антон продолжал стоять как истукан. Очень, очень непонятная ситуация, из которой можно вынести только один урок — Катя опять гадит ему в жизнь. И не ему одному. — Идиоты! — Катя шумно выдохнула воздух, гневно что-то прорычала, растрепала волосы руками и в ярости убежала оттуда, оставляя за собой громкий цокот каблуков. Рома непонимающе похлопал глазами, стоя с оттенком брезгливости на лице. Теперь, наедине, стыд перед ним вырос еще сильнее. Захотелось оправдаться и смыть с себя эту грязь. Тот опередил его и заговорил первым, облакачиваясь плечом об стену: — Да ты женских сердец угодник! — он шагнул вглубь узкого пространства. Было ощущение, что возникшую неловкость можно было потрогать руками. У Ромы на лице заиграла усмешка, но она была слишком грустной. Почему грустной? — Я сам ничего не понял. Лучше бы не приходил, — Антон скептично хмыкнул, отводя взгляд куда-то в стену. Очень двоякие ощущения поедали все нутро. Ромка понимающе кивнул, после чего сказал полушепотом: — Бяха домой ускакал. Может, вместе пойдем? Чуть замявшись, он задумался. Не могло не льстить и не греть странным теплом в груди это предложение, но если он его примет, то признает свое поражение. Помирится с Ромой, даст себя в обиду. А может стоит присмотреться к своим анализам и поступкам? Все гораздо проще, чем он себе придумал? Голос сердца стал громче, казался таким притягательным, желанным, правильным. Это пугало, но холодный разум стал отходить на задний план с каждой секундой, пока Антон вглядывался в жалобно просящие глаза напротив. Кратко посовещавшись с совестью, он кивнул. Согласился на добровольную пытку. Ромка глупо расплылся в улыбке, тут же ее пряча за ладонью, и Антон невольно повторил его жест. Опять стало стыдно, что пару минут назад эту предвкушающую улыбочку целовала Катя. Лучше не вспоминать, так как настроение портило это воспоминание довольно быстро, и, перенастроившись на новый лад и решив оставить эту ситуацию для дальнейшего обсуждения, он вышел из узкого пространства. Показалось, что воздух стал свежее, но он понял, что все это время редко и глубоко дышал из-за волнения. Дальше они шли в комфортной тишине. В раздевалке все еще были шумящие школьники, поэтому необходимости что-то говорить не было. Забирая свою постиранную куртку, Антон обратил внимание на отсутствие яркой одежды Смирновой. Наверное, выскочила первым делом, чтобы еще сильнее не позориться. План, конечно, интересный, но Антон благодарил те обстоятельства, которые привели в этот злосщастный коридор не Полину, а Пятифана. И все-таки он почувствовал, как скучал по нему. Будоражила мысль о прогулке, возможном перемирии, но никак не о поцелуе с симпатичной девочкой. Такое уже, кстати, во второй раз. Стоит задуматься… Только он переступил порог школы, холодный воздух приятно охладил разгоряченную кожу. Ромка шмыгнул носом и засунул руки в карманы, пока Антон натягивал свои перчатки. Атмосфера была приятной — солнце еще не село, так как уроков сегодня было мало, и небо было ясно-голубое. Вокруг бегали и барахтались в снегу школьники. Снег слепил глаза, но настроение от этого только потеплело. Все таки не хватало солнечного света в этих краях. Он заметил, что Рома с глупой улыбкой наблюдал за тем, как он жмурится от резкого света. Антон неловко отвернулся и молча продолжил идти в сторону ворот. Никто так и не решался заговорить первым, но оба наслаждались долгожданной компанией друг друга. Крики и шум летящего снега стали медленно затихать, сменяясь на тишину хвойного леса. Он не собирался что-то говорить или действовать. Если Рома захочет, то пускай сам начинает разгребать наведенный бардак, а там, может, и Антон подключится. Шаг стал все сильнее замедляться, и, в конце концов, Ромка остановился посреди тропинки. Он отошёл на метра три, облакотился спиной на ближайшее дерево и достал коробку сигарет. Чиркув дешевыми спичками, он поджег зажатую между зубов сигарету, затянулся и выдохнул в противоположную от него сторону. Антон сам не понял, в какой момент перестал отрывать взгляд. — Отец… Это очень личная тема. Вот и вспылил. — он тихо заговорил, силой вытаскивая из себя фразы. Такие простые и искренние слова почему-то тронули, хотя даже простого «прости» там не прозвучало. Он вдруг подумал, что наверняка Роме было сложно побороть себя, даже если это такой простой жест, — Но я думаю, что ты хоро…,— он резко запнулся на полуслове, слишком нервно поднося к губам сигарету, — ровный пацан. — Я уже понял. И ты прости, что так вышло. — Антону же слова дались в разы проще. Казалось, вместе с ними с души падает огромный и тяжелый камень, что не давал до этого вздохнуть полной грудью. — Я не хочу терять тебя из-за такой глупости, — Рома вкрадчиво проговорил это на одном выдохе, досадливо поджимая губы. Антон застыл, внимательно вглядываясь в чужие глаза. Не похоже, чтобы он врал. Не похоже, что могут остаться сомнения после этих слов. Он почувствовал, что его по-доброму разглядывают. Не хотелось, чтобы Ромка заметил его до жути смущенное состояние. А он точно заметил — иначе бы так не лыбился. Вот же позор! Почему в груди разливается тепло? Не может быть, что это из-за чувства нужности. Он же нужен Оле, это ощущение не впервой. Ничего не понятно, и это уже начинало пугать. Не хватало еще зависить от его внимания. Наверное, это все из-за дружеской симпатии и долгой (по его мнению) разлуки. Стало спокойнее от этого вывода. Лицо напротив же источало вину и надежду, от которой сжималось сердце, — Возвращайся, а там уже решать споры будем вместе. — Я… — слова застряли в горле. Отступать нельзя, слишком хочется сделать шаг навстречу, — Я согласен. Ромка расцвел в одно мгновение. Кажется, только сейчас он позволил себе расслабиться. Он задорно и одновременно тепло ухмыльнулся: — Долго ты неприступную принцессу из себя строил, — лицо его потеплело, сбрасывая груз того напряжения, с которым он начинал говорить. Как мало надо слов для счастья! Антон расплылся в улыбке, хотя часть рассудка все еще оставалась начеку, — но заслуженно. Тут я и правда проебался. — О, поверь, я мог бы и дольше. Ромка засмеялся своим хлипловатым смехом, пока Антон не знал куда унять свою нарастающую радость. Сейчас он понял, что все точно делает правильно. Разве есть на планете еще один такой же Рома? Ему и не нужен был другой, здесь и сейчас эта пропитанная дымом кожанка, подранные костяшки и нож бабочка в кармане штанов от костюма казались самыми нужными вещами для него. Но самое главное — теплая, такая желанная улыбка на обкусанных губах и задорные огоньки на пару с одобрением в чужих глазах. Почему-то появилась уверенность, что Антон тоже нужен, судя по стараниям Ромы поймать его взгляд на себе. Он с головой позволил омуту себя окунуть, бросая все свои сомнения куда подальше. Рома вовсе не хотел от него избавиться. Это был простой страх сближения с кем-то новым, а такие как он точно не будут разбрасывать свое доверие. Он выкинул окурок в снег и кивнул головой в сторону тропинки, приглашая продолжить путь. Теперь расстояние между ними вновь сократилось. Почесав нос, Ромка продолжил свою попытку поддержать разговор, так как упорно молчавший Антон этого делать не собирался: — А ты везучий. Только приехал, а уже, вон, всех девчонок перецеловал, — он опять широко заулыбался, вгоняя и без того смущенного Антона в краску. — Они сами на меня бросаются, — он фыркнул, пиная какую-то ледышку под ногами, — тем более только две. — Только! Я ни разу с девчонками не целовался. — А с парнями, значит, целовался? — он хитро улыбнулся, но потом понял, что только что сморозил и, забеспокоившись, отвел взгляд. Опять все куда-то не туда! Рома на удивление спокойно отреагировал, пускай сначала брезгливо поморщился: — Фу, нет, — он выдержал паузу, скверкнув хитрыми огоньками в глазах, и продолжил, — я же не ты. — Рома, ты дурак? — он задохнулся в своем возмущении, широко раскрытыми глазами сверля смеющегося Пятифана, — из нас двоих с девочками целовался только я. — Тоже мне, — он легко пихнул его в плечо, — Вот кого бы ты поцеловал — Катю или меня? Антон вымученно провел рукой по лицу, пока в голове уже начинала бить тревога от таких вопросов. Ну что за выбор без выбора… Он прекрасно понимал, что это не больше чем шутка, но что-то заставило его задуматься. К выводу он так и не пришел. — Ты невыносим… Знаю только одно — с Катей отвратительно целоваться, — он покачал головой, пока Ромка согласно кивнул. — Эта коза что только не учудит. Боюсь представить, что было бы с Полькой, если бы она туда пришла, — тема очень кстати сменилась, но Рома со своей улыбочкой, видимо, не хотел отпускать прошлую, — Значит, выбираешь меня? — Фу, отстань, — Антон чувствовал, как кровь прилила к щекам, поэтому отвернулся и принялся вновь пинать какую-то ледышку, — Мне казалось ты таких на ужин ешь. — Ел бы, но у нас все нормальные, — задумчиво почесав подбородок, он опять показал свою предвкушающую улыбку, по которой Антон понял, что сейчас ничего хорошего он не скажет, — но, слава богу, ты исправил положение. — Да ты и сам неплохо справлялся. — Чего? — Ромка непонимающе уставился на чудом сдерживающего смех спутника, не ожидая ответной атаки. Антон с непонятно откуда взявшейся уверенность положил тому ладонь на плечо. — Вот кого бы ты поцеловал — меня или Катю? — Иди ты в задницу! — он отвернулся, чтобы не смотреть на ликующее лицо рядом. Вот и расплата за попытку подколоть. — Прости, конечно, но меня такое не привлекает… — он злобно захихикал, стоило вновь завидеть возмущенно-агрессивное Ромкино лицо. — Очень странно, — тот все же не оставлял своих попыток, хотя чувствовал, что проиграет в этой странной борьбе, — Тебя, видимо, привлекают поцелуи Смирновой. — Не напоминай, — Антон закатил глаза и поморщился, стараясь выкинуть это воспоминание из головы. Оно вызывало не то смущение, не то брезгливость, и ни одна из этих эмоций ему не нравилась. — Сорян, — Ромка куснул губу, чувствуя, как атмосфера вокруг становиться опять неловкой, — Бля, уверен, что я целуюсь лучше этой гадюки. Надеюсь, она тебе свой яд не впрыснула? — Ром, — Антон снова взял короткую паузу, взглянув серьезным взглядом из-под белесых ресниц, и, обратив внимание заинтересованного собеседника, выпалил: — Ты так хочешь меня поцеловать? Ромка остановился посреди тропы, угрожающе сверля своим взглядом. Антон держался как мог, молча смотря в ответ серьезным взглядом, но через пару секунд не сдержался и захохотал. Пускай было весело с его реакции, все-таки этот разговор ужасно смущал и щеки с ушами опять загорелись от стыда за сказанное. Хорошо, что на улице мороз, и можно скинуть все на него. Но вопрос видимо попал куда надо, Рома, уже с легкой ухмылкой на губах от чужого смеха, выглядел задумчивым. Оставалось надеяться, что он не воспринял это в серьез и не раздует все это в очередную ссору. Иначе уже никаких четвертых шансов! — Идиот, — он фыркнул, после чего нагнулся и зачерпнул в голую ладонь немного снега. Антон нахмурился, ожидая атаки снежками и отступил назад, но Рома молча подошел совсем близко, отчего почувствовалась небольшая разница в росте. Он поднял руку со снегом, а Антон не смог и пальцем пошевелить, наблюдая за его действиями. Губы обжег колючий холод. Ромкина рука прижалась к его рту, а потом начала размазывать тающий снег по припухшим от влаги губам, пока Антон смотрел взглядом непонимания на довольное лицо напротив. Тепло чужих рук резко контрастировало с холодной водой, стекающей мелкими каплями по подбородку, и в груди снова появилось это странное теплое чувство, которое не позволяло отстраниться. Спустя пару секунд, которые вновь казались вечностью, Ромка последний раз прошелся двумя пальцами по губам, после чего шагнул назад, отряхивая руку от стекающих капель. На немой вопрос Антона отстраненно заговорил: — Ну вот, я смыл поцелуй смерти этой змеи, — он неловко почесал затылок, словно сам не ожидал от себя такого, после чего спрятал замершие руки обратно в карманы. Стоит отдать ему должное — теперь и правда ощущалась не липкая чужая помада, а фантомные теплые пальцы и прохлада от растаявшего снега, — Не благодари. — Да уж, если они обветрятся, тебя точно благодарить не стану. — он отвел взгляд в сторону, стараясь не выдавать своего смущения, хотя Ромка был в точно таком же состоянии. — Как скажешь, мистер умник. — Ромка пожал плечами, и продолжил идти уже быстрее, чем они шли до этого. Антон ничего не сказал и построился под чужой темп. Вскоре показался и его дом, и он не знал, хочется ли туда возвращаться. Но думать об этом пока не получалось — шагающий рядом Ромка вновь занимал все мысли. Сейчас он ни капли не жалел, что сделал шаг навстречу. До конца еще врядли все наладилось, но они точно близки к тому, чтобы опять стать друзьями (а может и лучшими), и Антон уже не сомневался в своем решении. Те приятные чувства, греющие душу, которые появлялись когда рядом Ромка, а может даже с Бяшей, определенно того стоили. Человек стремится туда, где ему хорошо. Он понял, что если душа тянется к кому-то, то не стоит ей противиться, даже если это хулиган в Богом забытом месте. Уйти в случае чего можно всегда, так ведь? А пока Рома, пускай со своим проявлениям жестокости и осторожности, но все же старается и меняется для него, разрывать с ним все контакты теперь казалось преступлением. Уже скоро показалась хлипкая калитка. Они остановились перед входом, замечая, что уже начало темнеть. Антон протянул руку для долгожданного (в какой момент он стал этого ждать?) рукопожатия. Ромка еще поглядел недолго в зеленые глаза напротив, ища в них что-то, после чего протянул руку в ответ. На этот раз рука была еще влажная после снега. Видимо, он сжал ее в кулак, и вода никуда не делась. Все равно Антон этого не почувствовал, ведь был в перчатках, только заметил блеск на его голой ладони. Не хотелось так быстро отрываться. Он разглядывал чужое лицо, черты которого были совсем не суровыми, какими обычно были в школе. Спустя еще пары секунд гляделок, Рома отнял руку и спрятал ее обратно в карман. Он коротко похлопал по его плечу на прощание, отчего-то стушевавшись, и, бросив короткое «бывай», спешно побрел в сторону своего дома. Антон, поправив шапку, еще смотрел вслед уходящему Роме. Снова возникло желание, чтобы он никуда не уходил, но он понимал, что не выдержит его компании еще дольше положенного. Нужно было все обдумать. Привычными действиями он добрался до входа в дом, но вот уж точно не ожидал увидеть недовольную маму, стоило только открыть входную дверь. Насторожившись, он зашел, закрывая за собой замок, после чего начал медленно раздеваться, ожидая маминого выговора. Пока было непонятно за что, но выглядела она точно настроенной на очередную претензию. Стоило выпрямиться после расшнурования ботинок, мама с разочарованием в голосе и привычно сложеными руками на груди заговорила: — Ты ведь мне наврал, да? — встретив недоуменный взгляд сына, она уточнила, — Про Рому. Я видела вас в окне. Что-то не выглядите вы поссоренными. Антон стушевался, вспоминая все то, что наплел ей вчера. Мда, поймали его с поличным, но смысла выгораживать свою ложь уже не было. Так быстро он поменял свои мотивы и убеждения, сдавшись от малейшего Ромкиного внимания, что стало стыдно перед самим собой. Разработать такую схему у себя в голове, мучить себя разными мыслями, и все для того, чтобы сдаться на следующий день. Ох, мама, не вовремя ты об этом напомнила… — Прости, но в каком-то смысле… Да. — виновато глянув на маму, он опять чувствовал себя маленьким ребенком, который напортачил где-то на детской площадке. Мама устало выдохнула: — Антон, учеба — это важно. Поверить не могу, что ты так заморачивался лишь бы не учиться, — она потерла глаза двумя пальцами, вгоняя и без того потрясенного парня в еще больший стыд, — Я позвоню Лилии Павловне, скажу чтоб она вернула занятия с этим… Ромой. И попробуй только меня обмани. Он поник, но не от вернувшихся занятий с Пятифаном, а от разочарования в мамином голосе. И все же сопротивляться не стал — молча кивнул и, получив мамин одобрительный взгляд, отправился на лестницу. Чтож, та странная частичка в душе радостно ликовала от такого исхода. Поднявшись на второй этаж, он первым делом переоделся в домашнюю одежду в своей комнате, после чего быстро юркнул в комнату напротив. Стоило открыть дверь, в нос ударил теплый запах непроветренной комнаты смешанный с легким шлейфом медикаментов. Похоже, мама редко открывает тут окно из-за страха сквозняка. Заглянув внутрь, первым делом в глаза бросилась помятая кровать, на которой, свернувшись калачиком, лежала Оля. Присмотревшись и выждав немного в дверях, он сделал вывод, что девочка спит. Болезни отнимают много сил, тем более у сестры со слабым имуннитетом, поэтому это не стало потрясением. Немного подумав, он все-таки осторожно прошел внутрь. Шаги казались неприлично громкими в такой тишине, и даже то, что он едва слышно крался на носочках, все равно казалось очень громким, и девочка неприменно проснется от такого шума. Письменный стол был завален лекарствами и салфетками, но все-таки удалось среди этой какофонии выцепить ртутный градусник. Когда Антон поднес его на свет, внутри стала видна серебристая полоса, заканчивающаяся на отметке тридцать восемь и пять. Он покачал головой, кидая виноватый взгляд на сопящую Олю. А ведь если бы не Катя, всего этого бы не было. Если бы не Рома, всего этого бы не было. Если бы не он сам, всего этого бы не было! Сейчас вдруг остро почувствовалась вся своя ответственность за неё. Не отрывая взгляда он пялился на градусник в руках. Пускай обыкновенная простуда, это последствия его жизни, но отразилось все это на сестре. Врядли ей это понравится, но необходимо больше не впутывать ее в свою школьную жизнь. Снизу резко послышался отцовский голос, который звал его со второго этажа. Его имя так грубо звучало папиным голосом. Было не сложно догадаться, зачем его зовет отец, без повода не подходящий к своей семье. Тихо прижав за собой дверь, Антон нервным шагом пошел на кухню. Грудь сдавило от предстоящего разговора о драке. Снова.

***

Следующее утро Антон встретил бодрее, чем в последнее время. Настроение было хорошее, предвкушающее встречу с Ромой и ожидающее разборок с Катей. Разговор с отцом прибавил уверенности, ведь прошел он более чем нормально. Дальше легкого упрека, пары советов и лекций о настоящем мужчине не зашло, и он с относительно спокойной душой ушел к себе в комнату. Позже проснулась и Оля. Он недолго посидел рядом с ней и поделился свежими новостями (правда, о большей половине решил умолчать), но был с позором изгнан мамой под страхом заражения. Впрочем, способов скоротать время до сна было много. Сейчас, стоя перед зеркалом в ванной, Антон думал о том, что будет дальше. Может, судьба сжалиться, и все станет стабильным, а не продолжит бесконечные качели? Чтож, даже после драки было проще решить, что делать дальше. И все же хотелось улыбаться как дурак, стоило вспомнить как Рома прятал глаза, но уверенно шагал на встречу. Антон же уверенно шагал в школу, с четким намерением сделать что-то с Катей, однако, если не врать себе, то было страшно. Мало ли, что она опять задумает. Когда Антон снова шел по знакомым коридорам, было тихо. Опять он пришел рано, но его это не смущало. Было в этом что-то приятное — знать, что ты не опоздаешь. Это касалось только тех дней, когда первым уроком открывали кабинет… Староста, как и ожидалось, пришла еще раньше. Не обращая внимания на немногочисленных одноклассников, Антон, недолго думая, сел рядом с ней, пишущей что-то в тетради. Стало так волнительно, предательские мысли о вчерашнем поцелуе нагло лезли в голову и заставляли краснеть, но это только сильнее подпитывало его раздражение. Катя заметно напряглась, стоило знакомой фигуре приземлиться рядом. — Зачем ты это делаешь? — выражение его лица похолодело, взгляд стал тяжелым, и, похоже, это произвело нужный эффект, судя по резкой враждебности с чужой стороны. Катя брезгливо окинула его взглядом, после чего язвительно заговорила: — Не понимаю, о чем ты. — она начала показушно рассматривать свой аккуратный маникюр, отчего Антон вгновенно вспыхнул от кипящей ярости. Решила включить дурочку? — Ты не в выгодном положении. Еще раз тронешь меня — все узнают о вчерашнем, — Антон заговорил тише, хмуря брови. Чтож, будем играть по её правилам. Катя же заметно покраснела, пускай искусно играла нужные ей эмоции. Нервно теребящие юбку пальцы ее выдавали с патрохами. — Ты думаешь тебе поверят? Им больше понравится версия, что ты нагло приставал ко мне, — она плавно положила голову на поставленные руки, выражая свое превосходство. Мерзость. Он ни за что не даст ей победить. — Оставь свои влажные фантазии при себе, — Антон повторил ее манеру едкой ухмылочки, и поморщился в отвращении от ее удивленно-смущенного лица, — Перестань создавать неприятности, и я, может быть, не буду тебе мстить. — Много ты о себе возомнил, Петров, — она злобно оскалилась, переходя на шипящий шепот. И правда змея! Антон сдержал смешок от этого сравнения, а вернее от его точности, — У тебя ничего не выйдет. — Еще как выйдет, — для большей угрозы он встал со стула, нависая над ней, — Ты отвратительный человек. Какие цели ты преследуешь для меня загадка, но меня, если честно, не волнует. Важно то, что твои действия напрямую влияют на меня, а мне такое не нравится. Хоть что-то еще вытворишь — война пойдет по крупному, поняла? Катя отшатнулась с красным лицом, перекошеным от рвущей ее злобы. Не желая слушать ее бредни, Антон резко встал, кидая на нее последний гордый взгляд победителя, бросил портфель на свою парту и быстро вышел в коридор, оставляя позади уже готовую крикнуть что-то в спину Смирнову. Он запомнил ее взгляд. Он был полон не только злости, но и печали. У всех тут что-ли такое? Ладно, Ромка — это другое. Перед Ромой, когда он так смотрел, было ужасно стыдно, хотя он понятия не имел в чем провинился. Хотелось его успокоить, чтоб он никогда не чувствовал больше эту адскую смесь эмоций. Ее же было не жаль. Хотя, наверняка ее девичье сердце задели такие слова, и даже почувствовалась вина перед собой за такой поступок, но стоит вспомнить, что одноклассница ему устраивала без весомой на то причины — она легко уходила вместе со всеми сомнениями. Он не должен всегда быть героем, так ведь? Пускай он догадывался о причине ее столь сильного внимания, все равно она казалась абсурдной. Катя создала такое впечатление о себе, в котором жалеть Антону ее уж точно не хотелось. Даже если это ее оболочка, а она нежная девочка которая подарит ему любовь, у нее есть преинтересная история и все в этом роде, ему даже думать об этом не хочется. У него уже есть человек с тараканами в голове, с которым ему по-настоящему интересно — вот и хватит с него. Пока Антон блуждая по коридорам, время на месте не стояло и вскоре стало появляться все больше и больше учеников. Он дошёл до первого этажа, где было видно снующих туда сюда школьников в раздевалке. Похоже на муравейник. Решив, что делать тут нечего, он собрался вернуться обратно к лестнице, но стоило пройти половину, как на весь этаж послышалось громогласное «Тоха» знакомым шепелявым голосом. Дежавю. Антон с ужасом развернулся, и застыл как олень перед фурой. Только вот фурой был несушийся из раздевалки Бяша, и его предвкушающее хитрое лицо не обещало ничего хорошего. В мгновенье ока он добежал, привлекая за собой кучу любопытных взглядов. Почему нельзя как-нибудь без этого… Бяша остановился прямо на лестнице, и, отдышавшись, заговорчески положил руку на его плечо и повел по лестнице вверх. Антон смутился, но все-таки был рад таким переменам. — Я так рад, что этот оболтус сумел прозреть, — он широко улыбнулся, демонстрирую свою впадину, по которой Антон уже успел соскучиться. Неужели жизнь может так легко наладится лишь от одного перемирия с Ромкой? Ну и бред, — Не зря прошли мои лекции. Наконец-то ты снова в строю, на! — его выкрик резанул по ушам, но он решил ничего не говорить по этому поводу. Теперь понятно, почему Рома так быстро решился на этот сложный шаг. Антон одарил Бяшу благодарной улыбкой — уж не знает он, какие у них там лекции и переговоры, действуют они как надо. — Спасибо. Я не знаю, как бы был тут без вас двоих. — он покачал головой, смотря как довольно расплылся в улыбке его собеседник, — Ага, еще скажи «фи, как культурно». — Фи, как культурно, на. — Бяша театрально поднес ладонь ко лбу, изображая великую оскорбленность, отчего Антон не смог не закатить глаза. Когда они все же дошли до второго этажа, он отнял руку, и, словно вспомнив о чем-то, сделался каким-то виноватым, — Слушай, Тох, у меня вообще к тебе есть одно дело. — Какое? — Антон нахмурился, ожидая какую-нибудь не совсем правильную просьбу. Ну уж нет, воровать сигареты он им не будет! Наверное… — Я так подумал, не стоит тебя об этом просить, но правда, не втерпежь уже, — он поднял умоляющие щенячьи глазки. Ну нет, у кое-кого другого это выходило действенней, — Короче дело такое: маман привезла Ромке недавно пару новых томов комиксов, — Бяша заговорчески улыбнулся, надеясь на то, что собеседник поймет все с полуслова. Он не понял, он только ощутил трепет от знакомого имени и уже с бóльшим энтузиазмом стал слушать, — Он хвастается, а почитать не дает. Мол, сам сначала хочу, потом тебе дам. А проблема в том, что они у него там уже пылятся! Я тут сгораю от нетерпения, а ему то лень, то читать не хочется… А пока не прочтет — не даст. И сколько так ждать, пока он соизволит их хотя бы открыть? Вечность, на! — закончив свою громкую шепелявую тираду, вновь привлекшую внимание окружающих, Бяша скривил досадливую рожицу. Антон внимательно обдумал только что сказанное, но в голове только жужжали мысли о том, как Рома читает комиксы. В итоге сдался: — И что ты от меня хочешь? — У меня есть охуенный план, на! — он гордо поднял указательный палец вверх, а Антон старался не рассмеяться с того, как забавно звучит мат с Бяшеным голосом, — мы с ним идем завтра гулять, ты как-нибудь пробираешься в его дом, воруешь нужные нам части — и все! Дело в шляпе. Потом вернем незаметно. Как мышки, на. Антон вытаращил на него глаза в пять копеек. Он — воровать? У Ромы? Он так похож на самоубийцу? — Ты чего? Нет, я не готов к такому, — он скептично оглядел Бяшу, в надежде, что это шутка, но к сожалению, тот невозмутимо продолжил: — Ничего страшного, на! Тогда ты можешь его подольше отвлекать, на этих ваших занятиях, пока я их заберу. — Это как-то нечестно по отношению к нему, — он покачал головой, ставя себя на место Ромы. Было бы неприятно, да и стоят ли того простые комиксы. — Господи, мы же с ним с пеленок вместе. Я, честно, о таком даже не думаю, на, — он почесал затылок, — ты только представь — Утиные истории, черепашки ниндзя, трансформеры… Оно того стоит, — гордо вздернув нос, Бяша наблюдал за застывшим Антоном. Трансформеры? Утиные истории? Чтож, это уже совсем другой вопрос… Он не помнил, когда последний раз смотрел и читал про любимых героев, но сейчас по-настоящему задумался о возвращении эпохи. — Вы точно завтра пойдете гулять? — он уточнил для себя, встречая Бяшин кивок. — По-любому, на, уже договорились. Все в твоих руках, Тошка. Антон покачал головой, виновато смотря на друга: — Прости, я так не смогу. Красть это как-то слишком. Да и если Рома меня заметит — мне не жить. Бяша растроенно опустил плечи и стал нарочито хныкать и тереть глаза, из-за чего стало смешно и Антон ярко улыбался, смотря за его кривляниями. Вскоре тот перестал, отсмеиваясь, и с такой же широкой улыбкой хлопнул его по спине, призывая продолжить путь до класса. Он самозабвенно ему о чем-то рассказывал, но у Антона не получалось слушать его внимательно, ведь голову занимало построение коварного плана. Вот и появились планы на завтрашний вечер. Не будет он ничего красть! Просто взглянет одним глазком…