Sinking Stones/Тонущие камни

      Гэндальф не был слишком удивлен, когда к нему и Бильбо подошла толпа лесных эльфов, все до зубов вооруженные и не особенно довольные. Он знал многих из них с тех пор, как они были крошечными детьми, но это не помогло бы ему сейчас. Они были прекрасными воинами, прирожденными лидерами и опытными капитанами. Они были одними из самых смертоносных эльфов, которые могла предложить армия Трандуила, и совершенно очевидно, что они были здесь с единственной целью.       — Пойдем с нами, Митрандир.       Волшебник мог бы выпутаться из этой ситуации, если бы захотел, но при этом он мог причинить серьезный вред одному из эльфов. И хотя в данный момент он не хотел разговаривать с Трандуилом, у него не было другого выбора. Поэтому он встал, отряхнул одежду и приготовился к тому, чтобы его отвели в шатер короля.       Один из эльфов передал хоббиту миску горячего супа, чашку крепкого травяного чая и теплое одеяло.       — Мы сожалеем о вашей потере, — сказал эльф, затем, низко поклонившись полурослику, вернулся к своим товарищам.       Не сказав больше ни слова, эльфы повернулись, ожидая, что волшебник последует за ними. Иногда было просто лучше покончить с неудобной ситуацией, чем оттягивать неизбежное.       — Ешь свой суп, дорогой Бильбо, я скоро вернусь, — сказал Гэндальф и последовал за отрядом эльфов, отмечая легкую хромоту или пятна крови на их одеждах. Это была жестокая и кровопролитная битва, даже лучшие из эльфов не остались невредимыми. Неудивительно, что погибло так много гномов и людей.       Его провели по лагерю, и он игнорировал резкий шепот и свирепые взгляды других эльфов, которые все еще толпились вокруг. Они всегда принимали сторону своего короля. В своей долгой жизни Гэндальф не видел существ, которые бы так любили и уважали своих правителей, как лесные эльфы любили и уважали Трандуила и Леголаса. А сейчас Трандуил явно был им недоволен.       Наконец они остановились перед створками большого белого шатра, того самого шатра, в котором он ранее в этот день совещался с Бардом и королем эльфов. Со вздохом волшебник отодвинул полог и вошел внутрь.       В шатре было тепло благодаря костру посередине, но казалось, что в шатре никого нет. Он не был эльфом, и у него не было их зрения. В сгущающихся сумерках было трудно рассмотреть Трандуила, который стоял спиной к нему.       Кроме того, что-то было не так.       Трандуил умел скрывать свои мысли и чувства, но не выглядел таким внушительным и пугающим как обычно. Хотя как и ожидал Гэндальф, король был зол. Только когда эльф повернулся к нему лицом, волшебник понял, насколько ошибался.       Он не выглядел царственно и внушительно, потому что это был не король эльфов. Это был принц.       Леголас стоял посреди шатра, такой же высокий и гордый, каким когда-либо был его отец. Спина прямая, взгляд твердый, по лицу ничего нельзя было прочесть. Обычно принца окружала атмосфера жизнерадостности и смеха, но сегодня такого не было. И Гэндальф понял, что ничего не ощущает от этого эльфа. Еще один трюк, которому Леголас научился у своего отца.       На мгновение Гэндальф запнулся. Он ожидал увидеть Трандуила, был уверен, что его отведут к королю, но теперь, когда он стоял перед молодым принцем, он не знал, что делать. Иногда было легко забыть, кем именно был жизнерадостный и любящий веселье эльф. Принц был воином, который видел больше ужасов, чем многие, но все еще смеялся с жизнерадостностью и искренностью ребенка. Но сейчас он не смеялся.       — Митрандир.       — Леголас, я так рад видеть, что с тобой все в порядке.       — Неужели?       Гэндальфа чуть не пробрал озноб от холода в его голосе. И это нервировало гораздо сильнее чем, неприступность Трандуила.       — Да. Конечно.       — А что насчет моего народа, Митрандир? Ты рад видеть их в добром здравии? А людей Лейктауна?       Гэндальф не был дураком, он знал, когда его пытались запутать, просто не совсем понимал зачем.       — Я рад видеть всех здоровыми. И надеюсь, что все, кто был ранен, скоро поправятся.       — А что насчет гномов?       — Я говорю о всех, Гринлиф.       — Принц. Не Гринлиф.       Гэндальф удивленно моргнул, Леголас почти всегда настаивал, чтобы к нему не обращались по официальным титулам. Ему это очень не нравилось, и обычно он не поправлял только людей, когда они обращались к нему подобным образом. Он знал, что молодой эльф зол на него, чувствовал, как его гнев вибрирует в воздухе и как исходит холод от его души.       — Стоят ли их жизни больше, чем наши, Митрандир?       Злость в голосе Леголаса поразила его еще больше.       — Я не ставлю жизни одних выше других, Леголас, ты это знаешь.       — Я думал, что знаю, но твои действия в последнее время заставили меня усомниться в том, что я когда-то считал фактом.       — Леголас…       — Или ты просто стал легкомысленным?       Теперь волшебник хотел иметь дело с королем эльфов. По крайней мере, тогда он знал, чего ожидать. Но нынешняя ситуация была совершенно незнакомой территорией, и он не мог даже предположить, что произойдет в следующую секунду. Не очень часто он оказывался в таком затруднительном положении.       — Чего ты ожидал, разбудив дракона? Ты хотя бы подумал о жителях Лейктауна или о нас, когда позволил этим гномам разозлить его?       — Я считал, что он ушел из этого мира.       — И все же Элронд, Галадриэль и Саруман были с тобой не согласны, а ты игнорировал их мнение, как невежественный ребенок, глупо полагая, что ты всегда знаешь лучше, чем все остальные. Хотя не тебе придется справляться с последствиями.       Обычно Леголаса распирало от сдерживаемой энергии, заставить его стоять или сидеть спокойно было сложнее, чем сдержать варга. Но сейчас он стоял как вкопанный, прижав кулаки к бокам. Его лук и два ножа все еще висели у него за спиной, и Гэндальф хотел бы, чтобы принц не было вооружен.       — Знаешь ли ты, куда улетел бы Смауг, если бы Бард не убил его? В Дул Гулдур. У всего Гринвуда, моего народа и всего, что мы любим, не было бы ни единого шанса против его пламени. Мы бы сгорели дотла за один день. Столетия наших сражений и страданий были бы напрасны. И ради чего? Чтобы группа гномов могла вернуть свои сокровища?       Наконец, молодой эльф прервал зрительный контакт и посмотрел за спину волшебника на что-то, что происходило за пределами шатра. И Гэндальф почувствовал себя ребенком, которого отчитывал взрослый. Хуже было то, что после всего произошедшего, он не был уверен, что сможет оправдать свои действия. И он не был до конца уверен, что не заслужил гнев Леголаса.       И принц никогда, за все годы своей жизни, не был так зол на него.       Гэндальфу стало стыдно, он знал причины путешествия гномов. Он сам пришел к Торину. Но он также понимал, как все выглядело со стороны, особенно с точки зрения эльфов. Пройдет много долгих лет, прежде чем его примут в Гринвуде с распростертыми объятиями, если его вообще когда-нибудь примут. Трандуил умел таить обиды, и Гэндальф знал, что случается с теми, кто расстраивает его сына.       И теперь он определенно попал под раздачу.       Галион ворвался в шатер, привлекая внимания Леголаса. Взгляд, которым он одарил волшебника, мог бы превратить воду в камень, настолько он был испепеляющим, но в остальном он ничем не показал, что вообще заметил присутствие волшебника.       — Леголас, прости, что прерываю, но ты нужен своему отцу. Сейчас.       Принц кивнул, и Галион снова выскочил из шатра.       В желудке волшебника возникло неприятное чувство, как будто он проглотил несколько больших камней.       — Леголас, где твой отец?       Если раньше он думал, что выражение лица и поведение принца были холодными, это было ничто по сравнению с тем, как эльф посмотрел на него сейчас.       — Он с целителями. Вместе с остальными моими воинами, которые были ранены в начатой тобой битве.       Леголас замолчал, позволив волшебнику осмыслить сказанные слова. У Гэндальфа было такое чувство, что он проглотил валуны, а не камни.       — Бильбо может оставаться здесь столько, сколько захочет, или мы проводим его обратно в Имладрис, если он пожелает. Но я хочу, чтобы ты убрался из моего лагеря и из моего леса до восхода солнца. Если ты не уйдешь, я прикажу тебя вышвырнуть.       Принц зашагал к выходу из шатра, по пути врезавшись плечом в Гэндальфа.       — И, Митрандир? — позвал он, остановившись, но не оборачиваясь.       — Да?       — На твоем месте, я бы воспользовался этим временем и помолиться всем Валар, которые могут тебя услышать, чтобы в следующий раз, когда мы увидимся, я все еще был принцем, а не королем.