Sinking Stones/Тонущие камни

      Гэндальф не был уверен, стоит ли ему приходить, несмотря на то, что его пригласил сам Леголас. На самом деле, сначала он планировал держаться как можно дальше от любого празднования, которое они устраивали, но Келебриан не оставила ему выбора. Его утешал тот факт, что Элладан и Элрохир были здесь с раннего полудня после того, как только услышали невероятно громкую и радостную музыку лесных эльфов.       Ни Элронд, ни Келебриан не были удивлены желанием сыновей присоединиться к празднованию, но Келебриан тоже решила пойти. Она утверждала, что ей стоит присмотреть за сыновьями, но Гэндальф подозревал, что она просто хотела посмотреть, что произойдет, когда Трандуил, наконец, доберется до него. И Глорфиндел подозрительно быстро решил ее сопровождать.       Элронд решил остаться дома, и волшебник назвал его трусом. Элронд опасался реакции Трандуила на то, что он разрешил принцу присоединиться к братству.       Это будет первый визит Гэндальфа во владения Трандуила в Валиноре. И это будет третий раз, когда он вообще видел великого короля с момента его прибытия в благословенные земли. Пока они были на Арде, Трандуил еще не полностью исцелился, чтобы выслеживать его, однако сейчас он был очень даже жив и здоров. И зол.       К огромному облегчению Гэндальфа, два раза, когда он видел Трандуила по эту сторону океана, король был со своей любимой женой и слишком увлечен ею, поэтому просто одарил его холодным взглядом. Тихое, но смертельно опасное предупреждение о том, что они поговорят позже.       Удивительно, но король был зол на Гэндальфа не из-за своих ран. Нет, все было намного хуже. Он был зол на волшебника за страдания своего сына. Леголас никогда не хотел быть королем, но из-за травм отца, ему пришлось его заменить.       Гэндальф прибыл на празднование ближе к полуночи, как того требовало наспех нацарапанное приглашение. По состоянию некоторых эльфов было видно, что они давно начали отмечать. Праздники Гринвуда в Средиземье было хорошо известны не просто так, часто они проводились без какой-либо реальной причины. Но здесь в Валиноре, где так много эльфов воссоединились со своими любимыми, им было что отпраздновать. И они делали это с размахом.       В лесу ярко горели десятки костров, со всех деревьев свисали фонарики, которые выглядели как цветы. Откуда-то играла громкая музыка, не та, которую можно было услышать в Зале Огня в Имладрисе, а гораздо более живые мелодии лесных эльфов. Музыка, которая не рассказывала истории об эпических битвах или давно потерянной любви, она не предназначалась для официальных и чопорных танцев, она должна была поднять настроение даже самым грустным. Лесные эльфы танцевали, бегали и играли под своими деревьями и звездами.       Эльф отошел от ствола дерева, где так хорошо прятался в тени, что даже Глорфиндел его не заметил.       — Митрандир, мы не были уверены, что ты придешь. — Эльф прижал руку к сердцу и склонил голову. — Лорд Глорфиндел, леди Келебриан, вам всегда рады среди нашего народа.       Волшебник был несказанно рад, что поприветствовать их послали другого молодого слугу, а не Галиона, который сильно заботился о королевской семье. Он не был добр к тем, кто ранил его короля и причинил страдания его принцу. Кроме того, Галиону пришлось иметь дело с гневом Трандуила из-за боли от его травм и первоначальной беспомощности. Вполне возможно, что Галион никогда не простит Гэндальфа.       — Никто не может отказаться от личного приглашения принца Леголаса, но, тем не менее, мне приятно здесь быть.       Позади него Келебриан фыркнула, прекрасно понимая, что сначала он хотел отказаться от приглашения. Взяв Глорфиндела за руку, она сказала:       — Да, было бы действительно дурным тоном с твоей стороны игнорировать такое любезное приглашение. Не так ли, Глорфиндел?       — Да, конечно. Особенно учитывая интересную историю с нашим дорогим принцем Леголасом.       — Очень хорошо, что у нашего дорогого волшебника такие безупречные манеры.       — Да.       Гэндальф сердито уставился на них, но друзья просто смеялись над его негодованием.       — Следуйте за мной, я отведу вас к принцу.       Не сказав больше ни слова, эльф повел их по извилинам и тропинкам их нового лесного дома. Все продолжали праздновать, танцевать, петь и играть сколько душе угодно. Это было прекрасное зрелище.       Потребовалось несколько минут, чтобы добраться до большой поляны, на которой горел костер, стояло несколько столов, уставленных впечатляющим количеством еды и вина. Здесь было намного больше эльфов, чем в других местах леса, многие сидели группами на земле, счастливо наслаждаясь обществом друг друга и живой музыкой.       Такого прекрасного зрелища Гэндальф еще не видел во время своей прогулки между этими зачарованными деревьями.       Трандуил и Меренет, великие и заботливые король и королева этих лесов, танцевали на поляне. Они не сводили глаз друг с друга, а на лице Трандуила была широкая улыбка, которой Гэндальф не видел тысячелетие. Какие бы травмы он ни получил, они зажили, судя по скорости, с которой они кружились и танцевали.       В короле эльфов также был мир и спокойствие, чего Гэндальф не видел уже довольно давно, его свет сиял ярче, чем когда-либо. Наконец, после всех этих лет, вся его сила была для него самого. Каждый дюйм его света находился внутри его тела, а не распространялся по увядающему лесу, его мысли были сосредоточены только на эльфийке перед ним, а не в тысяче мест одновременно.       Именно это Леголас хотел показать волшебнику?       Келебриан шмыгнула носом и вытерла глаза. Она знала Трандуила лучше, чем волшебник и ее муж, и после того, как узнала, какую боль он испытывал каждый день после потери любви всей своей жизни, неудивительно, что на ее глаза навернулись слезы. Келебриан была нежным созданием.       Громкий веселый смех, который сохранил Леголас даже по прошествии стольких веков, к большому удовольствию его отца, возвестил о прибытии принца. Он с друзьями выбежал на поляну. По какой-то причине они были мокрыми, но никого это не смутило. Не давая Трандуилу времени предугадать его действия, принц бросился к отцу и прыгнул ему на спину, повсюду разбрызгивая воду.       Трандуил ахнул от шока, а Леголас разжал хватку и рухнул на землю, громко заливаясь смехом. Меренет быстро присоединилась к веселью сына.       — Мне показалось, что тебе было жарко, ада. Я решил немного тебя остудить, — выдавил Леголас сквозь хохот.       Плавным движением Трандуил схватил стакан с водой с ближайшего столика.       — Тогда позволь мне отплатить тебе тем же, мой дорогой Гринлиф.       И со злорадной ухмылкой он вылил ледяную воду на голову своего сына.       Но король допустил одну важную ошибку, отведя взгляд от своей жены, которая встала на защиту сына и вылила еще один стакан ледяной воды на голову мужа. После чего рухнула рядом с Леголасом на траву, заливаясь смехом.       — Я отмщен! — воскликнул Леголас, вскинув кулак к небу.       — А меня предала моя любимая жена. — Трандуил вложил в свой голос каждую унцию притворной обиды и предательства, на которые был способен. Хотя сам с трудом мог сдержать смех.       — Я не стану извиняться, — сказала Меренет, изо всех сил пытаясь успокоиться.       — Я и не надеялся на это, — фыркнул Трандуил, помогая ей подняться с травы, и быстро заключил ее в крепкие объятия.       Она чуть не закричала, когда ледяная вода пропитала ее платье.       Да, их счастье было прекрасным зрелищем, решил Гэндальф.       Галион появился словно из воздуха и пробрался к королевской семье с каким-то предметом в руках. Он перешагнул через Леголаса, который все еще весело смеялся в траве, и перекинулся парой слов с Трандуилом, прежде чем снова исчезнуть. Через несколько мгновений Леголасу, наконец, удалось взять себя в руки и встать с земли. Оживленная музыка смолкла, и в барабан ударили четыре раза.       Лесные эльфы безмолвно начали собираться на поляне, как будто ожидая чего-то. Воздух был наполнен волнением и хорошим настроением.       Леголас осторожно взобрался на самый высокий стол и поднял руки, призывая к тишине.       — И вот, момент, которого мы все ждали столько лет!       В толпе раздались радостные возгласы, все хлопали и дико кричали.       Трандуил поднял свою трость высоко над головой и замер, и крики снова разнеслись по лесу. Король обошел большой костер, горевший посреди поляны, и встал с противоположной стороны от стола, на котором стоял Леголас.       — Вы готовы? — спросил он эльфов.       Потом быстро опустил трость на колено, эффективно переломив ее пополам, и Гэндальф поморщился, представив как больно ломать такую прочную вещь о колено. Король, молча, бросил половину трости Леголасу.       — Долгое время этот надоедливый, но необходимый кусок дерева отравлял мою жизнь, жизнь моего сына и Галиона. — По толпе прокатился раскат смеха, и Галион поднял руки в знак благодарности за признание его страданий. — Но больше этого не будет! Я благодарю всех вас за то, что вы здесь, чтобы стать свидетелями славной кончины этой трости!       Все снова зааплодировали, пока Леголас не поднял руки. В одной руке он держал половинку трости.       — Ты уверен, что готов?       В ответ на эти слова все лесные эльфы начало скандировать обратный отсчет от десяти. Как только они дошли до одного, Леголас и Трандуил бросили обе половинки трости в огонь, на их лицах были широкие ухмылки.       Трость загорелась, все снова зааплодировали. И Леголас хлопал в ладоши громче всех.       Спрыгнув со стола, он подбежал к отцу и обвил руками его шею. Трандуил легко поймал его и крепко обнял. Через несколько секунд он поставил своего сына обратно на землю, обхватил ладонями его лицо и сказал:       — Спасибо тебе.       Уши Леголаса покраснели от смущения, и казалось, что он пытался отмахнуться от похвалы отца, но Трандуил не позволил бы такого. Повысив голос, он продолжил:       — И пока мы здесь, позволь мне выразить признательность за все, что ты сделал для меня за эти годы, за то, что ты так чудесно выполнял все мои обязанности и извлек максимум пользы из ужасной ситуации. Так что спасибо тебе, мой маленький листочек, ты намного превзошел все мои ожидания, и я буду вечно благодарен за то, что ты мой сын. И клянусь, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты никогда не стал королем.       — Слава Валар, — выдохнул Леголас, и толпа рассмеялась.       Кто-то произнес тост, который Гэндальф не совсем расслышал, но он все равно поднял бокал вместе с остальными.       Леголас поднял свой собственный бокал и ткнул локтем отца в ребра. А затем они с Трандуилом одновременно посмотрели на волшебника.       — За дружбу и прощение.       Празднование продолжилось с еще большим размахом, и Гэндальф почувствовал, как последняя тьма и боль Средиземья покинули его сердце.