Я больше не могу это выносить

Гарри все еще не оправился от шока, когда Волдеморт заговорил в следующий раз. — Ты помнишь, о чем мы говорили позавчера? Гарри колеблется и пытается вспомнить, чем закончился сон о родственной душе. Это оказывается труднее, чем следовало бы. Ведь прошло всего сорок восемь часов, а кажется, что это было целую вечность назад. Однако в конце концов он вспоминает, что, должно быть, имел в виду Волдеморт. — Ты просил меня подумать, как ты сможешь завоевать мое доверие. Волдеморт кивает. — И ты это сделал? — И да, и нет, — медленно говорит Гарри. — Нет ни одной вещи, которую ты мог бы сделать, чтобы я тебе доверял. Но я придумал кое-что, с чего… можно было бы начать. Волдеморт хмыкает. Гарри чувствует вибрацию в своей груди. — Что это? — Я хочу узнать больше о тебе и твоем прошлом. Как ты рос, как учился в Хогвартсе и тому подобное. — И это сделает тебя на шаг ближе к тому, чтобы довериться мне? — спросил Волдеморт, его голос был полон удивления и скептицизма. В следующий раз, когда рука Волдеморта дотягивается до шеи Гарри, он осторожно запускает пальцы в волосы Гарри. Гарри пожимает плечами. — Это поможет мне лучше понять тебя, а это уже один шаг в правильном направлении. Как я могу доверять кому-то, если я не знаю, как работает его разум? Волдеморт проводит рукой по волосам Гарри, кончиками пальцев слегка поглаживая кожу головы, и Гарри подавляет дрожь. Другая рука Волдеморта продолжает обхватывать Гарри за поясницу, прижимая его к себе. Гарри не уверен, что это означает, что он не возражает против того, что Волдеморт продолжает вторгаться в его личное пространство. Совсем наоборот. Ему это нравится. Приятно, когда тебя так крепко держат. Значит ли это, что он плохой человек? Что мне нравится быть рядом с Волдемортом? — Хорошо. Что ты хочешь узнать? Гарри моргнул и отодвинул свои переживания на второй план. Ну и что, что это делает его плохим человеком? Будь он проклят, если откажет себе в одной из немногих хороших вещей в своей жизни. — Ты сказал, что вырос в маггловском приюте, верно? Каково это было? Гарри бесчисленное количество раз пытался представить себе, как это — жить в детском доме, и не в последнюю очередь потому, что Дурсли то и дело грозились подбросить его туда. Но эта угроза никогда не беспокоила его. Он полагал, что там с ним, по крайней мере, будут обращаться так же, как с остальными детьми. Волдеморт крепче сжал поясницу Гарри. Он медленно вынимает руку из волос Гарри и прижимает её к его шее. — Как ты думаешь? Я был окружен маглами, изо дня в день, одиннадцать лет подряд. Гарри хмурится. Всё тело Волдеморта напряглось. Это невозможно не заметить, учитывая то, как они прижались друг к другу. Гарри задаётся вопросом, неужели ненависть Волдеморта к маглам настолько сильна, что он даже не может говорить о своём опыте общения с ними, не расстраиваясь. — Действительно ли важно, что они были маглами? — нерешительно спрашивает Гарри. — Разве твой опыт не был бы более или менее таким же, если бы ты вырос в приюте для волшебников? Если бы что-то подобное существовало, я имею в виду? Волдеморт не сразу отвечает. Его тело остается неподвижным, что, вероятно, не является хорошим знаком. Гарри сгорбил плечи. Возможно, сейчас самое время сделать шаг назад и дать Волдеморту собраться с мыслями. — Я думал, что у тебя большой опыт общения с маглами. Похоже, я ошибался. Если бы он у тебя был, тебе бы не пришлось задавать этот вопрос. Гарри кусает губы, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. Если Волдеморт считает, что он редко общается с маглами, то это хорошо. — Не могут же они все быть плохими, — решает сказать Гарри. Ведь это сказал бы тот, кто симпатизирует маглам, но не имеет большого опыта общения с ними, верно? — Неправильно. Магглы — злобные существа, боящиеся всего, что они не могут объяснить своей ошибочной логикой. Они представляют опасность для всех, в ком есть хоть капля магии. Гарри моргает. Это становится всё более и более странным. — Как они могут представлять опасность, если мы можем просто изменить их воспоминания одним заклинанием? Разве тот факт, что они даже не знают о нашем существовании, не является достаточным доказательством того, что они не могут причинить нам вреда? Волдеморт резко выдохнул. — Ты никогда раньше не задумывался на эту тему, не так ли? — Ты называешь меня глупым? — Не смешите меня, это последнее, что я бы сделал. Я просто говорю, что ты еще не обдумал все последствия. Почему, по-твоему, запрещено использовать магию в присутствии магглов? Почему министерство тратит тысячи и тысячи галеонов на то, чтобы маглы не узнали о нашем существовании? Гарри на мгновение замешкался. Он действительно время от времени задумывался об этом, особенно когда только начинал знакомиться с миром волшебников. — Потому что если бы маглы знали о существовании магии, они бы приходили к нам со всеми своими проблемами? — Это объяснение Хагрид дал ему на одиннадцатый день рождения. Тогда оно имело для него смысл, да и сейчас имеет. — Если бы они знали, что есть люди, способные в одно мгновение исцелить сломанные кости, они бы ожидали, что мы будем лечить их раненых и больных. И если Гарри действительно задумается об этом, то, наверное, так и должно быть. Сколько магглов умирает каждый день только потому, что рядом нет волшебников и ведьм, которые могли бы их вылечить? Разве не следует считать моральным долгом спасать людям жизнь? Тем более, если это так просто? — Это то, во что министерство хочет, чтобы вы верили. На самом деле они не смогли бы ничего сделать против миллиардов испуганных маглов и их оружия. Да, мы превосходим маглов во всех отношениях, но наша численность ничтожна по сравнению с их. — Миллиарды? — повторил Гарри. — Неужели ты думаешь, что весь мир… что? Сговорится и уничтожит всех ведьм и волшебников? — Если бы они узнали о нашем существовании, они бы обязательно попытались это сделать. В этом нет никаких сомнений. Гарри покачал головой. Ненависть Волдеморта к маглам гораздо глубже, чем он мог предположить. Он думал… Ну, если быть честным с самим собой, Гарри думал, что Волдеморт презирает маглов только из-за того, что они не владеют магией. Он думал, что Волдеморт считает способность использовать магию настолько неотъемлемой частью себя, что воспринимает всех, у кого её нет, как нелюдей. Похоже, он в этом ошибался. Или, по крайней мере, это не единственная причина, по которой он смотрит на них свысока. — Почему у вас такое плохое представление о маглах? Что они тебе сделали? Волдеморт снова крепко сжимает Гарри. — Ты действительно хочешь знать? — Да. Твоя ненависть к маглам — это большая часть тебя. Я хотел бы понять ее, если смогу. Волдеморт хмыкает. Гарри чувствует, как расширяется грудь Волдеморта, когда он вдыхает воздух. — Тебе это не понравится. Нет, если ты считаешь маглов безобидными. — Я этого не говорил. — Ты знаешь, что такое экзорцизм? Гарри затаил дыхание. Когда-то в детстве он видел часть документального фильма на эту тему. Ему… не понравилось то, что он увидел. На мгновение Гарри задумался, не лжёт ли Волдеморт. Это было бы легко, ведь Гарри даже не может прочитать выражение его лица. Он полагается на звук голоса Волдеморта, чтобы определить, говорит ли тот правду. Подождите, это неправда. Я чувствую, что он всё ещё напряжён. Это, конечно, ничего не доказывает, но является сильным признаком. — Я так понимаю, ты уже слышал этот термин? — спрашивает Волдеморт, и Гарри подавляет проклятие. Почему Волдеморту так легко его прочитать? Он даже ничего не сказал! — В любом случае, ты можешь знать, а можешь и не знать, что маглы практикуют экзорцизм, когда считают, что внутри кого-то есть что-то злое, от чего они хотят избавиться. Демон. От чего-то, что может причинить им вред. Волдеморт делает паузу. Гарри не обращает внимания на то, как ногти Волдеморта неприятно впиваются в его шею, и ждет, когда он продолжит. — Сколько я себя помню, я был чужаком в приюте. Наверное, они чувствовали, что во мне что-то не так, даже до того, как вокруг меня начали происходить все эти странные, неестественные вещи. Гарри сглотнул. Странные, неестественные вещи. В детстве он слышал эти слова снова и снова. Тётя Петуния и дядя Вернон употребляли их почти как ругательства. Странно узнать, что Волдеморт пережил нечто подобное. — Они, конечно, не говорили мне, что считают, что во мне сидит демон. Думаю, мне было пять или шесть лет, когда матрона подсыпала мне в еду яд. Он обжег меня, и я больше суток не мог ничего пить, даже воду. Всякий раз, когда я что-то ел или пил, меня просто выбрасывало обратно. Тогда я подумал, что это пищевое отравление или какая-то обычная болезнь. Болел я нечасто, но когда заболевал, это было, как правило, что-то серьезное. Однажды, когда я почти терял сознание от обезвоживания, ко мне в комнату вошел священник и потащил меня в ванную. Он… Волдеморт делает глубокий вдох, словно напрягаясь. Гарри ждет продолжения с затаенным дыханием. На мгновение хватка Волдеморта на Гарри сжимается еще сильнее. — Он наполнил ванну и толкнул мою голову под воду. Я был слишком слаб, чтобы сопротивляться, да это и не помогло бы мне. Если бы не моя случайная магия, я бы погиб. Как только я вдохнул воду, моя магия вырвалась наружу и лишила священника сознания. После этого они больше не пытались ничего подобного делать. Наверное, матрона боялась, что я могу кого-то убить. Но я не переставал искать признаки того, что она может передумать. И я никогда не притрагивался к еде, которую не ели другие дети, даже когда умирал от голода. Гарри словно застыл на месте. Его сердце бьётся так быстро, что он чувствует его кончиками пальцев. Волдеморт — мастер говорить и манипулировать, но то, как он рассказывал эту историю, казалось слишком грубым, чтобы быть частью какого-то замысловатого сюжета. Голос Волдеморта не раз срывался, и казалось, что он неосознанно держится за Гарри, что, с учетом всех обстоятельств, может означать только одно. Волдеморт говорит правду. — Ты в порядке? — спросил Волдеморт, прикладывая руку к щеке Гарри. Гарри резко выдыхает. Почему он спрашивает меня об этом? — Я просто… Ты не мог бы отпустить меня на секунду? Мне нужно немного пространства, чтобы подумать. Не говоря ни слова, Волдеморт делает шаг назад. Грудь, щека и поясница Гарри — те места, к которым прикасался Волдеморт, — без него кажутся странно холодными. Гарри разворачивается и делает ещё несколько шагов в сторону от Волдеморта. Слишком трудно мыслить здраво, когда Волдеморт занимает всё пространство вокруг него. Тогда он закрывает глаза и обхватывает себя руками. Он представляет себе Волдеморта маленьким мальчиком, который сидит перед тарелкой с едой, но боится её есть, и что-то внутри него болит. Он полагает, что подобная история не должна была стать для него неожиданностью. Волдеморт сам сказал ему, что хочет власти, чтобы никто больше не мог причинить ему вреда. Гарри должен был догадаться, что за этим заявлением стоит нечто большее, чем просто пережить мировую войну. Многие люди делали это, но большинство из них не превратились в Темных Лордов. Гарри просто никогда не задумывался над тем, почему Волдеморт получился таким, каким получился. Проще было поверить, что он таким родился. Травматическое прошлое Волдеморта, конечно, не оправдывает тех ужасных поступков, которые он совершил, но, безусловно, многое объясняет. Если Гарри не ошибается, то то, как Волдеморт видит мир, — это не какая-то неизменная часть его самого. Оно основано на опыте. А это значит… Волдеморт может измениться, в конце концов. Гарри разводит руки в стороны и медленно поворачивается. Он смотрит на расплывающееся лицо Волдеморта и кусает губы. Впервые в жизни он позволил себе почувствовать слабую надежду на то, что вся эта затея может закончиться чем-то иным, нежели его собственной безвременной смертью. — Ты закончил думать? — тихо спрашивает Волдеморт. Что-то в тоне его голоса заставляет Гарри сжаться в комок. У Гарри есть друзья, на которых он может опереться и которые поддержат его, когда ему это понадобится. А кто есть у Волдеморта? Большинству его последователей не было дела до того, что он исчез с лица земли более десяти лет назад, а те немногие Пожиратели смерти, которые пытались его найти, были брошены в Азкабан. У Волдеморта никого нет, — с ужасом осознал Гарри. Некому присматривать за ним, направлять его в нужное русло, оспаривать его убеждения. Возможно, в этом и заключается проблема. — Да. Я такой. Гарри идет к Волдеморту, пока не оказывается прямо перед ним. Не давая себе шанса подумать об этом, он прикладывает руки к шее Волдеморта. Его пальцы погружаются в шелковистые волосы. Так легко забыть, что магические изменения внешности не проявляются в снах о суженых. Гарри приподнимается на цыпочки и тянет голову Волдеморта вниз, к себе. Прежде чем Гарри успевает передумать, он прижимается губами к щеке Волдеморта. — Спасибо, что был честен со мной, — шепчет Гарри и прижимается к груди Волдеморта. Проходит немало времени, прежде чем Волдеморт тоже обхватывает Гарри руками. Когда он это делает, прикосновение становится лёгким, как перышко.