Я больше не могу это выносить

— Вероятность того, что зелье не сработает, должна быть относительно небольшой, но мы все же должны рассмотреть… Снейп шипит и не заканчивает фразу. — Что случилось? — спросил Гарри, встревоженный. Снейп настолько занят тем, что делает вид, что он выше всего остального, что это всегда плохой знак, когда он делает что-то неожиданное и странное. — Темный Лорд зовет, — говорит Снейп, потирая предплечье. — Я должен идти. Я вернусь завтра, если смогу. И вот так он встает и идет к двери. Гарри, как идиот, смотрит ему вслед. — Подождите! Сначала хотя бы скажите, что вы сделали с Дурслями. Они, похоже, не могут меня видеть. Снейп качает головой и тянется к дверной ручке. — Нет времени. Они не смогут причинить вам вреда, что бы ни случилось. Это главное. И прежде чем Гарри успел придумать, что на это ответить, Снейп открыл дверь и выскользнул из комнаты. Гарри глубоко вздохнул и потянулся за «Ежедневным пророком». Похоже, ему снова предстоит решать свои проблемы в одиночку. Что ж, могло быть и хуже. Спустя несколько часов Гарри зевнул и забрался в свою постель. Если не считать визита Снейпа, день прошёл без особых событий, почти скучно. Другими словами, именно то, что было нужно Гарри после нескольких дней постоянных взлетов и падений. *** Гарри слегка улыбается, когда его взгляд падает на Волдеморта. Гарри качнул головой, с любопытством ожидая, сколько времени понадобится Волдеморту, чтобы на этот раз заключить его в свои объятия. В последних снах Волдеморт всегда находил повод сделать это. Впрочем, если Гарри задумается, то на самом деле никаких оправданий не было. Волдеморт просто делал это так, как будто это было обычным делом. Наверное, так оно и есть, для большинства родственных душ, признается себе Гарри, но почему-то не смотря на это, все же я рассматриваю нас как великое исключение из всего. — Похоже, у тебя хорошее настроение. Гарри усмехается и поднимает бровь. — Откуда ты знаешь? Туманность сна о родственной душе должна быть достаточной, чтобы скрыть его выражение, так почему… — Ты напеваешь. Гарри несколько раз моргает. Потом смеётся. Точно. Он напевал. Он действительно чувствовал себя достаточно расслабленным, чтобы напевать в присутствии Волдеморта. Волдеморт идет к нему, пока их не разделяет расстояние вытянутой руки. Гарри перестает смеяться и поднимает брови. — Сделай это еще раз, — требует Волдеморт. — Что повторить? — Смех. Гарри фыркнул. — Ты же знаешь, что я не могу просто… смеяться по команде, верно? И почему ты хочешь, чтобы я смеялся? — Мне нравится, как это звучит. Гарри смеется, удивляясь больше, чем чему-либо другому. Волдеморту нравится звук его смеха? Неужели? Это так банально. Волдеморт издает заинтригованный звук и делает еще полшага вперед. Теперь они так близко, что их груди почти соприкасаются. Гарри покрывается мурашками и слегка вздрагивает. Сколько бы ночей он ни провел в обществе Волдеморта, он никак не может привыкнуть к тому, что он так близок к нему. Волдеморт прикладывает руку к его щеке, и Гарри на мгновение закрывает глаза. — Почему ты всегда дотрагиваешься до меня? — с любопытством спрашивает Гарри и наклоняется к руке Волдеморта. Волдеморт качает головой. — Разве это не должно быть очевидно? Мне это нравится. Гарри хмурится и слегка наклоняет голову вперед, когда рука Волдеморта перемещается к его затылку и притягивает Гарри к своей груди. Ах, да. Значит, он был прав, предполагая, что рано или поздно окажется здесь. — Правда? Волдеморт на секунду замирает, а затем начинает водить рукой взад-вперёд по шее Гарри. Гарри наклоняется к нему, почти против своей воли. — Тебе действительно нужно спрашивать? — Гарри поднимает бровь. Голос Волдеморта звучит громче, чем обычно, и он не уверен, как это понимать. — Конечно, мне нравится прикасаться к тебе. Ты моя половинка. Гарри колеблется. С точки зрения логики, он знает, что большинство родственных душ любят прикасаться друг к другу. Но почему-то ему казалось, что Волдеморту не понравится нечто столь обычное и нормальное. Он полагал, что Волдеморт считает, что подобные вещи могут делать только влюблённые глупцы. — Я думал, что это просто твой способ заявить о себе, показать, что ты считаешь меня своим. Ты никогда не говорил, что тебе нужен любовник, просто… равный, кто-то, кто будет править рядом с тобой. Волдеморт на мгновение замирает. Затем он обхватывает Гарри другой рукой за поясницу и притягивает его ещё ближе к своей груди. — Моя душа, — шепчет Волдеморт ему на ухо. — Я хочу получить все, что ты готов мне дать. Всё. Гарри хватается за руки Волдеморта, потому что ему нужно за что-то держаться, и прячет лицо на груди Волдеморта, хотя это, очевидно, совершенно излишне. Волдеморт все равно не может разобрать его выражение лица. — Итак, ты хочешь… поцеловать меня… и всё такое. — При мысли о «и всё такое» лицо Гарри вспыхивает. Он сомневается, что готов ко всему этому. Он никогда раньше никого не целовал. Гарри беспокойно переминается с ноги на ногу. Попросит ли Волдеморт об этом, раз уж Гарри затронул эту тему? Волдеморт хмыкает и прижимает мягкий поцелуй к волосам Гарри. — Я сказал, что возьму все, что ты готов мне дать. — Волдеморт колеблется. — Я понимаю, что был слишком настойчив во время наших первых снов о суженых. Особенно когда я поставил тебе засос. Гарри на мгновение отпускает верхнюю руку Волдеморта и прикасается к его шее. Он ясно помнит, как очнулся в больничном крыле и обнаружил на своей шее засос. Это было ужасно — узнать, что Волдеморт может оставлять на теле следы, которые придётся скрывать. Но после той ночи Волдеморт больше не делал этого — ну, однажды он попытался поставить Гарри ещё один засос, но остановился, когда Гарри попросил его об этом. — Не волнуйся, — шепчет Волдеморт, гладя Гарри по волосам. -Я всю жизнь никого не трогал таким образом. Для меня не будет проблемой продолжать делать это до тех пор, пока ты не почувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы захотеть этого. Гарри моргнул. Всю свою жизнь…? — Подожди. Значит ли это, что у тебя никогда не было любовника? А как же… Гарри колеблется. Это кажется невероятно интимным. Может быть, лучше просто оставить все как есть, хотя он не может отрицать, что ему любопытно. — У меня никогда не было секса, если ты это имеешь в виду, я никого не целовал и не ставил никому засосов, кроме тебя. Лицо Гарри пылает, как от осознания того, что Волдеморт так же неопытен, как и сам Гарри, так и от того, что этот разговор вообще состоялся. Никто из его знакомых не говорит о сексе открыто, даже старшекурсники — или, по крайней мере, они не делают этого в присутствии Гарри. Это кажется странным, почти неправильным — делать это в открытую. И тут слова Волдеморта действительно доходят до Гарри, и он кое-что вспоминает. — Я начал плакать сразу после того, как ты поставил мне засос. В животе у Гарри что-то перевернулось. Теперь, когда он немного лучше знает, что происходит в голове у Волдеморта, он может предположить, что чувствовал Волдеморт в тот момент. Он только что нашел свою половинку после десятилетий ожидания, и когда он попытался показать свой интерес к Гарри, возможно, единственным доступным ему способом, его половинка разрыдалась. — Как я и говорил, — пробормотал Волдеморт. — Я знаю, что ошеломил тебя. Гарри облизнул губы. — Не столько сам засос был слишком сильным, сколько всё, что его окружало, и моя собственная физическая реакция на него. Волдеморт делает глубокий вдох, его нос мягко трется о кожу головы Гарри. Гарри резко выдыхает. Всё-таки странно осознавать, что в их снах у Волдеморта есть нос. — Я так и думал. Не могу выразить, как я рад, что ты больше не так сильно себя коришь. Гарри неловко повернулся. Конечно, он так думает. Он только что признался, что ему нравится прикасаться ко мне. Если бы кто-нибудь другой увидел меня сейчас, он был бы потрясен. — Расслабься, — говорит Волдеморт и прижимает к волосам Гарри очередной поцелуй. — Нет причин чувствовать себя неловко. Почему бы тебе не рассказать мне, почему ты был в таком хорошем настроении? Гарри улыбается, благодарный за смену темы. — Я сказал кое-кому, что ты моя половинка, и они отреагировали не так плохо, как я думал. Волдеморт крепче сжал Гарри. — Ты был счастлив, потому что кто-то не отреагировал плохо? Гарри пожимает плечами. — Ну да. То есть, он был далеко не в восторге от этого, но он также не сошёл с ума из-за этого. Я считаю это победой. — Победа, — повторил Волдеморт, притягивая Гарри ещё ближе — слишком близко, на его вкус. — Том, — говорит Гарри, надеясь, что, услышав своё настоящее имя, он отвлечёт Волдеморта от того, о чём тот думает. — Я не могу нормально дышать в таком состоянии. Волдеморт тут же ослабляет хватку. — Извини, — бормочет Волдеморт, и прежде чем Гарри успевает оправиться от шока, что Волдеморт извиняется перед ним за что-то столь незначительное, Волдеморт добавляет: — Я не могу терпеть, когда люди не обращаются с тобой должным образом, а ты ведешь себя так, будто это нормально. Гарри моргает. Ладно, это… не то, что можно оставить без комментариев. — Прежде всего, он относился ко мне просто замечательно, — говорит Гарри, и в тот момент, когда слова покидают его рот, Гарри понимает, что это на самом деле правда. Снейп не оскорбил его и не переврал его слова, хотя откровение Гарри, очевидно, сильно его шокировало. — А во-вторых, если бы он поступил со мной несправедливо, то скорее из-за тебя, чем из-за меня. — Это не имеет никакого смысла. Ты можешь это объяснить? Гарри колеблется, прежде чем покачать головой. — Просто забудь об этом. Это не имеет значения. Волдеморт уже должен знать о предрассудках, с которыми сталкиваются суженые преступников, и если он по какой-то причине не должен этого делать, Гарри не хочет быть тем, кто обратит на это его внимание. Волдеморт провёл кончиками пальцев по позвоночнику Гарри и медленно выдохнул. — Хорошо. Я больше не буду спрашивать — не потому, что не считаю это важным, а потому, что ты не хочешь об этом говорить, и я это уважаю. Гарри закатывает глаза, услышав тон голоса Волдеморта, и слегка улыбается. Он похож на упрямого ребенка, который уступает только потому, что хочет казаться взрослее, чем он есть на самом деле. Что ж, полагает Гарри, он не может его винить. Если Снейп прав, то у Волдеморта практически нет опыта в том, чтобы считаться с желаниями других. Гарри кусает губы в наступившей тишине. Он хотел бы спросить Волдеморта о планах, которые он отменил и привёл в действие, о которых говорил Снейп, но не уверен, стоит ли это делать. Он не хочет, чтобы Волдеморт думал, что он догадывается о том, что делает Волдеморт за пределами их родственных снов, и не очень-то верит в свои способности одурачить Волдеморта. Но есть кое-что, что его интересовало, и о чем он чувствует себя уверенно, спрашивая об этом. — Ты всё ещё влияешь на то, что пишет Пророк? — нерешительно спрашивает Гарри. — Ты ожидал, что они так много напишут о той маленькой статье, которую ты заставил их опубликовать?