Я больше не могу это выносить

Волан-де-Морт закрывает за собой дверь; звук кажется неожиданно громким в тихой комнате. За единственным столом сидит Снейп и смотрит на него так, словно ждал. На мгновение Волан-де-Морт злится на себя за то, что снял путы, обездвиживавшие Снейпа. «Так лучше, — напоминает он себе. — В таком положении он будет более разговорчив. Из-за клятвы я не могу силой заставить его отвечать на вопросы». — Где Гарри? — В душе, полагаю. Снейп сужает глаза. Сколько Волан-де-Морт его помнит, Снейп всегда скрывал свои эмоции, и оттого сейчас особенно поражает, что он даже не пытается спрятать глубоко укоренившуюся ненависть во взгляде. «Как Гарри вообще может верить, что мы поладим? Это невозможно, пока он так враждебен». — Что тебе нужно? — рычит Снейп. Теперь настала очередь Волан-де-Морта прищуриться. Он думает, что ему всё сойдёт с рук, раз я не могу причинить ему вреда, не так ли? Именно поэтому он предпочёл бы сохранить клятву в тайне, хотя в долгосрочной перспективе это бы не сработало. Снейп бы понял, что что-то не так. Насилие десятилетиями было для Волан-де-Морта излюбленным решением. — Зачем ты похитил Гарри? — спрашивает Волан-де-Морт. Сейчас это самый важный вопрос. Если Снейп не сможет убедить его, что его страх безоснователен, Волан-де-Морт никогда его не отпустит. Снейп кривит губы. — Разве не очевидно? — Значит, ты хочешь его для себя, — говорит Волан-де-Морт, медленно кивая. — Твоя родственная душа мертва, и ты ищешь замену. Глаза Снейпа расширяются, и на долю секунды Волан-де-Морт видит неподдельный шок, застывший в каждой черточке его лица. — Вы думаете, меня к нему влечёт? Я не педофил! — Меня к нему тоже не влечёт, — инстинктивно отвечает Волан-де-Морт. И это была чистая правда. Влечение всегда казалось ему странной концепцией. Почему тебя должно тянуть к кому-то из-за его внешности? Из всех различных аспектов личности внешность — один из самых приземлённых. Конечно, Волдеморт осознает, что большинство людей время от времени испытывают влечение или сексуальное желание, но не может припомнить, чтобы сам когда-либо чувствовал нечто подобное. Возможно, это изменится, когда Гарри станет старше. Он сказал Гарри, что с физической стороной их отношений стоит подождать, но, по правде говоря, он был бы не против, если бы они никогда не зашли дальше поцелуев. — Так чего же вы от него хотите? «Ты еще не ответил на мой вопрос». Волдеморт прикусывает язык, чтобы не произнести эти слова. Если он будет слишком сильно пытаться контролировать ход их беседы, Снейп может замкнуться. Немного досадно, что приходится выжидать, но, к его удивлению, это раздражает его не так сильно, как он думал. Ему всегда нравились сложные задачи. — Того же, чего все хотят от своей родственной души, за вычетом физических аспектов. Привязанности и дружеского общения. Равного — того, с кем можно разделить мою силу и кто сделает меня сильнее. Того, с кем можно поделиться мыслями и мнениями. — И вы думаете, Гарри сможет вам это дать? — Да. А почему бы и нет? Снейп опускает взгляд на стол, выражение его лица непроницаемо. — Вы ошибаетесь. Есть лишь одна причина, почему Гарри остаётся с вами, и по этой же причине он никогда не сможет дать вам то, чего вы хотите. Ведомый нездоровым любопытством, Волдеморт делает шаг вперёд. Снейп едва ли что-то знает об их отношениях, поэтому ему не терпится узнать, почему тот говорит с такой уверенностью. — Не хотите пояснить? — Гарри на собственном опыте узнал, насколько вы можете быть жестоки и безжалостны. Он заботится о людях и ставит их благополучие выше своего, даже если эти люди причинили ему зло. Похоже, ему удаётся до определённой степени сдерживать вашу жестокость, и он отчаянно за это цепляется. Он жертвует собственным счастьем и свободой, чтобы уменьшить страдания окружающих. Сердце Волдеморта мучительно сжалось, и ему пришлось приложить усилие, чтобы скрыть свою неуверенность. В глубине души он понимал, что в словах Снейпа есть доля правды. — Ваши отношения никогда не сложатся — по крайней мере, не так, как вы этого хотите. Если Гарри вам хоть немного дорог, отпустите его, пока не сломали в нём что-то безвозвратно. — Поэтому ты его и похитил? — тихо спросил Волдеморт. — Чтобы защитить от меня? По словам Гарри, именно это и было мотивом Снейпа, но он хотел услышать это от него самого. — Да. Гарри не обязан тебя сдерживать. Эта ответственность рано или поздно его раздавит. Волдеморт уставился на него, ощущая странную пустоту в мыслях. Ему никогда и в голову не приходило, что следует держаться от Гарри подальше. Но теперь, после того, что Гарри рассказал ему прошлой ночью, и этого разговора со Снейпом… Не говоря ни слова, Волдеморт вышел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.

***

Когда он входит в комнату, Гарри уже сидит за столом и, улыбаясь, поднимает взгляд на Волдеморта. — Надеюсь, ты не против, что я начал без тебя… — Гарри замолкает, и улыбка сходит с его лица. — Что-то не так? Волдеморт качает головой и садится напротив. Впервые за долгое время он чувствует, что не в силах облечь свои мысли в слова. — Меня исключили? Волдеморт медленно моргает. — Что? Конечно нет. С чего ты это взял? — Я использовал магию в Тупике Прядильщика, когда вы со Снейпом дрались на дуэли… Они и так уже хотели меня исключить после того, как я вызвал Патронуса. Волдеморт качает головой. — Твоё дисциплинарное слушание отменят. Скоро тебе должна прийти сова из Министерства. А что касается твоего вчерашнего колдовства… Министерству сложно отследить магию несовершеннолетних в доме волшебника. Должно быть, это ускользнуло от их внимания. — Погоди, погоди, — прерывает его Гарри, выпрямляясь. — Откуда ты знаешь, что слушание отменят? Волдеморт делает паузу. Возможно, ему стоило упомянуть об этом ещё вчера. — Пока тебя не было, я провёл небольшое расследование. Я выяснил, кто наслал на тебя дементоров: это была Долорес Амбридж, заместитель министра. Я позаботился о том, чтобы нужные люди нашли доказательства её преступления. В зависимости от того, как пройдёт суд, её либо подвергнут Поцелую дементора, либо отправят в Азкабан до конца жизни. Гарри резко выдыхает и откидывается назад. — Так вот почему ты устроил то спасение Фаджа? Чтобы свободнее передвигаться по Министерству и вести расследование? — Отчасти, да. А еще мне нужно было, чтобы Петтигрю показался со своей Черной меткой, и твоего крестного смогли оправдать. Тебе нужна семья, к которой ты сможешь вернуться, раз уж твои родственники от тебя отказались. — Сириуса оправдают? — спрашивает Гарри тихим, почти детским голосом. — Скорее всего, да. Тот факт, что Петтигрю выжил и носит Черную метку, заставит их возобновить дело. Гарри прикусывает губу. — А ты… ты не боишься, что Петтигрю расскажет Министерству все, что знает о тебе и твоём воскрешении? Из-за тебя его отправят в Азкабан до конца жизни. — Он не посмеет. Он знает, что я могу сделать с ним нечто гораздо худшее, чем Министерство. Гарри закрывает глаза и вздрагивает. — Я… спасибо тебе. Ты не представляешь, что это для меня значит. Я не знаю, как тебя отблагодарить. У Волдеморта сжимается в груди. То, что Гарри чувствует потребность так его благодарить, говорит о многом. Похоже, он привык разбираться со своими проблемами в одиночку. — Не за что меня благодарить. Это меньшее, что я мог сделать.