Часть 2
11 июля 2023 г., 19:12
Когда Леголаса привели к королю, в шатре, к облегчению Галиона, был лорд Фердан. Как один из самых близких друзей Трандуила, он был почти так же хорошо знаком с королем и его сыном, как и сам Галион.
Лорд Фердан видел Трандуила после того как друга поразил драконий огонь. После ожогов король кричал, и хотя все переживали за него, все же знали, что он жив. Испытывал мучительную боль, но все же был жив. Теперь Трандуил лежал бледный и неподвижный, укрытый кучей одеял.
Король даже пальцем не пошевелил за все время, пока целители лечили его. Хуже того, он не реагировал на единственного эльфа, на зов которого всегда откликался — на своего испуганного сына.
В тот момент, когда Леголас вошел в палатку, спокойствие, которое он старался сохранить перед остальными воинами, рухнуло. И перед Галиоом и Ферданом предстал испуганный и убитый горем сын. Он был слишком молод, чтобы быть королем такого темного королевства.
— Он жив, — поспешно сказал Фердан, прежде чем Леголас успел перепугаться окончательно.
Галион ожидал, что принц бросится к отцу, как сделал на поле боя, но Леголас застыл на месте.
— Он жив?
— Да, дорогое дитя.
Леголас медленно подошел к отцу и сел на кровать, взяв его за руку. Он прижал ладонь к щеке короля проверяя нет ли у него лихорадки из-за яда, который всегда наносили орки на свое оружие. Потом он посмотрел на Фердана полными слез глазами, его нижняя губа дрожала, пока он отчаянно старался не разрыдаться.
— Я не чувствую его.
Галиону пришлось ненадолго отвернуться, чтобы сморгнуть слезы с глаз, и услышал добрый голос Фердана:
— Он очень слаб. Но он все еще с нами.
Леголас взял отца за обе руки.
— У него холодные руки.
Принц снова застыл, уставившись на их сцепленные руки, на тело рядом, но словно ничего не видел. Трандуил был бы в ярости на себя за то, что не проснулся, чтобы утешить своего любимого Гринлифа.
Вскоре в палатку вошел еще один эльф.
— Мой принц, мне жаль, что…
— Что случилось? — огрызнулся Леголас, слегка вздрогнув от собственного тона.
Бедный эльф тоже поморщился.
— Меня послала Авалейна, ваше высочество…
Леголас жестом велел ему замолчать, на мгновение став очень похожим на своего отца. Затем он посмотрел на Галиона. Галион попытался посмотреть на него ободряюще, одними губами произнеся:
— По одному шагу за раз.
Принц на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох. потом повернулся и посмотрел на отца.
— Ада, тебя скоро отвезут домой. Не думаю, что до отъезда мы с тобой увидимся. Но я увижу тебя дома. — Наклонившись вперед, он поцеловал отца в щеку и вложил ему в руку ярко-зеленый лист.
Галион понятия не имел, где он нашел зеленый лист поздней осенью в таком мрачном месте, но надеялся, что это знак того, что Кементари слушала его молитвы. И пальцы Трандуила совсем чуть-чуть сжали лист.
Леголас сделал еще один глубокий вдох, встал и повернулся к Фердану:
— Вы останетесь с ним?
Фердан прижал руку к сердцу.
— До того дня, когда я умру от старости, если понадобится.
Кивнув, Леголас вышел из палатки вслед за посланником.
Галион мгновение смотрел на короля, но Фердан указал на выход их палатки.
— А ты останься с ним.
— До того дня, когда я умру от старости, если понадобится, — повторил Галион, склонив голову в знак уважения. Потом помчался за Леголасом.
***
Еще несколько часов назад Леголас перестал обращать внимание на разговор, и в этот момент ему было все равно, кто заметит его невнимательность. Они неделями спорили о том, что делать со злом из-за пределов леса. Этот спор Леголас вел с отцом месяцами до битвы пяти воинств. Принц намеревался рассказать Митрандиру, независимо от гнева отца. Он полностью доверял волшебнику. Но передумал, когда увидел Гэндальфа после того, как был ранен его отец, ранен на войне, в которой они не должны были сражаться. Но волшебник посоветовал гномам разбудить спящего дракона. Некоторые говорили, что Саурон хотел убедить Смауга присоединиться к темным силам в Дол Гулдуре. И это могло бы покончить с эльфами и всем лесом. Также не казалось совпадением, что леди Галадриэль появилась в это время, чтобы изгнать Саурона из его крепости. И это только ухудшило ситуацию, поскольку без хозяина орки совсем распоясались и делали что хотели. Больше всего на всей Арде орки ненавидели эльфов. Возможно, леди Галадриэль была в сговоре с Саруманом. Как и лорд Элронд. Кто скажет, что это не так, когда нет свидетелей. Сам Леголас не верил, что Элронд когда-либо будет на стороне зла, но другие обвиняли его. Разумеется, он узнал эту информацию не от Белого Совета, а от Радагаста, который долгое время был союзником Гринвуда. Радагаст ждал его в кабинете отца. Волшебник только вернулся с бойни на горе, чтобы рассказать обо всем, чему был свидетелем. Он принес тщательно заваренный чай, который, как он надеялся, мог помочь Трандуилу исцелиться. — Я говорил это раньше и повторю еще раз: кто сказал, что они не помогали тьме, сознательно или нет? — спросил советник рядом, перекрикивая остальных. Он посмотрел в сторону Леголаса, как будто ожидал найти от него поддержку. Но принц проигнорировал его взгляд. Кто бы на самом деле ни был виноват, разве они не должны были предупредить лесных эльфов о своих действиях? Но с кем можно говорить, когда не знаешь, кто пытается вас погубить? Трандуил пытался предупредить всех о надвигающейся тьме, о том, что беда в их землях была не в том, что у них нет магии кольца. Но его не слушали. Так с чего они станут слушать сейчас? Но, возможно, Гринвуд мог бы наконец получить помощь из других королевств, поскольку все наконец-то осознали угрозу. Но они не помогали Гринвуду раньше, зачем им помогать сейчас? — Но кто мы такие, чтобы раскрывать наши секреты другим? — спросил кто-то. — Они не проявляли сострадания в прошлом, и возможно, сейчас возглавляют темные силы, которые в настоящее время сжигают наши деревья и убивают наших детей! И этот спор ходил по кругу бесконечные дни. Трандуил просыпался всего три раза с тех пор, как его вернули в крепость, и ни разу Леголас не успел к нему вовремя, прежде чем он снова засыпал. Целители не знали, сможет ли он ходить после такой травмы. Однако от Галиона Леголас узнал, что его отец может шевелить пальцами ног. — Хватит! — рявкнул Леголас и был слегка удивлен собственным тоном, как это часто бывало в последнее время. Тем не менее, его крик сработал, и все советники впервые за несколько дней замолчали. — Если мы не знаем, кому можем доверять, то мы не будем доверять никому. Они оставили нас гнить во тьме, и меня больше не волнует их судьба. Закройте границы. Никому не позволено заходить в наши леса, и мы не будем принимать письма. Пусть они хоть съедят друг друга живьем, мне все равно. У нас есть свои проблемы. В комнате воцарилась ошеломленная тишина, все смотрели друг на друга. Леголас встал и оперся руками о стол. — Вы что-то еще хотели бы обсудить? Все покачали головами. — Замечательно. Если кто-нибудь увидит Гэндальфа, пусть дадут ему знать, что если хоть одна прядь его седой бороды попадет в этот лес, я лично скормлю его самому большому пауку, которого смогу найти.***
Галион пришел в королевские покои сделав вид, что просто принес Леголасу еду. Принц привык спать на диване в спальне отца в надежде, что будет рядом, когда Трандуил проснется. Обычно, когда король приходил в себя, Леголас был чем-то занят, и к тому времени, когда кто-нибудь приводил его к отцу, король снова засыпал. Трандуил был без сознания в течение нескольких месяцев. Когда Галадриэль изгнала Саурона, она ничего не сделала с его последователями. Она выгнала того, кто сдерживал орков, позволив им нести факелы к чудесным деревьям Гринвуда. Гринвуд спасла только сила, которую Трандуил позволил лесу забрать у него. В результате чего он не смог исцелить себя. Иногда казалось, что он изо всех сил пытается остаться в живых. Целители продолжали настаивать на том, что он не подозревал о том, что лес тянет из него силы. Но Галион и Леголас знали, король точно понимал, что делает. Хотя, возможно, он не знал, насколько было тяжело Леголасу наблюдать за всем этим. Галион пододвинул стул к королевской кровати и сел, скрестив ноги. — Ты бы так гордился Леголасом сегодня. Он сказал одному из членов твоего Совета замолчать на середине предложения. Это было прекрасно. Я думаю, что он провел слишком много времени с тобой, мой король, я мог представить, как ты смеешься. Лорду Фердану и мне пришлось извиниться, когда мы не смогли сдержаться. Он надеялся увидеть, как Трандуил улыбнется, хотя бы совсем чуть-чуть, но тот даже моргнул. — Воины продолжают получать сообщения от пленных орков о новом могущественном лидере за пределами лесов. Они продолжают насмехаться над нами. Леголас не знает винить ли в этом Митрандира. Галион вспомнил как вошел в шатер во время жаркого спора между Леголасом и волшебником в ночь после битвы. Он никогда раньше не видел Леголаса таким сердитым. — На твоем месте, я бы воспользовался этим временем и помолиться всем Валар, которые могут тебя услышать, чтобы в следующий раз, когда мы увидимся, я все еще был принцем, а не королем. Позже Галион узнал, что Леголас практически вышвырнул Гэндальфа из лагеря эльфов и запретил ему возвращаться в Гринвуд. — Он закрыл границы, Трандуил. Только этим утром он отправил обратно письмо лорду Элронду, не распечатав его. Даже у тебя никогда не хватало наглости сделать это. Трандуил не сдвинулся ни на дюйм, и Галион вздохнул. — Тебе нужно поскорее проснуться, мой король. Твой сын скучает по тебе.***
В тот самый момент, когда дверная ручка в комнате Трандуила сдвинулась на дюйм, Галион подставил ногу, чтобы не дать двери открыться. Кто бы ни был по другую сторону двери, он не осмелился снова открывать ее. Галион сообщил всем посыльным и слугам, что Леголаса нельзя беспокоить ни при каких обстоятельствах, и любой, кто осмелится это сделать, будет есть пригоревшую овсянку до конца своих дней. Он надеялся, что эльфу по ту сторону двери нравилась подгоревшая овсянка. Галион осторожно встал с дивана и открыл дверь, стараясь чтобы она не скрипела. Когда-то давно Трандуил сам сделал так, чтобы дверь скрипела каждый раз, когда открывалась. Таким образом, он старался не дать маленькому Леголасу незаметно улизнуть. Судя по выражению лица бедного посланника, ему не нравилась подгоревшая овсянка, но он старался отдышаться, словно бежал сюда. Галион все равно сердито посмотрел на него сверху вниз. — Принца нельзя беспокоить. Приходи позже. Посыльный протянул листок бумаги, и Галион сразу узнал почерк Авалейны. Он выхватил бумажку, чтобы прочитать ее и оценить важность информации. Он схватил посланника за шиворот, когда тот попытался отойти на расстояние вытянутой руки. «Они прорвались, и я приказала отступать, лес вокруг нас горит. Мне жаль». Не глядя ему в глаза, младший эльф пробормотал: — Лес горит, и не все воины избежали огня. Фарлен и его воины сейчас ищут выживших, но пока не нашли никого с аванпоста. — Оставайся здесь, я уверен, что у Леголаса будут приказы для тебя. Галион вернулся в комнату короля, все еще придерживая дверь. Обойдя диван, который ранее подтащил к двери, он пересек гостиную Трандуила и проскользнул в спальню, где спала королевская семья. Бросив быстрый взгляд на короля, чтобы убедиться, что он не проснулся, Галион опустился на колени рядом с еще одной кроватью, которую принесли в комнату для Леголаса. Галион был встревожен, обнаружив, что принц спит с закрытыми глазами. Так нежно, как только мог, Галион прикоснулся одним пальцем к плечу Леголаса, не удивившись, когда тот резко проснулся, как будто его ударили ножом. — Прости, что разбудил тебя. Леголас сонно моргнул. — Который час? Неважно, я не хочу знать. Такое чувство, что я спал всего час за неделю. А во рту вкус просто отвратительный. — Что ж, тогда я просто покажу записку, вместо того чтобы рассказывать, что в ней написано. Я уверен, что на вкус она будет такой же отвратительной, как и информация в ней. С этими словами он передал принцу записку, с еще большей тревогой взглянув на недоеденный ужин на столе. Леголас скомкал записку и бросив в огонь, на мгновение опустил голову на руки. После очень долгого, глубокого вдоха он снова выпрямился и спустил ноги с кровати. — Я иду.***
На этот раз, когда Трандуил проснулся, у него было такое чувство, что его вытащили из самых глубин земли, но не помнил почему. Его спина нестерпимо болела, и боль отдавалось эхом в обеих ногах, но особенно в правой, но не понимал почему. Он не помнил, почему для него стало так важно проснуться. Король медленно открыл глаза, не сразу осознав, где находится. Но, в конце концов, понял, что находится в своей спальне. Он не знал, как сюда попал. Ему казалось, что такое уже случалось раньше. Что он просыпался с этим тяжелым смятением, охватившим его разум. В его руке было что-то знакомое, на ощупь. Все мысли исчезли из его головы кроме одной. — Леголас? Его голос звучал ужасно, как будто он всего несколько минут назад наглотался гравия. — Ада? Голос Леголаса доносился откуда-то слева от него. Секундой позже матрац рядом прогнулся, и наконец, в поле зрения появился его любимый Гринлиф. Голубые глаза не светилась привычной надеждой и весельем, их сменила тьма, которая чуть не остановила сердце Трандуила. И он видел по лицу сына, что Леголас только что плакал. Король осторожно поднял руку, чтобы вытереть слезы с лица сына, не обращая внимания на пронзившую его боль, а также на слабость в конечностях. — Мой маленький листочек, не плачь. В ответ Леголас чуть не разразился рыданиями, но сумел подавить их. — Ада, пожалуйста, ты должен вернуться. Вернуться? А разве он куда-то уходил? Он должен был помнить, но не помнил. Это было не похоже на него, он давным-давно пообещал сыну, что никогда не оставит его. — Я стараюсь изо всех сил, клянусь, но такое чувство, что все, что я делаю, неправильно. Многие из нашего народа умирают, наш лес горит, и это все моя вина. Я не могу этого сделать, ада. Мне так жаль. Трандуилу стало все равно насколько ему больно, он протянул руку и прижал сына к своей груди. Он крепко держал его, когда Леголас, наконец, сдался и зарыдал. Его сын так не плакал с тех пор, как стал совершеннолетним, и это разбило королю сердце, в то время как кровь вскипела от гнева. Что бы ни случилось, он собирался это исправить. Ничто не могло причинить его сыну такой боли безнаказанно. Трандуил позаботится об этом.
