Throwing Stones/Бросание камней

      Элронд понял, что что-то не так, когда близнецы внезапно отправились в путешествие, даже не попрощавшись со своим младшим братом и не пожелали доброго утра собственному отцу.       После отъезда Келебриан близнецы часто уезжали из дома, но после того, как в Имладрисе поселился Эстель они немного успокоились. Прошло несколько лет с тех пор, как близнецы видели Эстеля, и обычно после долгой разлуки трое братьев не могли расстаться. Скоро должен был состояться Совет, так что секретность не сулила ничего хорошего.       Тем не менее, они были его сыновьями, и он вырастил их сильными и разумными. Но он все равно волновался, ожидая их возвращения.       Он чуть не выпрыгнул из собственной кожи, когда запыхавшийся Эстель ворвался в дверь, забыв постучать.        — Ада, прибыли эльфы из Гринвуда. Глорфиндел сказал мне поставить тебя в известность.       Это было неожиданно. Они ничего не слышали от Трандуила и его эльфов с тех пор, как закончилась битва у Эребора. Они знали только то, что Эстель и Гэндальф рассказали им о своем последнем визите в Гринвуд.       — Из Гринвуда?       — Да.       — Трандуил?       Эстель покачал головой.       — Леголас.       По крайней мере, это было лучше. Если бы Трандуил вышел из своего леса после того, как столько времени отсиживался в нем, это означало бы, что леса не осталось.       — Я уже иду.       И так быстро, как только мог, сохраняя при этом видимость достоинства, Элронд направился к главному входу. Эстель сказал, что приехал Леголас, но часть его не совсем верила этому, пока он своими глазами не увидел принца.       Но это был не тот Леголас, к которому он привык, а тот Леголас, о котором рассказывал Эстель.       Принц стоял между близнецами, его свирепые лучники выстроились в аккуратную линию на лошадях позади него. Невероятная смертоносная и грозная сила, хотя их было всего десять.       Леголас не улыбнулся, как обычно, и не предложил объятия. Выпрямив спину и сцепив руки за спиной, он слегка склонил голову.       — Лорд Элронд.       — Леголас.       Близнецы стояли радом, словно готовы были защищать друга, и Элронд понял, что вот-вот узнает все, что его сыновья так умело скрывали от него. Его дар предвидения не всегда предупреждал о конкретных событиях, часто видения были раздражающе расплывчатыми. Но он знал, что Элладан и Элрохир что-то скрывали от него последние десятилетия. Элронд знал, что лучше не совать нос не в свое дело. Если его сыновья решили хранить секрет, то не его дело переубеждать их.       Глорфиндел также стоял неподалеку, выглядя таким же беззаботным, как всегда, но Элронд знал, что ему так же любопытно. Элронд попытался не хмуриться.       — Прошло довольно много времени с тех пор, как мы видели тебя в последний раз. Или что-то слышали из вашего леса. И все наши письма возвращались нераспечатанными.       Несколько лучников дернулись, не оценив тон Элронда. Леголас не сдвинулся ни на дюйм.       — Если вы ждете извинений, то не дождетесь. Я не жалею о своем решении.       Элронд и Глорфиндел изо всех сил старались не смотреть друг на друга.       — О твоем решении? — спросил Глорфиндел.       Только король мог принимать решения о делах королевства.       Непоколебимый взгляд Леголаса обратился к нему.       — Моем.       — Может быть, нам стоит перейти в более уединенное место, где мы можем продолжить разговор? — предложил Элладан, и Элрохир нетерпеливо кивнул в знак согласия.       Только когда Леголас посмотрел на близнецов, Элронд понял, что его сыновья хотели не только уединения. Повернувшись, он заметил Митрандира, который стоял на некотором расстоянии вместе с Фродо и Бильбо. Как и Бильбо, он был похожих на испуганного кролика.       Волшебник рассказал им о своей поездке в Гринвуд вместе с Эстелем, но ему еще предстояло объяснить о том, что произошло в день битвы возле Эребора.       — Сюда, — предложил Элронд, махнув рукой на дорожку, по которой он только что спустился из дома.       — А я пока позабочусь о еде и отдыхе для ваших воинов, — добавил Глорфиндел. Он всегда заботился о воинах.       Гэндальф отвел взгляд и повел хоббитов обратно тем же путем, которым они только что пришли, и Элронд улыбнулся. Только железный характер оппонента может заставить волшебника поджать хвост и сбежать.       По-видимому, удовлетворенный отступлением Гэндальфа, Леголас повернулся к своим лучникам и что-то сказал им на языке, которого Элронд не знал. Эльфийка выглядела недовольной приказом, в то время как остальные девять воинов не выказали никаких эмоций. Эльфийка скрестила руки на груди и сказала еще одну фразу, которую Элронд не понял.       Леголас только пожал плечами и зашагал к дому, Элронд последовал за ним.       — Это был древний сильванский язык?       — Да.       Близнецы шли позади, но Глорфиндел задержался, чтобы позаботиться о воинах.       — Я думал, что его все забыли.       — Возможно, большинство и забыли, но не мы.       — Я никогда раньше не слышал, чтобы ты говорил на нем.       — Мы редко говорим на нем за пределами леса или перед посторонними. Только когда это необходимо.       Элронд переплел пальцы, было удивительно, что Трандуил уже слышал о предательстве в их рядах, учитывая, что он сам узнал об этом лишь недавно.       — Ты слышал о Сарумане?       Леголас ничего не сказал, и Элладан ответил:       — Мы поговорим об этом в более уединенном месте, ада.       Что ж, это не сулило ничего хорошего.       — Кстати, Карамрис попросил меня передать это вам. Ему нужен совет по поводу пациента. — Леголас передал Элронду толстый свиток, запечатанный королевской печатью.       Карамрис был хорошим целителем, одним из лучших, по мнению Элронда. Он знал его еще до битвы Последнего Союза, и даже тогда это юное создание произвело на него впечатление. У него были все задатки, чтобы стать великим целителем.       Элронд осторожно открыл свиток и посмотрел на содержащиеся в нем наброски. Там подробно было изображено не то, что вы могли видеть физически в ране, а то, что вы могли видеть своим духом целителя: серьезная травма позвоночника, со значительным повреждением.       — Пациент ходит? — нахмурившись, спросил Элронд.       — Можно и так сказать.       Элронд снова просмотрел рисунки.       — И, судя по всему, испытывает невероятную боль, когда это делает. Удивительно, что он вообще ходит.       Некоторые травмы не могли исцелить даже эльфы, по крайней мере, в этих землях.       — Кто пациент?       Леголас ничего не сказал, а просто указал в конец коридора, где был кабинет.       Никто больше не произнес ни слова, пока они не закрыли за собой дверь кабинета.       — Мой отец, — сказал Леголас.       Элронд чуть не выронил бумаги.       — Что?       Элладан и Элрохир не выглядели удивленными, немного виноватыми, но не удивленными.       — Что с ним случилось?       Леголас скрестил руки на груди.       — Мы не знаем подробностей, он был единственным выжившим среди своего отряда эльфов. Кто-то из врагов ухитрился вонзить копье между пластинами его брони.       — И он ходит?       — В хорошие дни, и только с помощью трости и чая, снимающего боль.       — И он сидит? — Элронд еще раз пролистал рисунки.       — В очень хорошие дни с мягкой подушкой он может сидеть несколько часов.       — А в плохие дни?       — Он едва может встать с кровати.       — А в худшие дни?       — В худшие дни все его тело болит, а постель пропитывается потом. Словно олень изнывает от боли за потерянную конечность, не подозревая, что она уже в брюхе у варга. — Голос Леголаса был ровным, монотонным. — В худшие дни я даю ему много снотворных трав, хотя Карамрис кричит на меня. Но отец может спать.       — Когда это произошло? В битве у Эребора?       В тот день Лесное королевство исчезло с лица земли.       Леголас просто кивнул. Зная насколько легко можно заблудиться в плохих уголках собственного разума и воспоминаниях, Элронд осторожно ухватил его за руки, чтобы удержать в настоящем. Повернувшись к своим сыновьям, он спросил:       — Как давно вы знаете?       Элладан неловко кашлянул.       — Сорок пять лет.       — Плюс-минус несколько лет, — добавил Элрохир.       Леголас передал другой, гораздо более толстый свиток.       — У меня нет сил объяснять все. Держите.

***

      Леголас терпеливо ждал, пока Глорфиндел закончит читать все копии отчетов, которые он принес. Было утомительно объяснять и обсуждать эту конкретную тему снова и снова.       Арвен прибыла с Глорфинделем и устроилась на подлокотнике кресла, на котором сидел Леголас. Она рассеянно провела пальцами по его волосам, пока читала через плечо Глорфиндела, и принц изо всех сил старался не заснуть.       Это был очень долгий век.       Элронд ничего не сказал с тех пор, как прочитал все сам, и большую часть времени проводил либо у своего стола, либо у камина. Даже Элладан и Элрохир, которые оба признались, что знали об этом в течение некоторого времени, получили от него только рассеянный кивок.       Глорфиндел дочитал последнюю страницу и убедившись, что Арвен сделала то же самое, аккуратно сложил бумаги и снова вложил в конверт. Он взглянул на Элронда, который продолжал смотреть на стол.       — Ну что ж, — только и сказал он.       — Мне жаль, Леголас, — прошептал Элронд, очень виновато посмотрев на принца.       Леголас сидел с закрытыми глазами, поэтому слышал слова, но не видел боли на лице лорда Имладриса.       — Я не хочу извинений.       Арвен толкнула его локтем, и он устало открыл глаза и нахмурился, увидев выражение лица Элронда.       — Лорд Элронд?       — По пути в Эребор гномы вместе с Митрандиром приходили сюда. Я пытался отговорить их, но они не послушались.       — Упрямство гномов вряд ли…       Элронд поднял руку, прося его помолчать.       — Я отправился с Галадриэлью и Саруманом, чтобы забрать Митрандира из Дул Гулдура. Мы не думали о последствиях, ожидая, что там никого нет. Мы просто…       — Что сделано, то сделано. Но, возможно, в будущем Белый Совет не будет игнорировать нас и списывать все наши несчастья на слабость и паранойю.       Чувствуя, что большинство в комнате достигли своего эмоционального предела, Элрохир встал. Бесшумно ступая, он подошел к двери кабинета и быстро распахнул ее. В результате чего человек, который подслушивал у замочной скважины, не успел сбежать.       — Мы говорили достаточно громко для тебя, Эстель?       К его чести, Арагорн сохранил достойное выражение лица, когда выпрямился в полный рост.       — Ну, раз ты спросил, то нет.       Леголас почувствовал на себе взгляд человека, когда Арагорн увидел, как Арвен гладит его по волосам. Но она не отстранилась.       На губах Элронда появилась мягкая улыбка, хотя взгляд все еще был рассеянным.       С огромным усилием Леголас, наконец, выпрямился.       — Не мог бы кто-нибудь привести Митрандира? Я не очень хочу продолжать этот разговор, но я должен лично объяснить ему свое поведение.       Глорфиндел вскочил на ноги и шагнул к двери.       — Оставайся здесь, Гринлиф, я приведу его.       Арвен тоже встала, поцеловав Леголаса в макушку.       — Пойдем, ада. Давай посидим в Зале огня.       Она никогда не могла видеть своего отца расстроенным. Арагорн последовал за ними, а близнецы задержались.       Леголас закатил глаза, хотя его всегда трогало их защита.       — Я в порядке. Перестаньте беспокоиться.       — Я пойду и подготовлю твою комнату, — заявил Элладан, — и приготовлю тебе горячую еду.       — Спасибо.       — Я останусь за дверью, чтобы никто не беспокоил вас, когда ты будешь разговаривать с Митрандиром, — добавил Элрохир.       Леголас сомневался, что кто-то еще бодрствовал в это время, чтобы прервать их, но близнецы всегда чувствовали себя лучше, когда им было чем заняться.       — Спасибо, — искренне сказал Леголас.