Никому не отдам...

Но утром им поговорить не удалось. Данька чувствовал себя на редкость паршиво — голова болела от принятого накануне спиртного, а про задницу даже вспоминать не хотелось (пульсирующая боль при каждом движении сама легко справлялась с напоминанием о прошлой ночи). В голове был бардак и полнейшее непонимание произошедшего. Даниил точно знал только одно: Вчера он изменил своей девушке! Невероятная смесь стыда и отвращения к себе захлёстывали его с головой. Антон, будто почувствовав его душевные муки, заворочался в постели. Потом он раскрыл глаза и встретился взглядом с Сеничевым. В отличие от Дани, Антон не испытывал культурного шока от вчерашних происшествий. Он знал, чего хотел. Кого. Он хотел Сеничева. И страстно в нем нуждался. Прошлая ночь только подтвердила закравшиеся ранее подозрения, и теперь, он в полной мере осознавал свои чувства и был готов их принять. Он нуждался в Даньке. Не только сегодня или завтра. Он планировал быть с парнем гораздо более долгий срок, чем пара дней или одна весьма приятная ночь. Поэтому, он потянулся к Дане за поцелуем и был неприятно удивлен, когда партнер вздрогнул и отдалился от него. — Прости. — Даня в спешке соскочил с кровати и принялся собирать свою одежду с пола, — Это всё какая-то глупость. Бред. Ошибка. Мы были пьяны, измотаны. Давай забудем, ладно? Слова просто лились из него нескончаемым потоком, Даня даже не до конца осознавал, что говорит. Во время сей пламенной речи, он избегал пристального немигающего взгляда Шутова. Мысли скакали в голове, как стадо бизончиков через забор. (Вы когда-нибудь видели, как скачут бизончики? Не слишком то грациозно.) Всё было так неловко. Стыдно. Рука Антона на его члене. Собственные стоны и движения двух тел, соединившихся на кровати. Как это произошло? Что за ерунда? И почему мысль об их близости вызывала в нём какую-то странную дрожь? Даниил не знал ответы на эти вопросы. Он хотел поскорее собраться и уйти. А потом он невольно перевел взгляд на этого молодого мужчину в постели. Впервые на своей памяти, Даня видел, чтобы Шутов был таким серьёзным. — Я понимаю, ты напуган, — Даниил отчаянно закачал головой, не соглашаясь, но Антон тихо продолжил, — Но это не было ошибкой. Для меня. У меня появились чувства к тебе. Я думал, что это дружеская привязанность, вот только это не она. Это желание. Я хочу тебя. Хочу уже неделю, хоть и осознал это только вчера. Я хочу трахать тебя, хочу, чтобы ты кричал. Хочу, чтобы после секса мы лежали обнявшись, и я гладил тебя по волосам. Хочу, чтобы ближе меня у тебя никого не было. Потому что, я влюбился в тебя, эдакого засранца. Сеничев смотрел на него во все глаза во время этой тирады. — Антон. Ты же это не серьезно? Ты хочешь таким образом. Отомстить Вичке, да? Другое логическое объяснение данному признанию Данин мозг найти не мог. Антон прищурился, а затем рассмеялся. Его смех звучал как-то нервно: — Ну конечно! Мы переспали от переизбытка чувств к ней! — Он соскочил с кровати и прижал Даньку к стене, совсем как вчера, но сейчас в его глазах полыхали ярость и обида, — Да раскрой ты, мать твою, наконец, глаза. Мир не крутится вокруг Вики. И никогда не крутился. А затем он поцеловал Даню. Этот поцелуй был не похож ни на один вчерашний, он был резкий, собственнический. Наполненный затаенным страхом и отчаянием. Антон не хотел быть отвергнут. Не сейчас. Боже, только не сейчас. Но это произошло. Даня положил руки на плечи Антона и аккуратно отстранил его от себя. А потом, прикусив губу и глядя в сторону, произнес: — Подожди. Я ничего не понимаю. Я не готов. Не могу. Между парнями повисла тягучая тишина. А потом Антон отошёл в сторону и отвернулся, давая Сеничеву дорогу к двери. Тот не преминул воспользоваться данной возможностью. *** Антону отчаянно хотелось курить. И выпить. И набить кому-нибудь морду. К сожалению, после бурной пьянки, алкоголя на территории данной жилплощади было не найти. В этом Шутов убедился, выйдя на кухню и совершив тщательный обыск. А вот пачка сигарет обнаружилась легко. А так же ещё был найден Макс, сидевший за столом и Виталик, примостившийся на коленях выше обозначенного парня. Когда Антон сел рядом с ними и положил сигарету в рот, Макс протянул зажигалку другу и, внимательно глядя ему в глаза, спросил: — Паршиво, да? Антон кивнул. Не было ни малейшего желания делиться какими-либо подробностями. Макс перевёл взгляд на оккупировавшего коленки парня и попросил оставить их. Бармен согласно кивнул и ушёл в комнату, шепнув Максиму на ухо что-то вроде: «Как надоест строить из себя заботливую мамочку — приходи, буду ждать». — Ты ведь не от похмелья мучаешься? Я много раз видел тебя в подобном состоянии, так вот сегодня — не оно, — Антон покачал головой, не желая развивать данную тему, и Макс понятливо кивнул, — Не хочешь — не говори. А вот мне есть что сказать. Спасибо ещё раз за вечеринку, Тош. Мне очень приятна ваша с Данькой забота. Я совсем расклеился, а вы помогли мне собраться. Это много значит для меня. Антон затянулся и похлопал Макса по плечу: — Всегда пожалуйста, рад, что ты отбросил свою хандру. Честно говоря, печальный Макс — зрелище не для слабонервных. Уж лучше вредная заноза в заднице, понял? Подняв руки, словно сдаваясь, Макс хохотнул: — Как скажешь, начальника. У меня к тебе есть вопрос, — Антон напрягся, предчувствуя, что вопрос ему не понравится, — На счёт Виталика. Это ты его позвал? Вопрос был не о Дане. Антон выдохнул. — Я. Что-то не так? Макс запустил руку в волосы и почесал затылок. — Я, честно говоря, и сам не знаю. Чудный парень, веселый, понимающий, гибкий. Что ещё мне, дураку такому нужно? Но что-то не то, понимаешь? Не складывается. Это гадко и мерзко так говорить, но зато честно. Он мне не нужен. — А ты уверен, что не торопишь события? Может, если ты дашь ему шанс, узнаешь его поближе, то сможешь оценить его по достоинству. Между ребятами повисла пауза. Макс отпил воды из своего стакана и кивнул, соглашаясь: — Может ты и прав. Но я ничего не могу с собой поделать. «Максу не нужен его бармен. Это проблема. А Сеничев мне нужен. До одури. И это, чёрт побери, тоже проблема. А геем быть, оказывается, не так уж и просто.» Шутов потушил сигарету и, словно отвечая своим мыслям, произнес: — Ничего. Все проблемы решаемы. И эти проблемы мы решим. Макс внимательно посмотрел на друга: — Звучит как тост. Из алкоголя остался только кефир. Вмажем по стаканчику и пусть весь мир подождет? *** Всю дорогу до дома Данька не мог собраться с мыслями. В голове вертелись кадры прошлой ночи, вперемешку с огромным ворохом противоречивых мыслей. Было бы здорово, если бы удалось замять всю эту ситуацию. Назвать досадной ошибкой и забыть. Но то что сказал Антон. Может всё-таки это была шутка? Ну не мог же он в самом деле такое всерьёз сказать? Что он и правда. влюблён? Как это вообще может быть? Да, в последнее время они и правда больше стали общаться, сдружились что ли. На почве общего горя, ага. Шутов вовсе не был поверхностным словоблудом, каким он казался Даньке раньше. Вовсе нет. Не смотря на свою несобранность и неорганизованность, Антон демонстрировал себя одним из самых разумных людей из Сеничевского окружения. Человеком, который не стал бы шутить на подобную тему. Значит. Он это серьёзно?.. Сеничев даже остановился перед дверью в свою квартиру, пытаясь переварить данную мысль. Антон в него влюблен. Тот парень, с которым можно попить пивка после тяжелого дня, обсудить любую проблему и вдоволь посмеяться друг над другом. Этот парень в него влюблён. Данька покачал головой, стараясь не думать на эту тему, и открыл входную дверь. Из глубины квартиры слышался разговор на повышенных тонах. Две сестры, старшая и младшая снова спорили. Эти две девушки никогда не могли найти общий язык! Обычно Сеничев предпочитал не лезть не в своё дело, стараясь не оказаться крайним со своим мнением. Но сегодня он не успел прошмыгнуть в свою комнату, Лерка выглянула в коридор и радостно воскликнула: — О, братец пожаловал! Вот кто нас рассудит! — Лер, а без меня нельзя? — Данька тяжело вздохнул. Шансов спокойно отсидеться в одиночестве и подумать о произошедшем оставалось всё меньше и меньше. Старшая сестра отрицательно покачала головой. По сравнению с младшенькой, Соня была образцом рассудительности и спокойствия. Но сейчас почему-то она выглядела очень встревоженной. Понимая, что обсуждения не избежать, Даня кивнул, соглашаясь: — Хорошо. Пойдёмте на кухню, там и поговорим. Налив всем чаю, Соня немного помолчала, а затем быстро заговорила: — Вы моя семья. Я не хочу сейчас слышать от вас слова осуждения или что-то наподобие. Мне просто нужно чтобы вы меня выслушали. И, возможно посоветовали, как быть дальше. Договорились? Девушка дождалась двух утвердительных кивков, а затем продолжила: — Мы с Кириллом съехались пару дней назад. Ну вы и сами это знаете. А вчера была вечеринка в честь новоселья. И в общем. Я целовалась с его другом. Даня почесал затылок: — Ясно. Он тебе нравится? — Не знаю, — Сонька нервно покачала головой и скрестила руки на груди, — он милый, чудный парень. Но мы с Кириллом уже так долго вместе, столько пережили. Я не знаю, что делать. Девушка выглядела очень удивленной и потерянной. Лерка уже открыла было рот, дабы высказать свою точку зрения, как всегда очень прямолинейно, но Данька отрицательно покачал головой. Потом он обнял сестру и тихо сказал: — Всякое бывает. Ты не виновата. Отдохни, хорошенько, обдумай всё, а затем прими решение. И помни, что бы ты не решила, мы всегда на твоей стороне. Соня улыбнулась ему. Данную черту брата она очень ценила. Хотя иногда честная и лишенная лести Лерина критика бывала также весьма полезна. — Данюш, можно тебя на минуточку? — младшая схватила брата под руку и вытащила за собой в коридор. — Ты серьёзно? Она должна всё рассказать Кириллу! Он отличный парень и не заслужил такого предательства! Всё как всегда. Борец за справедливость вышел на тропу войны. — Может быть ты права. — Я точно права! — Хорошо, погоди. Да, ты права. И что дальше? Дай ей самой разобраться, это только её проблема, которая нас не касается, понимаешь? Это может быть просто глупая ошибка. Или она влюблена в того парня. Кто знает? Но повторюсь ещё раз, это не наше дело! Лерка пожала плечами и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Может она слишком юна для таких нюансов? Подрастет и поймёт, что помимо белого и черного цвета бывает ещё масса полутонов, которые могут перевернуть ситуацию с ног на голову? Зайдя в свою комнату, Сеничев запер дверь, а затем нашёл старую заначку, которую уже месяц не трогал — а именно пол бутылки виски. Сегодня данная бутыль должна была выступить личным психологом. А именно, помочь в решении вопроса с Антоном. Спустя пять глотков Даня осознал некоторую прелесть данной ситуации. Не каждый день высокий, красивый, спортивный парень признаётся в любви. Лестно однако. Ещё пара глотков и перед глазами снова замелькали кадры вчерашнего вечера. И они не вызывали отвращения. Не вызывали стыда. Напротив. Хотелось снова и снова вспоминать. О том, как Антон в первый раз поцеловал его, и как это было неожиданно. О том, как Антон провел рукой по щеке, а потом та же самая рука опустилась ниже. Гораздо ниже. Ещё один глоток и Сеничев окончательно потерял способность трезво мыслить. А как иначе объяснить тот факт, что штаны во мгновение ока оказались приспущены, а Данина рука уже вовсю хозяйничала в трусах блондина? «Не думал, что когда-нибудь скажу это…» Голос Антона звучал совсем близко, будто бы он был здесь, в этой самой комнате. Даня даже обернулся, но быстро пришёл к мнению, что это всё алкоголь в его крови. В глазах немного потемнело, когда Сеничев обхватил рукой свой член. «.но я хочу трахать тебя всю ночь. Быстро. Сильно. Возможно, даже больно» С губ сорвался предательский стон. Ещё пара глотков горячительного напитка из горла и несколько движений вверх-вниз по члену и Даня уже плотно сжимал зубы, дабы остальные обитатели квартиры не поняли, чем он тут занимался. Ощущения от финала были феерические, но всё же вчера было круче. Острее. Вчера, когда его трахал бывший парень его нынешней девушки, Даня получил гораздо больше кайфа. Стоп. Блондин без сил рухнул на кровать. Вика. По пути домой он даже не вспомнил о ней! Как будто она и правда не была важна. Видимо придётся последовать совету, который он полчаса назад дал сестре. Хорошо всё обдумать. А затем принять решение.