Летний сюрприз мистера Дарси

Вы можете ожидать нас в ближайшее время! Анна де Бург улыбнулась себе, перечитав письмо Джорджианы, прежде чем сложить его пополам и безопасно уложить. Ей удалось скрыть это не слишком рано, потому что дверь в музыкальную комнату Розингс открылась, а ее мать, леди Кэтрин де Бург, суетилась через порог, ее губы мурлынули в отвращении. "Ах, вот и ты, Энн!" Она воскликнула, сидя на стуле, который всегда был зарезервирован для нее. "Ты можешь сыграть со мной что-нибудь, если хочешь." Анна не хотела, но ей лучше успокоить мать, чем спровоцировать ее в настоящее время, поэтому она перешла на изысканное кабинетное пианино, которое было ее особой гордостью и радостью, и послушно выбрала что-то, что успокоило бы раздутые нервы леди Кэтрин. Ей удалось только один или два раза сыграть до того, как была показана истинная причина разочарования ее матери. "Я пришел со встречи с мистером Коллинзом. Какой он утомительный человек! Я предпочитаю его жену, потому что у нее есть немного духа, хотя она достаточно в порядке, чтобы не затмить его". Она вздохнула. "Я думаю, что в это воскресенье нас ждет особенно тоскливая проповедь, моя дорогая. Я внес несколько предложенных поправок, но возьмет ли он их на заметку или нет, еще предстоит выяснить". "Мистер Коллинз обычно старается с вашими комментариями, мама", - отметила Энн, добавив суетливую маленькую трель, которая понравилась ее матери, потому что она продемонстрировала значительные музыкальные таланты Анны и напомнила ей о прошлых выступлениях. "Я уверен, что его проповедь значительно улучшится благодаря вашему совету". "Ну, я не считаю себя великим богословом". Леди Кэтрин притворилась, хорошо подходила для этого типа легкой лести. "Хотя я ставлю, что если бы мне разрешили продолжить образование, как джентльмены, я должен был превысить даже самого прилежного студента!" "Достаточно, мама". Анна едва слушала, так привыкла к грандиозным размышлениям своей матери, что ей не нужно было обращать внимание, чтобы знать, когда с ней согласиться. Она переворачивала особенно острый вопрос в своем собственном сознании: когда советовать леди Кэтрин о скором прибытии их гостей. Она не будет возражать, Анна не думала, потому что, несмотря на ее многочисленные недостатки, леди Кэтрин была щедрой хозяйкой, особенно в том, что касается ее семьи. Не должно показаться, что я вступал в сговор без ее ведома. Она была настолько увлечена своими мыслями, что ее внимание к музыке ослабло, и она опоздала сначала на одну ноту, а затем на другую, достаточно медленно, чтобы восстановиться, что леди Кэтрин слышно запуталась. "Сегодня я немного усталая", - сказала Энн с самоуничижительной улыбкой. Она потянулась за нотами. "Вот, позвольте мне сыграть что-нибудь, что мы оба знаем немного лучше". Строка или две проходила в тишине, пока Анна не осмелилась взглянуть через плечо на свою молчаливую аудиторию. Довольная улыбка на широком лице леди Кэтрин предполагала, что она была урегулирована и приятна. Скорее всего, не будет лучшего времени, чтобы поднять ее опасения, чем это. "Мама", - начала она, продолжая играть с возрастающей скоростью, которая соответствовала ее нервам. Она сделала вдох и стремилась сохранить темп. "Что это, дорогая?" Леди Кэтрин спросила, изучая воображаемое пятно на своем платье. "Сегодня утром я получила письмо", - начала Энн. "От Джорджианы". "О, как восхитительно!" Леди Кэтрин ворковала. "Как только вы закончите играть, вы должны забрать его и прочитать мне, потому что вы знаете, что я люблю получать информацию о том, как обстоят дела у дорогой Джорджианы". Она вздохнула. "Как жаль, что она и ее брат должны навсегда держаться в Пемберли так далеко! И все же я едва могу винить их, потому что это такое очаровательное место..." "Я пригласила их остаться с нами, мама", - предложила Энн, прежде чем леди Кэтрин смогла полностью изменить ход их разговора. "Надеюсь, вы не возражаете". "Ума не приложу?" Леди Кэтрин улыбнулась. "Почему это я возражаю? О, восхитительные новости! Когда они прибудут?" "Скоро", - сказала Анна, укусив губу и благодарив за то, что она вернулась к матери. "Через день или около того". "День или около того?" Леди Кэтрин закричала, собирая юбки и прыгая на ноги. "Ты не можешь это иметь в виду? О, Энн! Как бы я хотел, чтобы ты сказал мне раньше! Так много нужно сделать до их прибытия. Злая девушка! Теперь мы будем в смяте подготовки и по-прежнему рискуем неготовностью к их приезду..." "Мама". Анна закончила играть аккордом и повернулась на фортепианном стуле, чтобы она могла напрямую встретить взгляд своей матери и успокоить ее. "Тебе не нужно паниковать. Я уже работаю над подготовкой к их приезду. Голубая комната и Розовая комната готовятся, пока мы говорим, и я отправил повара в город за дополнительными припасами. Мы будем хорошо укомплектованы". "О". Леди Кэтрин нахмурилась, снова поселившись на своем месте. "Ну, тогда, в таком случае, я полагаю, я буду довольна". Она подозрительно посмотрела на свою дочь. "Хотя для тебя совершенно неуместно вести себя так закулисно. Почему, молю, ты не могла рассказать мне о своем плане? Почему бы мне не подготовить свой собственный дом к приезду моего любимого племянника?" "Любимый племянник, тетя?" Веселый мужской голос проплыл через открытую дверь и заставил обеих дам сразу же повернуть к ней вовремя, чтобы увидеть высокую, широкоплечевую фигуру в коричневом дорожном пальто, который весело шагал к ним. "Ричард?" Анна вскочила со своего места и подлетела к нему, слишком поздно вспоминая присутствие своей матери и орлиного свидетеля. Она неловко остановилась в центре комнаты и упала в полусердечный реверанс, ее глаза не переставали смотреть на лицо полковника Фицуильяма. "Мы не ожидали тебя, Ричард", - хладнокровно сказала леди де Бург. Она подняла руку, чтобы он наклонился и поцеловал её в приветствие, позволив самым маленьким улыбкам оседать на ее тонких губах. Приветственный, но вряд ли эффектный. "И все же я слышу себя так хорошо!" Он ухмылся. "Действительно, любимый племянник! Ты не должен позволять Дарси слышать, как ты обращаешься ко мне с такой пристрастностью!" Губы леди Кэтрин затянули. Она считала себя душой равенства, когда дело дошло до того, чтобы отдать свои милости своим племянникам, несмотря на то, что в частном порядке она гораздо больше привязана к Фицуильяму Дарси, чем к его двоюродному брату. Оба двоюродных брата, конечно, знали об этом и часто обсуждали это, хотя леди Кэтрин трудилась под заблуждением, что ее предпочтения были частным, личным делом. Более слабый человек мог подумать, что полковник Ричард Фицуильям хорошо привык к своему статусу в жизни. Он заслужил свое звание, титул, привилегию и ценил их все больше за то, что они были с трудом завоеваны. "Мы не ожидали вас так скоро", - сказала леди Кэтрин, наконец, возвращаясь на свое место и жестируя на пустой шезлонг для Ричарда. "Хотя, конечно, мы рады вашему безопасному и скорейшему прибытию". Ричард ничего не сказал, но улыбнулся, обогнув стул своей тети и пройдя к Энн достаточно близко, чтобы поделиться личным взглядом, который избежал внимания леди Кэтрин, но заставил Анну покраснеть до корней ее золотых волос и поторопиться обратно к пианино. "Да, Энн, сыграй что-нибудь, чтобы отпраздновать мое прибытие!" Ричард позвонил, удобно погрузился на шезлонг и вытянул длинные ноги. "Как сильно я жаждал немного музыки, и тем не менее вам нет равного". Леди Кэтрин верила, что нет никого, кто мог бы сравниться с музыкальными талантами ее дочери по всей Англии или на континенте, откуда ее племянник был недавно возвращен. "Как дела у полка во Франции, Ричард?" Она спросила, разглаживая юбки и пытаясь вернуть разговор чему-то стоячему. "Я верю, что ты уедешь снова?" "Как можно, во время войны", - беспечно сказал Ричард. Он хорошо практиковался в закалке своих отчетов, предлагая своей тете только самые расточивые рассказы и специализируясь на успехах, достигнутых его собственными и соседними полками. "Признаюсь, я не сожалею, что оставил это позади на некоторое время". Он ухмылся. "Человек может терпеть лагерную жизнь только задолго до того, как он начнет упускать домашний комфорт." Анна продолжала играть мягко, чтобы незаметно выслушать разговор и попытаться вывести из всего, что сказал Ричард, и всего, чего он не сделал, его истинное состояние здоровья. Она усердно писала ему, хотя взамен он сделал плохого корреспондента, и она прочитала и перечитала его короткие послания до безумия, пытаясь отличить от них некоторую правду, и, в конце концов, утешая себя тем, что если бы он был достаточно хорош, чтобы написать это, это означало, что у него все хорошо. Она сделала низкий вдох, позволив совершить тихую молитву благодарности Богу за то, что он благополучно доставил его домой в Англию, в Розингс, к ней.