Шорты

      Утром Джисон искал, где пристроиться среди кустов в туалет, и наткнулся на (видимо, пытающуюся уединиться, чтобы попрощаться) сладкую парочку. Было стыдно, но он остался посмотреть, хотя те и не делали ничего такого. Просто смотрели и улыбались друг другу, а потом соединились не губами, а лбами — Феликс встал на цыпочки и прижался к мужу. В груди защемило, ведь он так мечтал о чём-то таком. Хёнджин ласково гладил по волосам и смотрел с любовью, омега в его руках краснел от этого взгляда и солнечно улыбался в ответ. Они как будто общались без слов и находились в своём мирке.       — И что это ты делаешь, сладкая булочка? — подкрался сзади Минхо и шлёпнул по заднице.       — Глупый конюх, нельзя же так пугать! — пискнул Джисон и пихнул альфу, супруги их услышали, оглянулись и, смутившись, отошли друг от друга. — Испортил всю милоту! Я такое только в дораме видел! Хочешь расскажу?       — Не хочу! — Минхо закатил глаза, слушая болтовню о романтичной дораме, и потащил на дурацкого коня.       У омеги с Либитом не находился общий язык. Конь ревновал хозяина и пакостил по мелочи Джисону: фыркал на него и смотрел подозрительно, мог неожиданно подойти и лизнуть в щёку или потащить за одежду в колючие кусты, подальше от Минхо. А омега, между прочим, пытался понравиться — вчера, например, скормил надоевшее яблоко на привале! Либит с явным удовольствием съел, но потом покатил по горам в ускоренном режиме, почти рысью, к вялому протесту и ругательствам Хана. Минхо или шёл впереди, или заскакивал к Джисону, прижимаясь горячим телом. В целом, ехать верхом было прикольно, лучше, чем тащиться на своих бесконечно уставших ногах, ещё бы задница потом не болела от седла.       Время личных разговоров случайных попутчиков, решил Джисон на привале и по-привычке пристал к Феликсу — разведать обстановку на всякий случай.       — Хёнджин тебя действительно своровал? — сразу перешёл к главному вопросу любопытный Джисон.       — Это не принято спрашивать, — удивился его откровенности омега и, кажется, даже смутился.       — Почему, если у вас так действительно принято?       — У нас всё было гораздо сложнее, ведь Хёнджин из города, — вздохнул Феликс, поняв, что Джисон вряд ли угомонится.       — Из города?! Выглядит местным! Я думал, что нельзя!       — Нельзя, моя семья была против.       — Но как?..       Феликс ещё раз вздохнул.       — Хёнджин был легкомысленным туристом, он приехал поиграть. Тогда у моих родителей ещё только начинался этот бизнес и различные договорённости с городскими, я альф толком и не видел, только семью, нам же нельзя с ними общаться до брака. Ему было любопытно, он везде меня искал, просто поболтать, пофлиртовать, даже прикоснуться пытался. Я очень быстро влюбился, ничего в этом не понимал, готов был ему всё позволить. Он сам остановился, когда понял, что для меня это плохо кончится. Когда он уехал, я плакал, просил Минхо найти его в городе, даже сбежать хотел. Брат злился, оказывается, это он запретил Хёнджину ко мне приближаться. Он и рассказал мужу про наши строгие правила, и что для него это будет ничего не значащей интрижкой, а для меня… Но было поздно, я почти заявил всем, что Хёнджин меня опорочил, настолько любил, что готов был получить суровое наказание и всю жизнь прожить один. Хван меня примитивно своровал, даже не зная правил — просто слышал, что у нас так принято, позвал какого-то друга и стащил из-под носа Минхо, когда тот меня запер, чтобы я не наделал глупостей. Скандал был огромный. Никто, конечно, не позволил нам пожениться. Я отчаялся, даже залететь хотел, лишь бы меня просто выгнали и отдали Хёнджину. Но мой муж сопротивлялся — не хотел таким способом, берёг и не прикасался. Хёнджин учил наши обычаи и правила ещё целый год, терпел Минхо с нотациями, и родители сжалились. Ну, и не то чтобы у них был выбор — обо мне столько слухов ходило, местные альфы бы всё равно не взяли.       — То есть, если Минхо меня трогает, значит, точно не женится? Не серьёзно относится? — расстроился Джисон.       — Минхо тебя трогает?!       — Я… Ну…       — Альфы у нас свободнее, они иногда ездят в город, до свадьбы им никто не запрещает нагуляться.       — Но своровать не сможет?       — Джисон?!       — Ну, я так, ради интереса.       — Нет, каких бы свободных нравов не был альфа, на порченом, пусть и им самим, не женится точно! Минхо любит наших родителей, ему важно, чтобы омегу приняли! Особенно, ну, после меня. Там же такая драма была.       — Значит просто играет со мной? Вот же засранец!       — Разве ты сам не этого хотел? — внимательно посмотрел на него Феликс. — У нас часто бывают, ну, знаешь, — неловко продолжил, — не такие смелые, как ты в этой откровенной одежде, но за приключениями приезжают. Минхо обычно только раздражается, а о тебе заботится, я заметил!       — Этого, — погрустнел и покраснел Джисон. — Но сейчас передумал, хочу по-настоящему! Как мне понравиться?       — Я боюсь ты уже… Это принесёт столько проблем!       Джисон приободрился — плевать на проблемы, ведь ,возможно, он уже!.. И поскакал бодрой походкой к коню, погладив и скормив морковку.       — Нам надо поладить, — шепнул он на ухо, — я, возможно, будущий муж твоего хозяина, тебе придётся меня полюбить!       И, насвистывая, сам забрался в седло в сопровождении двух совершенно шокированных взглядов — владельца коня и самого Либита.       После ужина у костра Джисон, жутко стесняясь, попробовал приобнять Минхо и посмотреть на реакцию. Тот удивился, но не нахмурился, позволил себя обнимать и крепко прижаться. Омега не замечал никаких завистливых и раздражённых взглядов дружков, всё казалось таким не важным. Только свежий горный воздух, тепло рядом сидевшего альфы и… Дурацкий Либит, просовывающий свою морду между ними и выпрашивающий еду у Джисона.       — Пойдём со мной, — тихо сказал Минхо на ухо, когда Джисон пытался шёпотом уговорить наглого большого паука вылезти из их с Ликси палатки, чтобы он мог лечь там спать. Сам проводник уже отрубился, посапывал в своём спальнике и не мог спасти городского омегу от этого противного насекомого.       — Глупый конюх, ты видишь этого огромного зверя? Будь настоящим альфой и спаси меня сначала!       Минхо насмешливо фыркнул, осторожно рукой взял насекомое и выкинул подальше в кусты. Джисон убедился, что они хорошо закрыли палатку, прежде чем последовать за альфой, хватая по привычке того за руку.       Минхо привёл его на большую поляну, было ещё не темно и очень красиво со всякими разными полевыми цветами, стогами сена, виднеющимися на горизонте вершинами гор и прочей природной романтикой.       — Ура? Похищаешь? Будешь насиловать? Вон тот стог мне нравится. О чёрт, почему мы опять идём к этому дурацкому коню?       — Хочу вас подружить, чтобы ты не боялся, и покатать тебя без седла, чтобы ты почувствовал, как это здорово живое тепло под тобой, слился с конём и… Ну, в общем, залезай! — несильно хлопнул по заднице, подгоняя.       — Что? Нет! — офигел Джисон, он не был готов на такие страдания даже ради альфы.       — Я буду рядом, крепко держать тебя!       Опять это «рядом», так не честно, это слово — какое-то слабое место в мозгах Джисона!       — А можно ехать, как жених перед тобой, а не всадник? — смирился омега.       — Да, покатаю и так потом, как в той дораме, о которой ты рассказывал, если хочешь, — закатил глаза Минхо.       Офигеть! Альфа помнит, о чём Хан болтает всю дорогу, он точно уже нравится! Шорты работают! Теперь Джисон был готов с восторгом закричать от свалившейся на него романтики, ну и на предшествующие ей любые страдания тоже. Смело подошёл к фыркающему на него коню.       — Почему вы с ним так похожи, вечно недовольные ворчуны, — буркнул он, прежде чем Минхо помог сначала забраться омеге, а потом заскочил сам.       Страшно действительно не было — альфа крепко удерживался своими охрененными сильными бёдрами на спине недовольного Либита и прижимал к себе за талию восторженного Джисона.       До глубокой ночи они катались вдвоём по просторным лугам и полям, сначала медленно, потом рысью и галопом. Джисон почти научился не бояться и получать кайф от верховой езды. Минхо был прав — ощущать под собой лошадь без седла было волнующе и приятно. Под конец этой чудесной во всех отношениях ночи, он даже осмелился поехать один на смирном и осторожном под ним Либите (ну, недовольство всё равно было написано на морде коня, но, несмотря на это, после того, как альфа что-то нашептал тому на ухо, тот вёл себя послушно).       Минхо привёз их на берег широкой горной речки, где расстелил плед, напялил на Джисона свою толстовку и слушал его бесконечную болтовню. И так смотрел, что хотелось наплевать на всё и потянувшись поцеловать, но Джисон не осмелился, не хотел всё разрушить. Ведь сам альфа только пялился и молчал, но не делал попыток прикоснуться.       Проснулся Джисон в спальнике рядом с Феликсом, немного расстроившись, что не запомнил, как его везли обратно «как жениха» перед собой.