Шорты

      У Джисона, пусть и не очень выспавшегося, с утра было отличное настроение, ведь он настроился на завоевание своего дикого горячего альфы. Осталось только придумать, как намекнуть, что его можно своровать и что он согласен на халупу (и даже вредного коня в придачу).       Минхо и Либит на него, очень воодушевлённого, смотрели с подозрением всю дорогу. Но, похоже, привыкли и смирились и с непоседливостью, и с болтливостью. Конь только фыркал, но по кустам не таскал. А альфа рядом с омегой, казалось, расслабился, перестал давать односложные ответы и больше улыбался. Джисон украдкой расспрашивал всю трудную дорогу через дурацкие кусты об обычаях в их общине и запоминал, но, чтобы не спалиться, тему воровства не трогал, только интересовался жизнью в деревне. Минхо нравилась эта тема, он свободно рассказывал о животных, которые живут в его доме, показал фотки троих котов, надоедливых куриц и недавно появившихся на свет маленьких миленьких кроликов.       — Так что насчёт твоей халупы, она хотя бы есть? — не выдержал и спросил Джисон ближе к интересовавшей теме. Устав слышать от глупого конюха, как достойный омега-муж должен молчать и соглашаться со своим альфой. — Или ещё некуда и своров… То есть привезти жениха на своём коне.       Минхо выгнул бровь.       — Мы живём большими семьями поблизости, не в одном доме, так что есть куда своров… То есть привезти выбранную пару. А ты зачем спрашиваешь?       Джисону очень хотелось верить, что на него посмотрели заинтересовано.       — Да так, просто, — проигнорировал он своё вновь быстро забившееся сердце, — хватит болтать, посмотри, как вокруг красиво, — не очень умело перевёл тему, чтобы не отвечать.       Феликс шёл поблизости и вздыхал, но пока молчал. Только на привале шёпотом попросил не делать его брату больно.       — Я не…!       — Минхо совсем не такой, каким кажется!       — Пока он только насмехается, — обиженно буркнул Джисон, — я только хочу понравиться и ничего не испортить!       — Он привык скрывать чувства! Но это не значит, что их у него нет!       — Я вижу, Феликс, мне он очень нравится! Я буду стараться с вашими обычаями! Но согласись, паранджа это перебор?       — Не люблю, когда на меня смотрят, я бы не смог, как ты с этими шортами.       — Но Хёнджин?..       Феликс покраснел.       — Когда на меня смотрит муж — это совсем другое.       Джисон только вздохнул — ему нечего было возразить, он лишь надеялся, что, когда на него смотрит Минхо, это тоже другое. По крайней мере ощущается тоже странно — сердце стучит быстрее, хочется улыбаться и крепко прижиматься, хочется, чтобы ему улыбались в ответ и нежно прикасались везде. Может и тоже самое, что у Феликса?       Минхо, словно догадываясь, что говорят о нём, стоял в отдалении, но с подозрением смотрел. Хан ему улыбнулся, альфа подмигнул. Дурацкое сердце, как всегда… Друзья были правы — дурацкий горный воздух на него странно влияет.       — Как уговорить альфу своровать меня в халупу? — задумчиво пробормотал себе под нос Джисон.       Немного успокоенный Феликс весело засмеялся.       — Постой, ты серьёзно? — охнул тот.       Вопрос о достойности встал этим же вечером, потому что Джисон был бы не Джисон, если бы опять не попал в дурацкую ситуацию, не успев даже придумать план «уговоров».       — У тебя течка? — спросил взбешённый Минхо, не успевший спустить Джисона с коня, видимо почувствовал усиливающийся нежный запах.       Омеге резко стало стыдно — он стоял перед грозным альфой, который очень нравился, в промокших штанах, постепенно заливаясь краской стыда. Совсем забыл, что он же специально подгадал, как запасной вариант, вдруг не понравится горячему альфе, так хоть в течку. Как же не вовремя! Эта течка в горном походе испортит всё романтичное, пока неслучившееся, между ними! Омега никогда никому не хотел так понравиться и никто никогда не вызывал такого сильного желания и без течки с затуманившимися мозгами или отчаянных попыток с алкоголем (жалкие прошлые попытки перебороть страх перед альфами). Слова Чанбина внезапно оказались правдой и счастье нашло его само. Но… Оно нашло, а он так быстро всё проморгал. Да что же он за неудачник такой! Видя его подступающие слёзы, альфа смягчился и вздохнул, опять стянул свою рубашку, осторожно завязал, прикрывая влажную одежду Джисона.       — Не плачь, пожалуйста, сладкая белочка, я не хотел тебя пугать, пойдём.       Ну почему этот альфа такой заботливый?! Он Минхо не заслуживает, с какой-то обречённой уверенностью осознал в одно мгновение омега. Альфа взял его за руку и молча увёл в сторону от остальных. Джисону было так плохо, он боялся поднять взгляд и кусал нижнюю губу, изо всех сил стараясь не расплакаться. Никто его такого не сворует.       Минхо привёл омегу в свою палатку, достал чистую одежду, отвернулся, пока он, по прежнему сгорающий от стыда, переодевался.       — Я позову Феликса? Незамужние омеги у нас проводят течки вместе, это очень помогает, он позаботится о тебе сегодня.       — Нет, пожалуйста, останься со мной!       — Я не могу!       — Я же городской, ничего не будет!       — Точно, вас же нельзя обесчестить, — буркнул Минхо. — Ты уже был с альфой?             — Да! — быстро по привычке, соврал Джисон. Альфа разочарованно и неодобрительно посмотрел. Джисону хотелось возразить на этот его дурацкий, типа всё понимающий и осуждающий взгляд, про дурацкие традиции и обычаи, ущемляющие права омег и двойные стандарты, позволяющие альфам нагуляться перед свадьбой, а омегам… Но он прикусил себе язык, ведь альфа вырос таким, вряд ли до него что-то дойдёт о важности свободы омег, в том числе тела. Да и Минхо вряд ли такой альфа, он скорее всего не бегал в город развлекаться. Джисон резко вспомнил, что тут-то как раз хвастаться или врать не стоило, как перед псевдодрузьями — Минхо не впечатлился его опытом, на порченых тут вообще-то не женятся. Поэтому Джисон нерешительно уточнил:       — Ну, ладно, дал себя полапать, когда был пьяный! Мы оба были в штанах? Почти не считается? Я сразу ушёл, как только почувствовал, что он, ну, хочет. Если это важно?       — Для чего важно? — хмыкнул Минхо. Джисон очень расстроился. Его проклятая невинность могла бы помочь с этим конкретным альфой, а он всё испортил. С другой стороны, нужен ли ему такой альфа, которому он важен только этим? Какая разница, сколько и с кем он был, для отношений? Он не будет прогибаться! Сильный и независимый! Его тело — его дело, и мнение консервативных конюхов из халупы его не интересует!.. Оправдаться (и дать себе маленькую надежду) захотелось сильнее, но он сдержался.       — Как у тебя хватило мозгов в течку приехать сюда? Поверил в слухи, что здесь всех трахают дикие альфы? — очень обидно продолжил Минхо, не услышав ответ. Было видно, что тот расстроен и разочарован.       Джисон не знал, куда деваться от стыда, ведь и действительно, он совсем забыл про план его тупых недрузей. Минхо всё понял по лицу и отвернулся. Джисон отчаянно искал попытки продолжить разговор, чтобы альфа не ушёл. Стараясь не зацикливаться на очередном провале.       — Да, поверил! А это не так? Ты не развлекаешься со свободными?       — Нет, меня не интересуют доступные интрижки, — прозвучало очень больно.       — Лицемерно звучит, учитывая, что ты здесь со мной в течку и так сильно хочешь потрогать.       Минхо только вздохнул и промолчал, но, к радости Джисона, не ушёл, попросил отвернуться, переоделся сам и лёг рядом, не прикасаясь. Омега не собирался упускать этот шанс.       — Обними меня, глупый конюх, мне очень больно!       — Ты манипулятор, белочка, — недовольно пробурчал Минхо, но вжался всем телом со спины. — Почему меня к тебе так тянет? — скорее для себя прошептал на ухо и зарылся куда-то в шею Джисону. Было щекотно и волнительно. Минхо дышал его дурацким запахом ромашек, а омега прислушивался к его дыханию и старался успокоить бешено колотившееся сердце. Сам не заметил, как уснул.       Проснулся от духоты и, осторожно выпутавшись из объятий, вылез из палатки, полюбоваться природой и звёздами, дать себе подышать и успокоить болезненное возбуждение. На улице было свежо и очень тихо, рядом никого не было — палатка Минхо стояла на отшибе, никто бы их не услышал и… Джисон прогнал все неприличные мысли, покатившиеся не в том направлении, и просто бухнулся на задницу, обнял себя и задрал голову, считая звёзды на ночном небе. Рядом неожиданно приземлился Минхо.       — Ты как? — спросил очень тихо и накрыл своей толстовкой озябшие плечи замечтавшегося омеги.       — Живот тянет, внизу мокро, на мне же нет трусов, прости, но штаны, которые ты одолжил, прилипли к… Ой, тебе, наверно, нельзя такие подробности, — смутился Джисон и наконец захлопнул свой излишне болтливый рот. С друзьями он никогда не стеснялся и доставал их в течку нытьём и ворчанием. Те каждый раз демонстративно благодарили вселенную, что у Джисона течка длится только один день.       Минхо хмыкнул.       — Да ладно, я уже привык к твоему языку без костей. Пойдём, покажу кое что, отвлечешься от мокрых штанов.       Джисон неловко пихнул альфу, который закатил глаза, поднялся и потянул за руку.       — Глупый конюх, ты меня ведёшь в лес, чтобы обесчестить и не жениться? Я не согласен! Сначала своруй, а потом насилуй, разве у вас так не принято? В палатке нам будет комфортнее, никто не услышит! Я на всё согласен и так! Трава колется, комары кусаются, на мне шлепки, ай, что это было? Камень? Больно! Я понял, ты хочешь избавиться от соблазна и…       — Тише, болтушка, смотри.       — Что смотри? Зачем ты выключил фонарь? Вот теперь мне правда страшно, извращенец-конюх! — с восторгом пробормотал Джисон, кажется, его всё-таки будут насиловать! — Ой, какое чудо! — Джисон восхищённо смотрел, как вокруг него постепенно загорались жёлтые маленькие огоньки повсюду, освещая тёмный лес и открывая сказочную картинку перед глазами. Он зачарованно оглядывался и водил руками, как бы пытаясь потрогать, но боясь по-настоящему прикоснуться       — Это же светлячки, да? — крепче сжимая руку Минхо, пробормотал Джисон.       — Да, нравится?       — Очень!       Минхо не смотрел на светляков, только на счастливое одухотворённое лицо омеги. Джисон обратил на это внимание краем глаза и уставился в ответ. Он не может упустить такой романтичный момент. От горного чистого воздуха и переполняющего восторга окружавшей его картины кружилась голова. Пусть Минхо оттолкнёт, пусть ворчит, ругается, и пусть это так неправильно воспользоваться им и его растерянностью. Джисон не стал закрывать глаза и просто потянулся к чужим губам, порадовшись, что никому раньше не позволял украсть свой первый поцелуй. Он подарит его сам, своему недоступному дикому альфе.       Но Хану ответили! Минхо не оттолкнул, а притянул ближе, углубил, легко покусывая чужие губы и улыбаясь.       — Сладкая булочка, что же ты творишь? С ума по тебе схожу…       Они быстро вернулись в палатку. Джисон очень надеялся, что Минхо подзабьёт на свои принципы, и что не только течка вскружила голову, но и он сам очень хотел этого альфу перед собой. Захотел его, как только увидел, раньше, чем случился этот позорный эпизод.       Горячие умелые (у Джисона появились вопросики по поводу прошлых развлечений и интрижек, он сделал себе мысленную галочку спросить потом, не он один тут врун) руки творили с ним невообразимые вещи, сбежать никуда не хотелось, только поддаваться и плавиться под этим мягким напором (а не как раньше спрятаться и сбежать, никому не давая к себе прикоснуться, ведь он соврал Минхо — и полапать пьяным себя не дал, сразу удрал, как только чужая рука проникла под футболку, это псевдодрузьям выдумал историй, ведь набухаться и переспать было модным, вот он и… Несвоевременные мысли за доли секунды вылетели из головы). Минхо прикасался быстро, уверенно, казалось, его сильные руки повсюду, уши эхом обжигал шёпот о том, какой он невозможный, желанный, восхитительный и самый лучший, о том, как его запах сводил с ума с первой встречи и не давал спать ночами. В общем, Джисон кончил только от этих слов и нескольких невинных прикосновений. Руки Минхо не трогали его интимных мест, крадучись, были где-то рядом, но не там. Когда Джисон получил все свои фейерверки, он, кажется, немного вырубился от непередаваемых восхитительных ощущений. А когда очнулся, был уже чистый, переодетый в сухую одежду и совершенно один.