Шорты

      Джисон крепко прижимался своим лицом к морде, естественно, недовольного и возмущённого этим фактом Либита, периодически тёрся щекой о короткую шерсть, гладил по гриве, кормил морковкой и изо всех сил старался не разреветься. Конь фыркал и закатывал глаза, словно Минхо, который где-то запропастился прямо с утра и на глаза омеге не попадался. Сегодня последний день этого дурацкого горного похода, но никуда уезжать откровенно не хотелось, расставаться с диким горным альфой и его конём было больно, домой совсем не тянуло. Он вроде ещё даже не уехал, но уже скучал по природной романтике: звёздам, горам, светлячкам и вечернему костру. (И, конечно же, по объятиям Минхо, его ворчанию, толстовке, бесконечным рубашкам на своей многострадальной заднице и сильному запаху скошенной травы).       — Хочешь, чтобы тебя своровали? — насмешливо спросил одногруппник, когда на поляне увидел расстроенного Джисона, едва сдерживающего слёзы.       — Ещё чего, какой-то конюх, совсем не мой уровень, я просто играл с ним! — пробормотал под нос скорее себе Джисон и снова уткнулся носом в шею Либита.       — Не захотелось жить в халупе? Понимаю и поздравляю! Ты добился своего и провёл с ним течку! Наш план удался. Мы решили засчитать, приручил всё-таки сурового альфу! Пожалуй, ты достоин того, чтобы принять тебя…       «Не приручил, а сам полюбил!», — хотелось выкрикнуть Джисону, но он промолчал, не перед этими людьми открывать свою душу. Достоин! Какое дурацкое слово!       Погружённый в свои мысли, ничего не ответив, омега ласково погладил Либита по шее, получил привычный мазок языком по щеке и просто ушёл подальше от надоедливых «дружков», так и не услышав название места, куда его, казалось бы, наконец-то, после стольких усилий, собирались принять. К чёрту этот клуб, он, кажется, проебал своё счастье в халупе с конюхом.       Минхо в этот дурацкий прощальный день реагировал на омегу необычайно холодно. Стало обидно, потому что это их последний день вместе, раз тот не будет воровать, чтобы жениться. Альфа больше сладкой булочкой не звал, за руку не хватал, по заднице не хлопал, хмуро тащился позади и не отрывал взгляд от тропинки, а Джисон, между прочим, надел свои уже привычные и полюбившиеся шорты. Омега даже сделал вид, что палец снова болит, захромал и заворчал. Буквально на пару секунд Минхо обратил на него своё внимание, похоже, испугался, но быстро понял, что Джисон преувеличил и, к сожалению, не стал шутливо флиртовать, просто отвернулся поморщившись.       Джисон пристал с разговорами к Феликсу, раз Минхо явно не выспался, был всю дорогу без настроения и откровенно избегал омегу, прячась за все попадающиеся на их пути кочки и кустарники.       — Чисто теоретически, если меня своруют, обязательно сразу жениться?       — Тебя не своруют, — хмыкнул Феликс, — туристов же нельзя трогать!       — Даже если, ну, тоже теоретически, я согласен? — разочарованно пробормотал Джисон. — Но я слышал, что у вас были такие случаи?       — Это неправда! Такое придумывают не очень умные люди, чтобы привлечь внимание к горным маршрутам. Ведь поиграть в экзотику многим хочется. Но у нас в общине, на самом деле, всё очень строго, лишь рядом с туристами можно немного расслабиться. Когда я возвращаюсь в деревню, то надеваю платок и соблюдаю все правила. И ты прав — у нас не бывает никаких отношений между альфой и омегой, только брак, чаще по сговору родителей!       — Это же средние века какие-то, — буркнул Джисон, но тут же исправился, — а если я, ну, так совпало, всё ещё непорочный? Почему нельзя?       — Потому что ты не знаешь наших правил и обычаев. Воровство и свадьба — это не основное. Твой образ жизни, привычки, даже круг общения, — покосился Феликс на «дружков», — всё придётся менять и подстраиваться. Ты знаешь Минхо всего неделю и уже готов? — быстро раскусил его проницательный омега. — Это импульсивный поступок, ты не сможешь долго терпеть, и он пострадает. Моему брату будет очень больно потом. У нас же нет разводов, ты сбежишь, что тебя здесь держит? А он останется один, потому что второй раз ему никто не даст выбрать омегу и будут осуждать за связь с городским.       — Но… А сколько тебе понадобилось времени чтобы влюбиться? — упрямо выдохнул Джисон.       — Я… — растерялся Феликс.       — И твой Хёнджин тоже!       — Он долго готовился к нашему браку! Мы оба знали, что будет сложно! И иногда нам до сих пор трудно понять друг друга!       — Я тоже могу измениться, не обязательно же сразу жениться! Хоть и нет отношений, но ты говорил, что альфа может нагуляться. Вдруг у нас получится что-то большее?       — Джисон, вы не успеете, он как бы уже должен был это сделать. У Минхо свадьба через месяц, — но, видя, что «городской» омега шокирован и собирается разреветься, с глубоким вздохом, Феликс нерешительно добавил, — ты можешь подумать, всё хорошо взвесить, уезжай сейчас, и если твои чувства к нему не отпустят…       — Я точно знаю, что не отпустят! Но что делать, если Минхо не привязался ко мне и не люб… Я один такой дурак! Ни разу мне не признался! И вся инициатива была моя! Даже своровать не хочет! — кусал губы до крови Джисон. — И как же тогда его жених?       — Он так заботится о тебе, ухаживает, неужели ты не заметил? Есть вещи, которые важнее слов! Минхо не умеет открыто проявлять чувства, устроен по-другому, — снова вздохнул Феликс. — С женихом будет сложно, но тот тоже не рад свадьбе, может и получится без потерь.       Конечно, Джисон заметил, как о нём заботятся, но и услышать тоже хотелось, получить какое-то подтверждение от вечного фыркающего на него ворчуна. После этого разговора, Джисон расстроился только сильнее, ведь показалось, что Ликси совсем в него не верит, ведь несколько раз подчеркнул, что они с Минхо разные. Похоже, тот надеялся, что «городской» омега передумает. Вряд ли Феликс на самом деле будет помогать какому-то там «городскому» покорять его брата и ругаться с родителями. Да и Минхо не решится разорвать помолвку, если у них в общине принято навсегда, чтобы воровать Джисона. Зачем ему такие сложности? Поиграл с «городским» омегой и построил счастье с другим, наверняка, милым, непорочным, идеальным домохозяином из общины. А Джисон остался без конюха и халупы, потому что сам дурак — похвастался распущенностью и прославился болтливостью, обгорелостью и дурацкими соблазнительными шортами.       — Минхо не выспался? — не очень умело перевёл тему.       — Он слышал про твоё «играл», — шепнул, сжалившись, Феликс, смотревший тоже на Джисона с каким-то разочарованием. Возможно, его беседу с одногруппником слышал не только Минхо. Теперь ему точно никто помогать не будет.       — Что?       — Мой брат пошёл тебя звать за ягодами к речке и всё услышал, когда ты обнимался и шептался с Либитом.       — Чёрт!       — Не поверит тебе теперь, — грустно пробормотал омега.       — Я всё объясню! — и рванул догонять, несмотря на то, что Ликси явно хотел его остановить.       — Бесполезно, он упрямый.       — Всё равно попробую!       Но ничего не получилось — Минхо его по-прежнему избегал, ведь отлично знал местность, у него было преимущество. Ни разу не удалось остаться наедине. Джисон уже весь извёлся мыслями о том, что не хочет уезжать, альфа даже не пришёл попрощаться, но Феликс снова пожалел и показал сторону.       Единственное, на что хватило смелости Джисону, осторожно потянуть за рукав рубашки на альфе, которая когда-то прикрывала его задницу. Альфа молча стоял неподалёку поляны, где все прощались и даже не смотрел в сторону уезжающей группы. Оглянулся на омегу и разочарованно снова отвернулся.       — Я… То, что ты слышал — это не правда! Я не играл с тобой, ну, то есть, признаюсь, сначала мне было больше интересно, чем хотелось чего-то серьёзного, но потом…       — Какая разница? Ты же не будешь жить с конюхом в халупе, сладкая белочка? — вздохнул Минхо.       — Может и буду! Ты же не спрашивал согласия, чтобы своровать, глупый конюх!       — Джисон… Я не могу жениться на ком-то таком… Да и ты не сможешь!       — Что не смогу? Я готов измениться!       — У тебя не получится, ромашка, ты слишком… Другой! Не будешь соблюдать правила, не знаешь обычаев, я привык…       — К чему? Что альфе можно всё, а омеге только быть нравственным и идеальным домохозяином с семейным очагом?       — Да! — Минхо наконец оторвал взгляд от горизонта и посмотрел прямо на одежду Джисона странным взглядом. Почему-то захотелось натянуть футболку пониже и прикрыть короткие шорты — он совсем забыл, что уже обратно переоделся, вернулось смущение, от которого он, думалось, уже избавился в походе.       — Ну, я могу попробовать…       Минхо в ответ только горько рассмеялся.       — А если не получится?       — Я постараюсь! Мы не такие разные. Дома я так не хожу, это было, типа…       — Частью игры?       — Игра не на тебя! Я просто немного затянул с девственностью, — с надеждой посмотрев на альфу, бросил намёк на непорочность, Джисон, — и друзья меня стимулировали?       Но взгляд Минхо не потеплел, альфа грустно и снисходительно улыбнулся.       — Джисон, — с серьёзной интонацией произнес Минхо, — ты приехал сюда в этой одежде, для того чтобы переспать с альфой. Постой, помолчи пожалуйста, ведь я говорю это не для того, чтобы стыдить тебя или осуждать! Просто… Разве ты сам не понимаешь, насколько мы разные? Как нам будет сложно рядом? Тем более, я просто тебе понравился в процессе «соблазнения», «игры» или этого «плана». Так бывает. Это не люб… Мы просто поцелуемся на прощание, пусть все смотрят, как ты любишь, ведь для тебя так важно их мнение. И забудем об этом почти свершившемся курортном романе. Ты же получил, что хотел, а я… К чёрту это. Перейдём к приятной части, ведь всё равно все думают, что я тебя в течку поимел, — и Минхо резко притянул омегу к себе, горячо и настойчиво целуя. Не то чтобы Джисон возражал (особенно под этими всеобщими шокированными взглядами), но он ещё многое хотел сказать, вообще-то. «Ты же мне обещал про рядом!», — почти заорал обиженный омега, но только мысленно. Минхо не захотел слушать и только грустным взглядом смотрел вслед, когда Джисон увидел встречающих его друзей, забыл обо всем на свете и радостно кинулся в объятия Чана и Чанбина. Как же он скучал по их вечным нотациям, заботе и опеке. Лучшие друзья очень переживали и сами приехали забирать домой. Даже Сынмин, как всегда успевший увернуться от объятий омеги, был рядом с ними, закатывал глаза и пытался не улыбаться. А когда Джисон оглянулся, Минхо уже и след простыл.