Шорты

      Хёнджин тяжело вздохнул: ну почему он такой дурак и вечно ведётся на провокации? Это надо же было так набухаться, что поспорить на «выживание» в горах и проиграть. Но перед всеми этими очарованными взглядами, которые бросали на него заинтригованные однокурсники омеги, пришлось взять себя в руки и соблюсти условия, а не найти отмазку. Его крутость в их глазах сразу возросла в сто раз. Хвану же тут не нравилось: дурацкое солнце, слишком чистый горный воздух, противные насекомые и… Дикие горячие альфы, которые составляли здоровую конкуренцию ему — красавчику из города. Да такую, что «зажечь» с любопытным туристом-омегой вряд ли выйдет. Все эти омеги восторженно пялились только на дикарей. Хёнджин кисло улыбнулся сам себе: ну ладно, главное же выжить, а не кого-нибудь завалить. Он ещё раз оглянулся и замер — на него смущённо пялились необычайно красивые круглые карие глаза, которые прилагались к запакованному стройному телу. Мальчишка подглядывал из-за каких-то кустарников, но, заметив, что его поймали, тут же скрылся. А вот это уже интересно! Преследовать омегу, как догадался он по тонкому аромату каких-то полевых цветов, было сложно (особенно, постоянно натыкаясь на злого, агрессивного и вечно недовольного их проводника), но определённо этого стоило. В частности, когда удалось поймать с открытым лицом и залипнуть на веснушки.       — Что ты здесь делаешь? — омега попытался быстро прикрыть лицо, но, видимо, очень волновался, торопился и не смог сделать это сразу.       — Поздно, я уже всё видел, — открыто улыбнулся Хёнджин. — Не бойся, я ничего тебе не сделаю! Как тебя зовут?       Симпатичный мальчик с веснушками явно сомневался, но смотрел заинтересовано, и, похоже, привык к своему сталкеру за эти пару дней горного похода. Пока Хёнджин откровенно преследовал понравившегося омегу (кое-как отбиваясь от проводника-альфы, и чего пристал, засранец!), он неплохо того изучил. Омега был такой смешной и милый. Наблюдал за туристами, но при этом всё время прятался, боялся к ним подойти и заговорить, любил всё трогать, убегать к речке, плести венки и пускать их на воду или умываться там по утрам, только на это время снимая платок. Вот Хёнджин не удержался и подловил.       — Феликс, — смущённо ему улыбнулся омега.       — У тебя такие красивые веснушки, Ликси! — вставил комплимент Хван, наблюдая за реакцией, а она не разочаровала — тот постепенно заливался краской смущения, но не попытался снова закрыть лицо. Хёнджин воспринял это, как хороший знак, и попытался подойти поближе.       — Стой, нельзя!       — Почему?       — Сначала надо своровать!       — Что? — не удержался и захохотал альфа, сразу же пожалев об этом. Омега испуганно вздрогнул и, как показалось, за одно мгновение исчез. Вот же блядь, он всё испортил!       — Прости-прости, я не хотел над тобой смеяться, ладно? Ничего об этом не знаю, расскажи мне!       Феликс на него с огромным сомнением посмотрел, но не сбежал, когда альфа приблизился к «их месту» на речке.       — В нашей общине есть традиции по общению между альфой и омегой, которые важно соблюдать…       Хёнджин внимательно слушал, и Ликси немного расслабился, рассказывая о жизни в деревне. Про воровать был очень интересный момент.       — А ты хочешь, чтобы тебя своровали?       Феликс застенчиво на него посмотрел и снова покраснел. Хёнджина сводила с ума эта невинность. Он никогда бы не подумал, что эта чистота от сердца, такая искренняя, будет очень привлекательная и возбуждающая для него.       — Смотря кто, — набрался немного решимости омега, пока Хёнджин снова залип. Феликс перед ним перестал прикрывать лицо, и это невероятно воодушевляло.        — А если, ну, ты знаешь, что этот альфа тебя потом сворует, можно прикасаться?       — Нельзя!       — Нельзя? Точно?       — Точно! — омега на всякий случай отскочил от него. Хёнджин засмеялся.       Ну какой же забавный, и альф боится.       — А что будет?       — Не знаю, — растерянно пробормотал Ликси.       — За руку потрогать тоже нельзя?       — Даже приближаться! Ты можешь отступить?       Но Хёнджин не мог — красивый румянец, постепенно появляющийся на щеках омеги, привлекал внимание, так и хотелось потрогать.       — Зачем ты идёшь с нами?       — Минхо — мой брат, было интересно посмотреть на городских туристов, — смутился своего нездорового любопытства ещё сильнее Феликс.       — Брат? Понятно, почему так гоняет меня! Но, пока он занят ужином, познакомимся поближе?       Хёнджин попытался хотя бы сесть рядом, но омега так дёрнулся в сторону от него, что чуть не свалился. Хёнджин снова засмеялся.       — Ты такой смешной, веснушка, — альфа попытался помочь сеть ровно омеге. Но тот не позволил себя коснуться. Хёнджин вздохнул — идея сорвать первый невинный поцелуй до конца похода проваливалась, но почему-то это не расстраивало, ведь даже смотреть на Феликса и сидеть рядом было приятно.       — Ладно-ладно, садись обратно, не буду больше приближаться к тебе! Смотри, что покажу.       Омега завороженно смотрел в телефон на записи танцев Хёнджина, а альфа не сдержался и открыл блокнот, быстро зарисовывая прекрасную картину. Феликс аж рот открыл от удивления и что-то шёпотом восторженно бормотал, а потом снова покраснел и уронил телефон в траву. «Дошел до «Red lights» поди», — захохотал Хёнджин, наблюдая, как неуклюжий подросток пытается выключить сексуально откровенную запись и не сломать телефон в процессе.       Хёнджин перестал проклинать себя за ту пьянку — кажется, это будет намного интереснее, чем он думал. Они с веснушкой каждый день встречались в «их месте»: рано утром (пришлось вставать под крики противных петухов, но это, определённо, того стоило, ведь Феликс окончательно забыл про платок на это время, умывался при альфе и очаровательно ему улыбался) и по вечерам, пока злой брат его омеги отвлекался на ужин. Они ничем таким не занимались, Хёнджин больше не пытался дотронуться, ему и так было кайфово: сидеть рядом (на небольшом расстоянии), рассказывать о своих увлечениях и учёбе (и показывать что-то особенно смущающее — Ликси нравилось, хоть тот только краснел и отрицал любые намёки на это) и слушать в ответ какие-то забавные традиции общины или интересы Ликси (тот так аппетитно рассказывал о блюдах, которые умел готовить или о животных, о которых заботится в общине). Конечно, что уж врать себе, потрогать тоже очень хотелось, но он держался, боялся напугать и лишиться этих встреч, понимал, что вряд ли ему дадут второй шанс, а времени в этом тихом «их месте» на речке оставалось всё меньше.       Первый поцелуй альфа всё-таки сорвал… Точнее, ему подарили напоследок. Феликс робко и легко только прикоснулся к губам альфы при прощании и отскочил. Минхо тут же устроил истерику и прогнал.       Феликс горько плакал.       — Зачем ты это сделал?       Минхо вздохнул.       — Ликси, городские любят играть, ты… Там совсем не как у нас! У них, типа, отношения.       — Отношения?       — Да, знаешь, как у нас в общине альфам можно перед свадьбой нагуляться? Вот то же самое, только, ну, знаешь сначала с одним, потом с другим, и жениться не обязательно! У него, уверен, полно омег было, нравится играть и завоёвывать! — зло прошипел брат.       — Но он… Посмотри, — Феликс разложил кучу своих портретов, руки дрожали, слышать правду было больно.       — Это тоже ничего не значит, — с сожалением выдохнул Минхо.       — Но что мне делать? — отчаянно прижался к брату Феликс.       — Не знаю, Ликси, забыть его? Главное, глупостей не делай.       — Всё равно, хочу к нему, сбегу в город, попробовать отношения!       — Что? Нет!       — Завтра скажу, что он меня опорочил и…       — Ты этого не сделаешь!       — Ты мне не запретишь! Попробую быть свободным, как городские!       — Малыш… Хорошо, если ты хочешь к нему, я покажу тебе, как это будет!       — Спасибо, ты лучший брат на свете! — восторженно крикнул Феликс и повис на брате, а Минхо ощутил себя подонком.       Ему хотелось врезать себе за идею, но, в конце концов, он же не собирался обманывать своего любимого брата. Найти Хёнджина в этом мелком городке рядом с их общиной оказалось просто, ведь тот был весьма популярный альфа. Когда Минхо его нашёл, он сразу понял, что не ошибся в своих предположениях ни разу. Хван любил флиртовать и заигрывать, омеги с удовольствием с ним зажигали в клубах. И угораздило же его невинного Ликси так влюбиться в этого городского альфу. Как бы не хотелось делать брату больно, но Минхо не видел выхода — он понимал, что Ликси может сбежать и наделать ошибок. А если раз увидит, может это не выдернет с корнем его чувства, но немного отрезвит, покажет изнанку того мира, от которого его старательно берегли.       Нет, Минхо был современным парнем — он учился в институте и не собирался никого осуждать, просто быстро понял, что это не его. Ну не привлекали его открытые тела, хотелось, как старичку, прикрыть этих омег и наворчать на их образ жизни. И доступный секс ему не нравился, видимо, слишком впиталась эта «правильность отношений», внушаемая с детства, никуда от неё не деться. Но это он такой вырос, другие в этом не виноваты. Он только покажет Ликси немного другой мир, других альф, чтобы наивность того не погубила.       Выбрать время и найти клуб, в котором отжигал Хёнджин, было тоже не трудно — тот стабильно веселился по пятницам и отлёживался в выходные. Минхо не хотел угадать, не хотел делать специально больнее, он же тоже дурак с надеждой, но всё оказалось так, как он рассказывал брату.       Феликс стоял рядом с Минхо, сдерживал слёзы, всхлипывал, прикрывая рот ладошкой, но, как самый настоящий мазохист, смотрел на Хёнджина — совсем не такого, как в походе, открытого и улыбчивого, а опьянённого обстановкой, ухмыляющегося и танцующего в окружении полуголых омег. Чего Минхо не ожидал, так это решительности, с которой Ликси вырвал свою руку из руки брата и смело пошёл прямо в центр этих людей (пусть и старался не поднимать глаза, ни на кого не смотреть и максимально не прикасаться). Минхо, естественно, бросился за ним, но остановился рядом, давая брату возможность выговориться — он не сомневался в его рассудительности.       Тот сначала просто стоял и смотрел, а когда Хёнджин наконец обратил внимание и удивлённо уставился в ответ, а затем резко приблизился, Феликс дёрнулся назад и спиной врезался в грудь брата. Хёнджин испуганно замер.       — Веснушка? Что ты здесь…       — Делаю? Хотел посмотреть, что значит быть «городским».       — Нет, Ликси, это не то, что ты подумал!       — Ты не должен оправдываться, ведь ничего не обещал. Это я… Прости меня, думал между нами… Мне казалось… Но теперь я понял?.. Всё равно не жалею, что подарил тебе тот поцелуй. Хотя вряд ли для тебя он что-то значил. Но для меня… Спасибо, что научил испытывать столько разных эмоций. Я, типа, только это хотел сказать, даже не знаю зачем. Может болеть будет меньше, если скажу тебе о том, что разочарован? Не в тебе, ты не виноват, что играл со мной, а я влюбился, но думать об этом всё равно больно. По крайней мере, я не буду мучиться сомнениями.       Феликс говорил тихо под эту нестихающую громкую музыку, но Минхо был уверен, что Хёнджин слышал каждое слово.       — Веснушка!..       Феликс схватил Минхо за руку и, не оглядываясь, бросился на выход. У альфы сердце кровью обливалось, когда он смотрел на плачущего в такси брата.       — Феликс…       — Всё равно его люблю и хочу сбежать, глупо, да?       — Нет, Ликси…       — Куда я побегу? Ведь ему не надо. Да и не смогу я, хоть и готов был попробовать быть, как они.       — Малыш, ты от стыда даже глаза боялся поднять.       — Я понял, что ты хотел мне сказать, спасибо. Но это же не все такие? Я хочу поступить в институт на танцы.       — Ликси!       — Пожалуйста!       — Я не решаю, ты же знаешь.       — Мой жених, которого выбрали родители?..       — Не разрешит, Ликси, он мне не понравился, поэтому я тоже, честно говоря, надеялся на Хёнджина, не ты один здесь наивный дурачок.       — Правда?       — Да, Ликси, я же люблю тебя, хочу, чтобы ты был счастлив. Мне казалось, что ты ему нравишься.       — Тогда всё равно сбегу, пусть и не к Хёнджину.       — Тебе будет не так больно потом, время лечит, — Минхо крепко прижал к себе тараторящего брата, пытающегося переключиться с этой боли на новые планы.       — Веснушка!       — Хёнджин, что ты здесь…       — Своровал тебя! Ты же хотел!       — Но я думал…       — Прости дурака! Поверь мне, пожалуйста, не было никого, после того, как влюбился в тебя. Ходил туда только потому, что отвлечься хотел, но так и не смог — тянет к тебе! Когда увидел в клубе, то понял, что всё просрал! На колени встану, лишь бы ты простил! Всё, что скажешь сделаю, пожалуйста, прими меня!       — Я так скучал, — не выдержал Феликс и крепко прижался.       — Ох, что ты делаешь, нельзя же трогать! — дёрнулся от него Хёнджин.       — Мы никому не скажем!       — Я тоже, веснушка, очень скучал, не мог спать ночами, — немного расслабился альфа и обнял в ответ. — Теперь нам позволят пожениться? Украл, выкуп подготовил, всё, как ты рассказывал!       — Я, ну, мы, можем заняться, ну, этим? Ты же не сделаешь больно? — очаровательно покраснел в ответ Феликс.       — Что?       — Я залечу, тогда точно разрешат!       — Подожди, нельзя же! Ты говорил…       — Хёнджин, нам всё равно не позволят.       — Но почему? — расстроился Хёнджин, он старался, не мог забыть, очень переживал, хотел вернуться и быть рядом.       — Ты городской! Но я готов уйти из общины! Сбежим вместе и…       — Нет, — замотал головой альфа, — я хочу, чтобы твоя семья нас приняла!       — Но…       — Спросим, что надо, я всё сделаю! Я же вижу, что это важно для тебя, да ты и понравился мне такой, не хочу тебя ломать и подстраивать под себя, лучше я подстроюсь!       — Правда?       — Конечно!       — Но я не смогу ходить, как городские и…       — Да наплевать! Дома со мной можно всё?       — Всё! — покраснел Ликси.       — Ну, меня всё устраивает, пойдём договариваться!       — Ты!.. Блядь, как посмел!       — Остынь, Минхо, он ничего не сделал! — радостно засиял Феликс.       — Что?       — Типа, по правилам всё хочу! Не трону до брачной ночи! Что надо сделать, чтобы позволили жениться? — набрался смелости Хёнджин произнести вслух перед грозным братом Феликса.       — Да тебе никто не позволит! У вас же не так! Не попробовал, не знаешь, Ликси, блин, не переживет, если потом…       — В жизни всё бывает! Я не знаю, что будет в будущем! Но клянусь, позабочусь о нём! Всё сделаю! Я уже нагулялся!       — Год не дам увидеться, и будешь правила учить, согласен?       — Год? Минхо! — ошарашенно крикнул Феликс.       — Согласен!       — Что? Хёнджин!       — Мне самому это надо, хочу, чтобы ты доверял!       — Отойди от него, — буркнул Минхо, — я сам поговорю с родителями, так и быть.       Ну, виделись они, на самом деле, часто, потому что Феликс плакал постоянно, а Хёнджин очень старался, и брат сжалился. Недолго, украдкой и только при брате, но им хватало, чтобы протянуть как-то этот год.       — Ну вот, глупый конюх, а меня так не берёг! Что за несправедливость! Постоянно приставал, озабоченный! Что за двойные стандарты!       — Я был уверен, что он не выдержит и сбежит. Твои дружки же говорили, что такие альфы должны получать в клубах доступный секс, а не шарахаться по нашей общине, смущая невинных омег и сражаясь с их женихами.       — Хёнджин с кем-то подрался? — удивился Джисон.       — Да, с бывшим женихом Феликса. Родители долго не давали своё согласие на этот брак, хотя Хёнджин таскался по общине почти каждый день, доказывая свою надёжность, и забыл про клубы. А тот альфа не собирался отдавать Ликси городскому. Он попытался…       Всегда улыбающийся Хёнджин стиснул зубы.       — Не напоминай, Ликси расстроится, — попросил он Минхо.       — Пусть рассказывает! Ты — мой герой! У меня только хорошие воспоминания! — хмыкнул Феликс.       — Это какие? О том, как он пытался тебя силой увезти и изнас… — Хёнджин сжал кулаки.       — Но ты же спас, примчался за мной, подрался с ним. Мне кажется, я второй раз в тебя влюбился! — перебил его Ликси.       — Когда у меня были сломаны рёбра и нос?       — Зато это было круто и очень романтично, — весь засиял от радости его муж. — И родители сразу согласились.       — Ну ещё бы, как же хорошо, что мудака сразу выкинули из общины, — расслабился Хёнджин.       — Минхо сломал ему ноги, он бы сам не вернулся! — фыркнул до этого молчащий Чонин.       — Ты сломал кому-то ноги? — ошарашенно спросил Джисон.       — Да, этот придурок-жених решил, что я буду на его стороне, а не какого-то «городского». Обманом стащил моего брата и собирался изнас… Обесчестить, чтобы не оставить ему выбора! Я немного психанул.       — Ничего себе, какие интересные детали ваших приключений ты упустил в своём рассказе в прошлый раз, Феликс. Блин, а я думал, умру от скуки в вашей унылой общине. Глупый конюх, почему вся наша драма закончилась на стоге сена? Я тоже хочу…       — Чтобы мне сломали ребра или с клубом, сладкая белочка?       — Ты не романтичный! Феликса два раза воровали, а ты меня один нормально не смог!       — Кстати, про клуб! — весело сказал Чонин.       — Твой Чан не такой, успокойся, — фыркнул Джисон.       — Да я не о том, я хочу в клуб!       — Что?       — Посмотреть, что так шокировало Феликса. Я давно живу в городе. Почему я никакого особо разврата так и не увидел?       — Потому что твой Чан бережёт тебя и по злачным местам не таскает! — попытался уберечь друга от глупостей Феликс.       — Но я хочу!       — Зачем?       — Вдруг мне понравится, как шорты Джисона, и я захочу попробовать и другие злачные места!       — Тебе не понравится. Ты хочешь другого альфу из города? — подозрительно спросил Минхо.       — Что? Нет, Чан меня своровал и скоро женится! Посмотреть хочу, что такого?       — Ладно, — тяжко выдохнул Чан, — мы сходим.       — Ура!       — Ты такой подкаблучник, — фыркнул Джисон.       — А кто от плиты не отходит, стараясь угодить? — буркнул Чан.       — Что? Ах ты предатель, не зря я спалил вам кухню.       — Вот именно, уже два раза спалил! — не выдержал Чонин.       — Сладкая булочка, можешь готовить на нашей — я поставил противопожарную систему! Главное, к костру и котелкам больше не подходи! Лес палить нельзя!       — Всё не настолько плохо, что ты придумываешь? И это не ради тебя, понятно? А чтобы мне не помереть с голоду в нашей халупе!       — Минхо не сказал тебе, что умеет круто готовить? — фыркнул Хёнджин.       — Что? Ах так!.. Либит теперь мой любимый член семьи! А не ты, глупый конюх, — завозмущался Джисон.       — Ромашка! Я это и так знаю, ведь ты его раскормил так, что я седло затянуть не могу. Я тебе сто раз говорил, что это не корова, чтобы закармливать!       — Для кого это ты седло там затягиваешь? Мы же так катаемся?!       Минхо только фыркнул.       — Забыл, что беременный и боишься без седла?       — Ты уже беременный? А говорил про карьеру и что не раньше тридцати! — охнул Феликс. Пока остальные шокированно молчали.       Джисон покраснел.       — Ага, просто в этих дурацких рубашках не разглядеть.       — Почему не сказал? — отошёл от шока Чан.       — Это была дурацкая случайность! Чему ты там ухмыляешься, глупый конюх?       —Ну, если Минхо ещё дышит, подозреваю, что не он виноват в этой случайности, — брякнул Хёнджин.       — Булочка любит эксперименты, — хихикнул упомянутый альфа.       — Конечно виноват! Просто меньше, чем всегда. Мог бы и предупредить…       — Что от секса бывают дети? Я думал, ты сам знаешь, ромашка!       — Я знаю! Но… Ой, в задницу тебя, глупый конюх, это был твой коварный план, чтобы посадить меня в халупу рожать тебе детей!       — Мой коварный план?! Ты меня связал, напрыгнул, почти обесчестил, в процессе забыл про презерватив, а мне и слова вставить о нём не дал! И я виноват?!       — Мог бы и активнее сопротивляться! Из-за тебя на мне любимые шорты не застегиваются!       — Я новые тебе куплю, размеров на пять больше, обещал же! — проворчал Минхо и свалился на траву с бревна, на котором они все сидели у костра, от чужого острого локтя, в добавок, на него мгновенно уселись приятным грузом сверху, вдавливая в землю.       Стоящий рядом Либит, в надежде на милость Джисона выпрашивающий еду, едва успел отскочить от них, только фыркнул, закатил глаза и потянул омегу за одежду, стаскивая с подозрительно довольного хозяина.       — Чанбин, что я здесь делаю? — поморщился Сынмин, шлёпнув очередного комара на своём лице.       — Ну, это же ты подкинул идею с горным походом и горячими конюхами тупым дружкам Джисона. Сиди, терпи, — вздохнул рядом Чанбин.