Просто вкус

Оглянувшись через плечо и шагнув по ветхому переулку, Гермиона обнаружила, что благодарна за то, что темный переулок был пуст, хотя она и думала заколдовать цоканье своих черных каблуков по кирпичному тротуару, она знала, что не может не выглядеть неуместно в этой части Косой аллеи. Ее сердце колотилось в груди и она пыталась подавить чувство вины, направляясь к двери без опознавательных знаков — бару, хотя снаружи никто никогда бы не догадался об этом. Она толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь, осматривая тускло освещенную комнату. Воздух был густой от дыма и хриплый смех смешивался со звоном стаканов. Никто не обратил на нее внимания, когда она направилась к одинокому бармену. —Она открыта? — спросила она и мужчина хмыкнул и кивнул, тонко указывая на непритязательную дверь, которая сливалась с гобеленом. Гермиона кивнула в знак благодарности, чувство вины тянуло ее с каждым шагом. Она прошла через дверь и спустилась по лестнице, руководствуясь тусклым мерцанием того, что она всегда считала световыми шарами викторианской эпохи. Атмосфера стала тяжелее и в ней забушевала смесь возбуждения и опасения. Дойдя до последнего дверного проема, Гермиона поправила платье (простое и черное, с большим количеством открытого пространства, чтобы показать шею и дразнящий вырез декольте) и глубоко вздохнула, прежде чем шагнуть в большую комнату, залитую влажным воздухом. В этот вечер собралась значительная толпа, заблудшие души, подобные ей самой, ищущие убежища от своей беспокойной реальности. Когда она осторожно прошлась по залу, она почувствовала чувство освобождения, смешанное с чувством вины. Ровный ритм музыки пульсировал в ее венах, заглушая ее мысли и давая ей временную передышку от ее внутреннего беспорядка. «Красное место». Простое название для простой цели назначения, для всей его клиентуры. Каждая вошедшая душа нуждалась в освобождении, будь то медленное, изматывающее давление повседневной жизни… или просто голод. Гермиона мрачно усмехнулась про себя, извращенным образом она кормила в этом месте голодных, не так ли? Это было больше благотворительности, чем ей удавалось до сих пор в абсурдной бюрократии Министерства… Бармен, высокий мужчина с ониксовой кожей и аккуратно подстриженной бородой, напоминавший ей министра Бруствера, за исключением его худощавого телосложения, кивнул ей, когда она села и старалась не смотреть ни на одного из волшебников рядом с ней. Каким-то образом, если бы она узнала что-нибудь о других постоянных клиентах Красного Места или даже позволила бы себе узнать их, это сделало бы весь процесс намного хуже. Все, чего она хотела, это что-то между ней, барменом… и ее клиентом. —Как обычно? — спросил мужчина, даже не отрываясь от стекла, которое протирал. —Лучше сделать это двойным, — вздохнула она и положила на стойку два серпа. Бармен поднял брови, но ничего не ответил, пока она смотрела, как он смешивает напиток. Это был не тот бар. И это было не то место, где она когда-либо мечтала найти себя, мрачно подумала она, не говоря уже о том, что через четыре года после окончания Хогвартса после того, как она получила работу своей мечты в Департаменте регулирования и контроля магических существ, по глупости думала она. Она взяла напиток и в знак благодарности протянула его бармену, прежде чем поднести его к губам. Горький вкус алкоголя успокоил ее нервы и она повернулась на своем месте, чтобы оглядеть танцпол, надеясь увидеть кого-нибудь из своих любимых клиентов. В прошлую пятницу ей пришлось вернуться домой с пустыми руками и зуд стал невыносимым. После той недели, что у нее была... она не думала, что в ней хватит сил быть придирчивой сегодня вечером. Она так внимательно следила за танцполом, что пропустила женщину, идущую позади нее и ахнула от удивления, когда почувствовала легкую руку на своем плече. Однако когда она повернулась, чтобы увидеть владельца руки, она расслабилась и вздохнула с облегчением. —Ну-ну, пока я живу и… — молодая блондинка в кружевном белом платье позади Гермионы прервала себя хихиканьем, криво улыбнулась ей. —Неважно. Но всегда так приятно тебя видеть. —Ники, — выдохнула она, — Я надеялась, что ты будешь здесь сегодня вечером, — она не могла не улыбнуться в ответ. У Ники всегда был способ вывести ее из самого мрачного настроения и она почувствовала влечение к ней в тот момент, когда встретила ее. Если бы не Ники, приветствовавшая ее, когда она впервые посетила «Красное место» по работе, а не ради удовольствия, она, возможно, и не подумала бы вернуться и она содрогнулась при мысли о том, что бы с ней стало бы тогда. —О, я рада, что пришла, — застенчиво ответила Ники, вытирая красное пятно с уголка рта, — Мой последний сегодня вечером был вкусным, но не таким вкусным, как ты, — она широко улыбнулась, обилие черного макияжа глаз, который она носила, сморщилось. — Тяжелая неделя? Гермиона почувствовала, как по ее позвоночнику пробежала дрожь, когда ее глаза проследили за движением: красное пятно едва было видно в тусклом свете клуба, и она не замечала его, пока Ники не обратил на него внимание, что, конечно же, было намерением женщины. Она отвела взгляд от клыкастой ухмылки и простонала. — Ты понятия не имеешь… Я даже не хочу об этом думать. —Тогда хорошо, что ты здесь, — кивнула Ники, протягивая руку и кладя ее поверх руки Гермионы: ее плоть была прохладной на фоне все более разгоряченной кожи Гермионы. —Дай своему большому мозгу отдохнуть. Гермиона допила свой напиток и попыталась не обращать внимания на прерывистое сердцебиение, — Вот почему я здесь, — подтвердила она, — Ты еще не слишком сыта? Нужно нагулять аппетит? — она дразнила. Ники снова ухмыльнулась. — Почему нет? Давай пойдем в одну из задних комнат, я дам тебе поездку в твою жизнь. Гермиона тут же выбросила из головы возникшие образы, но не смогла сдержать румянец на щеках, — Нет.. лучше туда не ходить, — она рассмеялась и закатила глаза. — Ты же знаешь, я здесь не поэтому. Как насчет того, чтобы потанцевать? —Твоя потеря, дорогая, — язвительно заметила Ники, вставая и беря Гермиону за руку. — Но танец был бы фантастическим. Гермиона поставила свой пустой стакан на барную стойку и оттолкнулась от сиденья, позволив Ники за руку повести ее на танцпол. Она чувствовала смесь предвкушения и нервозности, но последнее чувство медленно исчезало, когда она позволяла ровному ритму пульсировать в своих венах, а ее движения синхронизировались с музыкой. Они прошли сквозь толпу и нашли свободное место в центре, другие посетители инстинктивно сдвинулись, освобождая место для Ники. В первые несколько раз, когда она была здесь, Гермиона была удивлена, обнаружив, что любит танцевать. Музыка полностью отличалась от всего, что она слышала дома, или от того, что она слышала где-либо еще в волшебном мире. Музыка здесь действительно отличается от клубной маггловской музыки. Под низкий, переменчивый ритм было легко двигаться и когда Ники ухмыльнулась ей и развернула Гермиону, она захохотала, затаив дыхание, и обняла другую женщину за талию, чтобы устоять на ногах. Она на мгновение восхитилась их движениям. Они хорошо смотрятся вместе, подумала она, Ники в своем кружевном белом платье и ее собственном черном платье, подчеркивающем каждое движение. Ники была немного ниже, чем Гермиона, достаточно, чтобы положить голову на плечо Гермионы, когда ритм замедлился, как будто она едва сдерживала себя, чтобы не прижаться носом к шее Гермионы… или сделать с ней что-то еще, подумала Гермиона с легким волнением. Очевидно, Ники могла чувствовать запах пульса, бьющегося по ее шее, может быть, даже слышать, как он ускоряется. Ники все еще была холодна, ее согревали только прикосновения Гермионы. Они танцевали вместе и порознь и Гермиона смогла раствориться в музыке. Было приятно и еще спустя несколько песен ее заботы казались незначительными и далекими. Она задыхалась и вспотела, когда наконец открыла глаза и увидела жадно наблюдающую за ней блондинку. Ее адреналин зашкаливал и она пыталась подавить дрожь желания, даже когда поймала себя на том, что встречает ее взгляд и почти незаметно наклоняет голову к краю комнаты. Ники медленно улыбнулась, взяла Гермиону за руку и повела к одной из тихих кабин в собственной маленькой нише на дальнем конце танцпола. У них было больше личных комнат, но часть Гермионы, часть, которая все еще была послушной и хотела следовать и устанавливать правила, все еще боялась самой мысли занять одну, боялась того, что может случиться, даже несмотря на то, что она поклялась себе, что это она никогда не будет искать эту снисходительность. Кабинок было вполне достаточно для того, чего она жаждала. Взаимная снисходительность, освобождение, которого она не могла найти дома, как бы ей этого ни хотелось. Гермиона подошла к задней части кабинки. Они не были приватными, но никто их не беспокоил, а освещение было достаточно слабым, чтобы она не чувствовала себя выставленной напоказ. Она начала собирать волосы на одно плечо, когда Ники удивила ее, переместившись, чтобы оседлать ее, и ей пришлось схватить блондинку за бедро, чтобы удержать их обоих в равновесии. Ники ухмыльнулась ей и устойчивая пульсация ее собственного пульса в ее ухе мешала ей мыслить здраво. —Итак, что моя девочка хочет сегодня вечером?— дразняще спросила Ники, ее рот дразняще снова приблизился к шее Гермионы. Гермиона склонила голову набок, чтобы дать Ники больше места, ее голос прервался, когда она почувствовала прохладное дыхание женщины на своей горячей коже. — Не дразни, Ники… ты знаешь, чего я хочу. Сделай это. Ники усмехнулась. — Ммм… может, мне не хочется. Может быть кое-кто должен попросить более вежливо. Она почувствовала, как горят ее щеки, и знала, что ее румянец почти достиг ее шеи. Ей очень хотелось, чтобы другая женщина уже поняла намек, сказала это вслух, попросила об этом, заставила почувствовать, что это не так. И все же… Ники царапнула ее кожу клыком и она сдалась. — Бля… Пожалуйста, Ники, сделай это. Укуси меня, пожалуйста. —Все, что тебе нужно было сделать, это попросить. — мягко сказала Ники, впиваясь клыками в шею Гермионы. Она ахнула от легкого пощипывания, но оно почти сразу же исчезло, когда она почувствовала, как удовольствие разлилось по ее венам. Гермиона смутно осознавала, что тихо застонала, когда чувство блаженства охватило ее, словно мягкое, счастливое розовое облако пронеслось сквозь нее, подняв над землей и ее разум уплыл прочь, оставив ее далеко за пределами любой формы заботы. Гермиона медленно пришла в себя, чувствуя блаженное онемение. Она понятия не имела, как долго ее не было, и в тот момент она не могла заставить себя заботиться об этом. Когда она моргнула и открыла глаза, то обнаружила, что Ники смотрит на нее с едва заметным намеком на беспокойство и бездумно взяла поставленный перед ней стакан с холодной водой. Она проглотила его и промычала в знак благодарности, прежде чем вернуть его и ей даже удалось улыбнуться, чтобы показать, что с ней все в порядке. На этот раз ее разум был совершенно безмолвным, и она почти рассмеялась от блаженства. Она закрыла глаза со счастливым вздохом. —Ммм, сладкая, как всегда, не так ли?— Ники дразняще погладила Гермиону по шее и она знала, что пальцы ее клиентки немного покраснеют. — Зелье? Выздоровление? —Со мной все будет в порядке, — вздохнула Гермиона, — у меня дома есть зелья и… Я люблю сохранять напоминания на несколько дней. — она, конечно, должна была вылечить его к понедельнику, но сейчас была только пятница. —Так тебе нравится, — Ники наклонилась, чтобы нежно поцеловать следы укусов и даже в новой усталости Гермиона почувствовала, как ее желудок немного подпрыгнул. — Я всегда буду с нетерпением ждать встречи с тобой снова. —Ага… — выдохнула Гермиона. — Возможно, я вернусь на следующей неделе, но сейчас я лучше пойду. Наверное, уже поздно, мне нужно домой. —Очень поздно. Будь в безопасности ради меня, Гермиона. К тому времени, когда она достаточно оправилась, чтобы попрощаться и отправиться к точке исчезновения, было бы точнее сказать, что было очень рано, размышляла Гермиона, делая паузу, чтобы посмотреть на светлеющее небо, позволяя себе пройти через дверь скромного дома, который она делила с Роном. Она знала, что должна принять душ и возможно, залечить следы от укусов на шее, но размышления о первом совершенно утомили ее и она не могла заставить себя сделать второе. Вместо этого она подошла к аптечке и выпила пузырек препарата для восстановления крови (она знала по опыту, что головные боли от забывчивости могут быть ужасными), прежде чем стянуть платье и отправиться в спальню. Рон тихо похрапывал, но слегка шевельнулся, когда она вошла, перевернувшись, но не совсем проснувшись и Гермиона вздохнула, глядя на него сверху вниз. Это будет не первый раз, когда она придет домой со следами укусов, и она не знала, станет ли он спрашивать о них снова. Она надеялась, что нет, но… Что бы это ни было, эта зацикленность на вампирах и питании, Гермиона нуждалась в этом, чтобы держаться на плаву. Чтобы они продолжались. В конце концов, выживание предшествует исцелению и она сделает все возможное, чтобы выжить. Это было меньшее, что она могла сделать для Рона, для своей семьи, для мира, который нуждался в том, что она могла сделать. По крайней мере… так она надеялась. Или, просто иногда боялась. С еще одним тихим вздохом она легла рядом с мужем, закрыла глаза и на этот раз тотчас же погрузилась в глубокий сон.