Просто вкус

В конце концов, Гермиона поддалась порыву и разделила затяжной и удивительно сладкий поцелуй с Беллатрикс, прежде чем выбраться из компрометирующего положения, в котором она каким-то образом оказалась. Она чувствовала, (или воображала) что эти темные глаза смотрят ей в спину весь путь до бара, где Гермиона купила маленькую бутылочку виски, прежде чем направиться к ближайшему выходу. Гермиона остановилась перед темной витриной уличного магазина, чтобы осторожно приложить виски к ранкам от укусов - она гордилась тем, что ее пальцы задержались лишь ненадолго, когда она вздрогнула от воспоминаний. Ее разум все еще был приятно мягким и плавучим, но она знала, что смущающая смесь стыда и вины скоро выйдет на первый план и Гермиона сделала все возможное, чтобы поправить прическу и одежду, чтобы она выглядела менее, так сказать, недавно трахнутой. Она действительно надеялась, что Рон спит. Она знала, что невозможно было скрыть, где она была в своем нынешнем состоянии, все еще под кайфом от укуса, а ее тело все еще покалывало от прикосновений Беллатрикс и она была не в настроении спорить, не после того дня, который у нее был. Беллатрикс…Что она собиралась делать с Беллатрикс? У нее было так много вопросов.. Как она выжила в последней битве? Когда и как она стала вампиром? Где она остановилась и как ей удавалось так долго оставаться вне поля зрения? Гермиона покачала головой и достала палочку, чтобы аппарировать домой - позже ей придется решить, что делать с Беллатрикс. Рон лежал в постели, когда Гермиона наконец вернулась домой, но отсутствие его обычного храпа сразу же предупредило ее о том, что он, вероятно, не спал. Она медлила с раздеванием дольше обычного, бросая на него косые взгляды каждые пару секунд, но он не двигался и ничего не говорил, пока она, наконец, не забралась в постель, когда он пробормотал. — Смотрите-ка, кто дома. Устала на работе? Несмотря на то, что Гермиона готовила себя именно к этому, его сухой комментарий в самый раз задел ее нечистую совесть и она поморщилась. — У меня был действительно дерьмовый день на работе, ты не поверишь. Мне нужно было... —Да, конечно. Я не хочу этого слышать, Гермиона. - проворчал Рон, отворачиваясь от нее. Она села, чувствуя необъяснимую боль, — Что?…Это не так, у меня была действительно сильная паническая атака. Мой начальник…он практически взорвал проект, над которым я работала месяцами, как будто это было пустяком и…Мне действительно нужно было немного выпить. Мне жаль, что я потеряла счет времени... Рон перевернулся на другой бок, выглядя так, словно не был уверен, испытывать ли ему больше боли или злиться. — Гермиона….ты не должена обращаться со мной как с гребаным идиотом. Я понимаю искушение, но я знаю, куда ты ходила ”пропустить пару стаканчиков". Гермиона, уязвимая, откинулась назад…ладно, он был прав, но он не знал этого - не похоже, что она собиралась топить свои проблемы между клыками вампира и уж тем более...Нет. Гермиона обдумает последствия этого позже. Она никак не могла рассказать ему о Беллатрикс, она даже сама не начинала этого понимать, поэтому...она приняла поспешное решение солгать. — Да…ладно, я пошла туда, но я пошла не за...этим. Возможно, я немного перебрала с выпивкой и танцевала слишком долго, вот и все. —Опять Ники? - спросил Рон с меньшим жаром, но с каким-то смирением, видеть которое Гермионе было не намного приятнее. Немедленно почувствовав себя виноватой и защищаясь из-за своей импульсивной лжи, она отвела взгляд и пробормотала, оправдываясь. — Ее там не было…Я никогда не приходила в середине недели, я даже никого другого там не знаю. —Спасибо Мерлину за маленькие одолжения, - проворчал Рон. — Я не хочу этого делать, когда нам обоим завтра на работу. Просто...давай немного поспим. —…Хорошо, - простонала Гермиона и бросилась на кровать, в то время как Рон повернулся к ней спиной.

***

Задетая отказом и сгорая от чувства вины за то, что они не поссорились, Гермиона лежала в постели поверх одеял, уставившись в темный потолок. Она почувствовала, что вспотела и не только от вечерних развлечений, но и от духоты летней ночи снаружи, проникавшей в их открытые окна. Она была раскрасневшейся и липкой и вероятно, все равно не захотела бы прикасаться к Рону, даже если бы они разговаривали друг с другом. Это только усилило бы жару. Гермиона слегка застонала. Когда это стало проблемой? Когда она начала шарахаться от перспективы прикоснуться к Рону? Когда она перестала…должно быть, когда-то все было хорошо, верно? Возможно, во время войны. Война. Эта гребаная война. Она, Рон и Гарри были героями. Должно быть, это было правдой, все так говорили в то время. Но к чему привел героизм? Было ли кому-нибудь дело до того, что они сделали? Может быть, Гарри. Казалось, ему действительно нравилась его работа аврора гораздо больше, чем Рону. Но Гермиона с Роном были выброшены на свалку в мире, довольные тем, что оставили войну и умерших в ней (она никак не могла назвать себя большим героем, чем Фред, Люпин, Тонкс или...) в прошлом, как старая картина, изображающая ужасное событие. Прохожие могли бы посмотреть на это и назвать это трагедией, но по-своему прекрасной, и радуясь, что это осталось позади. Гермиона хотела, чтобы они все сгорели заживо. А теперь, Беллатрикс. Один из призраков ее ночных кошмаров, она по-прежнему контролировала гардероб Гермионы (Гермиона никогда не осмеливалась носить одежду с короткими рукавами, что в то проклятое лето никак не помогало) и посуду (именно Рон пользовался ножами, когда они готовили), но, что приводило в бешенство, не ее желание, чтобы кто-то оседлал ее и контролировал, а то, чего она никогда не чувствовала, пока Беллатрикс не забрала это сама и не оставила болезненно-сладким воспоминанием, чтобы исследовать его до тех пор, пока она не рухнет в обморок от чувства вины…но предполагалось, что она мертва. Оставшись в том далеком мире, из которого она вышла замуж за Рона, чтобы сбежать, потому что ее семья снова была вместе (неважно, что ее родители ненавидели ее, как будто гребаный Орден сделал чертову вещь, чтобы обезопасить их, как будто она могла просто позволить им умереть или быть вынужденными жить без нее), и эта семья была яркой, новой и безопасной, и она хотела, она хотела, чтобы яркость меньше походила на обгоревший на солнце труп, а безопасность меньше походила на целый парад Амбриджей, душащих все, что Гермиона пыталась сделать. Она больше никому не нужна. Даже с Роном. Чувствовала ли она себя более живой? Ну, вероятно, не после сегодняшнего вечера. Но Беллатрикс хотела ее, хотела с таким голодом и огнем, которых, она была уверена, ни в ком не видела. Вампир протянул руку и забрал ее еще до того, как Гермиона сделала предложение… Она закрыла глаза и лицо Беллатрикс возникло в ее сознании без каких-либо сознательных усилий. Рука Гермионы дернулась и она почти почувствовала, как Беллатрикс схватила ее за запястье и прижала к стене. Вампирша просто помешала ей выставить себя пьяной дурой, да, но в процессе она вынудила Гермиону подчиниться и…Она вздрогнула. Она почти слышала свой знойный протяжный голос даже сейчас… — Я бы не стала, детка. Беллатрикс наверняка поняла это в тот момент, когда ее пульс участился и желание затопило ее, возможно, даже раньше, чем она сама это сделала. Гермиона должна была знать прямо тогда, чем закончится вечер, тело Гермионы практически молило об этом, как бы неловко это ни было признавать. Нравилось ли Беллатрикс танцевать? Или она только попросила ее убедиться, что она протрезвеет, чтобы Гермиона запомнила это? И то, как Беллатрикс притянула ее к себе ближе к концу, ее крошечная и надменная, приводящая в бешенство ухмылка, когда она сказала ей, что не укусит ее, пока она не попросит об этом, не будет умолять об этом. Силовая игра, да… «И я победила». - подумала Гермиона и ее губы растянулись в довольной улыбке, когда сон наконец овладел ею.

***

Когда забрезжило утро четверга, Гермиона долго принимала душ и едва справилась с небольшой тарелкой хлопьев, прежде чем отправиться на работу. За это время они с Роном едва ли обменялись парой слов и Гермиона редко чувствовала себя такой холодной в своем собственном доме. Хотя она была уверена, что большая часть неловкости, кажущейся холодности была вызвана ее собственной виной и противоречивыми чувствами. Часть ее желала, чтобы она могла списать прошлую ночь на пьяную галлюцинацию, в то время как другая часть…Гермиона вздохнула, убрала миску и взяла свою рабочую сумку, прежде чем пройти через камин. К тому времени, когда наступил полдень, Гермиона почти пожалела, что не осталась дома. Будучи назначенной лично министром на очень важную работу по обеспечению межмагического сотрудничества, Гермиона никогда по-настоящему не чувствовала себя частью своего департамента. Она знала, что многие из ее коллег обижались на нее за то, что она пыталась прийти и изменить положение вещей, но никогда это не ощущалось так остро, как сегодня. Чувствуя, что остатки добрых чувств от вчерашнего вечера почти улетучились, Гермиона решила сбежать во время обеда к подруге, которую меньше всего ожидала когда-либо завести: Панси Паркинсон. Первые несколько недель в отделе, который казался подозрительным и враждебным к самому ее существованию, были жестокими и к концу она почувствовала себя настолько одинокой на работе, что была готова сесть со своим злейшим врагом из Хогвартса за что-нибудь знакомое. Поэтому, когда однажды она заметила Панси в кафетерии, она решила подойти к ней. Так случилось, что Панси стала изгоем совсем по-другому, отдалившись как от большинства своих сверстников, так и от своих родителей, и хотя Гермиона никогда не могла отрицать, что Панси все еще была стервой, у них было больше поводов для беспокойства, чем старое соперничество. И между ними возникла невероятная связь, связь, возникшая, когда они обнаружили, что ни одной из них не нужно прикрывать другого. —Даже не говори мне, - сказала Панси, усаживаясь на свое место в тесном кафетерии Министерства. — Работа пошла прахом. —Ты даже не представляешь, - простонала Гермиона, вонзая нож в свой салат, в глубине души желая, чтобы она могла так же легко справиться со своими проблемами, — Тримбл вчера полностью закрыл меня, я понятия не имею, что изменилось, чтобы придать ему такую уверенность, но я боюсь это выяснять. Мне нужно договориться о встрече с Кингсли. —А это мы о тебе говорим. Обычно ты просто мчишься вперед, как чертов поезд, - потягивая сок, Панси наклонилась ближе, прищурив глаза. — Ты также мало спишь, не так ли? Гермиона неловко ссутулила плечи, склонившись над своей едой. — Это было плохо, Панси.. Меня не было дома большую часть ночи, мне нужно было забыться. —Хм, - откусив кусочек от своего сэндвича, Панси некоторое время задумчиво жевала. — И вообще, почему ты начала ходить туда? Гермиона на мгновение посмотрела на Панси, затем закатила глаза. — Очевидно, меня пригласили. Как я могла не пойти? О вампирах почти не говорят в приличном обществе, они обычно держатся особняком и редко доставляют какие-либо неприятности.. Ну, а если они это сделают, то уберут все сами. —Ты чертовски странная, Грейнджер, - Панси ухмыльнулась. — Но, по крайней мере, ты искренняя в этом. А как насчет дома? Все еще справляешься лучше меня с поиском парня, который хочет тебя? Доверьтесь Панси, она докопается до сути дела. Она была похожа на чертову ракету с тепловым наведением, когда дело доходило до драмы. Она не смогла сдержать смешок, который вырвался наружу. — Я очень сомневаюсь в этом, Рон сейчас даже не разговаривает со мной. Панси моргнула, — Я думала, он боготворил землю, по которой ты ходила. О, подождите минутку... - ей не удалось подавить усмешку. — Ты переспала с одним из кровососов? Это так? —Нет!…конечно, нет, - проворчала Гермиона, но она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, когда непрошеные воспоминания о прошлой ночи всплыли в ее голове: Беллатрикс, прижимающая ее к стене. Беллатрикс, кусающая ее. Она целующая Беллатрикс… — Но судя по тому, как он реагирует, я почти жалею, что не сделала этого. - попыталась пошутить Гермиона, молясь, чтобы Панси это заметила… Судя по выражению лица Панси, эта надежда была напрасной, но она продолжила, не настаивая на своем, — Ну, ты живешь только один раз. Теперь я, можно сказать, все еще одинока. Гермионе обычно доставляло удовольствие слушать - часто чрезмерно преувеличенную и радостно рассказываемую Панси, происходящую на другой стороне. Было несколько приятно осознавать, что она не единственная, у кого проблемы в отношениях. Гермиона моргнула, когда Панси ткнула ее в руку и бросила на нее свирепый взгляд, но женщина лишь ухмыльнулась ей. — Я знаю этот взгляд. Ты работаешь над какой-то проблемой. Это что-то интересное? Гермиона поджала губы, когда они с Панси уставились друг на друга.. Ах, к черту все это. Она должна была кому-то рассказать, верно? И Пэнси, по крайней мере, вряд ли пойдет к аврорам. Она огляделась. Между ними и всеми остальными в кафетерии было несколько столиков, но ее пальцы дрогнули и она на всякий случай произнесла муффлиато без палочки (одно из немногих заклинаний, которые она практиковала несколько дней, чтобы получить правильное), отчего брови Панси поползли вверх, а глаза жадно заблестели. —Ты знала, что Беллатрикс жива? —Что? - спросила Панси, наклоняясь и хватаясь за стол, ее глаза расширились. — Нет, я…черт. Подожди, она вампир что ли? —Ты чертовски быстра, - пробормотала Гермиона. — Да, она вампир. Я видела ее вчера вечером в клубе. —Дерьмо. Подожди... подожди. - Панси выглядела такой недоверчивой, какой Гермиона ее еще никогда не видела. — Ты же не... Гермиона застонала и закрыла лицо рукой, почувствовав, как ее щеки снова вспыхнули. — Я была пьяна и это было не похоже на то, что я ожидала увидеть чертову Беллатрикс Лестрейндж…Ну, живой, не говоря уже о том, чтобы случайно тусоваться в вампирском клубе. Все просто как-то... случилось. Панси начала хихикать, раскачиваясь взад-вперед в попытке подавить смех. — Черт возьми, Грейнджер. Ты и... она? А я-то думала, что ты больше никогда не сможешь меня удивить! —Ага, прекрасно! Смейся сколько хочешь, это не похоже на то, что моя тщательно выстроенная жизнь рушится только потому, что чертова безумная ведьма не смогла остаться мертвой, или что-то в этом роде. - простонала Гермиона. —Погоди, погоди, все рушилось и до этого, не так ли? Когда Тримбл обманывал тебя? Я имею в виду, я думала, что, может быть, все рушилось даже раньше. —Я справлялась с этим как могла. Последние несколько месяцев все было...прекрасно. Мои правила работали, у нас с Роном дела шли лучше, это не похоже на...Черт, и что я должна делать, Панси? —Девочка моя, ты побывала в гораздо более безумных приключениях, чем я, - вздохнула Панси, откидываясь назад. — Рон вообще знает об этом? —Конечно нет, что я должна сказать?…Если бы я сказала ему, что Беллатрикс жива, он бы сорвался с катушек и возможно, попытался бы взять это место штурмом. Не говоря уже о том, что она пила мою кровь, и мне это понравилось, - фыркнула Гермиона. — Я сказала ему, что ходила в клуб, но ни с кем не познакомилась. Не то чтобы это имело значение, он все равно не хотел этого слышать. —Ну, у кого-то есть привычка быть чистокровной женой, - ухмыльнулась Панси. — Ты пойдешь на это снова? —Я не знаю, - призналась Гермиона со вздохом. — Часть меня хочет этого, но...Она ведь опасна, не так ли? —Ну, да. Но ты все равно собираешься это сделать, я вижу это по твоим глазам. Гермиона уставилась на Панси.. Была ли она права? Конечно, у нее было больше самообладания, не так ли? —Вот и все, - сказала Панси, взглянув на часы. — Мне нужно идти. Просто имей в виду, если ты позовешь кого-нибудь из Уизли за своей кровью, у меня есть запасной диван. Оставайся в живых, Грейнджер. Гермиона уставилась на Панси, тронутая заботой подруги. Не то чтобы упомянутая подруга была бы признательна, если бы она сказала так много. — Я сомневаюсь, что до этого дойдет…Кроме того, у меня достаточно людей, жаждущих моей крови, тебе не кажется? Панси просто ухмыльнулась и помахала ей на прощание, а Гермиона со вздохом начала собирать свои вещи. Пора возвращаться к работе, пора снова встретиться лицом к лицу со своим личным адом. Вечер пятницы не мог наступить достаточно скоро.