Фелоснежка. Том второй

Полнолюбие, часть 2 Фелоснежка и первый закон диалектики. На следующий день, ближе к полудню, путешественники наконец то вернулись домой. Встречать их собралось кажется всё Королевство. Вдоль дороги увлечённо размахивали гигантскими цветочными вениками люди, гномы, тролли, орки… Загорелые, раскосые уроженцы Ебалии мешались со светлоглазыми, белокожими северянами, даже обитатели окрестных лесов и болот собрались поприветствовать своего короля: то тут, то там мелькали в толпе изумрудные волосы дриад, пьяненькие, рыжебородые лепреконы путались у всех под ногами, втихаря срезая кошельки зевак, вечно юные нимфы кокетливо хихикали и строили глазки королю, а заодно и кучке груженных булыжниками, мрачных сатиров через дорогу - тех оторвали от общественных работ ради проезда короля, а кто, спрашивается, будет план выполнять и платить за переработку?!.. . Феля вглядывался в лица встречающих, и, удивительно, но казалось, что многие из них были ему знакомы. Некоторых он помнил с детства, с кем то столкнулся во время Членоворота, кого-то встретил в своём первом большом путешествии на юг… На мгновение ему даже показалось, что он заметил в толпе хозяйку того трактира, где они с Чаником и Либитом провели однажды совершенно безумную ночь. С тех пор словно целая жизнь прошла - столько всего изменилось, столько событий произошло, а ведь на самом деле всего лишь пару лун назад он убегал из этого города один (Джуп не в счёт) и без гроша в кармане - никому не нужный принц… Теперь он возвращался в свой родной замок верхом на белоснежном единороге, в окружении верных друзей и помощников, и видел слёзы радости в глазах своих подданных. А ещё он видел свежие трещины в стенах домов и провалившиеся кое-где крыши - следы недавних землетрясений… И всё же, жители Королевства не унывали - они счастливо улыбались Феле и кричали: “ Хвала богам!.. Король вернулся!..“, и столько облегчения и надежды было в их голосах - детских и взрослых, мужских и женских, что у короля защемило в груди. Он должен защитить свой народ! Любой ценой!.. . *** - Ваше Величество, у нас большие проблемы!... - это было первое, что услышал король по прибытии в замок. Бледный, осунувшийся мажордом платком вытирал со лба капли холодного пота, тщательно избегая смотреть при этом на Фелю. Он просто не знал с чего начать - пока король отсутствовал, и дня не проходило без происшествий: то земля трясётся так, будто где то в ее глубинах хохочет великан, то с юга нагрянет очередная толпа полуголодных беженцев - и всех их нужно как то накормить и разместить, а самое главное…: - Даже не знаю, как вам сказать, ваше величество …- мялся несчастный придворный. - Говори как есть, не томи!… - вместо короля зло рявкнул Чаник. Мажордом вздрогнул и быстро-быстро залепетал: - У нас есть сведения, что Южный океан скоро выйдет из берегов, ваше величество… Очень скоро! Не пройдёт и двух лун, как всё известное нам Плоскоземелье уйдет под воду вплоть до границы вечных снегов… - Что ты сказал?… - голос короля был тих и спокоен, хотя больше всего ему сейчас хотелось орать и биться головой об стол. Какой теперь толк от его поездки в степи? Лежбище Баала находилось в юго-западной части Океана, так что волны землетрясений шли оттуда через континент и разбивались о Драконьи горы, совершенно не затрагивая земли, лежавшие к востоку от них, но если весь Южный океан хлынет на север… Вода просто обогнет с двух сторон тело Мирового Змея, делившее Плоскоземелье с севера на юг почти пополам, и устремится дальше, поглотив всё на своем пути - эльфийские леса, Королевство, Великую Степь и пустыни… И тем не менее, внешне Снежка даже бровью не повёл - если начнёт паниковать первое лицо в государстве, то очень быстро тревога и хаос разойдутся по стране, как круги на воде от брошенного камня. Тем более, что всё сказанное мажордомом вполне могло оказаться не более чем сплетней, пересказанной столько раз, что она успела обрасти совершенно невероятными подробностями: - Погоди, не надо повторять то же самое про всемирный потоп… - предупредил слугу Феля: - Я и с первого раза тебя прекрасно понял… Не услышал только одного - откуда ты это взял?!... Все присутствующие в зале советов выжидательно уставились на несчастного мажордома. По прибытии в замок Феля распустил по домам из отряда только солдат, а остальным даже пообедать не дал - сначала нужно было разобраться в делах Королевства, так что теперь управляющего замком буравили два десятка голодных, уставших и чертовски злых глаз… - Эту весть принёс нам довольно неожиданный гонец, ваше величество …, но не доверять его словам у меня причин нет… Увы… - тяжело вздохнул мажордом и поведал следующее … … Через неделю после отъезда короля местные рыбаки вытащили из реки вместе с рыбой полудохлую русалку, запутавшуюся в сетях. Тело ее было очень сильно обожжено, чешуя на хвосте полопалась, от роскошных волос остались только воспоминания и жалкие клочки на покрытой страшными волдырями коже, и всё таки жизнь еще теплилась в этом израненном существе. На последнем издыхании несчастная молила рыбаков помочь ей. Точнее даже не ей - в обожженных руках её покоилась огромная, плотно запечатанная раковина, полная икринок. В обмен на заботу о потомстве, русалка предсказала наземным жителям чудовищное цунами - как только монстр глубин начнёт выбираться на поверхность, гигантская волна кипящей воды обрушится на Плоскоземелье. Уже сейчас от постоянных землетрясений дно Океана изуродовано разломами, сквозь них вырывается в воду раскаленная лава, уничтожая всё вокруг, и нет больше ни русалочьих городов, ни их обитателей… Всё, что осталось от некогда гордого подводного народа теперь плескалось в перламутровых створках раковины морского гребешка. “Я видела множество бурь, тайфунов и цунами…- дословно пересказывал слова русалки мажордом - “…но, по сравнению с тем, что грядёт впереди, они как мальки кефали перед китом…” В зале повисла гнетущая тишина. Все, кто был хоть немного знаком с историей Гуки, невольно подумали, что справедливость, которой он так жаждал - всё таки восторжествовала… Ему самому даже делать для этого ничего не пришлось. Вот только слепая рука правосудия не стала разбираться, кто прав, кто виноват, и покарала всех подряд - и русалок, и тритонов… - Где сейчас русалка?... - наконец нарушил молчание Феля. - Отмучилась бедняжка… - в голосе мажордома слышалось неподдельное сочувствие: - А малышей мы отдали на попечение тритону… - предупредил он следующий вопрос короля: - Гуки теперь кудахчет над ними целыми днями как наседка… Даже попросил вытащить его бочку во двор: говорит - детишкам нужно солнце, чтобы расти. Ждёт - не дождётся, когда покажет их какому то гному из вашего отряда, ваше величество… - Тогда у меня для него плохие вести… - тяжело вздохнул король. Ему чертовски не хотелось быть тем, кто сообщит тритону о смерти Шмыги, да и времени на это лишнего тоже не было, но, с другой стороны, гном пожертвовал собой ради блага Королевства и теперь, по сути, стал народным героем, а Гуки ему…А кто ему собственно Гуки?... Видимо от хронической усталости в этот момент Феля перестал контролировать выражение своего лица, потому что сразу несколько голосов прервали его размышления : - Позвольте мне, ваше величество, известить тритона, а вы лучше отдохните немного… - поднялся со своего места Ханурик. - У тебя и так много забот, Снежик… Я сам ему расскажу… - скорее прорычал, чем проговорил Чаник, и с подозрением уставился на брата - что это ещё за подкаты к королю с его стороны? После небольшой словесной перепалки, чуть не переросшей в потасовку, Ханурик отправился к Гуки, а его старший брат - в тюрьму… - Ты ведь понимаешь, что происходит, Чани? - на всякий случай спрашивал у гнома Феля: - Мы ведь с тобой это всё уже проходили недавно… - Конечно понимаю… - отвечал понурившись Чаник: - Полнолуние, будь оно неладно… И решётки меня вряд ли удержат… - Не волнуйся, брат… - подал голос Бин: - У нас с Мин-Мином собрана целая коллекция отличных, прочных цепей… Чаник облегченно выдохнул и с мольбой посмотрел на Фелю: - Тогда… Могу я попросить тебя?… - Разумеется! - с полуслова понял его король: - Никто не посмеет сажать тебя на цепь, кроме меня… На этом совет и завершился. Что делать с новой угрозой Феля пока даже близко не представлял и решил, что пара -тройка часов отдыха ему и его приближенным точно не помешает. Всё равно, если катастрофа и случится, то вряд ли прямо завтра, да и вообще все это русалочье предсказание может оказаться не более чем болезненной выдумкой русалки, от горя сошедшей с ума. . Под аккомпанемент зевков и голодного урчания в животах, участники совета покидали зал один за другим. Чаник в сопровождении троллей-стражников направился в подземелья замка - выбирать себе камеру поуютнее и с нетерпением ждать Фелю. Радостно потирая руки унеслись в своё логово Мин Мин и Бин Бин: наконец то их сокровища оценят по достоинству - сначала цепи, потом, глядишь, и до плетей с щипцами дело дойдёт, а на всякий случай нужно ещё и с колодок пыль смахнуть - вдруг королю пригодятся, ведь стоит только попробовать… В сиянии золотых искр растворился в воздухе Джинни - он сам предложил изготовить для оборотня снадобье, которое немного смягчит метаморфозу и, возможно, сохранит Чанику немного его гномьего рассудка на время полнолуния. А вот когда и куда исчез Либит, Феля даже не заметил… Только что гном был - весь совет молча сидел как всегда по левую руку от короля, и вот гнома нет… В зале оставались еще Одалис и Ён, и король хотел было задержать своего супруга для небольшого разговора - предъявить тому записку и вытрясти из него всю правду - с кем, зачем, и причём тут барсучья морда, но тот, словно предчувствуя неприятности, как то очень ловко и быстро метнулся к дверям, и был таков, а у Фели уже не было ни сил ни желания гоняться по замку за этой коварной лисицей. - Беги- беги… - проворчал ему вслед Феля: Набегайся от души, пока можешь… Как только я передохну и доберусь до тебя - будешь неделю пластом лежать, обещаю… - Не думал я, что ты настолько жесток… - усмехнулся Ёрмунганд. Он - единственный, кто остался в зале, не считая самого короля и мажордома: тот не смел уйти, чтобы не бросить Фелю один на один с этим подозрительным типом, которого король, по уже сложившейся традиции, приволок из своего последнего путешествия. Сначала толпа распутных гномов и джинн, теперь вот это красноволосое, долговязое “нечто”, очевидно похожее на человека только внешне… Старый мажордом знал Фелю чуть ли не с пелёнок и прекрасно помнил его привычку тащить в замок всё подряд - от голодных щенков и котят, до личинок болотниц и новорождённых упырей, выпавших из гнезда… А однажды маленький Феля принёс откуда-то десяток странного вида яиц, заливаясь слезами рассказал, что мама-птичка бросила своих деток, и заставил Джупа их высиживать. Не прошло и недели, как из яиц вылупились ядовитые василиски, расползлись по всему замку и принялись ударными темпами сокращать поголовье крыс и нерадивых троллей… Удивился ли тогда мажордом? К тому моменту он уже повидал всякое, так что ни капли! Теперь малыш вырос и превратился в короля Фелоснежку Первого, что совершенно не мешает ему по прежнему притягивать к себе всяких диковинных и опасных существ как магнит. Взять хоть тритонов… С невольным содроганием старик вспомнил, как познакомился с Гуки - спустился как то поутру в королевскую купальню, а там полумужик - полурыба в бочке сидит, с кальмаром играется, хвостом розовым плещет, хохочет… Тихий ужас! Теперь ещё этот Ёж, или как там его … - Ты просто плохо меня знаешь, Ён. Хотя, может это и к лучшему… - загадочно улыбнулся дракону Феля: - Почему?... - под тяжёлым взглядом управляющего Ён встал со своего кресла и пересел поближе к Феле. - Думаю, тебе стоит почитать на досуге поучительные истории из жизни некоторых моих предков, и тогда ты сам всё поймёшь… - тут Феля обратил наконец внимание на хмурое лицо мажордома и махнул рукой, мол - свободен, на что старик ожесточённо замотал головой, но Феля был непреклонен: - Оставь нас… Я уже не ребёнок, и могу за себя постоять… Спорить с королём для старого слуги было просто немыслимо, так что он, скрепя сердце, подчинился и зашагал к выходу, часто оглядываясь и всем своим видом демонстрируя недоверие к чужаку: - Я буду рядом, ваше величество… Вместе со стражей… - на всякий случай предупредил мажордом перед тем как прикрыть за собой дверь. . *** - Итак… - король откинулся на спинку кресла и, чтобы не заснуть, принялся разглядывать лицо человека напротив: - Ты явно хочешь мне что то сказать… Я тебя слушаю. - Ты прав… - лукаво улыбнулся в ответ дракон, смешно наморщив чуть вздёрнутый нос : - Хочу предложить сделку… Весьма выгодную на мой взгляд. - Речь о потопе, я прав? Знаешь как его остановить? - сон с короля моментально как рукой сняло, он весь подобрался и выжидательно уставился на собеседника. - Более чем прав, маленькая звёздочка… - расхохотался Ён: - Впрочем, не буду ходить вокруг да около и перейду сразу к делу! Если ты освободишь мое прежнее тело от власти Меча Тьмы, я смогу свернуться кольцом вокруг Степей и защищу те земли от неизбежного разрушения. Ты ведь хотел переселить туда свой народ? Тогда сейчас самое время начинать… - Стой!... - прервал дракона Феля - Почему именно вокруг Степей? Почему не замкнуть кольцо в другую сторону и защитить например Королевство, эльфийские леса… - Увы.. - пожал плечами Ён: Если вздумаю развернуться на запад, то неизбежно захвачу ту часть океана, где храпит наш рогатый приятель, так что весь смысл затеи теряется. - Ладно, допустим… Тогда следующий вопрос… - продолжил Феля: - Как мне отобрать Меч Тьмы у его нынешнего владельца? Я так понял - это оружие богов, и даже если большая часть его силы осталась в тебе, то оставшейся вполне хватает, чтобы повелевать ордами нежити… Если ты так хочешь вернуть себе прежнее тело, то может подскажешь способ? Каким образом я должен сражаться за меч, не имея в своих руках и толики божественных сил?... Вместо ответа Ён с опаской оглянулся по сторонам, посмотрел наверх и даже заглянул под стол: - Ты не подумай чего плохого … - пояснил он своё необычное поведение, закончив осматривать зал: - Просто обычно в такие моменты буквально из ниоткуда появляется твой искристый друг джинн и начинает затыкать мне рот, чтобы я чего лишнего тебе не наболтал… Меня эта его привычка доводит до нервного тика, серьёзно… Терпеть не могу внезапных появлений! - Ну, его тут нет, так что теперь у тебя есть шанс вывалить всё! Давай быстрее, я жду!... - с нетерпением Феля подался вперёд, готовый жадно внимать драконьим откровениям. - Не… Ты знаешь…Что то я передумал. - неожиданно заупрямился Ён: - Я пожалуй что понимаю твоего джинна. Если герою принести всё готовое на блюдечке - то в чём смысл его героизма? Где преодоление препятствий? Работа над собой? Личностный рост в конце концов?... - Да ты издеваешься что ли, рептилия?! Кто сказал, что я хочу стать героем?!... - взорвался Феля: - Я народ свой спасти хочу от мучительной гибели… А желательно вообще всё живое, что ещё дышит на этом несчастном клочке мироздания!.. И меньше всего меня волнуют тонкости героизма! К чёрту недомолвки и всю эту морально-этическую лабуду… - тут Феля начал медленно подниматься из за стола, глаза его опасно сузились и засверкали каким то нехорошим блеском: - Не беси меня, дракон! Выкладывай всё, что знаешь, или, клянусь мошонкой Егориуса, наш дальнейший разговор тебе не понравится… - Тихо- тихо… - не спуская с Фели испуганного взгляда, Ён также медленно начал отодвигаться вместе с креслом от стола: - Ты неправильно меня понял… Давай не будем горячиться, и я тебе расскажу всё, что смогу, хорошо? Ты ведь не только воин, но и хороший парень, а я больше не дракон - я теперь просто слабый человек. Ты же не воспользуешься моей беспомощностью?... - Ладно… - как то буднично произнёс Феля, пламя в его глазах угасло и он снова сел на место, словно ничего не произошло: - Только быстро и по делу. Мой волчонок меня заждался уже… - Не сомневаюсь… - дракон придвинулся обратно к столу и слегка замешкался, не зная с чего начать и как не сказать больше, чем нужно, потом всё таки заговорил: - Видишь ли в чём дело - когда то давным давно, в другое время и в другой жизни ты совершил тяжкий проступок… я бы даже сказал, непростительный грех, за который тебя слишком, на мой взгляд, сурово наказали - твою изначальную сущность разбили на куски, разбросали по свету и приговорили к бесконечным перерождениям… Ты сможешь выскочить из этого колеса жизни и смерти только когда полностью искупишь свою вину, но сначала ты должен собрать все части своего “я” воедино … Тут Феля попытался прервать дракона - ему показалось, что тот забыл о теме разговора и опять пустился в какие то философско-заумные бредни, но Ён резким движением руки остановил его: - Погоди! Это была прелюдия, если ты понимаешь о чём я… Так вот - я немного в курсе твоих приключений, и до меня только сейчас дошло, что скорее всего именно в этой жизни тебе удалось найти и собрать воедино осколки своей души, и как только ты это сделал - твое “искупление” началось… - Ты имеешь в виду?... - Феля прокрутил в уме то, что произошло с ним начиная с момента его бегства от мачехи - как он встретил Либита, Чаника, и остальных его гномов, как с каждой новой встречей всё больше заполнялась пустота в его сердце, пока наконец Джинни не наполнил его до краёв, и что случилось затем - и всё понял: - Баал… Это и есть моё искупление? - Думаю да… - покивал головой Мировой Змей: - Если я не ошибаюсь, он проснулся в тот миг, когда ты полностью обрёл своё “я”, так что тебе придётся разобраться с ним, иначе твою душу опять раздробят и отправят на перерождение… - Замечательно… - скривился Феля: - Безысходность - наше всё!.. - Ну почему же безысходность… - всем своим видом Ён излучал такой оптимизм, что Феле отчаянно захотелось его придушить: - Выход есть! Одолей Баала, защити Плоскоземелье и будет тебе счастье!... - Чем?!... - снова начал закипать Феля: Чем я должен одолеть бога? Голыми руками? Мечом, который у проклятой твари даже щекотки не вызовет?… - А вот тут то мы и подходим к самому главному… - подмигнул дракон: - Всё зависит от того каким мечом ты будешь его щекотать… Вот если например Мечом Тьмы… - Никуда мы не подходим! Мы тащимся по кругу… - нахмурился Феля: - И в результате вернулись к тому, с чего начали - как мне заполучить этот меч?... - Вот этого я тебе уже сказать не могу… - покачал головой Ён: - Иначе мои слова могут счесть сторонним вмешательством в твою судьбу и жульничеством, за что наказать могут нас обоих, а мне вообще не улыбается перерождаться до конца времён в виде земляного червя например. Так что с оружием разберись как нибудь сам, и заодно подумай над моим предложением… Ты ведь хочешь спасти мир? Тут дракон снова внимательно оглядел зал, перегнулся через стол к Феле и еле слышно добавил: - А что есть мир, как не единство и борьба противоположностей… . *** Четверть часа спустя, Фелоснежка шагал по замковой галерее в сторону лестницы в подземелья, где его ждал Чаник. Рядом с королем трусил мелкой рысью мажордом, а за ними еле поспевала многочисленная свита. Кто то из слуг время от времени протягивал королю кусок хлеба с сыром, и Феля на ходу проглатывал его, не глядя и практически не жуя, принимал из других рук кубок с разбавленным вином, запивал свой скудный обед и продолжал идти. Мысли его крутились вокруг последней фразы, оброненной как бы невзначай Ёном: “Мир - это единство и борьба противоположностей”. Дракон не стал бы этого говорить просто так, значит в его словах была какая то подсказка. Речь у них шла о Мече Тьмы… А что противоположно темноте? Свет… Неужели Ён намекал, что где то есть оружие, равное ему по силе, но противоположное по сути. Меч Света?... И чем это знание может ему помочь? Хотя… Что там бормотал перед смертью старик-шаман? “Пустой меч наполни ледяным пламенем звёзд…”. Меч, наполненный звёздным светом - разве это не именно то, что ему нужно? Осталась всего то самая малость - найти. Где же он всё таки слышал про “ледяное пламя”?... Задумавшись, Феля даже не заметил, как, спустился в подземелье и опомнился только когда мажордом легонько потянул его за рукав и прошептал: “ваше величество, вас ждут…”. На нижней ступени лестницы стоял и смотрел вверх на короля Либит. - Куда ты испарился после совета?... - бросился к нему Феля. - Мы можем поговорить без лишних ушей?... - вместо ответа тихо спросил Либит: Одного взгляда Фели хватило, чтобы свита отступила на почтительное расстояние, а сам он подошёл ближе к Либиту, в тусклом свете факелов пытаясь разглядеть выражение его лица, но оно как обычно было совершенно бесстрастно. - Не пугай меня, Либит, пожалуйста… Что случилось? - перед своим первым гномом король мог не изображать из себя самоуверенного, жесткого правителя, а снова стать просто Фелей - слабым человеком, нуждающимся в защите и поддержке. Он смотрел на гнома огромными, тревожными глазами, боясь услышать очередную кошмарную весть, а Либит почему-то не мог и слова из себя выдавить в ответ. Его вдруг накрыло с головой острым, почти мучительным осознанием того, насколько сильно, безмерно и безоглядно он любит это хрупкое, невыносимо прекрасное существо. Как бы ему хотелось защитить Фелю от любых горестей и тягот этого мира, чтобы никогда не видеть выражения боли и ужаса на его лице, чтобы никогда не потух свет, сияющий в этих глазах. Сияющий во тьме только для него одного… - Не переживай, всё хорошо… - севшим голосом проговорил Либит, резко притянул к себе Фелю и обнял его так крепко, что тот еле вдохнуть мог: - Прости, я и не думал тебя пугать!.. Просто хотел сказать, что порасспрашивал кое кого о том рисунке барсука в письме, и узнал, что в городе есть одно заведение под названием “Барсучья норка”, и, угадай, кого там видели перед самым нашим отъездом? - Одалиса?… - прохрипел сдавленный в могучих объятиях Феля. Ему отчаянно не хватало воздуха, но он был так приятно удивлён этим внезапным, хоть и несколько травмоопасным, проявлением нежности со стороны Либита, что готов был еще немного потерпеть - к тому же, несмотря на физическое неудобство, в руках гнома ему стало так спокойно, как за прочной стеной, способной уберечь от любой напасти… - В точку! - тем временем, с плохо скрываемой злостью шипел Либит: - Эта двуличная лиса снова что то задумала… - Тогда давай поступим так… - Феля наконец то нашёл в себе силы оторваться от гнома, и нехотя отступил от него на шаг: - Я сейчас забегу к нашему волчонку - нужно посадить его на цепь, а то он сегодня очень плохо себя ведёт… И потом мы с тобой навестим эту… “норку”. Посмотрим, кто там собирается и зачем. Найди два плаща с капюшонами и жди меня у ворот. - Как скажешь… - кивнул Либит, погладил Фелю по щеке, большим пальцем легонько дотронулся до скулы там, где Фелины веснушки сложились в крошечное сердечко, и только после этого своеобразного ритуала ушёл, провожаемый любопытными взглядами слуг. Правда долго глазеть им не пришлось, поскольку король резко развернулся и быстрым шагом направился вдоль тюремных камер в ту сторону, откуда доносилось лязганье цепей, голоса Чаника и его брата, но стоило только Феле и его свите скрыться за ближайшим поворотом, как из мрака, скопившегося под лестницей, куда не доставал скудный свет факелов, вышла высокая, широкоплечая фигура… . *** В тесную камеру, с сырым земляным полом и каменными стенами, покрытыми кое где мхом, народу набилось раза в три больше, чем она могла в себя вместить при обычных обстоятельствах. Тут уже был Чаник - он молча сидел на каком то подобии криво сколоченной деревянной койки, и с видимым беспокойством следил за неразлучной парочкой любителей истязаний. Те притащили с собой целый арсенал чудовищных механизмов, и теперь распаковывали их, любовно раскладывая по полу на отрезе холста, при этом они не переставали счастливо щебетать и хвастливо демонстрировали каждое изуверское приспособление несчастному оборотню. К счастью, камеру освещал один единственный масляный фонарь, и тот был весь заляпан чем то, похожим на засохшую кровь, так что его тусклого, багряного свечения не доставало, чтобы разглядеть сокровища Мина и Бина во всех ужасающих подробностях. На койке, рядом с Чаником примостился Джинни - он обнимал гнома за плечи одной рукой и что то шептал ему на ухо, в другой руке у него поблескивала металлическая фляжка. Разглядеть джинна Феля смог не сразу: видимо в фонаре заканчивалось масло, и, вдобавок к приглушенному свету, он еще и чадил, заполняя пространство вокруг мутной красноватой мглой. И всё же, как бы ни было темно в камере, глаза оборотня сразу безошибочно нашли в багровом полумраке Фелю, вспыхнув от радости. Кивком головы король отпустил слуг, вдоль стенки обогнул выставку пыточных инструментов и подошёл к своим любимцам. - У тебя получилось, Джинни?... - показал он на фляжку. - Да, хотя пришлось повозиться… - нахмурился джинн, отстраняясь от Чаника: Большую часть растительных ингредиентов я нашел у мастера Николя, но там по рецепту еще нужны были чернила кальмара, и с ними сначала вышла незадача, но потом я вспомнил, где их можно найти… - У ручного кальмара Гуки?... - подключился к беседе Чаник. В данный момент он изо всех сил старался не думать о том, как же хорошо впиться в кого нибудь клыками и разорвать, так что разговор на отвлеченную тему вполне мог ему в этом помочь… ненадолго. - Как он там кстати? Гуки, а не кальмар конечно… Ханурик ему уже рассказал? - Рыдает… - коротко ответил джинн. Он пошарил рукой в воздухе и вытащил из ниоткуда туго набитый, бархатный мешочек. - Вот! Наплакал… Пришлось чистить бочку от слёз, а то они весь сток забили. Мешочек перекочевал в руки к Феле, он аккуратно развязал его и высыпал себе на ладонь несколько крупных жемчужин редкого, серо-голубого цвета: - Ух ты!... - непроизвольно вырвалось у него: -Неужели слёзы русалок действительно превращаются в жемчуг? Я думал - это сказки. Какая красота… Джинни взял одну жемчужину с Фелиной ладони, задумчиво повертел ее в пальцах, внимательно разглядывая, затем бросил обратно в мешочек, предупредив: - Красивые, да…Но лучше не оставляй их у себя надолго. Это слёзы горя, а значит счастья владельцу они точно не принесут. - Хорошо, не буду…Я найду им другого хозяина… - согласился Феля, завязал мешочек потуже и привесил его себе на пояс. Тут к Феле подошёл Мин с листом бумаги в руках, исписанным вдоль и поперёк: - Мы всё подготовили, ваше величество… Вот краткая инструкция по использованию инвентаря и… - …И ключи от цепей... - закончил Бин Бин, передавая Феле с другой стороны небольшую связку: - К сожалению, мы не сможем остаться и помочь… - Хотя очень хотели бы… - подхватил Мин: -Но у нас сегодня запланировано очень важное мероприятие!... - Чрезвычайной важности…да… - вторил ему Бин- Бин: - Нам нужно тщательно подготовиться, поэтому просим нас простить и удаляемся!... На этом Мин-Мина и Бин-Бина как ветром сдуло, а Феля остался стоять с бумажкой в одной руке и ключами в другой, недоуменно хлопая глазами. - Я пожалуй тоже пойду… - усмехнулся Джинни: - Хотел бы я остаться посмотреть, как ты будешь… - тут он наклонился ближе к инструкции и прочитал: “...медленно вставлять расширитель лепестками вперёд в задний проход испытуемого до упора, затем поворачивать винт по часовой стрелке до тех пор пока лепестки не растянут отверстие на необходимое расстояние…”, но боюсь, что тогда не успею сварить новую порцию… - кивнул он на фляжку и отдал ее Чанику: - Выпей, как только почувствуешь, что начинаешь изменяться - когда когти полезут, клыки, может быть хвост… Этой порции хватит чтобы отложить превращение на пару часов, а я пока постараюсь сделать новое… Если найду нужные травы конечно… - тяжело вздохнул джинн: - Я и так выгреб у лекарей все их запасы плакун-травы и волчьих ягод. Теперь придётся на ночь глядя идти искать цветочных духов, будить их, уговаривать чтобы помогли, угрожать… - Ты - самый лучший… - прервал жалобы джинна Феля, бросившись ему на шею: Спасибо тебе… - добавил он, покрывая поцелуями лицо Джинни. - Не-не! Это так не работает!.. - начал возмущаться джинн, правда больше для вида, потому что поцелуев не избегал, наоборот прижимая к себе Фелю ещё сильнее: - Просто “спасибом” ты не отделаешься… - зашептал он между поцелуями человеку в ушко, добавив: - Завтра ты будешь весь мой! Тогда и отблагодаришь… - За мной тоже не заржавеет… - глухо зарычал Чаник. Благодаря полнолунию его слух обострился до предела, чем он и пользовался, бессовестно подслушивая: - Я тебя тоже отблагодарю, не сомневайся… По своему!... От его низкого, чувственного, хрипловатого голоса и у человека и у джинна побежали мурашки по коже, а в памяти сама собой всплыла жаркая, влажная ночь в Доме Воды… - Ой, всё!... - смущенно забормотал джинн, почти физически ощущая на себе тяжёлый, откровенный взгляд оборотня. Ему вдруг отчаянно захотелось остаться и помочь Феле замотать Чаника цепями, а затем любоваться, как он будет лежать на полу у их ног, в этой кроваво-красной дымке, весь полный животной похоти и ярости, но совершенно беспомощный… Джинни судорожно вздохнул. Искушение конечно было слишком велико, но что случится, если действие снадобья закончится в самый неподходящий момент, а новое он не успеет приготовить? Вечер сразу перестанет быть томным… Понятно, что Фелю волк-оборотень не тронет - он принимает его за свою самку, как бы странно это ни звучало, а вот что будет со всеми остальными, если цепи не удержат полностью обратившегося Чаника и он решит например перекусить?... Джинн вздрогнул, представив себе последствия. Он быстро чмокнул Фелю в нос на прощание и, стараясь не смотреть на оборотня, бесшумно растаял в воздухе, оставив после себя лишь невесомое облачко золотых искр… - Очень мило… - пробурчал Феля: - Как только дошло до дела - все сразу испарились в никуда! А мне значит возись тут с цепями… - Можно только с цепями, Снежик?.. - заскулил жалобно оборотень: - Ты же не станешь в меня ничего вставлять и проворачивать, ведь правда?... - и он кивнул на устрашающую выставку пыточных инструментов: - Я буду самым послушным волком на свете, обещаю! - Сейчас мы это проверим… - со зловещей ухмылкой Феля подошёл к груде цепей и выудил из неё кожаный ошейник жутковатого вида - всю его внутреннюю поверхность усеивали острые металлические шипы. Феля показал свою находку гному, на что тот ничего не сказал, а только слабо застонал, глаза его умоляли о пощаде. - Глупый, ну как тебе такое в голову вообще могло прийти?! - сдался король. Он брезгливо швырнул страшную вещицу на пол и рассмеялся: - Неужели ты всерьёз думал, что я стану мучить тебя?... Моего Чани? И ты бы действительно терпел?.. - Если это сделает тебя хоть немного счастливее, то я вытерплю всё…- гном был абсолютно серьёзен, хотя и не скрывал своего облегчения: - Но раз ты улыбаешься, Снежик - значит наверное уже счастлив?... - с надеждой добавил он. - Я всегда счастлив рядом с вами… - признался Феля: - Рядом с тобой, и Либитом, и Джинни… И даже рядом с Одалисом, когда он не пытается захватить мой трон. Вы все - моя семья… И пока Чаник переваривал это неожиданное откровение, король замкнул на его запястье первый замок… Наверное где то там, за толстыми стенами замка начала всходить луна, потому что оборотень вдруг забеспокоился, заметался гремя цепями - Феля еле успел обхватить стальным обручем его вторую руку. Оставалось только пропустить другие концы цепей через кольцо, намертво вмурованное в стену камеры, и после этого сковать этими же цепями ноги, но тут превращение Чаника началось… - Скорее, выпей то, что приготовил Джинни!... - крикнул оборотню Феля, а сам бросился к стене, протянул с пятой попытки звенья цепей сквозь кольцо, после чего снова повернулся к Чанику… Оборотень смотрел на Фелю не мигая, глаза его светились алым, не хуже масляного фонаря, ногти на руках начинали стремительно темнеть и удлиняться. - Выпей!.. - рявкнул Фелоснежка голосом, не терпящим возражений, тогда как внутри у него всё замирало от страха: - Живо!... Пей!... Медленно и неохотно оборотень подчинился - поднял флягу, долго обнюхивал ее, потом просто отломил крышку и выпил содержимое одним большим глотком. - Вот и хорошо… - сразу заворковал Феля, подбираясь к гному так, чтобы можно было сковать ему ноги, но стоило слегка коснуться щиколотки Чаника, как тот резко отдёрнул ногу и бешено зарычал. Феля попробовал обмотать цепью другую ногу - с тем же результатом, только теперь у него над ухом вдобавок щёлкнули клыками так, что голова сама собой вжалась в плечи. “Что же делать…” - в отчаянии думал Феля: - “Надо его как то отвлечь, пока зелье не подействует…” Волосы на Фелиной макушке шевелились от горячего дыхания оборотня. Он стоял на коленях перед Чаником, с цепями и связкой ключей в руках, старательно избегая смотреть наверх, и вместо этого разглядывал пряжку ремня на поясе гнома прямо перед своим носом… и тут у него возник план - простой до безобразия… - Чани, ты ведь обещал быть послушным волком, ты помнишь?... - вкрадчиво спросил Феля. Стараясь не греметь железом, он аккуратно положил цепи на пол. Оборотень затих, прислушиваясь - он по прежнему тяжело дышал, но уже не от ярости, а скорее от возбуждения. Особенно когда Фелины руки неторопливо расстегнули ремень и стянули с него штаны до колен. - Хороший Чани… - нежно шептал Феля, потираясь щекой о твердо стоявший член гнома: - Послушный Чани… - он украдкой бросил взгляд вверх, оборотень недовольно заворчал: - Шшш… Тише…- Феля прикрыл глаза, решив не провоцировать зверя. Он повернул голову чуть в сторону и коснулся губами основания ствола, языком нащупал толстую жилу, извивавшуюся под горячей кожей и неспешно повел по ней мокрую дорожку вверх к головке. Казалось, оборотень затаил дыхание, его большие, шершавые ладони легли на Фелину макушку, пальцы запутались в волосах, острые когти немного царапали кожу… - А-р-р-р-г-х… - заурчал он, когда человек наконец добрался до самого верха и накрыл губами головку. Тело Чаника продолжало меняться, хотя уже и не так быстро из за действия зелья, тем не менее Феля с ужасом осознал, что член оборотня с трудом влезает ему в рот и вряд ли он сможет принять его в себя даже до половины, не рискуя при этом задохнуться. И всё же другого выхода у него не было… Сделав глубокий вдох, Феля зажмурился и принялся двигать головой, сначала понемногу, захватывая в основном головку - он облизывал ее, проходился кончиком языка по щелке уретры, влажно сосал и постанывал, заставляя член вибрировать, иногда прикусывал зубами ствол чуть ниже и снова поднимался вверх… Глухой полурык -полустон над ним лучше всяких слов подсказывал ему, что он всё делает правильно и оборотень полностью в его власти. Пока Чаник весь сосредоточился на том, как движется его член между обжигающе горячих, пухлых губ, Феля претворял в жизнь вторую часть своего плана. Он немного ускорил движения головы и старался с каждым разом заглатывать член глубже, при этом сжимая губы чуть сильнее, чтобы оборотень даже думать не смел сбежать из этого тугого и жаркого плена, а сам в это время нащупал на полу одну из стальных манжет, крепившихся к цепи, обхватил ею щиколотку Чаника… и на мгновение покрылся ледяным потом от ужаса - он забыл, куда бросил ключи. К счастью, в панике пошарив по полу, Феля обнаружил связку прямо у своих коленей. Дальше нужно было на ощупь подбирать ключи к замочной скважине … и всё это время Фелоснежка ни на миг не прекращал методично и увлечённо отсасывать своему гному, мастерски совмещая приятное с полезным. Конечно же и ключи и цепь предательски звенели, так что Феле пришлось заглушать их и стонать громче, от чего оборотень возбудился еще больше. Он собрал в кулак Фелины волосы на макушке, заставив его остановится, и принялся сам плавными, размашистыми движениями двигаться в нём, каждый толчок сопровождая коротким хриплым рыком. Судя по тому, что когти больше не царапали кожу - снадобье джинна уже начало действовать, а значит скоро Чаник мог ненадолго прийти в себя, но расслабляться не следовало… Движения гнома стали более резкими и быстрыми - он уже был близок к разрядке. Не теряя ни секунды, Феля захватил вторую ногу оборотня в тиски оков и, с мысленным вздохом облегчения, закрыл последний замок - нормально вздохнуть вслух у него бы всё равно не получилось. Одновременно с последним поворотом ключа, Чаник прижал к себе голову Фели, втиснул в него член как можно глубже и, с утробным стоном, кончил ему в рот, да так обильно, что Феля при всем желании проглотить бы это всё не смог, в результате половина семени ленивым ручейком полилась у него по подбородку, шее, груди, и дальше по животу… - Ч.. что?.. Что произошло?... - мутными, осоловелыми глазами Чаник смотрел на Фелю сверху вниз. Учитывая, что в данный момент тот стоял перед ним на коленях, с его же, Чаника, членом во рту - вопрос был довольно странный и нелепый. До такой степени, что Феля не выдержал и фыркнул от смеха, о чем немедленно пожалел, когда остатки семени выплеснулись у него через нос. Немного погодя, оба привели себя в относительный порядок, после чего Чаник с трудом добрёл до койки и повалился на неё, зевая так, что челюсти трещали. Цепи со звоном волочились за ним по полу, но гному было не до них. Зелье вошло в полную силу и всё, чего хотел в данный момент оборотень - упасть и заснуть: неважно где, неважно как. Феля присел рядом с ним на койку, поправил железные манжеты на руках и ногах, вытащил из под Чаника несколько перекрученных витков цепи, чтобы они не давили, заботливо убрал волосы с вспотевшего лба и и дотронулся до него губами… - Ты побудешь здесь один, любимый?... - тихонько спросил Феля, положив голову Чанику на грудь: - Или мне остаться с тобой?... - он готов был отменить вылазку в город с Либитом, если бы Чаник сказал, что не сможет справиться в одиночку. - Нет, не надо… - сонно пробормотал в ответ гном и ласково потрепал Фелю по голове: - Здесь душно и сыро… Лучше выспись как следует в своей кровати, малыш, не беспокойся обо мне… - Тогда не забудь, что Джинни должен принести тебе лекарство. Постарайся не покусать его, волчонок… - напоследок Феля приник губами к губам Чаника: - Спокойной ночи… Оборотень уже не слышал, как лязгал замок решетки, как Феля звал тролля-стражника и объяснял ему что делать и кого звать в том или ином случае, как передавал ему ключи от оков… Чаник заснул. Вдалеке давно затихли шаги короля и его свиты, фонарь полностью выгорел, погаснув, а гном всё спал. Рядом с его камерой сидел на стуле стражник и тоже клевал носом… Как вдруг из за угла к нему метнулась гигантская тень и одним мощным ударом кулака помогла заснуть гораздо быстрее. После этого тень аккуратно уложила тролля вдоль стены, пошарив у него на поясе сорвала связку ключей и прорычала: - Держись, брат! Сейчас я спасу тебя… . *** Для короля покинуть замок незаметно оказалось гораздо проще, чем Феля думал. Привратники даже не попытались остановить или хотя бы окликнуть две замотанные в плащи фигуры, проскользнувшие через ворота - их лишь проводили ленивыми взглядами. Стражу больше интересовали те, кто входит в замок, а кто и зачем из него сбегает посреди ночи, какое им собственно дело … До трактира “Барсучья норка” король и гном добрались без приключений, если не считать того, что в районе Рыбного рынка они немного заблудились и по ошибке забрели в квартал Висельников, где обычно, с наступлением темноты наружу выползало всё городское отребье - воры, шлюхи, пьянчуги, шулеры… И в обычную ночь двое одиноких, заплутавших путников неизбежно попали бы там в неприятности,... но не в “кровавое” полнолуние, когда по местным поверьям на охоту выходит нечисть пострашнее обитателей трущоб. Побродив немного по совершенно пустым переулкам, залитым алым сиянием полной луны и не встретив по дороге ни души, Феля и Либит в конце концов вышли к площади перед рынком и наткнулись на вывеску с барсучьей мордой… . *** - Брат, проснись!... Чаник с трудом разлепил глаза. В кромешном мраке над ним кто то шумно дышал, звенел чем то и тихо ругался по орочьи. - Гнабнах? Это ты?... Какого лешего ты тут забыл?... - довольно грубо спросил незваного посетителя Чаник. Всё его сонное умиротворение очень быстро улетучивалось вместе со снадобьем джинна, уступая место раздражению, а это был первый тревожный признак возвращения оборотня. - Я пришёл спасти тебя… - орк в темноте видел не хуже чем при свете дня, не даром же он был из Клана Волков, так что довольно быстро отомкнул все замки на цепях еще до того как Чаник успел как следует продрать глаза: - Не знаю, что ты натворил, брат, и за что тебя так жестоко наказывают, но я верю - ты невиновен!... - с воодушевлением продолжал бубнить Гнабнах, пока снимал с гнома цепи. Он не присутствовал днём на совете и, когда случайно увидел, как Чаника под конвоем ведут в подземелье, моментально вообразил себе самое худшее. - Всё готово. Ты свободен!... - орк потянул Чаника за руку: - Бежим скорее! Украдем коней и вернёмся домой, в Степи… - Какие Степи, ты с ума сошёл?!... - Чаник с легкостью вырвал руку из стального захвата. Внутри у него потихоньку начинало закипать лютое звериное бешенство: - Я с минуты на минуту могу перекинуться в волка! Живо надень на меня кандалы обратно и убирайся отсюда, идиот! Пораженный до глубины души, Гнабнах застыл, опустив руки: он как то совершенно забыл об этой маленькой особенности своего побратима, а теперь неожиданно прозрел - полнолуние, заточение, свирепые, рычащие нотки в голосе Чаника… Что же он натворил!... - Дай сюда!.. - оборотень вырвал ключи у замершего истуканом орка: - Я сам себя закую - благо, ночное зрение вернулось… - заворчал Чаник: -А ты не стой столбом! Сбегай к лекарю, найди джинна… Передай ему, что действие зелья заканчивается, пусть поторопится! Я не хочу своим воем поднять на уши весь замок и разбудить Снежика - он и без того плохо спит по ночам… - Мой вождь скорее всего не спит… - отмер наконец Гнабнах: - Я случайно подслушал его разговор с Либитом. Они собирались вдвоем куда то в город… Что то про записку говорили, барсука и какую то нору… - О, боги!... - ключи выпали из враз ослабевших пальцев гнома. Он совсем забыл про историю с трактиром и долгом, а ведь прошлой ночью ему пытались напомнить - та малышка-фея… Не зря она показалась ему знакомой - уж не её ли занюхали до синяков Шмыга сотоварищи в ночь спасения Гуки?... Наверняка синеволосая кроха несла ему письмо от хозяйки “Барсучьей Норки”, но чего то испугалась и уронила свою ношу в костёр… Тогда Чаник не придал этому значения и моментально забыл о фее - мало ли что там таскают эти глупые, пугливые крошечные создания… А что если это было не первое письмо от хозяйки? Что если Феля по ошибке получил такое же? Он конечно захочет сам всё выяснить, и, возможно, уладить без огласки… Король в разбойничьем логове! Пусть даже с ним Либит, где гарантии, что вдвоём они смогут выстоять против оравы головорезов, что служат в трактире охраной?.. . *** Уже второй раз за ночь тролли, стоявшие на воротах, наблюдали как из замка выскакивают двое - правда эти были без плащей - и огромными прыжками уносятся по дороге в город. - Может.. это… - задумчиво почесал голову один из троллей: - Может королю донесём?.. Чё то… это…не то в общем… - Иди донеси, олух… - проворчал в ответ второй, более опытный: - Если найдёшь его конечно - он же первый мимо нас и проскочил. Можно подумать я нашего короля под капюшоном не узнаю… Ещё когда батюшка его жив был, он ночами туда сюда втихаря шастал, а я и в те времена тут стоял. Он мне всегда гостинцы из города приносил - любил тайком на праздники городские пробираться: скоморохи там всякие, менестрели… Хороший мальчонка был! - Почему был?… - прервал напарника тролль помоложе. - Потому что он вырос, балда ты такая… - отвесил ему подзатыльник пожилой тролль: - И коль хочет король со своими ближними в городе развеяться тайно, то не нашего ума дело, понял!?... . *** Феля ожидал увидеть в “Барсучьей норке” всё что угодно - обычный трактир, берлогу разбойников, логово браконьеров, может даже тайный кружок любителей барсуков, но реальность превзошла все его ожидания. Место, куда попали они с Либитом, спустившись в бывший подвал рыбного рынка, больше всего напоминало богатый храм какого то божества - просторный зал с низким потолком, расписанным яркими красками, стены зала сплошь покрыты позолоченными барельефами, статуи расставлены тут и там по всему залу: кого они изображали, Феля не разглядел - настолько густо их фигуры были увиты цветочными гирляндами. Роспись на потолке тоже ясности не внесла - там была и сцена кровавой битвы, и тут же рядом кто то совокуплялся в разных затейливых позах, а дальше - бил плетьми, а потом чей то безумный танец и пиршество, и снова битва, и так по кругу… В самом дальнем конце зала, на высоком постаменте сидела ещё одна скульптура - по крайней мере так Феля решил, а потом она подняла руку и поманила вновь прибывших к себе… Пока король в сопровождении гнома не спеша шёл к постаменту и непонятному существу на нём, он всё пытался разглядеть - кто же это, но не мог, хотя по бокам от возвышения стояли массивные бронзовые шандалы со множеством свечей, только почему то с одной стороны свечи горели красным пламенем, а с другой - мерцали синим, постоянно искажая черты лица того, кто сидел между ними. Иногда всё же красно-синие блики смешивались воедино, и тогда весь зал на короткие мгновения погружался в глубокий, темно - лиловый полумрак. У основания постамента на коленях стояли десятка полтора молящихся - периодически то один, то другой прерывали молитву и клали что то к ногам живой скульптуры, после чего растворялись в тенях, так что вскоре там не осталось никого. Над свечами поднимались тонкие завитки дыма и пританцовывали в такт далёкому, ритмичному звону цимбал, горько-сладкий запах миндаля вместе с дымом плыл по воздуху… - Ну надо же… - неожиданно расхохоталось сидевшее на возвышении существо, когда король и гном подошли почти вплотную: -Я хотела поймать одного, и на него уже выманить остальных, а получилось ровно наоборот! Добро пожаловать, мои лучшие плясуны! Давно не виделись... Феля и Либит удивлённо переглянулись - этот голос они точно где то раньше слышали. И тут Феля вспомнил: - Погоди, я знаю кто ты! Не зря мне показалось, что я видел тебя сегодня в толпе.Ты же хозяйка лесного трактира. Катрин кажется?... - Хмм… У меня много имён и много обличий, но ты можешь звать меня Катрин, если хочешь... - хмыкнула женщина. При ближайшем рассмотрении оказалось, что лицо ее закрыто позолоченной маской в виде человеческого лица - одна его половина улыбалась, другая плакала. - И кого же ты хотела поймать и зачем?... - у Фели вдруг родилось нехорошее подозрение, что Одалис во всю эту историю попал совершенно случайно, и письмо про растущую луну предназначалось вовсе не для него… - Тебя и двух твоих гномов конечно, кого же ещё… - женщина ткнула острым, алым ноготком в сторону Либита: - Один уже есть, а скоро появится и второй. Луна высоко - пора начинать!... - Ч.. что начинать?.. - почему то думать Феле стало очень тяжко: мысли куда то разбегались, плавали в голове, как дым над свечами… - Праздник в мою честь!..- звонко рассмеялась Катрин: - Сегодня ночь кровавой луны, и мои верные почитатели приносят мне дары, кормят и ублажают меня! - Но мы не твои почитатели… С чего нам участвовать в твоём шабаше? - подал голос Либит. Он был как обычно невозмутим, только на лбу выступили крошечные бисеринки пота. - С того, что ваш товарищ задолжал мне весьма приличную сумму, и срок оплаты истекает сегодня!... - неожиданно холодно отрезала женщина. - И раз он не торопится ко мне с мешком золотых за плечами, то будет отдавать свой долг натурой, а вы ему поможете быстрее расплатиться… - голос женщины смягчился и она промурлыкала: - В прошлый раз вы трое отработали свой ночлег просто безупречно! Такой выплеск жизненных сил… Я сразу помолодела лет на пятьсот!.. - тут Катрин вскинула голову и прислушалась: - А вот и он! Легок на помине. Да ещё и не один… В зал с шумом ввалилась целая компания. Первым Феля увидел Чаника и не на шутку испугался - глаза оборотня снова мерцали красным, он тяжело, хрипло дышал, как после быстрого бега, одежда на нем висела лохмотьями словно он ломился напролом сквозь кусты шиповника - и наверное так оно и было, судя по застрявшим в его волосах листьям и расцарапанным рукам. За гномом еле поспевал Гнабнах, и вид у орка был не менее ошалелый и растрёпанный, чем у его побратима. Следом за Гнабнахом в зал вошли ещё двое… Тщетно Феля вглядывался в их лица, узнать их он не смог - оба нацепили на себя плащи и маски… - Так- так - так… - почти пропела хозяйка Катрин. - А вот и мой должник… - На!.. - перебил её Феля, сорвал с пояса мешочек со слезами тритона и швырнул на колени Катрин: - Этого с лихвой должно хватить на оплату любого долга! А я забираю своих гномов, и на этом мы по хорошему расстаемся… - Не так быстро, дорогой… - спокойно отвечала хозяйка. Она взвесила мешочек на ладони, заглянула в него, лениво потыкала пальцем в содержимое, после чего мешочек исчез где то в складках ее одежды: -Будем считать, что долг погашен, но на твоём месте я бы не спешила уходить… - Что вы там делаете? - неожиданно обратилась женщина к тем двум типам в масках, что пришли последними. Пока Феля разговаривал с Катрин, эта парочка ходила кругами вокруг Гнабнаха, о чём то шушукалась между собой и нервно хихикала, но как только хозяйка обратила на них внимание, они сразу же бросились к ее ногам, отпихнув с дороги Фелю, и принялись бить поклоны, безостановочно восклицая: - О, Мать Боли!.. Госпожа Удовольствий!.. Ты, повелевающая похотью!.. Даруй нам милость свою, и мы отплатим тебе стократно, … “Интересно … - думал Феля, глядя на то, как две деревянные, раскрашенные в виде собаки и свиньи, маски бьются об пол при каждом поклоне - … разве боль и удовольствие не противоречат друг другу?..." Из за масок голоса просителей звучали так, будто они орут в бочку, отчего у Фели начало шуметь в ушах и стало еще труднее сосредоточиться, непонятная истома наполнила слабостью ноги, поползла вверх, медленно закручиваясь спиралью внизу живота… - Какой милости вы хотите от меня?... - тем временем спрашивала Катрин у своих почитателей. - Отдай нам его! - маски дружно ткнули пальцами в Гнабнаха: - И мы втроём будем верно служить тебе до утра… - А?!... - от изумления орк забыл все слова на всеобщем и застыл с открытым ртом. - Он ваш! Забирайте!... - махнула рукой Катрин: - Разве могу я отказать моим самым преданным слугам?... И прежде чем Феля успел моргнуть, прежде чем Либит шевельнулся, а Чаник схватил своего названного брата - Гнабнаха окутало со всех сторон лиловое свечение и он растворился в нем без остатка, как и двое в масках… - Что ты с ним сделала? Верни его?!.. - на ватных ногах Феля побрел к постаменту и женщине, сидящей на нём. За его спиной зарычал Чаник, готовясь к прыжку, Либит шипел: - Можно я ее придушу? - Тебе говорили когда нибудь… - вдруг тихо сказала Катрин: - Что когда ты злишься, Фелоснежка, ты очень похож на свою мать?.. От неожиданности Феля споткнулся и чуть не упал - его вовремя подхватили с двух сторон… - Не слушай эту демоницу! Давай я просто избавлюсь от нее и пойдем домой… - продолжал громко шептать Феле на ухо Либит. Чаник с другой стороны глухо ворчал, с подозрением нюхал воздух, и иногда тряс головой, словно пытался отогнать от себя нечто невидимое. - Убьешь меня и твой хозяин никогда не узнает кое что интересное про своих родителей… Думаю отец ему не рассказывал, кто была его мать. Ведь так, дорогой?... - промурлыкала Катрин, обращаясь к Феле: - А ведь они познакомились можно сказать благодаря мне! И родился ты в моем трактире - твой отец так боялся дворцовых интриг, что оставил будущую мать наследника у меня до самых родов… - Суккубу верить - себя не уважать!.. - фыркнул Либит, и Феле пришлось положить ему руку на плечо, призывая успокоиться. Немного смутило Фелю то, что тело Либита было очень горячим - это чувствовалось даже через слои одежды, и мышцы у гнома дрожали от напряжения… - Рассказывай всё, что знаешь! Только быстрее!... - попросил Феля хозяйку Катрин. Ему уже было сложно держаться на ногах, хотелось скорее лечь и раздвинуть их, выгнуться в сильных руках, стонать и метаться под тяжестью мускулистого, поджарого тела… Что с ним происходит? Катрин понимающе усмехнулась: - Конечно! Любовь витает в воздухе… Любвеобильностью ты весь пошёл в отца! Он был частым гостем в моём лесном трактире… Приходил тайно, чтобы отдохнуть от своих королевских обязанностей, и всегда был щедр со мной! За ночь мог довести до изнеможения штук пять моих прислужников, а какой мощной жизненной силой он обладал… Ммм… - довольно протянула Катрин: - Однажды, по дороге ко мне, король нашёл в лесу девушку и привёл ее с собой. Бедняжка была так истощена, вся спина в старых и новых рубцах, лицо в засохшей крови, одежды почти не осталось… Он пожалел ее, не смог бросить одну!... - Это и была моя мама?... - Феля затаил дыхание: - Кто так бесчеловечно обращался с ней?.. - Ха -ха- ха... - Катрин от смеха чуть не свалилась с помоста: - А она не была человеком, и те, кто издевался над ней, представь себе, тоже… У Фели потемнело в глазах: - А кем она была?... - еле слышно прошептал он. - Эльфом, глупыш!... - женщина взорвалась новым приступом хохота: - Посмотри на себя! От кого по твоему тебе досталась эта нечеловеческая красота и милые, заострённые ушки? От папаши что ли? Или от твоей прапрапрабабки? Я кстати знавала её - та ещё горячая штучка была, и вила из Егориуса верёвки только так, но сейчас не о ней… Твоя мать была беглой рабыней из Остролиста. Эльфы такие выдумщики - знают толк в наказаниях, но не знают, когда надо вовремя остановиться, чтобы боль перешла в наслаждение… Эхх… - с сожалением вздохнула Катрин: - В общем, она сбежала от излишне жестокого хозяина и бродила по лесам, пока ее не нашел твой отец… Когда ее привели ко мне, отмыли и откормили - оказалось, что это создание дивной красоты. Уж не знаю, чем она не угодила предыдущему владельцу!? Твой папаша например сразу не смог устоять, и готов был отдать ей всё - руку, сердце, член, корону… Новое, человеческое имя “Белоснежка” тоже он ей дал - вроде как все в ее роду носят имя, связанное с белым цветом… - Моя мама - эльф?.. Почему никто никогда не говорил мне об этом? - в полном отупении бормотал Феля. - Ну, кроме твоего отца и меня об этом больше никто не знал… - отвечала Катрин. - А уши?... - тут Феля захотел дотронуться до собственных ушей - они у него были конечно не такие острые и длинные, как у чистокровных эльфов, у тех уши всегда торчали из под волос, выдавая природу хозяина с головой. Руку в результате он так и не смог поднять - она бессильно упала, и сам Феля начал медленно оседать на пол… - Твоя мать собственноручно отрезала себе кончики ушей, чтобы ничем не отличаться от обычного человека… - пожала плечами женщина, и добавила, глядя на то, как Фелю подхватывает на руки Либит, а Чаник начинает прижиматься к гному, обнюхивать его и урчать: - Мне кажется, вам пора… - Ответь только на один вопрос… - простонал Феля, которому Либит только что прикусил кожу на шее: - У меня была сестра?.. Ответь, и мы уйдём… - Понятия не имею… - недовольно проворчала Катрин: - Дети, пеленки, какашки… - это всё не ко мне! Меня это не интересует!... Роды конечно приносят мучение и удовольствие после, когда дело сделано, но вся жизненная сила от этой суматохи уходит новорожденному… Бесполезная трата, я считаю!.. В общем, о сестре спрашивай у лекаря и повитухи, что роды принимали, если они еще живы конечно. Король их привёл ко мне в ночь твоего появления на свет. Одно могу сказать точно, от меня твои родители уходили только с одним ребёнком… А Феля уже не слушал… Он прижался пылающей щекой к груди Либита, закрыл глаза и тихонько выстанывал: - Либит… Чани… Пойдёмте отсюда… Скорее… - Поздно, дорогой! - прошелестел демон на троне, скрываясь в клубах лилового дыма: - Теперь уже слишком поздно… . *** Горько-сладкий аромат миндаля кружил голову, распалял, дурманил… Алые и синие язычки пламени танцевали в такт нарастающему, ритмичному звону цимбал и бубнов… Хмельные феи и мохноногие, безумные сатиры плясали в темно-фиолетовых сумерках, наполненных воплями боли и сладострастными стонами… Феле казалось, что он спит и видит всё это во сне. В этом странном сне он увидел даже Гнабнаха. Связанный, нагой орк лежал на полу внутри гигантской пентаграммы, в мрачном, сыром подземелье. Рядом с орком, на коленях, с горящей свечой в руке, стоял обнажённый человек или гном, в маске собаки - он склонялся над орком, капал ему на живот расплавленным свечным воском, дожидался, когда Гнабнах вздрогнет всем телом и закричит, забьется в муках, после чего смахивал застывающий воск, чуть приподнимал маску и припадал губами к пораженному месту - дул на него, вылизывал, целовал… И тогда орк замирал, широко открыв глаза, неспособный даже вздохнуть от столь резкой смены ощущений. Потом из темноты вышел ещё кто то - Феля видел его только со спины, но решил, что это должно быть тот, второй, в маске свиньи. В руках у него был длинный и тонкий, отливающий серебром прут, казалось состоявший из крошечных шариков величиной не больше жемчужинки, и с небольшим утолщением на одном конце… - Ты уверен, что выбрал правильный размер, моя свинка? - спрашивал тот, кто стоял на коленях возле Гнабнаха: - Мы же не хотим его повредить!? Хозяйке его кровь без надобности… - Не беспокойся, Мон-Мончик… - ласково отвечал второй, невысокий и крепко сбитый: - Я хорошо его подготовлю… Он сел Гнабнаху на ноги, приподнял маску и наклонился вниз - орк сдавленно застонал. Маска свиньи равномерно опускалась и поднималась над бедрами орка, чмокающие звуки и хлюпанье слюны перемежались с утробными стонами, и, когда Феля уже чувствовал, что этот его сон вот вот развеется, тот, кто был в маске свиньи выпустил изо рта влажный член Гнабнаха, облизнул прут с той стороны, где он чуть утолщался и закруглялся, и со словами: “Вот теперь можешь кричать по настоящему!.. “, принялся медленно вводить его орку в устье уретры. Гнабнах заорал, путы на руках и ногах его натянулись, как струны… - Боль пройдёт быстро и после неё ты познаешь истинное наслаждение, орк! Многоликая Кали будет довольна… - это было последнее, что услышал Феля перед тем как перенестись в другой сон… *** - Быстрее!... Он лежал на кровати, широко раскинув ноги, между ними на коленях стоял Либит и ладонями приподнимал бедра Фели вверх, насаживая его на стоящий колом член. Феля комкал простыню в пальцах, мычал что то невразумительное сквозь стиснутые зубы, пока Либит не вошёл полностью - он весь дрожал от с трудом сдерживаемого напряжения, как сжатая пружина, готовая распрямиться. За спиной Либита послышалось тяжелое, хриплое дыхание, и алые глаза оборотня засветились в темноте над его плечом… - Что…ты… делаешь?... - хотел было обернуться гном, но его вдруг толкнули вперед, заставляя навалиться на Фелю всем своим весом. Приподняв голову, Фелоснежка смотрел, как Чаник, порыкивая, одной рукой давит на спину Либита, а другой медленно вводит толстый, набухший посредине узлом, член между ягодиц гнома. “Кажется что то подобное уже было… - мелькнуло у Снежки в голове- … похоже мы заново повторяем ночь в лесной таверне…” - Н.. Нет… не надо… - всхлипнул Либит, и Феле пришлось обвить его плечи руками и зашептать что то ласковое на ушко, чтобы гном перестал сопротивляться. Вокруг их ложа смерчем закручивался тёмно-лавандовый туман с запахом миндаля, откуда то доносились чьи то истошные вопли, всё так же неумолчно пульсировал дикий, первобытный ритм, и в этом же ритме начал двигаться Чаник. Ему с трудом получалось проталкивать в Либита свой в разы увеличившийся орган, Либит в ответ морщился, сжимался и сдавливал в себе оборотня, отчего тот злился и толкался сильнее. - Шшш… Я помогу… - руки Фели скользнули по спине гнома вниз, к ягодицам, раздвинули их, помогая Чанику войти глубже: - Не сопротивляйся ему, прошу… - снова зашептал он Либиту: - Чани нужно выплеснуть свою животную ярость… Пусть он сегодня ведёт… Если бы только Либит не надышался проклятым отравленным дымом, он бы конечно никогда не позволил какому то гному взгромоздиться на себя, но сейчас он был слаб и податлив, поэтому он просто кивнул, нашёл губами Фелины губы и отдался на милость волка… Чаник словно почуял слабость противника. Он взвыл и с силой заработал бёдрами, врываясь в тело Либита, а Либит в свою очередь по инерции двигался в теле Снежки… От получаемого сразу с двух сторон наслаждения он быстро поплыл, стоны стали громче и развязней, спина под широкой ладонью оборотня прогибалась, а бёдра сами поднимались навстречу члену… - Я…больше не могу… я .. сейчас… - простонал Либит. - Давай, любимый…Не сдерживайся!... - мягкие губы Фели нежно касались лица гнома, как крылья бабочек, а потом запечатали его рот поцелуем, заглушая крик… Оборотень был неутомим. Стряхнув со своего члена полуживого после бурного оргазма Либита, он потянул к себе Фелю, но у короля были немного другие планы… - Ляг на спину… - попросил он Чаника, и тот, на удивление, повиновался. Повернувшись спиной к оборотню, Феля оседлал его, завёл руку назад, нащупал член и начал не спеша садиться на него. Чаник обхватил руками тонкую талию и, тяжело дыша, наблюдал как его возбуждённый орган постепенно погружается в тело человека - упругое, влажное и до безумия жаркое… Со стороны это выглядело так опьяняюще прекрасно, что Либит почувствовал, как кровь снова приливает в низ живота. Он подполз к Феле сбоку, поймал ритм в котором тот поднимался и опускался на члене оборотня, и открыл рот… - А-а-а-а-а… - запрокинув голову, Фелоснежка почти рыдал от невыносимого сочетания экстаза и неги, которые переполняли каждую клеточку его тела. Его любимые гномы так хорошо его знали, так прекрасно умели довести Фелю до полного исступления и блаженства - душевного и физического. Его любимые… . *** Проснулся Феля от того, что у него ужасно затекло всё тело. Приоткрыв один глаз, он с удивлением огляделся - никакого дыма вокруг, тишина, лампа еле мигает тусклым огоньком на стене за решёткой… Он снова был в подземелье замка, лежал в камере Чаника… Причём на самом Чанике, судя по всему. Узкая, деревянная койка в камере оборотня была аккуратно застелена плащами, на них в обнимку крепко спали Либит и Чаник, а сверху на гномах гордо возлежал Феля, как вишенка на торте… Неудивительно, что теперь у него болело практически всё! Но неужели они всю ночь провели здесь, а “Барсучья норка”, хозяйка Катрин и всё остальное ему только привиделось? Может ночью, вместе с семенем Чаника он наглотался зелья Джинни, и потом просто заснул? А Либит тщетно прождал его у ворот, а затем решил вернуться за ним?... Стараясь не разбудить спящих, Феля аккуратно соскользнул на пол и принялся неспешно одеваться, одновременно размышляя. Интересно, мог ли он сам придумать всю эту историю про свою маму? Эльфийская рабыня из Остролиста… Что за чепуха! - фыркнул про себя Феля. И вдруг застыл… Остролист… Ну конечно!.. Король с размаху хлопнул ладонью по лбу, сатанински расхохотался, и как был в тунике, без штанов и в одном сапоге, так и выскочил из камеры, пронесся по коридору и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу… . *** Какое прекрасное утро! Так думал старенький архивариус, наливая себе в стакан мухоморовку, пока орчонок Хуня разбирал манускрипты у него на столе. Просто прекрасное… Внезапно дверь архива снесло с петель, внутрь ворвалось взъерошенное нечто с глазами, горящими адским пламенем, и голосом короля Фелоснежки Первого возопило: - Живо, старик, тащи сюда тот свиток!.. - К.. какой тот, в.. ваше.. в.. в.. - залепетал архивариус. Под столом тихонько икал и молился Хуня. - Который я видел тут в прошлый раз! "Ледяное пламя Остролиста”... . *** . Конец тома 2