I will find you in dark light

- Герр Ладдерс… - Я понимаю, что это очень личное. Скажите, что можете - что вам о ней известно? Стефан пожевал губами, сомневаясь, но все таки решился. - Я и сам многого не знаю. Ее привез один из наших владельцев и оставил в холле вместе с животным, распорядившись относительно нее - ее срок пребывания в отеле неограничен. Персонал предупредили - не беспокоить, только по острой необходимости. Крайне острой необходимости. Она не говорила ни с кем до вас. Мы опасались ее животное, но он оказался спокоен. В день ее прибытия приехал и психотерапевт. Беспрецедентный случай. Терапевт приезжает теперь два раза в неделю, они беседуют у воды, если пройтись в сторону скал на берегу. Герр Ландерс, я прошу вас … - Не беспокойтесь, я не стану им мешать, это не в моих интересах. Спасибо, Стефан. И знаете, что: если вас не затруднит, то поставьте шезлонги ближе к друг другу. Более нет нужды изолироваться. Никому. Понятно, да не понятно ничего. Что ее могло связывать с владельцем отеля? Она чья-то любовница, одного из владельцев? Нет, Ландерс отмел эту мысль сразу. Это не место для того, чтобы прятать любовниц. И счастливые люди так долго не молчат. Можно было, конечно, задать ей вопросы, осторожно, но Паулю не хотелось напирать на нее. Еще и психотерапевт, два раза в неделю. Счастья тут нет, есть нужна в поддержке. На следующее утро Пауль вышел на террасу с надеждой обнаружить там Василису и ее друга. Так и произошло, она ждала его сидя на коврике. Волк лежал неподалеку. Ландерс в этот раз взял с собой Минни, и его питомица тут же кинулась к зверю. Устроившись у его лап, она принялась наблюдать за людьми. Волк как обычно положил умную голову на лапы и тоже смотрел исподлобья за происходящим. - Они все таки подружились, - сказал Пауль. - Это радует. - Да, правда радует, - с легкой, уже привычной улыбкой, сказала его соседка. - Приступим? Практиковали те же упражнения, что и в первый раз. Сейчас они давались легче. Приятнее. Видимо, его время для йоги только пришло. Когда он был моложе, природная энергия не давала ему усидеть на месте. Она же и была источником его активности на сцене сейчас. Но он платил за это высокую цену периодами полного истощения. Пауль словил себя, что в мыслях возвращается к Оливеру, который умудрялся быть основательным и ровным все это время, не изменяя себе ни разу на протяжении тридцати лет их дружбы. И теперь понятно, почему. Закончив практику, они какое-то время просто сидели напротив друг друга и смотрели. И больше ничего. Пауль немного смущался, от такого близкого контакта становилось тревожно. - Я тоже смущаюсь, - сказала она. - Я тоже не привыкла к такому. Пауль не удивился. Он уже привык к тому, что в его мыслях мелькали чужие, а его при этом могли осесть в другой голове. Дело было в океане, он шептал им, а они шептали ему. - Хотите провести день вместе? Я просил поставить ваш шезлонг поближе. Планировал и дальше осваивать местные волны. Если она и удивилась этому, то не подала виду. Да, почему бы нам действительно не провести этот день вместе. - Только у меня встреча. С психотерапевтом. Я к вам присоединюсь, как смогу. Отлично. Отлично, она сказала ему сама. Пауль приободрился. Она готова с ним говорить, и если не спешить, то он сам все узнает. Как хорошо. Волны были хорошие сегодня. Инструктор показал Паулю трюк на доске, и он вовсю увлекся тренировкой. Долгое время не получалось, тело не слушалось, но Пауль не бросал. Капля камень точит. - Давайте возьмем паузу, сказал инструктор. - Пятнадцать-двадцать минут, потом попробуем еще. Василиса уже сидела рядом с его местом, питомцы расположились на пледе и сопели в две дырки на солнце. Женщина читала ту же книгу, что и в первый вечер, периодически посматривая на зверей. Улыбнулась и Паулю. - Мы скоро продолжим. Как вы? - Я в порядке, спасибо. Знаете, я смотрела утром записи с концертов ваших фанатов, их сейчас очень много. И наткнулась на странную историю. Чья была идея обняться на сцене? Меня это очень тронуло и ваш фронтмен явно этого не ожидал. Пауль снова почувствовал смущение. Да, скользкая тема, неприятная для него. Но надо было двигаться дальше. - Олли, Оливер. Наш басист. - ответил Пауль, располагаясь на шезлонге. - Он всегда давал простые, но самые действенные, самые важные советы и решения. Василиса молчала, ожидая продолжения. - Когда все это произошло, когда появились первые обвинения, мы сильно поссорились. Кристоф, наш драммер, глубоко семейный человек. Он стыдился перед своей семьей, ему не хотелось иметь такую славу. Рихард сам по себе несдержанный человек. Слово за слово, и мы как в давние времена припомнили другу все обиды. Такого давно не случалось. В тот день мы выходили на сцену такие подавленные, что весь стадион понял это. Это катастрофа для артиста. Никто не должен видеть нас такими. Василиса не отрывала от него взгляда, молчала и слушала. - Олли тогда сказал, что это не дело, что ничего не доказано, но если мы сами ссоримся, то проиграли. Тилль его не слышал, он вообще избегал нас тогда. Сложно представить, что он испытывал. Олли сказал, что не верит этой истории, хоть мы и знаем Тилля разным. И если мы его не поддержим на сцене, перед всеми, то кто тогда это сделает? Мы семья. - И это помогло, правда. Я вам поверила. Мне кажется, после этого вас как отщелкнуло. - Так и случилось. Но планку мы поставили высокую. Двадцать семь концертов, прямой контакт с шестьюдесятью тысячами людей. Все хотели наших эмоций. Мы никогда еще так не уставали, так не выворачивались наизнанку. Рихард сразу поехал в клинику, Олли и остальные тоже заперлись. Я сначала отправился к семье, но это было ошибкой. Мне нечего было им дать. Василиса только понимающе кивнула. Некоторое время они молчали. - Могу ли я задать очень личный вопрос? Не отвечайте, если он неудобен, - спросила его соседка. - Да, пожалуйста. - Ваши поцелуи на сцене с другим музыкантом… Пауль резко вздохнул и задержал дыхание, но решил не прерывать. - Между вами что-то было? Очень личное и близкое? - Нет, не было, - Пауль замолчал и в смущении жевал губами, избегая взгляда Василисы. Это личное, бесконечно личное. Но если он хочет узнать ее, нужно было самому сделать шаг, самому быть сейчас честным. - Не было. Между нами все еще есть. И я сделаю все, чтобы так и осталось. Я его люблю, а он любит меня. И сцена - это немногое, что мы можем реализовать на людях. Остальное прячем от этого мира. Он смог ее удивить. Она поддалась вперед, с очень большим интересом глядя на человека перед собой. Он знаменит, его знал весь мир, но как же он был человечен и уязвим сейчас, перед ней. - Простите мне мое любопытство, правда, но … вы женаты ... - Да, мы договорились с Ариэллой десять лет назад, она приняла это. Я тоже дал ей свободу выбирать других, у меня и другие женщины были. И у Рихарда, и дети тоже имеются. Но мы такие какие есть, и это не поменяется. Он часть меня, я часть его. Она молча на него смотрела, и он, до этого избегая ее взгляда, тоже взглянул в ее глаза. И потерялся. Утонул, пропал. Какая синева, глаз не оторвать, она прожигала его своими глазами, насквозь. Что-то шелестело. Песок? Волны? Он не понимал? Что-то шелестело, шумело “Ты полон любви, Пауль, от макушки до пяток. Ты полон любви” Герр Ландерс, продолжим? - вырвал из оцепенения голос инструктора. С сожалением разрывая зрительный контакт с Василисой, Пауль поднялся с шезлонга в сторону инструктора. - Увидимся после ужина? Может быть здесь? - Да, я не против, давайте поговорим вечером. Она легко согласилась на это. Ну что же, все получилось, она его услышала. Теперь дело за ней.