I will find you in dark light

Пауль не мог объяснить себе, почему эта странная женщина так его заинтересовала. Он всегда выбирал других, красивых, но довольно простых и легких. Веселых, привлекательных, нежных. И ничего от них больше не требовалось, сложносочиненных личностей хватало и в группе. Василиса же была другой. Пока она отдыхала в шезлонге, а Пауль практиковал трюк с инструктором, нет-нет, да и ловил на себе ее довольно тяжелый взгляд. Пронизывающий, ищущий. От этого становилось не очень комфортно. Что именно она видела, куда смотрела? Василиса не дождалась конца тренировки. Когда Пауль вернулся на место, ни ее, ни волка не было на месте. Только Минни так и осталась спать на пледе, даже не заметив, что осталась одна. Пауль посидел еще какое-то время возле воды, глядя на волны. Они были довольно высокие, и океан как будто мрачнел и хмурился. - Шторм грядет. - услышал Пауль голос Стефана сверху. - Простите … - Будет шторм, - повторил Стефан. - Но вам нечего бояться, в отеле будет абсолютно безопасно. - Какая жалость, мы хотели провести вечер у воды. - Не будет никаких проблем - мы организуем вам место подальше от берега и ветра. Положитесь на нас. И Пауль доверился. Еще ни разу его тут не подводили, так видимо будет и впредь. И снова Ландерс подумал о Тилле, какие бури он переживал тут? Вспомнился и Рихард, вызывая мягкую улыбку. Время наложило отпечаток на буйную натуру Круспе. Он все еще был взрывным и даже диким, но с каждым годом его дикость подавалась приручению. Он долго к этому шел, долго подбирал вожжи к своему характеру. И в итоге это ему удалось. Пауль любил его за эту силу воли, за умение подниматься после каждого падения, и как ни в чем не бывало продолжать дальше. Возвращался в мыслях и к Фляке, к этому непостижимому человеку, странному, но такого ироничному. Нельзя было отнять способность Лоренца посмеяться над всеми и в первую очередь над самим собой. И тут же в мыслях горой вырос Оливер, господин уравновешенное спокойствие, с которым по степени устойчивости мог поспорить только Дум. Как же они вшестером друг друга дополняли! “Я скучаю по ним. По нашему делу, по нашей музыке. Ведь мы собрались ради этого, и продолжаем собираться ради этого, ради музыки и наших идей”. И тут совсем уже некстати вспомнилась жена, Пауль помрачнел от мыслей о ней. Он ее любил, очень любил. Но сколько она от него натерпелась. От его неугомонной натуры, любвеобильной, и тем не менее довольно жесткой и циничной. Давно уже хотелось освободить ее от себя, но Ландерсу на это просто не хватало смелости. Двадцать лет отношений не перечеркнуть, он как будто все еще нуждался в ней. А она, она так же нуждалась в нем? Так следя за своими мыслями, Пауль не заметил как задремал возле моря. “Глубокие реки текут тихо, Пауль. Буря придет сама, не пытайся ее вызвать насильно. Но пока река течет тихо, прислушайся к ее шепоту”. Что, что это? Чей это голос. Пауль окончательно проснулся, не понимая, что ему послышалось, показалось. Глубокие реки текут тихо, ну надо же. И привидится же такое. День уже близился к ужину. С Минни на руках Пауль вернулся в отель, Василисы так и не было видно. Мужчина не спеша привел себя в порядок, спустился к ужину, надеясь, что встретит свою соседку там. Но ее не было. Пауля это огорчило и волновало. Он чувствовал, что буря вот-вот разыграется, и что это не то, что в его контроле и власти. Василиса к чему-то готовилась, понял он. Поужинав, он вышел наружу и наконец увидел Волка. - Привет, друг, - сказал Пауль, присев на корточки перед животным. Волк смотрел и ждал. - О чем молчит твоя хозяйка? Что она прячет от меня? Волк смотрел и не шевелился. Смотрел очень пронзительно, как человек, но не издавал ни единого звука. - Я не враг ей. Где она, дружище, покажешь? Второй раз просить не пришлось. Волк тотчас поднялся со своего места и двинулся в сторону скал по тропинке. Стефан и правда организовал все на высшем уровне. Им соорудили настил, похожий на беседку, с обогревателями. Настил в двух сторон был закрыт скалами, что делало его недосягаемым для ветра, вода была при этом довольно близко, однако до них долетали лишь легкие брызги, несмотря на то, что океан был уже абсолютно неспокоен. Василиса уже была там. Синее платье, не черное. Мелочь, а приободряло немного. Пауль все таки робел перед ней. Но женщина немного напряженно, но приветливо улыбалась, удобно расположившись на шезлонге. Красивая, необычной красотой. Синее ей было очень к лицу, оттеняя глаза и кожу. Витиеватые татуировки на ключицах и груди только дополняли этот непривычный образ. Вы знаете, кто я. - сказал музыкант. - А же не знаю о вас ничего. Кто вы ? Улыбка стала еще напряженней. - Я понимала, что вы меня спросите. Я готова говорить, но это непросто. - Понимаю. - Пауль и правда понимал. Я вас слушаю. Василиса прерывисто вздохнула - Я была детским нейрохирургом. Вот оно как. Пауль приготовился слушать Василиса и правда родилась в русской семье, но будучи еще подростком с родителями уехала в Англию. Отец тоже был врач-хирург, он нашел работу в Лондоне и преуспел. Девочка любила и уважала отца, и не было никаких сомнений в том, что она станет врачом. Хирургом! Нейрохирургом, без всяких сомнений. Это была ее цель, мечта, и она очень упорно к ней шла. Целеустремленности маленькой Василисы можно было позавидовать. В школе она выучила английский за полгода на таком уровне, что завидовали англичане. Она много читала, изучала биологию со специфическими терминами, язык ей дался довольно легко. - Ну кроме произношения, - улыбаясь рассказывала женщина. - Оно так и осталось с примесью русского акцента, от него не избавится. Дома с родителями мы все равно говорили по-русски. В любом случае, я сдала свои экзамены по языку и была готова поступать в университет. Это удалось не сразу, год еще был потрачен на подготовку, и вот оно - факультет хирургии и нейрохирургии. Так началась ее учеба. И там же, будучи студенткой, она познакомилась с будущим мужем. Он тоже готовился в хирурги, но в третьем семестре бросил обучение. - Ему не очень нравилось, хирургия не его. Так кем он был? Почему был? Он вполне себе живет сейчас в Ирландии, со второй семьей, держит автосалон. Машины он любил больше. В конце обучения у них появился ребенок, названный Майклом. Василиса надолго замолчала, глядя в разбушевавшийся океан. Ландерс смотрел на нее. Ребенок? А где он? Хотелось спросить, но Пауль не решался. И почти не дышал. - Какой же это был добрый и красивый ребенок, - говорила она. - Это самый добрый мальчик, которого я знала. И он был мой. Их брак трещал по швам, и удерживать никого не хотелось. Ребенок остался с ней, и это устраивало всех. Мужу все равно не хватало ответственности перед ней и своим ребенком. В конечном итоге они перестали друг друга мучать и разошлись. - Во время развода отец мой и подарил нам Волка. Он увлекается охотой и держит охотничьих собак. Он выкупал где-то на севере России, не знаю от кого. Однажды он приехал ко мне со щенком на руках. Это был Волк, отец решил что подарить ребенку полуволка-щенка - очень хорошая идея, считал он. Но Майкл в нем души не чаял, они росли вместе. На удивление щенок оказался очень спокоен, несмотря на свое происхождение. Карьера ее шла в гору все это время. Она методично двигалась к цели, минимальная смертность на операционном столе. Она и правда была мастером своего дела. Бывали случаи, когда привозили совсем безнадежных. Это аварии как правило. Пьяное вождение родителей и непристегнутые дети. Не всех можно спасти, но выживало гораздо больше. - Майкл ходил в школу. Он любил математику и рисовать. У него неплохо получалось. Когда ему было восемь некоторые его рисунки забрали на детскую выставку в Лондоне, он был замечен. Пауля все подмывало спросить, почему она все говорит “был”. Догадка, омерзительная в своей беспощадности, уже посетила Пауля, но он боялся прерывать. Тот день был обычный день. До школы надо доехать, она посадила ребенка в школьный автобус, а сама поехала в клинику. У нее было еще и ночное дежурство. Ребенок мог сам добраться домой на автобусе обратно, там его ждала бы няня. Она бы встретила его, накормила, позаботилась бы о нем. Но вечером в отделение хирургии начали поступать дети. С травмами разной степени тяжести. Очередное дорожное происшествие - школьный автобус попал в аварию и перевернулся несколько раз. Даже Василиса ничего не подозревала, пока ей не привезли на носилках лучшего друга Майкла. - Черепно-мозговая травма, коматозное состояние, в черепе скапливается жидкость, отек головного мозга грозит летальным исходом. Надо спешить. Я уже понимала, что Майкл скорее всего пострадал, но надеялась на лучшее. На руках были пациенты, моя обязанность их спасти. Я гнала от себя мысли, я должна была спасать этих детей. И она спасла. Восемь часов не выходя из операционной, пока не появился другой хирург, она одного за другим возвращала в мир живых. В том числе и лучшего друга сына. Спасала, пока в соседней больнице не умер на почти таком же операционном столе ее собственный ребенок. Какой кошмар. Какой непередаваемый ужас. Пауль, любивший своих детей до зубовного скрежета, мог только догадываться об отчаянии матери. Все это черное - это не любовь к мрачным тряпкам, она носила траур, все это время. Как можно с этим справится? Василиса снова замолчала на очень долгое время. После похорон она пребывала в глубоком шоковом состоянии, и ее отец не нашел лучшего способа как поместить ее в клинику для душевнобольных. Она не была буйной, она даже не шевелилась, не говорила, почти не ела сама. ее кормили с ложечки. Шок, нервный срыв, говорили врачи. Так продолжалось почти полгода, пока главврач не принял решение впустить к ней животное - Волка, надеясь, что такой контакт сможет ее расшевелить. И отчасти это помогло. А потом ее нашел отец ребенка, которого она спасла, лучшего друга ее сына. Став перед ней на колени, он молча поцеловал ей руки и добился перевода в другую закрытую клинику, вместе с животным, где она провела еще полгода, приходя в какое-то подобие человеческого состояния. Не все горе можно вывести, иногда оно ломает изнутри. А через полгода этот мужчина посадил ее в свой частный самолет и привез сюда. Он был одним из владельцев отеля, так она тут и оказалась. - Я спасла его сына, а он спасает меня. Наверно, это справедливо. Хрипло закончила Василиса свой рассказ. Океан совсем бесновался, волны доходили до высокой точки скал. Пауль чувствовал, что собеседница замерла, ушла от него, потерялась в своих эмоциях , воспоминаниях и мыслях. И ему нестерпимо хотелось кричать. - Пойдем со мной, -сказал он.- Вставай Женщина смотрела непонимающе, но подчинилась и встала, Пауль потащил ее к волнам. За ними поспешил и зверь. У самой воды он развернул ее спиной к себе, лицов к океану и волнам и сказал: - Кричи, кричи насколько хватил сил. Вдох, вдох, вдох, снова вдох без выдоха. Ну давай же, кричи. Выкричи это, выкричи и пусть тебя отпустит. Василиса только рвано дышала ртом, даже не плакала, но не издавала ни звука. Давай, кричи, кричи, кричи! Выкричи это! И она закричала, завыла, насколько хватило дыхания. Потом вздохнула уже свободнее и снова закричала. И снова и снова. Крик тонул в океане, прятался в шторме. На третьем вдохе и Пауль закричал, зарычал сам, от ярости, гнева за весь несправедливый мир. Ветер и шторм уносил их крики, их бурю далеко-далеко, далеко. И так же далеко уносился вместе с ними скорбный волчий вой. И уже поздно ночью, погружаясь в тело женщины, что не кричала уже, а стонала теперь о смеси боли и наслаждения, Пауль снова чувствовал себя живым рядом с другим живым человеком. Ибо жизнь - это бесценный дар, и нельзя забывать об этом ни на одну минуту, даже когда черное отчаяние застилает все перед глазами.