Осколки моей души

      Дверь в цзинши тихо открылась, пропуская внутрь Лань Сичэня. Он неторопливым шагом приблизился к кровати Ванцзи, на которой его брат находился после принятия наказания. Лань Чжань лежал на животе, так как вся его спина была изувечена дисциплинарным кнутом. — А-Чжань, — произнёс Хуань, садясь на край кровати и смотря на лицо брата.       На висках и лбу Ванцзи выступил пот. Раны были ещё слишком свежими, и каждое движение, даже самое маленькое и незначительное, причиняло невыносимую боль. Но даже при этом из уст Ванцзи не сорвалось ни одного стона боли.       Лань Чжань медленно посмотрел на своего брата, подмечая, что тот выглядит встревоженным. На дне его глаз виднелась нерешительность, и ничего хорошего это не могло предвещать. — Брат, — хрипло поприветствовал он. — Что-то случилось? — Ванцзи не стал ходить вокруг да около.       С этим вопросом маска на лице Сичэня треснула, показывая его настоящие чувства. — Да, — спустя несколько секунд сказал Хуань. — Я решил, что это достаточно серьёзно, и ты имеешь полное право на то, чтобы знать.       Услышав сказанное, Ванцзи невольно напрягся, и от резкой боли в свежих ранах прикусил нижнюю губу, не давая стону вырваться. Он с нетерпением посмотрел на брата. В его сердце разрасталось всё большее беспокойство. — А-Чжань, господин Вэй… — Хуань запнулся, не зная, как лучше сообщить новость брату. — Что с Вэй Ином? — ледяным тоном произнёс Ванцзи, взгляд его твердил, чтобы брат немедленно продолжил говорить.       Только от упоминания Вэй Ина внутри всё скрутило от ещё большего беспокойства. Его брат не стал бы заводить разговор о нём, не будь это что-то важное. — Он… умер, — последнее слово Сичэнь произнёс так тихо, как только мог, но Ванцзи услышал. Всё внутри резко оборвалось. В голове эхом разнеслось то, что его возлюбленный умер. — Он не мог умереть, — прошептал Лань Чжань. Он не хотел принимать этого. — Не мог. — А-Чжань, ничего уже не изменить, — с сожалением сказал Сичэнь. — Как?.. Почему?... Когда?... Брат, как я должен принять тот факт, что его больше нет? — на последнем слове его голос надломился, чем больше он говорил, тем влажнее становились его глаза. — После того как ты принял наказание дисциплинарным кнутом три недели назад, все ордены объединились и совершили осаду горы Луаньцзан. — Гусу Лань…? — он попросту не мог это произнести, но этого и не нужно было, Сичэнь прекрасно понял, о чём он спрашивал. — Да, — в его голосе слышалось сожаление.       От этих слов ему стало очень больно. — Как? — Он велел своим же мертвецам разорвать его.       С каждым новым словом сердце Ванцзи разбивалось на осколки, но было ли его сердце живо? Нет, оно умерло вместе с Вэй Ином. — Мне нужно побыть одному, попрошу тебя уйти, — это было последнее, что произнёс Ванцзи. — А-Чжань... — он хотел сказать ещё что-то, но только вздохнул и пошел в сторону выхода из цзинши.       Как только за Хуанем закрылась дверь, Ванцзи дал выход горячил слезам, которые больше не мог сдерживать. С его уст сорвался отчаянный всхлип, боль в спине больше не казалась такой сильной. По сравнению с душевной болью, боль от дисциплинарного кнута была настолько незначительной, что он просто забыл, что она есть. — Вэй… Ин... — отчаянно произнёс Лань Чжань.       Он отказывался верить в услышанное, пока он сам в этом не удостоверится. Ванцзи осторожно приподнялся, когда немного успокоился. Он вновь почувствовал боль в спине, но ему было всё равно на это, он должен был убедиться во всём сам.       Тело плохо слушалось, но Ванцзи всё же сел в позу для медитации, стараясь немного восстановить духовную энергию, что с ранами было сделать очень непросто. Сложно и больно было даже просто сидеть, но он терпел.       Спустя некоторое время, когда до отбоя оставалось около двух часов, Ванцзи оделся, взял Бичэнь и вышел из цзинши. Передвигаться быстро ему мешали раны. К тому же, о том, что он ушёл, никто не должен был узнать, поэтому Лань старался идти скрытыми тропами и не попадаться на глаза патрулирующим адептам.       Он незаметно для всех покинул Облачные Глубины и, встав на меч, отправился на гору Луаньцзан. Лететь было сложно, Ванцзи несколько раз чуть не упал, духовные силы также были почти на исходе, но, если понадобится, он приползёт к горе Луаньцзан. Лань Чжань понимал: наутро брат уже будет знать, что его нет, но и этого времени ему достаточно.       Спустя несколько часов мучительного полёта Ванцзи был в нужном месте. Он оказался у самого подножия горы, и чем дальше Лань Чжань поднимался, тем сильнее была тёмная энергия. Тел умерших заклинателей уже не было, поскольку с момента битвы прошло немного меньше трёх недель, и ордены уже позаботились о том, чтобы забрать своих погибших адептов. Но это его не волновало. Волновал его только Вэй Ин.       Когда Ванцзи оказался в деревне, в которой жил Вэй Ин с Вэнями и в которой сам Ванцзи уже был, он обошел её. И уже хотел было двигаться дальше, но услышал какой-то шум. Он остановился и подошёл к старому дереву, прислушиваясь, и спустя несколько секунд снова раздался тихий кашель.       Лань Чжань встал на меч и, подлетая выше, заметил в дереве дупло, в котором свернулся клубочком А-Юань. Ванцзи немедленно достал его оттуда. У мальчика была высокая температура и кашель. Ванцзи не знал, как поступить. С одной стороны, он так и не нашёл ещё ничего, что бы доказывало, что Вэй Ин мёртв, и уйти сейчас просто так не мог, а с другой — Вэй Ин очень любил этого ребёнка и не простил бы Лань Чжаню, если бы с малышом что-то случилось, а он мог помочь, но не сделал этого. Ванцзи вздохнул и снова встал на меч, возвращаясь в Гусу.       «Я вернусь сразу же, как только доставлю А-Юаня в Гусу», — пообещал Ванцзи.       Путь обратно был намного сложнее. Духовные силы, которые практически закончились, боль в теле и А-Юань без сознания — всё это действовало на него. Каждые двадцать минут он останавливался и немного отдыхал. Когда он прибыл ко входу в Облачные Глубины, уже было семь часов утра. И по расчётам Ванцзи, брат уже знал, что он отсутствует.       Не успел он и войти в Облачные Глубины, как показался отряд адептов Гусу во главе с Сичэнем. Как только Хуань заметил Лань Ванцзи, то быстро подошёл к нему. Ванцзи было сложно стоять, а ребёнок на руках только усложнял положение. И только из упрямства он не позволял себе упасть. — Ванцзи! — обеспокоенно позвал Хуань, хватая того за плечи и легонько прижимая к себе. — С тобой всё хорошо? — спросил он, оглядывая брата. — И что это за ребёнок? — поинтересовался Сичэнь. — Брат, — почтительно произнёс Ванцзи. — Давай поговорим наедине, – попросил он. — Хорошо. Только давай дальше я понесу ребёнка, — предложил Сичэнь. — Мгм, — Ванцзи осторожно отдал А-Юаня брату, и они медленно пошли к цзинши.       Сичэнь позволил всем остальным адептам разойтись по своим делам, так как Ванцзи вернулся.       Не сговариваясь, братья в первую очередь пошли к целителю, отдавая тому А-Юаня. Целитель также нанёс лекарство на раны Ванцзи. — А-Чжань, я так испугался, когда не обнаружил тебя в цзинши, — разрушил тишину Хуань, как только они зашли в дом Ванцзи.       Лань Чжань не знал, что на это сказать, поэтому просто промолчал. — А-Чжань, что это за ребёнок? — задал волнующий его вопрос Сичэнь. — Это А-Юань. Он приёмный сын Вэй Ина, поэтому я не могу позволить ему умереть. Сюнчжан, прошу, разреши ему остаться в Гусу Лань, – попросил Ванцзи.       Сичэнь молчал около двух минут, раздумывая, а Ванцзи не подгонял, давая тому время подумать. — Хорошо. Я всё устрою так, что никто не будет знать, что он Вэнь, — согласился он.       Сичэнь прекрасно знал, насколько для брата важен этот ребёнок. Потому что он —единственное, что у Ванцзи осталось от возлюбленного. — Спасибо, — в голосе Лань Чжаня слышалось огромное облегчение. — Пусть его запишут в родословную Гусу как моего приёмного сына. — Хорошо. А-Чжань, тебе нужно отдохнуть и восстановить силы. А я пока загляну к А-Юаню.       Ванцзи кивнул и, дождавшись, когда брат покинет цзинши, поднялся и сел за стол, кладя чистый лист перед собой. Окунув кисть в тушь, он принялся писать. Для себя он уже всё решил. ***       На следующее утро Сичэнь решил навестить брата, но каковы же были его удивление и ужас, когда он не увидел Ванцзи. Лань Хуань подошёл к кровати, и та была заправлена.       Вчера Хуань ещё два раза навещал брата, в обед и во время ужина. Когда он принёс ему обед, то передал слова целителя о том, что А-Юань обязательно поправится. А за ужином они просто ели в тишине.       Почему же Ванцзи снова ушёл? Ведь он уже вернулся вчера. К тому же, вернулся не один, а с теперь уже приёмным сыном. Разве он не должен был остаться здесь, чтобы заботиться об А-Юане? Сичэнь медленно выдохнул, пытаясь успокоиться, возможно, Ванцзи просто вышел из цзинши и совсем скоро вернётся.       Когда Хуань немного повернул голову, он заметил на столе лист. Не медля ни секунды, Сичэнь подошёл к столу и дрожащими пальцами поднял его. Его глаза быстро пробежалась по строкам, а следом ещё и ещё, он отказывался верить в то, что там написано.       «Брат, прошу тебя позаботиться об А-Юане, потому что этого сделать я уже не смогу. Я не могу да и не хочу больше находиться в Гусу Лань, поэтому я собираюсь отправиться в путешествие по Поднебесной. Возможно, я больше не вернусь в Гусу, и мы уже не увидимся, но я буду очень скучать по тебе. Надеюсь, что с тобой будет всё хорошо, как и со всеми. Прошу, не ищи меня».       Так вот какой путь выбрал его брат. Если Ванцзи считает, что так для него будет лучше, тогда хорошо, он не будет его искать и хорошо воспитает его сына. Сичэнь вытер невольно выступившие слёзы и спрятал письмо в складках своего ханьфу. — Если судьба того пожелает, то мы ещё встретимся с тобой, А-Чжань, — мягко произнёс Хуань. ***       Как только наступило утро, Ванцзи собрал все вещи, оставил письмо на столе и незаметно покинул Облачные Глубины. Когда он писал это письмо, то нарушил одно из правил ордена. Он солгал, но ему не стыдно, если эта ложь хоть немного, но успокоит его брата, тогда пускай.       Это было больно — оставлять брата, дядю и остальных, но его сердце болело, оно истекало кровью, оно не могло находиться среди тех, кто причастен к смерти Вэй Ина. Поэтому он решил уйти.       Как Ванцзи и планировал, он снова отправился на Луаньцзан. Он миновал деревню, где жил Вэй Ин, направляясь туда, где было сражение. Когда же Лань Чжань оказался на поле боя, он огляделся. Вокруг разило тёмной энергией, намного сильнее, чем на самой горе.       Ванцзи медленно исследовал всё и не нашёл ничего, что бы указывало на возлюбленного. Он был в отчаяние, золотые глаза наполнились влагой, и вовсе не из-за открывшихся ран, кровь из которых просочилась сквозь белоснежное ханьфу Ванцзи. Когда Лань Чжань уже в который раз всё обыскал, он не знал, что делать дальше.       Ванцзи не знал, что искал. Он не имел ни малейшего понятия об этом. Лань Чжань просто не может принять того, что его Вэй Ин, его возлюбленный, умер. Что он покинул этот мир. Что он оставил его, Ванцзи, одного.       Он шёл, опустив голову, ведомый неизвестной силой, пока взгляд его не остановился на алой полоске. Быстро подойдя туда, он рухнул на колени, трясущимися руками касаясь красной ленты. С земли был виден только маленькой кончик, в то время как вся остальная часть её была под землёй.       Всё такими же дрожащими руками он начал разгребать землю, доставая ленту. Горячие слёзы катились по щекам Ванцзи. В глазах стояла пелена, которая не позволяла видеть. Грязной рукой Лань вытер веки, продолжая вынимать ленту.       Когда Ванцзи наконец закончил, и лента лежала перед ним, он больше не мог сдерживаться. Лань Чжань отчаянно схватился за полоску ткани двумя руками, больше не пытаясь сдерживать слёзы и ту боль, которая была внутри.       Он закричал. Закричал с неверием, со всем тем страданием, которое накопилось в нём. С болью, которую он сейчас чувствовал. Руки отказывались слушаться, но он заставил их повязать красную ленту на своё запястье. Ванцзи призвал свой гуцинь, принимаясь играть.       Если бы его кто-то спросил, сколько он играл, он и сам не дал бы точного ответа. Который раз он уже пытается призвать душу Вэй Ина? Он бы не знал, что сказать. Его пальцы все в крови из-за многочасовой игры, но Ванцзи отказывается принимать то, что его возлюбленный умер. Однако с каждой новой попыткой внутри становилось всё холоднее, всё больнее.       Лань Чжань опустил ладони на струны, приглушая звук. Невольно он вспомнил улыбку Вэй Ина, когда они только познакомились. Если бы… Если бы он только мог, он бы отдал всё, чтобы Вэй Ин сейчас был рядом. Чтобы любимый был просто жив, даже если и не с ним. Отдал бы всё, чтобы вернуться назад и относиться к нему мягче. Отдал бы всё, чтобы в нужный момент быть рядом и спасти.       Почему… Почему он настолько поздно понял, как Вэй Ин ему дорог? Понял тогда, когда это уже поздно. Тогда, когда Ванцзи уже ничего не мог изменить. В таком случае зачем ему жить, если Вэй Ина нет рядом? Если Вэй Ин не может быть с ним сейчас, тогда Ванцзи отправится за ним. Если Ванцзи не мог быть тогда рядом с ним, что ему мешает это сделать сейчас? Что ему мешает не пойти за любимым?       А ведь и правда. Почему бы и нет? Ещё в Гусу Лань, когда Ванцзи писал письмо брату, он уже знал, что если понадобится, то он с лёгкостью попрощается с жизнью. Лань Чжань поднёс ладонь к рукояти Бичэня, поднимая меч.       Ванцзи не раздумывал долго, ведь как только он узнал о смерти любимого, то принял это решение. Он не сможет жить без него. Об А-Юане позаботится брат. Брат… Лань Чжань вспомнил своего брата. Он впервые позволил себе солгать, заверив брата в письме, что идёт бродить по Поднебесной.       Последний, о ком он подумал, — это Вэй Ин. Ванцзи очень скучал по нему и очень много о чём сожалел. — Я люблю тебя, Вэй Ин, — прошептал он, и это были последние слова которые он произнёс, а в следующий миг поднёс лезвие меча к своей шее и быстрым движением перерезал горло.       Из рук его выпал Бичэнь, а следом тело Ванцзи повалилось на землю. На губах его была счастливая улыбка, а из глаз шли слёзы. Он испустил последний вздох. На душе было легко от этого решения. Он совсем не жалеет о выборе любимого, так же, как и не жалеет о содеянном.