Проклятие Даламара

Влажные волосы пепельного цвета разметались по каменному полу. Вспышка света ударила в глаза, реанимирующее заклинание снова запустило в нём жизнь, и лёгкие обожгло, когда тёмный маг судорожно, с хрипом вдохнул воздух. Воздух, а не воду! Зашёлся кашлем, отхаркивая жидкость, подкрашенную кровью, сжался в комок. И снова попытался подняться, на этот раз ещё медленнее, с тошнотворным ощущением неизбежности. Мир отказывался принимать чёткость. Тело не слушалось. Вместо спасительной магии по венам растекался лишь адреналин, расширяя зрачки и бросая в дрожь. Боги открестились от него, как от неизлечимо больного ребёнка. Этот мир выживает его, выдавливает из себя капля за каплей так, что лучше бы сразу всего, и дело с концом. Он уже слишком хорошо знал, что будет дальше. Как только к нему вернётся способность хотя бы фокусировать взгляд, из полутени выступит его сладкоголосый ученик и вновь утопит его в кадке для мытья полов, а затем бросит, как дохлую рыбу. Даст жизненным процессам почти остановиться и запустит их вновь. — Его… Его тебе никак не снять. — Это я уже слышал. Раз шесть, наверное, поправь, если ошибаюсь. — Издеваешься? — Как можно? Вдруг Даламар зашипел, рванул серебряную фибулу с плеча, скинул безнадёжно вымокшую мантию. Под одеянием Главы Конклава в вырезе шёлковой сорочки треугольником белела грудь, где эльфийскую плоть раскалёнными угольками прожигали раны. Раны, которые каждый день вот уже столько лет напоминали ему о цене предательства. Изощрённый подарок учителя. — Ты глянь, как свежие... — тёмный эльф тронул незаживающий шрам, и его улыбку, которой суждено было стать предвестницей сарказма, изуродовала боль. Он вытащил из кармана стеклянный флакон и плеснул содержимое на ожог. Рейстлин по старой травнической привычке распознал в запахе корень кровохлёбки и веролист серебряный. — Это уменьшит боль, но не снимет проклятия. От него не существует антидота. Никаких заклинаний. Никаких артефактов. — Так не бывает. Тёмный маг и в глухой стене найдёт лазейку. Твои слова, учитель! — Мне стыдно. — Что, прости? — Мне стыдно, что я твой учитель. Даламар нехорошо рассмеялся. — Какой ладненький и чистенький у нас тут великомученник нарисовался! Мне метнуться тебе за белой мантией, нет? Тебе стыдно. Он рывком поднял его, чтобы тут же швырнуть об стену. Движением руки заставил деревянную кадку придвинуться и наполниться до краёв водой. — А бросать умирать влюблённую девчонку тебе не стыдно было? Или светлая жрица принесла себя в жертву без твоего участия? Нет, Рейстлин, не тебе мне рассказывать о стыде и совести. Ты умрёшь некрасиво, по-скотски, в нечистотах, в страхе, совсем не по-геройски. Я позабочусь об этом. Знаю тут одно местечко. Бездна, кажется. Не слышал?