Кем ты хочешь стать, когда выживешь

      — Хендерсон, не ной. Все первокурсники выбирают себе клубы по интересам, и если где-то в подвале вроде бы играют в вашу задротскую игру, то это тебе только на руку, — Стив с трудом сдержался, чтобы не взъерошить Дастину отросшие кудряшки, но в последний момент решил, что жест может быть неправильно воспринят новоиспеченным учеником старшей школы. Вместо этого он немного неловко стукнул его кулаком в предплечье — варианты тактильного контакта со взрослыми парнями в его голове сводились исключительно к этому.       — В объявлении было написано «реквизитная театрального кружка», а не подвал, — немного обиженно буркнул в ответ Дастин, но выходить из машины не спешил, вместо этого начав теребить ремень безопасности, который уже отстегнул. — Я думал, мы с парнями пойдём все вместе, но Лукас, после того как его отобрали в баскетбольную сборную, не вылезает из спортзала, а Майк, как назло, подхватил эту чёртову ангину!       — Выражения! — хотя Стив знал, что Дастин был вполне способен ругаться гораздо более крепко, он всё равно сделал замечание. Пусть не расслабляется. — Во сколько у вас там начало?       Дастин вытащил откуда-то из кармана потрёпанный лист бумаги и бережно разгладил его на коленях:       — «Ознакомительная встреча — понедельник, 21 октября, в 18:00, дальше сессии еженедельно по пятницам с 17:00 и до полной победы над врагами».       Названия клуба на неровно оторванной листовке видно не было, только несколько букв: «…ire», но фантазии Стива не хватало для того, чтобы домыслить начало слова или фразы. Однако «до полной победы над врагами» звучало солидно. Стив фыркнул и бросил взгляд на часы. Дастин так торопился на знакомство с теми, кто, он надеялся, мог хоть как-то скрасить им с остальными мелкими четыре года старшей школы, что они приехали чуть ли не на четверть часа раньше назначенного. По своему опыту Стив знал: на собрания школьных клубов лучше не приходить заранее, а то можно насмотреться на всякое, от буквально поедающих друг друга в кладовке парочек до обсуждения тебя самого в не самом выгодном свете.       Впрочем, от обеих крайностей Дастин Хендерсон был надёжно защищен: от перемывания косточек — тем, что его в клубе ещё никто не знал, а от малоприятного зрелища — тем, что вряд ли хоть кто-то играющий в «Подземелья и драконы» имел шанс на поцелуи. В таких задротских компаниях девчонок отродясь не водилось.       До заката оставалось еще больше часа, но за окном уже сгущались сумерки: октябрь выдался пасмурным, хотя и тёплым. Стив снова посмотрел на часы и легко кивнул:       — Значит, тебе пора. Особенно если ты не знаешь, где реквизиторская театралки.       Сам Стив знал: ещё до Нэнси он недолго встречался с девчонкой из театрального кружка и провёл несколько не лишённых приятности часов, целуясь среди небрежно сделанных декораций и развешанных везде, где можно, самодельных же костюмов. Им было по пятнадцать, поэтому дальше поцелуев дело не заходило, хотя в одурманенном сперматоксикозом мальчишеском мозге возникала не одна сотня идей об использовании задвинутого в угол резного трона, оставшегося после одной из постановок. Потом Лорен — Стив уже с трудом вспоминал ее имя — получила роль Джульетты и так активно репетировала со старшеклассником, играющим Ромео, что бросила Стива незадолго до премьеры. Впрочем, он, кажется, уже заглядывался на Нэнси и не сильно расстроился.       Дастин шумно выдохнул и наконец-то взялся за ручку двери. Стив тоже вышел из машины: Дастин попросил дождаться окончания собрания. Конечно, если бы Уилер и Синклер были с ним, троица добралась бы до дома на велосипедах, ну а одного Хендерсона Стив был готов подождать. У него были сигареты, банка какой-то содовой и пара кассет в бардачке — и он искренне надеялся, что ознакомительная встреча не затянется.       — Ну, э-э-э, я пошел?       — Хендерсон, выше нос! Это встреча клуба по твоей любимой игре, а не загадочный бункер и не полные гнили туннели, — Стив никогда не был хорош во вдохновляющих речах, но, похоже, выдавил из себя максимум. — Если что-то пойдет не так, создадите конкурирующую организацию.       — О, а что, если… — глаза мальчика неожиданно загорелись, и от этого огня Стив, как обычно, не ждал ничего хорошего — и, как обычно, оказался прав, — ты пойдёшь со мной? Это же ознакомительная встреча, там наверняка будут и совсем новички, так что…       — Нет, — Стив для надежности помахал головой и скрестил на груди руки. — Позволь мне сохранить о реквизиторской более приятные воспоминания.       — Ты безнадёжен, — выдохнул Дастин, но, кажется, раздражение, вызванное отказом Стива, придало ему решимости: он наконец-то отлепился от машины и направился ко входу в школу.       — От двери до конца коридора, потом налево до короткой лестницы, а там уже разберёшься, — крикнул Стив вслед Дастину, но в качестве благодарности получил только нервно вскинутый средний палец.       Смотря, как Дастин переступает порог Хоукинс-хай, Стив не смог сдержать кривой и всё же не лишённой чего-то типа гордости ухмылки. Сам он должен был распрощаться с этим порогом в минувшем июне, но перемудрил. Он понимал, что, если его средний балл будет выше трёх, родительских денег хватит, чтобы засунуть его куда угодно. План был надёжен, как швейцарские часы отца: завалить итоговое тестирование, получить по большинству предметов C или D, сделать это основанием для того, чтобы взять год перерыва, и остаться в Хоукинсе присматривать за детьми — про себя Стив называл это именно так.       Получив по английскому E и трижды подчеркнутую F по социальным наукам, Стив понял, что перестарался, а отношения с учителями были испорчены настолько, что просить о пересдаче было бессмысленно. Он вытерпел грандиозный скандал дома, был лишён карманных денег и отцовской благосклонности — не то чтобы благосклонность когда-то была ощутима, так что особых перемен в отношениях с отцом Стив не заметил, вынужденно устроился в «Старкорт», где проработал всего несколько недель…       Потом случился «пожар», из которого Стиву даже удалось выйти героем: по легенде, он, рискуя жизнью, спас толпу малолеток, которая под шумок собиралась угнать выставленную с торговом центре машину и покататься на ней, но оказалась заперта в огненном аду. К сожалению, диплом об окончании школы к новому статусу приложить почему-то забыли, и вот уже второй месяц Стив заново проходил программу выпускного класса.       Снова посмотрев на часы, Стив подумал, что Дастин наверняка уже дошёл до реквизиторской. Сейчас он должен был знакомиться с главой клуба, представляться сам, рассказывать что-то о своем персонаже — то ли гноме, то ли барде, Стив так и не понял… В любом случае, покурить он успевал.       Стив достал из бардачка новую пачку сигарет и вытащил одну, мгновение подумал, комкая в руке прозрачную упаковочную плёнку, — и всё-таки решил догулять до урны у входа в школу, чтобы выбросить её и покурить там же.       Теоретически он не курил — или не курил на постоянной основе, — но до сих пор не знал лучшего способа скоротать время. Стряхивая пепел в специальный лоток на крышке урны, Стив позволил себе ни о чём не думать — в последнее время ему это удавалось плохо. Единственной мыслью, которую он разрешил себе, вжимая окурок в крышку, было «курить ещё одну прямо сейчас или всё-таки сделать перерыв».       Блаженное не думание ни о чём оказалось грубо прервано.       Входная дверь школы громко хлопнула, а через мгновение в поле зрения Стива ворвался бледный, как полотно, Эдди Мансон.       Стив не был с ним знаком официально, но знал о нем чуть больше, чем о большинстве учеников Хоукинс-хай — возможно, потому, что они снова были одноклассниками: Мансону тоже не вывели положительную оценку, только по английской литературе. Стив, краем уха услышав это, фыркнул: чаще, чем с книгой, Эдди видели только с сигаретой.       В прошлом году у них почти не было общих классов, только физкультура, которую Стив проводил с баскетбольной сборной, а вот в этом они пересекались на доброй половине предметов. Эдди Мансон казался странным — когда Стив начинал о нём думать, что случалось не особо часто. Он не был тупым — точно не тупее самого Стива, и, пожалуй, умнее тех, кто обзывал его уродом, фриком и мусором из трейлер-парка. Оскорбления Эдди, обычно направленные в сторону тех, кто травил ботаников всех мастей, были настолько изысканны, что Стив не понял бы, что на них надо обижаться, если бы почти год плотно не общался с Дастином Хендерсоном. Ещё Эдди Мансон порой мог ответить на вопрос единственным из класса — но чаще молча стоял у доски, широко и располагающе улыбаясь и не пытаясь выдавить из себя хоть что-то, иногда пропадал на недели, а вернувшись, не пропускал даже те классы, где никогда не проверяли посещаемость, и отсыпался на задних партах. Домашние задания он делал даже реже самого Стива — точнее, они оба были в «лидерах» по этому параметру.       Мансон вдохнул, захлебнувшись воздухом, закашлялся и достал сигарету. Затем он начал судорожно — и безуспешно — крутить колёсиком дешёвой зажигалки. До Стива донеслась приглушенная цветистая брань.       Стив наблюдал за картиной чуть ли не минуту, не решаясь вмешаться и предложить помощь, но в итоге не сдержался. Он достал собственную зажигалку — именную, он свистнул ее у отца в один из последних приездов родителей, не ту, с которой играл на свалке в день, когда нашёл там кучу детишек, но очень похожую — и со словами «Эй, лови!» кинул в сторону Мансона, а тот поймал её — явно неожиданно и для Стива, и для себя самого.       — Спасибо, чувак, — настороженно проговорил Эдди, прикуривая, хотя в его тоне не было ни капли искренней благодарности, и Стив только пожал плечами: мол, обращайся. Времена, когда он либо игнорировал существование людей, подобных Эдди Мансону, либо задирал их, давно прошли, но Стив не знал, как дать понять это. Сейчас он знал только одно: Эдди Мансон выглядел так, будто только что увидел некоторое дерьмо, в такие моменты сигарета — порой лучшее, что можно придумать, а зажигалка — наименьшее, чем сам Стив мог помочь.       Хотя Стив искренне надеялся, что уж Мансона-то ему спасать не придётся…       Эдди сделал неуверенный шаг вперёд, держа зажигалку на раскрытой ладони, и Стив с кривой усмешкой забрал её. Эдди помедлил, будто что-то решая про себя, но всё-таки протянул собственную пачку сигарет, и Стив с благодарностью достал одну: его пачка осталась в машине. За исключением короткого взвизга кресала несколько минут ничто не нарушало тишину.       — Скажи мне, Харрингтон, — внезапно заговорил Эдди, бездумно глядя на столбик пепла на конце своей сигареты, — ты веришь в… мистику? Во всякие ебучие совпадения, вещие сны, реинкарнацию?       Стив помедлил, глубоко вдыхая дым. «Кэмел» Эдди оказался тяжеловат для него, а уж вопрос и вовсе поставил в тупик.       — В жизни бывает разное… — Стив всегда, когда не знал, о чём говорить, отделывался общими фразами, вот только с Эдди Мансоном этот прием почему-то не прокатил: тот уставился на него ярко-карими глазами и явно хотел более определённого ответа. Впрочем, Стив действительно скорее верил во многое: хрен знает, что там с реинкарнацией, тем более что Стив не до конца был уверен в значении этого слова, но твари с зубастыми цветами вместо головы точно тянули на «мистику». — А уж ебучих совпадений иногда даже слишком много.       Эдди издал приглушенный смешок, сделал ещё одну затяжку и оперся о стену школы согнутой в колене ногой. Стив тоже прислонился к стене, затягиваясь неглубоко и аккуратно: ему не хотелось раскашляться на глазах Мансона.       — Тогда насколько вероятно то, что на днях в ёбаном кошмаре — хотя мы не дети, Харрингтон, это был злоебучий бэд трип — я типа умираю на руках у незнакомого пиздюка, а сегодня вижу этого пиздюка среди новичков «Хеллфаера»?       — Ты поэтому выбежал как ошпаренный? — кажется, ситуация потихоньку начинала проясняться. — Возможно, ты его уже раньше видел, и бэд трип просто, ну, обработал воспоминание? Типа как, знаешь, дежавю?       Стив не мог похвастаться обширным опытом бэд трипов — по части кошмаров он был гораздо опытнее, — но после того, как на одной из вечеринок в прошлом году его угостили кислотой и он провёл несколько часов, лёжа за диваном в полной пьяных тел гостиной, уверенный, что его тело растворилось и растворило в себе время, считал себя вправе поддержать разговор.       — Дежавю — это если бы я смотрел на этого пиздюка и чувствовал, что уже его видел раньше. — Эдди мрачно улыбнулся и попытался сдуть со лба прилипшую чёлку — безуспешно. Стив понял, что Мансон умудрился вспотеть — то ли от недавней пробежки по коридорам школы, то ли от увиденного. Кстати, а что он вообще делал в школе в такое время? — Но, кстати, ты не поверишь, что-то типа дежавю у меня сейчас…       Стив ещё раз дёрнул плечами. Ему тоже почему-то казалось, что они с Эдди Мансоном не в первый раз курят и разговаривают — но это всё потому, что с Эдди просто оказалось удивительно легко поддерживать разговор.       — В общем, сначала я типа умираю под сине-красным небом, знаешь, с чёртовыми молниями без грома, — Эдди затянулся ещё раз, огонь уже подбирался к фильтру, и Стив невольно заметил, что пальцы Эдди, длинные и гибкие, со следами чернил, слегка подрагивали, — а два дня спустя в «Хеллфаер» заявляется этот Дилан или Джейсон Хендерсон…       — Дастин, — машинально поправил Стив, пытаясь вникнуть в слова Мансона — в них явно крылось что-то важное. — Его зовут Дастин Хендерсон.       — Да похуй! — неожиданно взорвался Эдди. — Так не бывает, слышишь, Харрингтон? Я его до сегодняшнего дня точно не видел, так что то, что он, например, когда-то нашёл меня упоротого и пытался привести в чувство, исключено. Этого точно не было!       — Так, может, оно ещё будет? — Стив не сразу понял, что вообще сказал, но вещие сны в контексте того, что с ними всеми происходило начиная с ноября 83-го, казались сущей мелочью. А если в деле замешан Дастин Хендерсон, то дело могло быть связано с Изнанкой — или с бункером русских, но тот вроде бы ликвидировали и держали под особым контролем… Во всяком случае, если бы самому Стиву сказали, что он умрёт на руках у Дастина Хендерсона, то вариантов, из-за чего или где бы это произошло, было бы немного.       — Ты издеваешься, Харрингтон? — Эдди сделал очередную судорожную затяжку и ойкнул, обиженно тряся рукой: огонёк сигареты добрался до пальцев. Как же его пробрало, что он скурил фильтр и не заметил этого?       — Вещие сны, — Стив постарался улыбнуться непринуждённо и располагающе, как никогда не улыбался парням, — мистика, почему нет? Ты сам с этого начал. А я типа выжил во время пожара в «Старкорте», упав с третьего этажа и сломав всего пару рёбер, я готов поверить во многое…       Такой была официальная легенда, объяснявшая полученные Стивом побои: падение с третьего этажа. При этом никого не волновало, что толпа разномастных подростков при этом практически не получила ожогов и отравления дымом, а больше тридцати человек как бы обгорели так, что даже их опознание было затруднено…       Да уж, правительство в этот раз не очень старалось прикрыть свои проёбы. Даже сокрытие смерти Барб было сделано менее топорно…       Эдди мрачно зыркнул на Стива из-под ресниц и молча достал ещё одну сигарету, но курить не стал, просто начал рассеянно крутить между пальцами, и Стив невольно засмотрелся: сам он так не умел. Его собственная сигарета практически закончилась, но он не торопился отходить к урне, рассчитывая, что Мансон расскажет ему ещё хоть что-то.       Небо на Изнанке было сине-красным или нет? Сам Стив ни разу туда не попадал и нельзя сказать, что сильно страдал по этому поводу — ему и тоннелей хватило за глаза, — но странные рисунки на стенах дома Байерсов были именно что синими, так что он сначала принял их за реки…       Какие-то непонятные инстинкты твердили, что лучше перебдеть и сразу предположить самое плохое, и Стив начал судорожно обдумывать план действий. Нужно было спросить у Нэнси, какие цвета преобладали в Изнанке и что с атмосферными явлениями, — общаться с ней лишний раз не хотелось, но остальные причастные по разным причинам были недоступны, — попытаться выяснить у Хендерсона, не знал ли он раньше Эдди Мансона, — вдруг это действительно всего лишь сраное дежавю… И, конечно, нужно было присмотреть за самим Мансоном — если дело было и вправду в потусторонней ебанине, все причастные должны держаться вместе… Последнее, по понятным причинам, казалось самым сложным — они были не в детском саду, чтобы подойти к кому угодно, протянуть открытую ладонь — опционально с любимой конфетой — и предложить дружбу навеки, они учились в ёбаной старшей школе со своими принципами, правилами и иерархией. Не то чтобы Стиву было не наплевать — или даже что-то покрепче — но для сближения надо было придумать план понадёжнее.       Молчание затягивалось и становилось вязким и густым. Стив смял пальцами фильтр сигареты, который всё ещё держал в руке, и сделал шаг в сторону урны. Мансон вроде бы выглядел спокойнее, но Стив ни на дюйм не продвинулся в начатом расследовании. Он буквально чувствовал, как в голове крутились шестерёнки, пытавшиеся сгенерировать вопрос, который не вызвал бы насмешек у Эдди Мансона и при этом позволил бы им продолжить наметившийся нормальный разговор.       Было сложно — особенно учитывая, каким смешливым был порой Мансон. Впрочем, Стив думал, что иногда тот просто приходил в школу накуренным…       — Вот и я типа выжил… — Эдди разбил молчание первым, за что Стив был ему очень благодарен: на ум так ничего и не приходило. — Во всяком случае, в первые мгновения это ощущалось именно так, хотя я в душе не ебу, насколько натурально я перед этим умер…       Стив в очередной раз пожал плечами, отправляя окурок в урну и возвращаясь на прежнее место. Всем своим видом он пытался транслировать ненавязчивую заинтересованность в разговоре, но не знал, получалось у него или нет: раньше такое прокатывало только с девушками. Но месяц в дурацкой шапке и шортах поколебал его самоуверенность…       — Лучше не проверять, чувак, — усмехнулся Стив, откидываясь на кирпичную кладку. — Выжил — и зашибись, живи дальше. Нам с тобой ещё этот ёбаный диплом получать.       Мансон улыбнулся в ответ — нешироко, не показывая зубы, но вроде бы искренне. Он всё ещё сжимал сигарету в пальцах, но не спешил ни убрать её назад в пачку, ни выкурить, и Стив был рад этому промедлению.       — Я уже не знаю, кто больше ёбаный — диплом или я сам, — фыркнул Эдди и всё-таки сунул сигарету в зубы, уже полез в карман, но Стив, вместо того, чтобы снова бросить зажигалку или просто передать из рук в руки, прикурил ему сам. Оранжевый отблеск пламени окрасил скулы Мансона алыми бликами — а может, дело было в закатном солнце, наконец-то пробившемся через невысокие октябрьские облака?       — Спасибо, — голос Эдди звучал неожиданно хрипло. — Ты будешь ещё одну?       — Нет, — Стив откинул со лба волосы и почему-то решил уточнить — чтобы не обидеть Эдди отказом, — они слишком крепкие для меня.       — Король Харрингтон любит что-то помягче, девочковое? — Эдди прищурил левый глаз, будто смотрел на солнце, хотя рассеянные солнечные лучи на него почти не попадали, только слегка расцвечивали рыжим шевелюру не чёрную, как Стив всегда думал, а каштановую. — Небось тонкое и ментоловое, чтобы было приятнее целоваться после? Извини, такого не держим.       — Замолкни, — беззлобно отмахнулся Стив. Еще полчаса назад он и представить не мог, что будет обсуждать сигареты и поцелуи с едва не словившим паническую атаку Эдди Мансоном, но он всегда был плох в прогнозах. Нужно было снова как-то вернуть Мансона к обсуждению его прихода, но как это сделать, Стив не знал, поэтому уцепился за первую попавшуюся соломинку, точнее — за незнакомое слово. — Кстати, а что такое «Хеллфаер»? Ну, кроме того, что это… геенна огненная или типа того, про которую все мы наслышаны из проповедей преподобного Карвера? Помню, я развлекался, считая, сколько у меня причин оказаться там…       — Восемь, — фыркнул Эдди. — Я потянул бы на вип-клиента.       — О-о-о, ты победил, у меня больше пяти никогда не было. — Стив поджёг зажигалку и провёл рукой над язычком пламени — маленький, приручённый, совсем не адский огонь…       — Дай-ка угадаю, самым страшным из твоих грехов была неумеренность в употреблении жевательной резинки? — Эдди наклонил голову к плечу и посмотрел на Стива преувеличенно внимательно. Стив хохотнул: в проповедях преподобного действительно серьезные грехи типа предательства, измены или мужеложства (правда, тогда Стив не знал, что это такое, думал, что что-то типа жестокого избиения, когда жертва должна долго лежать и восстанавливаться после) мешались с неумеренным употреблением жвачки или содовой или просмотром сериалов. Особенно доставалось «Мрачным теням», которые вызывали искреннюю ненависть Карвера даже спустя десятилетие после закрытия. Что сейчас обличали его проповеди, Стив не знал, перестав посещать церковь после того, как ему исполнилось четырнадцать, но, судя по риторике Джейсона, младшего сына преподобного, активно порицающего все виды активности, отличающиеся от баскетбола, принципиально ничего не изменилось.       — Это же вроде про Рейвентри было? Который хлопал пузырями на самых пафосных моментах? — Стив напряг память, вспоминая Пола Рейвентри, безбрового блондина на год или два младше, ещё более веснушчатого, чем Томми, который переехал из Хоукинса прошлым летом — кто-то из его родителей вроде бы погиб в «Старкорте». Стив тряхнул головой: воспоминания о летних событиях подстерегали в каждой мелочи — а ведь он никого там не потерял… — Мы с Хаганом так впечатлились, что после той проповеди неделю копили жёваную жвачку, чтобы облепить до чего дотянемся, но на первой же скамейке нас застукали активные прихожане…       Томми тогда отец так отделал ремнём, что тот пару недель ездил на велосипеде исключительно «стоя». Стиву повезло больше: его отец был в очередной командировке, а мама только посмеялась — в глубине души она недолюбливала преподобного Карвера, но воскресные службы всё равно до определённого момента исправно посещала.       — Харрингтон, если я правильно помню, вам должно было быть лет по тринадцать, — Эдди задумчиво затянулся. Эту сигарету он курил гораздо медленнее: она едва ли перевалила за половину. Сумерки сгущались, и огонёк на фоне губ Мансона выделялся чётче. — Нормальные подростки уже вовсю обсуждают, как залезать девчонкам под юбки…       Мансон закончил фразу со странной интонацией — будто задавал вопрос. Стив ухмыльнулся:       — А где ты там увидел «нормальных подростков»? И ты не сказал про…       — «Хеллфаер» — это наш клуб одной настольной игры. — Стиву показалось, или Эдди помедлил, перед тем как ответить? Набивал себе цену? Или не хотел отвечать? — «Подземелья и драконы», ты вряд ли даже слышал про такое…       Стив иронично вскинул брови.       — А, то есть я привёз Дастина в твой клуб?       — Ты не только знаешь этого шкета, но и служишь ему личным водителем? Не только Бакли? — Эдди выглядел несколько сбитым с толку. — Харрингтон, чего ещё о тебе не знают? И это, прости, что назвал Хендерсона пиздюком…       — О, Мансон, он заслуживает этого куда чаще, чем кажется на первый взгляд, — Стив почти по-отечески улыбнулся. Пожалуй, у него было чем удивить Эдди Мансона. А ещё в его голове мелькнула нечёткая мысль, как он смог бы если не постоянно держать Эдди Мансона в поле зрения, то как минимум получить повод регулярно с ним взаимодействовать…       Оформиться мысли не дал очередной хлопок двери.       — Чувак, ты же понимаешь, что это в первую очередь пиздец как невежливо по отношению к новичку? — едва выйдя из школы, возмущённо начал коротко стриженный парень в клетчатой рубашке. Его лицо казалось смутно знакомым — вероятно, он был одногодком Нэнси и Робин, то есть теперь и самого Стива. Или ещё на год младше?       — Э-э-эдди… — впервые на его памяти Дастин почти заикался, что немало удивило Стива. — Так ведь, правильно, Эдди? Я сделал или сказал что-то не то? Если у вас уже достаточно бардов, то…       — Ша, овечка! — неожиданно суровым голосом прикрикнул на него Эдди, и Дастин осёкся, явно непривычный к такому обращению. Стив сначала хотел за него заступиться, но, поразмыслив, решил не вмешиваться: порой Хендерсона было необходимо осаживать. — Не в тебе дело.       Это прозвучало настолько естественно, что, не будь Стив свидетелем паники Мансона десятью минутами раньше, он бы и сам с лёгкостью поверил в его слова.       — Тогда почему ты удрал, не сказав ни слова? — незнакомый парень, однако, был настроен продолжать расспросы. Стив догадывался, что поступок Эдди наверняка озадачил его одноклубников, да он и сам бы удивился, что Мансон, всегда насмешливо-невозмутимый, убежал, едва взглянув на какого-то несчастного первогодку. Во всяком случае, Стив предполагал, что всё происходило примерно так…       — Я вспомнил, что забыл выключить утюг, — светскости тона Эдди могла позавидовать английская королева, но его приятель наверняка привык к подобному и не купился:       — Не заливай, у тебя сроду не было утюга. Приспичило перекурить — так и скажи, а то мы Дастина еле успокоили — он уже решил, что провалил собеседование…       Стив вгляделся в лицо Хендерсона внимательнее и мог бы поклясться, что румянец на его щеках был слишком неровным и неестественным. Чем эта дурацкая игра была так важна для них всех?       — Конечно, я всего лишь нутром почувствовал, что король Стив отирается у школы, и поспешил выразить ему своё почтение, — Эдди в шутку раскланялся, согнувшись чуть ли не вдвое. Стив раздражённо отмахнулся.       — О-о-о, парни, вы знакомы? — по восхищённому тону Дастина Стив понял, что в его копилку добавилось несколько монет. Мысль, блуждавшая на задворках сознания, внезапно оформилась с пугающей чёткостью.       Стив только надеялся, что впоследствии пожалеет не слишком сильно.       — Можно сказать, лучшие друзья, — выпалил он, не давая себе опомниться. — И, кстати, ваш «Хеллфаер» ведь принимает новичков? Возьмёте меня?       Кажется, Дастин от неожиданности закашлялся, в глазах незнакомого парня тоже мелькнуло удивление. Только Эдди Мансон, казалось, ожидал чего-то подобного — но в глубине его глаз Стив видел что-то новое, чего там точно не было несколькими минутами ранее. Интересно, догадывался ли Эдди, что неожиданное решение Стива было напрямую связано с его недавним рассказом о собственной смерти, произошедшей то ли в бэд трипе, то ли наяву, но… когда?       — Гарет великий, внемли! Нашу скромную обитель решила посетить венценосная особа — и не просто посетить, а обосноваться там. Но не слишком ли мы ничтожны, чтобы лечь прахом под её ногами? — с прежней насмешливостью протянул Мансон, глядя, однако, не на приятеля, а по-прежнему на самого Стива.       Гарет — значит, вот как звали стриженого. Стив сделал зарубку в памяти, стараясь запомнить имя. Впрочем, если им предстояло встречаться «каждую пятницу до полной победы над злом» — или как там было сказано в мятой листовке Хендерсона — он рано или поздно и так выучил бы его имя.       — Всегда хотел стать великим воином, — Стив обезоруживающе улыбнулся, загоняя поглубже непонятную дрожь, разливающуюся по позвоночнику под цепким взглядом Эдди Мансона. Тот, очевидно, не поверил его словам, но аргумент был не лучше и не хуже любого другого. — Защитником слабых и угнетенных. Как этот… как его… Робин Гуд, вот!       — Нет, ты точно не разбойник, — Эдди описал вокруг Стива плавный полукруг, оглядывая его со всех сторон. — Здесь что-то из ближнего боя… Воин? Или паладин?       — Паладин, — вмешался Дастин. — Если позволишь, Эдди, то из Стива получается просто потрясающий паладин, смелый и верный идеалам…       Мансон, не оглядываясь на Дастина, коротко взмахнул рукой, заставив того замолчать, и Стив невольно оценил как не лишённое изящества движение, так и безусловный авторитет, который в этот момент излучал Эдди Мансон.       — Так, с благородным происхождением у нас всё ясно… Сила как основополагающий параметр, харизма на втором месте… — А сейчас Мансон выглядел то ли как портной, снимающий мерки, то ли как сладкоежка, которому подали новый изысканный десерт. — Свергнутый король ищет свое место в мире…       — Отрекшийся самостоятельно, если можно, — Стив постарался включиться в игру и понял, что ему, пожалуй, пока даже было весело. К тому же ему не нужно было привыкать играть какую-то не свою роль, а тут образ вырисовывался очень даже привлекательный. — Революция, демократия, все дела…       — И с такими знаниями у тебя F по социальным наукам, Харрингтон? — Эдди снова прищурил один глаз, хотя в этом не было никакой нужды: выглянувшее на несколько минут солнце уже окончательно скрылось. Хотя, возможно, ему было не нужно солнце. И откуда он был в курсе оценок Стива? — Впрочем, с этим вполне можно работать! За мной, мои верные последователи, и я покажу вам мир настоящих приключений!       Глаза Дастина горели неподдельным восторгом. Стив испытывал куда менее яркие чувства, но и ему было интересно, к чему в итоге приведёт его решение присоединиться к клубу задротов и ботаников. Ну и если видение Эдди Мансона никак не было связано с Изнанкой, то он всегда сможет бросить его клуб… и сосредоточиться на победе над настоящим злом.