Кем ты хочешь стать, когда выживешь

***       Стив не мог сказать, что ждёт пятничной сессии с особенным нетерпением, но он слукавил бы, если бы отрицал, что определённо был заинтересован. В понедельник, несмотря на пафосное заявление Мансона, «мир настоящих приключений» ограничился тем, что Стиву выдали расчерченный вручную бланк, названный листом персонажа, который он должен был постараться заполнить за следующие четыре дня, Дастин, шепелявя от избытка чувств, рассказал о своём гноме-барде двенадцатого уровня, и их отпустили на все четыре стороны. Всю обратную дорогу Дастин был непривычно молчаливым и только почти выйдя из «бимера», заговорил:       — Наверное, хорошо, что не было ни Майка, ни Лукаса…       Стив только поджал губы. В Партии были не такие отношения, чтобы кто-то издевался над Хендерсоном из-за того, что от него сбежал глава клуба, в который тот собрался вступать. Это было скорее в стиле Мейфилд, но девочка в последнее время — после отъезда Байерсов и Элевен — будто бы сторонилась приятелей.       — И это… Спасибо тебе! — Дастин попытался поймать взгляд Стива, но в машине уже было совсем темно. — Если будет нужна помощь с персонажем или вообще, обращайся!       Стив от помощи гордо отказался, но споткнулся уже на имени. Он знал, что некоторые игроки используют свои собственные имена — того же Байерса при нём неоднократно называли «Уилл Премудрый», но «паладин Стив» или Стив… ну, например, «отважный» звучало жалко и нелепо. Просить помощи у Дастина и остальных мелких Стив не хотел, хотя не сомневался, что после потока саркастических замечаний они придумали бы что-то минимально пристойное. Обращаться к Мансону он тем более не собирался, особенно после того, как всю неделю тот делал вид, что знать не знает никакого Стива Харрингтона, хотя Стив честно кивал первым: он не забывал об основной цели, из-за которой ввязался в авантюру со школьным клубом, — проследить, чтобы Эдди Мансон не впутался в какое-то сверхъестественное дерьмо, а для этого надо было держать его поближе…       Оставались Нэнси и Робин, и по размышлении Стив выбрал последнюю. Конечно, над ним ещё висела необходимость разговора с Нэнси о… погоде в Изнанке и можно было совместить две темы, но Стив малодушно решил отложить беседу на некоторое время. Как минимум, пережить Хэллоуин и неделю после.       — Ты никогда не думала поменять имя? — вечером в четверг в прокате почти никого не было, а лист персонажа по-прежнему оставался издевательски чистым, поэтому Стив решил, что дальше откладывать нельзя. — Или, я не знаю, представь: ты попадаешь в другой мир, получаешь магические способности, становишься какой-нибудь эльфкой — и остаёшься просто Робин?       — Эльфийкой, — машинально поправила Робин, меняя местами кассеты в соответствии со своим чувством прекрасного. — Странный вопрос. Тебя Хендерсон покусал, что ли?       — Нет, Мансон, — Робин, резко обернувшись, чуть не выронила очередную кассету, и Стив понял, что сказал это вслух. Наверное, получилось двусмысленно. — То есть он наверняка сожрёт меня с потрохами, если я к завтрашней встрече его задротского клуба не придумаю себе имя, вот я и решил обратиться к специалисту.       Немного лести в разговорах с Робин никогда не вредило, хотя она и раскусывала в два счёта его незатейливые приёмы.       — Я знала, что второй год в старшей школе влияет на психику, но не думала, что всё настолько прискорбно, — Робин потянулась, чтобы пощупать Стиву лоб, и он слегка отклонился назад. — Тебе правда настолько нечем заняться?       — Ну, знакомство Дастина с этой хернёй сложилось не очень удачно, так что я решил его поддержать, — в конце концов, это было даже не совсем ложью. — И будет глупо, если сразу дам заднюю, пусть пацан хотя бы немного освоится. Старшая школа может быть тем ещё отстоем.       — Ты говоришь это девчонке из духового оркестра, — фыркнула Робин. Её улыбка потеплела: Стив знал, что подруга про себя умилялась его возне с мелкими засранцами, пусть даже и не признавала это вслух. — Ладно, это всё равно веселее, чем двигать кассеты или протирать штаны за стойкой. Что нужно делать?       — Вот, — Стив вытащил из кармана джинсов сложенный вчетверо листок, изрядно истрепавшийся за пару дней. — Надо заполнить, но дальше класса у меня дело не пошло.       И то класс ему фактически выбрали Дастин и Эдди Мансон, но об этом Стив предпочёл умолчать. Перед глазами неожиданно возник Мансон, улыбающийся с чем-то, что можно было назвать предвкушением, — именно так он смотрел на Стива возле школы и потом, в полутемной реквизиторской. Кажется, тогда он сказал что-то насчёт того, что поля, куда следовало вписывать цифры, пока заполнять не нужно…       — Программа-минимум — придумать имя и какие-то опорные точки предыстории, с остальным я вроде сам не справлюсь…       — Паладин пишется через две а, — вскользь заметила Робин, вчитываясь в изящный убористый почерк того, кто отрисовывал бланк. Стив впервые подумал, что это наверняка тоже делал Эдди Мансон — со всеми вензелями и завитушками, что как-то совершенно не вязались с образом неряшливого металлиста. Его собственные корявые буквы выглядели на таком фоне ещё более неуклюжими, чем обычно, зато полностью укладывались в представление о популярном спортсмене, короле школы и разбивателе сердец.       Однако Стив уже не был ни тем, ни другим, ни третьим.       — Паладинами называли рыцарей Круглого стола — хочешь что-то из Артуровских мифов? Персиваль, Ланселот, Гавейн, Игрейн… хотя Игрейн — это вроде женщина… — палец Робин заскользил по строчкам. — Ого, мировоззрение, броня, оружие, блага… Ты точно понимаешь, во что ввязываешься?       — Это там всё крутилось вокруг меча? — Стив, пропустив мимо ушей вторую часть реплики и не имея ответа на третью, подошёл к стойке с фэнтези, выглядывая «Экскалибур». Он смутно помнил, как они с Томми и его родителями ходили на него в кино сразу после премьеры — Стив уже смог бы сойти за семнадцатилетнего, но на веснушчатом лице Томми его неполные четырнадцать были видны невооружённым глазом. От сюжета в голове почти ничего не осталось, только впечатляющие битвы в дыму да несколько постельных сцен, во время которых пуритански настроенная миссис Хаган пыталась закрыть сыну глаза. Неудивительно, что он не помнил ни одного имени, кроме, собственно, Артура…       — Ну, с него началось и им закончилось, да. — Робин приняла из рук Стива найденную кассету и бросила взгляд на хронометраж. — Можно было бы посмотреть, но два с лишним часа — это перебор, ты не думаешь?       Стив думал именно так. А ещё ему не хотелось брать имя какого-то великого героя прошлого: он сомневался, что к выбранному им условному Персивалю будут прилагаться остальные рыцари, да и стол в театралке был далеко не круглый. В кои-то веки Стив не стремился выделиться, наоборот: более уместным ему казалось стать частью команды. Вдруг им и вправду не хватало именно паладина?       Робин на его сбивчивые аргументы пожала плечами и предложила другой путь:       — Тогда можно посмотреть аналоги твоего имени в других языках. Хочешь быть идальго Эстебаном?       — Ты даже не стараешься, — Стив запустил в подругу скрепкой. Кит опять будет ругаться, что куда-то пропадает мелкая канцелярия.       К концу смены у обоих от смеха болели животы, но почти все имена, предложенные Робин, были по разным причинам отвергнуты. Правда, Стив почти согласился быть благородным рыцарем Штеффеном Швайнштайгером и очень расстроился, узнав, что Швайнштайгер — это дословно «свинопас», на что Робин возразила, что он буквально выпасает мелких поросят, так что никакого противоречия нет.       — Ну нет, Бакли, я уже сказал Мансону, что хочу стать великим воином. — Стив мазнул тряпкой по стойке и прислушался к жужжанию последней перематываемой к началу кассеты. До конца смены оставалось от силы четверть часа.       — Так смотри, тут есть пункт «прошлое», — Робин снова взглянула на листок, бывший по-прежнему чистым, и достала из кармана пудреницу — верный сигнал, что по её внутреннему хронометражу рабочий день подошёл к концу. — Может, ты был свинопасом, пока тебя не потянуло на подвиги?       — Я был королём, но отрёкся от престола, — Стив криво улыбнулся и подтянул лист персонажа, уже надорванный на сгибе, к себе. Надо было заполнить пункт с биографией, пока обрывочные мысли окончательно не вылетели из головы.       — Нескромно, — невнятно фыркнула Робин: говорить чётко ей мешало то, что она подкрашивала губы. По мнению Стива, это было бессмысленно: всё равно после работы её видел только он сам и родители — но Робин в ответ на его замечание просто заявила, что он ничего не понимает. Хотя Стив вроде бы начинал понимать: соседняя кофейня закрывалась в то же время, что и прокат, а миловидная, пусть и не в его вкусе бариста в последнее время делала им кофе с особенным тщанием.       — Это не я придумал, — пожал плечами Стив, вспоминая, что ещё говорил Мансон о нём… точнее, о его альтер эго — в понедельник. — Но менять я не хочу, уж извини.       — Тогда как тебе Этьен? Это тоже вариант Стивена, только французский, — Робин махнула рукой в ответ на его вопросительный взгляд. — Как у них так получилось, не спрашивай. Этьен… де л’Энверс?       Робин довольно улыбнулась, явно ожидая от Стива как минимум восхищения. Наверняка предложенная ей фамилия — или что там у отрёкшихся королей, родовое имя? — имела какой-то глубокий смысл, но Стив знал из французского только пару фраз и искренне верил, что всего одна — Voulez-vous coucher avec moi? — может ему хоть как-то пригодиться.       — Мне нравится, — Стив не кривил душой: имя и вправду звучало благородно и совсем немного загадочно. Он никогда не стремился быть таинственным драматичным придурком, но, может быть, стоит попробовать? Хотя бы в заваленной хламом комнатке театрального кружка? ***       С утра прошёл дождь, в воздухе пахло сыростью и приближающейся зимой, и Стив, делая глубокую затяжку, рассеянно отметил, что на следующей неделе Хэллоуин. Мысль отозвалась непонятной тоской где-то в районе солнечного сплетения — боли не было уже давно, но порой лучше боль, чем ощущение, граничащее с тошнотой. Стив поморщился и бросил взгляд на дверь школы, будто ожидая, что оттуда кто-нибудь выйдет, потом снова перевёл взгляд на медленно рассеивающийся во влажном воздухе дымок.       — Стив, а ты здесь что забыл? — из размышлений его вырвал знакомый голос. Майк Уилер, бросая велосипед на парковке, неприязненно зыркнул в его сторону из-под отрастающей чёлки. Старшая школа — время экспериментов с собственной внешностью, конечно. Такими темпами кто-то из детей ещё и бородку решит отрастить… Стив флегматично пожал плечами, решив не удостаивать Уилера ответом — раз уж тот и сам всё узнает спустя несколько минут. Тот, впрочем, в его ответах и так никогда не нуждался и, наверное, забыл о существовании Стива сразу же, как хлопнул школьной дверью.       Стив сделал последнюю затяжку и бросил взгляд на часы. Ему тоже пора было идти — опаздывать в первый настоящий день не хотелось, к тому же это наверняка привлекло бы к нему внимание.       Как будто бы он самим своим вступлением в клуб настольной игры про мечи и магию и так не привлекал внимание.       Стив снова взглянул на дверь школы, будто чего-то ожидая, и поморщился. На улице не было ни души, если не считать его самого, парковка тоже была почти пустой. Рядом с велосипедом Уилера стояли ещё два — видимо, Синклера и Хендерсона — а несколько машин, вероятно, принадлежали остальным членам Хеллфаера. «Бимер» Стива выделялся в компании старого маленького форда и готового развалиться в любую минуту фургона, но всё-таки не так, как серебристая Хонда. В Хоукинсе было не так много японских автомобилей — интересно, кому принадлежала эта. А впрочем, положа руку на сердце, Стиву было глубоко наплевать — он давно не интересовался не то что чужими машинами — даже чужими жизнями…       Если речь, конечно, не шла об их спасении. В конце концов, всю авантюру с «Хеллфаером» Стив затеял для того, чтобы никто не умирал на руках Дастина Хендерсона. Пацан этого не заслужил.       Эдди Мансон тоже. Стив фыркнул, вспоминая, как дёрнулся тот сегодняшним утром в ответ на очередное невинное приветствие. Ну а что — они пересекались на доброй половине классов, а ещё выкурили вместе пару сигарет, обсудили сны и Дастина Хендерсона и собирались сражаться со злом до «полной победы», так что делать вид, что они не знакомы, Стиву казалось бессмысленным. Неуверенное ответное «привет», первое за неделю, воспринималось настоящей победой — и, вероятно, первым шагом к сближению вне клуба с нелепым и несколько зловещим названием.       Дорога до реквизиторской — интересно, как ее называли те, кто давно в клубе? Как-нибудь глупо и пафосно, например, штабом? — почему-то показалась Стиву целой вечностью, хотя ему нужно было всего-то пройти полтора коридора. Он замер на пороге, неожиданно задумавшись, стоило ли ему постучаться или заходить без стука. По-хорошему, стучаться ему не хотелось: хотелось опрометью выбежать из полутёмного подвала, запрыгнуть в БМВ и вписаться на любую тусовку, пусть даже духового оркестра. Стив глубоко вдохнул и вспомнил дикие глаза Мансона и его обиженное, почти детское ойканье, когда тот прижёг руку сигаретным фильтром, вспомнил Дастина с красными пятнами на припухших щеках.       Он делал это не для себя.       — Всем привет, — Стив светски улыбнулся, вглядываясь в полумрак захламлённой комнатки. Четыре года назад она казалась куда просторнее — или, возможно, это было связано с тем, что он никогда не видел в помещении столько народу, только они и Лорен, да изредка забредали её подруги по школьному театру.       Или, возможно, всё ещё проще и он просто вырос по сравнению со своими четырнадцатью?       — Ты заблудился? — конечно, первым среагировал Уилер. — Дастин, Стиву от тебя что-то нужно?       Стив снова его проигнорировал, кивнув Гарету и Гранту Дарреллу, крупному кудрявому парню, которого помнил по классу математики, и ища глазами Мансона. Тот обнаружился во главе огромного стола, сидящим на массивном резном троне. Рядом стояла пара электрических свечей — у Харрингтонов были очень похожие, мама выставляла их на стол во время праздничных ужинов: боялась, что воск повредит её скатерти…       Да уж, если Стив и рассчитывал побыть впервые в жизни драматическим придурком, место было давно и плотно занято.       — Ты опоздал! — надрывно воскликнул Мансон, привставая со своего места. — Отряд уже был готов двинуться вперёд, оставив записку у трактирщика, когда странник, отряхивая с доспехов, потрёпанных, но изящной работы и явно дорогих, дорожную пыль, врывается в главный зал. Как вижу, не все ему рады.       — Решил покурить перед началом, — Стив занял свободное место рядом с Гаретом, недовольно на него посмотревшим, затем перевёл взгляд на Мансона. — А вы… мы что, уже начали?       — Перекуры только после кампаний, — своим обычным голосом ответил Мансон, снова садясь на своё место и почти скрываясь за разрисованной непонятными фигурами ширмой. Стив вытащил из нагрудного кармана изрядно обветшавший с понедельника лист персонажа и положил его перед собой, не разворачивая. Он с опозданием заметил, что перед каждым игроком — к счастью, незнакомых лиц за столом не было — лежали всякие мелочи, а вся поверхность немаленького стола была занята чем-то, что больше всего напоминало карту.       — Второй курильщик в группе, Эд, — ты, наверное, доволен? — добродушно заметил Грант, сидевший напротив.       — Больше не будет ныть, чтобы мы остались с ним на сеанс пассивного курения, — фыркнул слева от Стива Эмерсон. Судя по короткому диалогу, в компании курил только Мансон? Стив не знал, что ему делать с полученной информацией, но она точно не была лишней.       Эдди звонко щёлкнул пальцами, и разговоры стихли, заткнулись даже перешептывающиеся Синклер и Уилер, так что Стиву казалось, что слышно только его напряжённое дыхание — будто он и вправду бежал, чтобы отряд, отправляющийся на борьбу с неизвестным пока злом не ушёл без него.       — Бард комкает записку и бросает её под столик: теперь уже не важно, что он хотел в ней написать, а опоздавший тем временем…       — Так, подождите, я не понял, — размеренно журчащий голос Мансона прервала недоумённая реплика Синклера. — Мы что, ждали Стива?!       Имя было произнесено таким сложным тоном, что сам Стив невольно выпрямился и развернул плечи, окинув стол ещё не забытым надменным взглядом. Он был готов к тому, что не все сразу поймут или одобрят его решение, но малодушно рассчитывал на чуть большее количество поддержки. Кажется, его жест не остался без внимания Мансона — во всяком случае, тот мимолётно улыбнулся и, насколько Стив мог видеть в тусклом свете, подмигнул.              — Именно так, следопыт, ты в очередной раз подтверждаешь свою наблюдательность. Вот вы и дождались последнего участника похода. Он едва не опоздал — но всё-таки успел. Какие же цели он преследует? — Мансон пристально посмотрел на Стива, и ему снова захотелось убежать: глаза, кажущиеся в полумраке почти чёрными, смотрели прямо в душу. А вот волосы, наоборот, отчётливо отливали в рыжину… — Если судить по его горящим глазам, не меньшие, чем спасение мира, да, благородный рыцарь?       — Но он же ни черта не умеет! — Уилер вскочил так резко, что уронил на пол несколько игральных кубиков. Стив заметил, что похожие были у каждого участника встречи — естественно, кроме него самого. — Герой первого уровня будет тянуть нас назад, да и, кроме того, ну… это же Стив Харрингтон!       На последних словах Майк скривился, будто бы съел лимон. Интересно, чем Стив заслужил такой презрительный тон от брата Нэнси? Ну да, он не был сильно вежливым с малолетками, особенно пока не начал общаться с Хендерсоном, но и не обижал их… вроде бы…       — Да ладно, Майк, тебя просто бесит, что ты теперь не единственный паладин в группе, — фыркнул Дастин, помогая Уилеру доставать из-под стола кубики. — И все были героями первого уровня, без этого не обойтись.       — Он ещё и… паладин? — в голосе Уилера прорезалась настоящая обида, а щёки пошли красными пятнами. Стив недоумённо развёл руками: он не сам это придумал.       — Позвольте, он сам всё расскажет, — гулким незнакомым голосом в перепалку вмешался Мансон. — И помните, что в этих полных опасностях землях ваша сила — в единстве и поддержке!       — Представься, э-э-э, незнакомец, — вступил в разговор Дастин, тщательно проговаривая все звуки. — Что ты паладин, мы видим по твоим доспехам, но как твоё имя?       Стив откашлялся и развернул листок, который ему всё-таки удалось частично заполнить:       — Этьен, к вашим услугам… благородные и не очень господа. Этьен де л’Энверс.       Конечно, ни о какой битве даже с самым завалящим злом в первый день речи не шло: они едва успели отойти от «таверны» на несколько лиг, сколько бы миль в этих лигах ни было, и каждый шаг сопровождался пространными комментариями Мансона, который к тому же заставлял всех, кто делал ход, проговаривать свои действия. Уилер кипел и дерзил, Эмерсон отвечал монотонно, закатывая глаза и саркастично улыбаясь, Даррелл и Синклер будто отвечали скучный, но хорошо подготовленный урок, а энтузиазм Дастина, сыпавшего, кажется, всеми фактами, что он знал о «Подземельях и драконах», совершенно не помогал делу, хоть и вызывал одобрительную усмешку Мастера подземелий — так, кажется, следовало называть Мансона.       Стив довольно скоро понял, что обычно игра ведётся не так, а значит, представление было устроено исключительно для него одного. Параллельно он пытался заполнять цифрами, понемногу становящимися понятнее, пустые квадраты в своем листке персонажа, и краем уха вникал в происходящее. Происходили, впрочем, преимущественно броски разных кубиков и перебранки между остальными участниками кампании, за которыми Мансон наблюдал из-за своей ширмы с преувеличенным интересом.       — Нет, Стив, ты не можешь вписать себе максимум в силу, — пока Гарет обсуждал что-то с Грантом и Майком после броска двадцатигранного кубика, Дастин потянулся через стол, чтобы заглянуть в цифры, вписанные Стивом в пустые поля. — Ты же никогда не побеждал в настоящих драках!       — Кстати, почему, сир Этьен? — оживился Мансон, и Стиву под пристальным взглядом его тёмных глаз стало не по себе, будто они смотрели ему прямо в душу. — Вы выглядите хорошо обученным рыцарем, вашей физической подготовке явно уделялось немалое время…       Стив расправил плечи, думая, говорит Мансон о нём самом или о несуществующем сире Этьене, и попытался вспомнить, какую биографию они с Робин придумали его персонажу накануне.       — К сожалению, мои многоуважаемые родители, да упокоятся их души, — Стив, конечно, не желал родителям смерти, но и не хотел, чтобы их тень висела над ним ещё и в выдуманном мире, — слишком опасались, что меня покалечат на тренировках, поэтому соперники никогда не отвечали мне в полную силу. Так что настоящего боевого опыта у меня практически нет…       — Тогда давай всё в харизму, Стив, — хохотнул Лукас с дальнего конца стола. — Не сразишь дракона, так хоть трахнешь его.       Стив поморщился, узнав характерный юмор баскетбольной сборной. Казалось бы, сейчас, когда там рулит «преподобный Карвер-младший», со скабрезностями должно было быть покончено, ан нет: Синклер держался куда развязнее, чем до активного взаимодействия с баскетболистами. Впрочем, Стива это волновало куда меньше, чем то, что в игре, которую он всегда считал детской, можно было кого-то трахнуть…       — Что, здесь и так можно? — счёл своим долгом уточнить он и отметил, как Дастин закатил глаза.       — Здесь ещё и не так можно, — прищурился Мансон со своего места. В его глазах промелькнуло что-то непонятное Стиву — хотя, конечно, Стив ещё не знал всего разнообразия его взглядов, прищуров и интонаций, наблюдая Эдди в естественной среде обитания второй раз в жизни. На уроках — куда он всё-таки изредка доходил — Мансон был куда более тихим и сдержанным…       — Тогда это не совсем детская игра, — слова слетели с губ будто сами по себе и вызвали ещё один заинтересованный взгляд Мансона.       — Совсем не детская, Стиви, я тебя уверяю, — это было сказано таким тягучим и вкрадчивым тоном, что Стив подумал, что в иных обстоятельствах мог бы и покраснеть. Будь он — или Мансон — девчонкой, он бы был уверен, что с ним флиртуют… но они были парнями, а значит, никаких вторых и третьих смыслов в реплике Мансона не было. В конце концов, в игре надо было убивать врагов и стараться не умереть самому — это тоже не очень-то детские занятия…       — Эдс, не пугай Харрингтона раньше времени, а то сбежит, — Эмерсон, крутя в руках кубик, примеривался сделать бросок и выглядел так, будто перспектива побега Стива его не особенно расстраивала, да и в понедельник он не был особенно радушен. А ещё он единственный позволял себе если не огрызаться на Мансона, то явно относился к нему без пиетета прочих участников клуба. Интересно, какие их связывали отношения?       Кубик Эмерсона застучал по дну специальной коробки, и Стив понял, что пропустил свой ход и никто ему не напомнил, но возражать не стал: он всё ещё очень смутно понимал, что от него требуется. Хотя, конечно, в том, чтобы кинуть кубик, он не видел ничего особенно сложного: это не то же самое, что попасть баскетбольным мячом в корзину…       — Не сбежит, — Уилер, всё ещё продолжавший дуться, недовольно поджал губы. — Потому что, по ходу, только здесь он сможет хоть кого-то трахнуть.       Слова мелкого засранца неожиданно задели: паршивец знал, куда бить. Жестокость не красила Майка, который, хоть никогда на памяти Стива и не был милым очаровательным ребёнком, но без необходимости старался никого не задевать. Да, переходный возраст — это не только отросшие кудри… Или так выражается тоска Майка по его девушке, переехавшей на другой конец страны? Вдвойне неприятно было слышать резкости от брата Нэнси, даже теперь, когда они подбирались к первой анти-годовщине отношений. Не то чтобы после несостоявшейся влюблённости в Робин Стив стремился к серьёзным отношениям, но и «несерьёзные» не особо складывались: в обозримой близости были только новоиспечённые одноклассницы, а почти все они продолжали видеть в нём исключительно «короля Стива», то есть образ, картинку, тщательно вылепленный фасад, давно пошедший трещинами, в которых поселились огромные воображаемые пауки.             — Пока тут секс только церебральный, — решил отшутиться Стив, в очередной раз поймав на себе чересчур внимательный взгляд Мансона и удачно вспомнив одно из выражений Робин. Она, отходя от шока после «Старкорта», пачками глотала детективы («Классические детективы, дурачок, имеют доказанный терапевтический эффект: в них добро всегда побеждает, а все загадки оказываются разгаданы»), но однажды в стопке библиотечных книг ей случайно попалась документальная хроника про самые шокирующие преступления XX века, где один из героев как раз-таки практиковал секс в мозг — в прямом смысле. Робин отходила от шока долго, проклинала библиотекаршу, подсунувшую ей такую мерзость, плевалась при упоминании детективов и их терапевтического эффекта, но в итоге, уже после начала работы в «Family video», как-то заметила, что словосочетание «церебральный секс» лучше всего описывает то, что с ними делает Кит на каждой планёрке. — Я себе все мозги вывихнул с вашей табличкой.       — Не скажи, чувак, стандартные листы персонажей куда хуже, Эдди их очень здорово доработал, — покачал головой обычно молчаливый Грант, и Стив краем глаза отметил, как разулыбался Эдди:       — Спасибо за оценку моих скромных способностей, Разрушитель. А тебе, сир Майкл, я хотел бы сказать, что насмешки над соратником не делают чести. Понимаю, что ты недоволен тем, что в компании появился второй паладин…       — Я недоволен тем, что он ни черта не умеет и будет тянуть нас назад! — по-мальчишески звонко возразил Уилер. — Может, не стоило брать совсем новичка?       — Тогда скажи, что и меня не стоило брать, — фыркнул Гарет и воинственно выставил вперёд подбородок. — Я тоже почти не имел представления о DnD до «Хеллфаера».       Стив поймал иронический взгляд Эдди, в этот раз направленный не на него самого, и вопросительно поднял брови, на что Мансон только едва заметно пожал плечами.       — Ладно, Майк, остынь, — Синклер, сегодня вообще-то необычно молчаливый, хлопнул приятеля по плечу. — Мы все знаем, что ты бесишься из-за того, что, во-первых, это Стив и, во-вторых, он ещё и выбрал играть паладином.       — А если бы это была симпатичная девчонка, ты бы первым скакал вокруг неё и объяснял правила, да? — снисходительно фыркнул Гарет, и Уилер обиженно дёрнулся:       — У меня вообще-то девушка есть!       — Кстати, насчёт девчонок… — Лукас впервые за вечер перешёл от флегматично-спокойного состояния к заинтересованному. — У вас их точно нет? Ну, я имею в виду, в клубе…       «Как и в баскетбольной сборной», — чуть было не вставил Стив. Ещё несколько недель назад он вроде бы видел Синклера и Мейфилд в обнимку на школьной парковке. а сейчас Лукас интересовался, нет ли девушек в очевидно нердовском клубе. Он и вправду на что-то рассчитывал? Или, возможно, думал, что его слова как-то дойдут до ушей рыжей и — что? Заставят её приревновать? Стив с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть. Ты можешь вымахать под шесть футов к первому году старшей школы, можешь сделать крутую причёску, но в некоторых вопросах ты всё равно останешься ботаником…       Возможно, именно за подобную наивность Стив и любил этих детей.       — Этот след давно остыл, следопыт, — Эдди положил подбородок на сцепленные в замок пальцы и печально улыбнулся. — Прекрасная Элинор распрощалась с нашими пенатами и отбыла на западное побережье продолжать своё обучение в магической академии.       — В Калифорнии?       — Майк, западное побережье — это не только Калифорния, — разочарованно протянул Лукас. Интересно, он серьёзно рассчитывал встретить кого-то в клубе, который назывался «Хеллфаер»?       — Ты не понимаешь, Лукас, есть только Калифорния, а в Калифорнии есть только Ленора-Хиллз, — не удержался и тоже вставил шпильку Дастин, который весь вечер стоически терпел недовольство Уилера, но, видимо, и его терпению пришёл конец.       — Так, баста! — Мансон прервал разгоравшуюся перепалку, хлопнув по столу чем-то тяжёлым, — из-за ширмы Стиву было не видно, чем именно. — С прискорбием сообщаю, что выбранная мной методика не дала плодов, так что, сир Этьен, жду вас на этом же месте в понедельник. Сразу после уроков, Харрингтон, не опаздывай — будем разбираться. Или, может… «Книгу игрока» ты за выходные осилишь?       Майк презрительно фыркнул: «Да ты шутишь!» — и даже Дастин не стал сдерживать смешок:       — Эдди, там триста страниц…       Мансон, однако, на подростков внимания не обратил, ожидая ответа от Стива — и снова непривычно пристально смотря на него. Стив почувствовал, как по затылку пробежали мурашки, и нервно повёл плечами: он не любил, когда на него так смотрели, всегда думал, что сделал что-то не так и сейчас его начнут ругать.       — Он прав, чувак, это слишком для меня. Без проблем, я приду в понедельник.       Если Стив хотел подобраться поближе к Эдди Мансону, то лучшей возможности могло не представиться: по пятницам вокруг неизбежно будут крутиться мнящие себя очень умными и опытными подростки, да и товарищи Эдди, хоть и встретили Стива достаточно нейтрально, сближению не способствовали…       Мансон непонятно улыбнулся и кивнул:       — Замётано!       Пока все собирали свои кубики и фигурки, а Эдди складывал многочисленные картонки в каком-то одному ему ведомом порядке, Стив неловко топтался рядом с ширмой, на которой, как и четыре года назад, было наброшено что-то, призванное изображать горностаевую мантию. Игра — хотя можно ли было назвать эту встречу игрой? — прошла скомканно и непонятно и почти ни к чему не привела — только дала мелким возможность в очередной раз оттоптаться на нём и его способностях. Стив поморщился.       — Стив, ты идёшь? — спросил Дастин, гремя чем-то в рюкзаке. Оказывается, пока он рассматривал запылившийся белый мех в чёрных кляксах, подростки уже собрались и теперь бросали в его сторону нетерпеливые взгляды. Стив кивнул и ещё раз окинул взглядом полутёмное помещение. Оно снова казалось просторным, как в его четырнадцать, — наверное, из-за того, что на столе теперь ничего не лежало. Мансон и парни постарше что-то обсуждали вполголоса — до Стива донеслись слова «концерт» и «убежище». Кажется, он краем уха слышал, что у них была своя группа, а значит, под убежищем имелся в виду захолустный бар, где, однако, наливали несовершеннолетним и пару раз в неделю выступали любительские коллективы.       — Да, сейчас… — Стив машинально коснулся нагрудного кармана, проверяя, не забыл ли он листок персонажа: меньше всего ему хотелось заново разбираться с цифрами, даже с учётом обещанной Мансоном помощи. Уже переступая порог, он услышал раздражённую реплику Гарета:       — Лучше бы в понедельник ещё раз вместе порепетировали, чем…       — Отнюдь нет, Гарет великий. В концерте я уверен, тогда как…       Дверь захлопнулась, не позволив Стиву дослушать, и он, нервно откинув со лба растрепавшиеся волосы, в три широких шага догнал подростков, почти дошедших до поворота в главный коридор школы.       — И всё-таки, Стив, — начал Лукас, протягивая руку для прощального рукопожатия, — наверняка тоже научился этому у баскетболистов, — я так и не понял, зачем ты вообще решил начать играть в DnD. Не пойми меня неправильно, но… это же ты!       Стив понимал Синклера правильно. «Хеллфаер» не был оплотом популярных парней, скорее, наоборот, да и «прекрасная Элинор» — Стив, даже напрягая память, не мог вспомнить ни одной выпускницы прошлого года с таким именем — вряд ли получила корону королевы выпускного бала. И если первогодкам надо было прибиться хоть куда-нибудь, то от самого Стива требовалось только досидеть до диплома, и все это прекрасно знали. Тем более никто бы не поверил во внезапно вспыхнувший интерес к игре, о которой Стив знал вот уже два года, ну а аргумент, убедивший Робин, — что всё это исключительно чтобы поддержать Дастина — озвучивать тоже не следовало: сам Стив смирился с положением няньки для толпы детишек, но те почему-то обижались, когда им об этом напоминали вслух. За кого его бы приняли, если бы он сказал правду — что он просто хотел сблизиться с Эдди Мансоном, чтобы потом, возможно, спасти ему жизнь, — Стив даже не хотел думать.       Оставалось одно — отшутиться.       — Ну, знаешь, — ответил Стив, обезоруживающе улыбаясь, — всегда хотел научиться понимать ваши задротские шутки.       — Не наговаривай на себя, Стив, ты и так понимаешь большинство, а что не понимаешь, то, может, тебе и не надо? — усмехнулся Дастин, блеснув недавно поставленными брекетами в свете фонаря на парковке. Стив почувствовал непонятное тепло в груди: младшие приятели, даже Дастин, нередко проходились по его непониманию каких-то очевидных им вещей, что заставляло его чувствовать себя неуютно, и признание Хендерсона на самом деле многого стоило.       Но Стив, конечно, никому в этом не признался бы.       — О, спасибо. Тогда хочу выйти на следующий уровень — научиться шутить задротские шутки, — Стив хлопнул себя по карманам, ища сигареты, и с сожалением вспомнил, что перед игрой докурил последнюю. Значит, и в самом деле пора было ехать домой — желание вписаться на произвольную вечеринку куда-то испарилось.       — Достойная цель, ничего не скажешь, — фыркнул Майк Уилер, залезая на велосипед, и троица подростков растворилась в темноте. Стив сел в машину, помедлил пару минут, поглядывая искоса на дверь школы, но всё-таки завёлся и поехал домой, с опозданием думая, что надо было всё-таки взять и книгу на триста страниц — не вместо встречи в понедельник, а в дополнение: на этих выходных ему было совершенно нечем заняться.       В понедельник Стив стоял перед дверью реквизиторской и снова размышлял, стучать ему или нет. Убежать в этот раз хотелось меньше, но он не знал, с чем это было связано. Возможно, он просто начинал привыкать.       — Хватит мяться, Стиви, я слышу, как ты сопишь с той стороны. Заходи!       Дверь практически не приглушила насмешливый голос Мансона, и Стив, чувствуя, как начинают гореть щёки, задумался о том, что звукоизоляция в комнатке, где собирался «Хеллфаер», была так себе. Не то чтобы это было проблемой: пятничными вечерами в Хоукинс-хай обычно никого не было, так что крики любой интенсивности вряд ли кому-нибудь помешали бы. Стив поправил волосы и толкнул дверь.       Мансон, как и ожидалось, оказался за столом, но не во главе, на дурацком троне, а сбоку, обложенный книгами, блокнотами и разрозненными листами бумаги, и Стив был готов поклясться, что ничего из этого не имело отношения к учёбе.       — У тебя вошло в привычку опаздывать, — вместо приветствия заметил Эдди, не отрывая взгляд от мелко исписанной страницы альбомного формата. — Опять курил?       Из-под чёлки остро блеснули яркие глаза, и Стив обратил внимание, что теперь в комнатке был включен верхний свет. Это не шло на пользу интерьеру: захламленность бросалась в глаза куда сильнее, чем в полумраке, да и уборщики, по ходу дела, старались обходить это место стороной.       — Стоял под дверью и думал, надо ли стучать, — неожиданно честно ответил Стив. Как и в недельной давности разговоре у школы, наедине с Мансоном он чувствовал себя подозрительно легко. Тот наконец-то отложил свои записи и указал на место рядом с собой, куда Стив с некоторой опаской всё-таки сел, стараясь не задеть многочисленные бумаги и острый локоть Эдди.       Следующие часа полтора пронеслись практически незаметно. Мансон сыпал разными терминами, как непонятными, так и уже знакомыми: спасброски, инициатива, харизма, мировоззрение, раса, благословения и проклятия… — и Стив едва успевал делать пометки в первой попавшейся под руку тетради, пока Мансон не хлопнул себя по лбу и не вытащил из одной из стопок — при кажущемся хаосе он прекрасно в них ориентировался — исписанные уже знакомым Стиву почерком несколько листов бумаги, которые протянул Стиву.       — Выжимка из «Книги игрока», — бросил он в ответ на вопросительный взгляд. — Было нечем заняться, подумал, это может тебе пригодиться…       — Спасибо, — выдавил из себя Стив, принимая записи. В его голове плохо укладывался тот факт, что Эдди Мансон фактически посвятил свои выходные тому, чтобы помочь ему, Стиву Харрингтону, поскорее разобраться с игрой.       Для Стива никто никогда не делал ничего подобного. Да, Нэнси раньше делилась конспектами, но всегда едва заметно — или не едва — закатывала глаза и вздыхала, иногда добавляя что-то про важность всё делать самому, а Робин периодически помогала ему с домашним заданием — когда Стив снисходил до его выполнения, что за прошедшие два месяца случилось реже, чем было нужно для приличных оценок. Но пожертвовать личным временем ради незнакомого человека, чтобы помочь ему быстрее освоиться, не чувствовать себя неловко и не тормозить игру? Воистину, надо быть очень увлечённым…       — Там только то, что касается непосредственно твоего героя, — зачастил Мансон, заметив его замешательство — и, кажется, сам от этого слегка смутившись. — С паладинами особенно не развернёшься, есть жёсткие ограничения по расе и мировоззрению, но Хендерсон и слышать ничего не хочет про то, чтобы сделать тебя кем-то другим… А жаль, я бы сказал, что тебе больше подойдёт полуэльф или даже эльф…       На последних словах Эдди запнулся и начал что-то искать в куче бумажек.       — Вы с Хендерсоном обсуждали меня? — Стив иронично вздёрнул бровь. — Чем я заслужил подобную честь? Или это какие-то ваши… секреты? — он чуть было не сказал «задротские», но вовремя осёкся. Пожалуй, следовало начать следить за языком, тем более что его самого теперь тоже можно было обозвать задротом.       — Никаких секретов, храбрый рыцарь! — Мансон, по-видимому, наконец-то нашёл в своём хламе искомое: лист бумаги, наполовину заполненный какими-то карандашными набросками, — и начал обводить их по контуру чёрной ручкой, сильно нажимая. — Он ныл, чтобы я сразу дал тебе третий, а то и четвёртый уровень — мы так и не решили, сколько опыта можно получить за сражение с бродячими демоническими псами. Но в итоге от этого, видимо, лучше отказаться: мне кажется, разбираться с умениями и заклинаниями тебе ещё рановато…       — Демо… чем? — поперхнулся Стив, не дослушав остаток речи. Неужели Дастин так легко выложил Мансону информацию об из приключениях за последние два года? С одной стороны, мальчишка умел хранить тайны, с другой — казался абсолютно очарованным новым приятелем: Стив за прошедшую неделю успел это заметить и не то чтобы ревновал, но испытывал странное беспокойство.       — Он настаивал, что это были не просто милые пёсики, а бешенства в выдуманном мире никто особо не боится, так что пришлось импровизировать. Хотя я сейчас подумал, это же могут быть просто волки… — Мансон дёрнул плечом и закинул ногу на ногу, зацепив Стива под столом коленом и вынудив слегка отодвинуться. — Неужели ты и вправду сразился со сворой бешеных собак?       — Смотря как тебе это преподнёс Хендерсон… — осторожно начал Стив. Наверное, Мансон и остальные члены клуба должны были заинтересоваться обстоятельствами, почему Стив Харрингтон, пусть даже оставшийся в выпускном классе на второй год, нянчится с толпой первогодок, ни один из которых не является его родственником, но Стив предпочёл бы быть более подготовленным к подобному разговору. Конечно, он всегда мог сказать, что нашёл свой детский сад на свалке — и это было даже правдой — но блеснуть остроумием пока ни перед кем не удавалось: в его окружении толпа детишек почему-то вопросов не вызывала.       — Что в прошлом году прикормил собачку, которая загрызла его кота и чуть не перекусила им самим, вернувшись за кормом в компании приятелей, — Эдди говорил медленно и будто бы равнодушно, размеренно заполняя лист перед собой чёрными силуэтами. — И что ты чудом оказался рядом и расшвырял зверушек битой. Героический поступок, и вправду достойный благородного паладина. Кстати, в поле «оружие» выбери моргенштерн…       В голосе Мансона сквозила едва заметная ирония, но Стив чувствовал, что тот над ним не издевался и скорее верил в историю, очищенную Дастином от сверхъестественной шелухи. Это и вправду тянуло на подвиг, надо же — сам Стив никогда не рассматривал знакомство с детьми в подобном ракурсе.       — Я думал, они меня сожрут, — на мгновение Стив снова будто бы перенёсся на свалку, ощутив едва заметный запах сырого мяса, ржавчины и страха, и попытался представить, что в его руках привычно и тяжело лежит бита. — Я рассчитывал на одного Дарта — Дастин назвал своего щеночка в честь нуги, которой его подкармливал, — уточнил он в ответ на непонимающий взгляд Мансона, — но их пришло не меньше полудюжины: щеночек, вероятно, оказался альфа-самцом…       — Привёл приятелей за конфетами? — Эдди негромко рассмеялся и легко коснулся его предплечья, но сразу же убрал руку. Стив улыбнулся в ответ, хотя чувствовал, как внутри заворочалось что-то вязкое и тягучее, а к горлу подкатил неприятный ком. Он впервые рассказывал о той ноябрьской ночи кому-то совершенно постороннему. Было ли совпадением то, что этим посторонним оказался едва знакомый ему Эдди Мансон, о выживании которого Стив так или иначе думал всю последнюю неделю? Или дело было в непонятном комфорте, который давал ему любой, даже бессмысленный разговор с Мансоном? — Дело случайно не на Хэллоуин было?       — Сразу после, — Стив приложил все усилия, чтобы голос звучал ровно и вроде бы преуспел. — Поэтому у Дастина было столько конфет, что хватило поделиться с… с собакой. Хотя вообще-то им нельзя давать сладкое!       — А у тебя есть питомец, Харрингтон? — Мансон сменил тему легко и естественно, будто почувствовал, что со Стива пока довольно воспоминаний, и давая ему шанс сохранить лицо. Хотя он был почти уверен, что Эдди абсолютно наплевать и на него самого, и на его домашних животных. Но Мансону почему-то удавалось спрашивать так, что хотелось ответить.       — Нет. И никогда не было.       «Даже не думай. Постоянная шерсть, грязь и запах псины», — безапелляционно заявила его мать, когда он робко заикнулся, что было бы интересно завести собаку. Ему было девять, Кэрол как раз купили щенка ретривера, и Стив зачастил к Пёркинсам, чтобы наблюдать, как неуклюжий клубок, оставляющий на полу лужицы, которые Кэрол безропотно вытирала, превращается в сначала в нескладного собачьего подростка, а потом в грациозного мощного зверя.       «Но это могло бы научить меня ответственности!» — в тот раз он даже попытался возразить, пусть даже и подслушанной где-то фразой, как-то отстоять свою точку зрения, но, как всегда, стушевался, когда мать едва заметно повела выщипанной в нитку бровью:       «Только не говори мне, что понимаешь значение этого слова».       Сколько он себя помнил, мать всегда отвечала так: холодно, саркастично, часто вопросом на вопрос, как будто пыталась в очередной раз утвердить своё превосходство и подчеркнуть его ничтожность. Неудивительно, что однажды Стив просто перестал спрашивать.       — У меня тоже. Но, знаешь, — Мансон понизил голос и воровато оглянулся, хотя в реквизиторской они были только вдвоём, — я подкармливаю семью енотов. Только не говори никому, иначе соседи меня убьют…       Стив улыбнулся, невольно представив, как тот — почему-то обязательно в фартуке и с половником — звонким голосом объявляет енотам: «Кушать подано», а те чинно сидят перед ним каждый со своей мисочкой. Иногда он удивлялся вывертам собственного воображения.       — Ну что же, сир Этьен, — от неожиданности Стив слегка вздрогнул: переход Мансона от доверительного и почти дружеского тона к громовому голосу Мастера подземелий был неожиданным и почти разочаровывающим, — надеюсь, мне удалось немного приподнять перед тобой покров тайны. Я рассчитываю, что ты ознакомишься с записями к следующей сессии и наметишь свой дальнейший путь: от этого будет зависеть выбор умений. Ты же по-прежнему хочешь стать великим героем и совершать доблестные подвиги?       Стив повёл плечами, будто примеряя на себя образ сира Этьена — паладина, спасшего невинных детей от стаи волков… годом ранее вставшего на защиту невесты, пусть и подозревая её в измене, а совсем недавно вместе с бардом и двумя леди — интересно, кем в таком случае можно было бы считать Робин и сестру Лукаса? — решившего разведать, что за дела творятся в его бывшем королевстве… Во всех этих случаях он был не один — и, возможно, именно поэтому они все выживали.       Пожалуй, он никогда и не хотел быть героем-одиночкой.       — Нет, — Стив аккуратно вложил данные Мансоном листы в тетрадь — это оказалась биология — и встал из-за стола. — Я настроен на командную работу, ведь — как ты сказал? — в одиночку выстоять мы не сможем?       — Я сказал не так, но суть ты уловил верно, — Эдди отодвинул бумаги на противоположный край стола. Стив ожидал, что Мансон соберёт вещи и они вместе выйдут из школы, перекурив на крыльце, — это могло бы стать традицией — но тот явно никуда не собирался.       — Мог бы догадаться, что ты здесь живёшь, — небрежно заметил Стив, переминаясь с ноги на ногу и не делая ни шага в сторону выхода. — Только непонятно, почему тогда вечно опаздываешь…       — Ну, знаешь, Стиви, выпутаться из такой ночнушки — дело небыстрое, — Мансон кивнул в сторону чёрно-красного балахона, висящего на разломанном стуле в углу, оставшегося, вероятно, с постановки «Дракулы». — По правде сказать, у меня осталось незаконченное дело…       — Какое? — конечно же, со стороны Стива это была простая вежливость. Мансон, вероятно, понял всё правильно и ответил нехотя, будто раздумывая над каждым словом:       — У нас завтра концерт в «Убежище» — там вечеринка в честь Хэллоуина, и я сказал, что сцену мы украсим сами, но, естественно, отложил всё на последний момент. Буду доделывать…       Стив ещё раз посмотрел на то, что лежало на столе перед Мансоном, и неожиданно понял, что тот не просто обводил по контуру какие-то рисунки — он с помощью копировальной бумаги делал их копии.       — Самая долгая часть, — извиняющимся тоном добавил Эдди, хотя по-хорошему извиняться нужно было Стиву: ведь это из-за него Мансон не смог закончить работу в выходные. — Красить куда быстрее. Если что, это летучие мыши.       — Похожи, — кивнул Стив, всем нутром ощущая, как его затапливает непонятное чувство вины: он не заставлял Мансона возиться с конспектом для себя, он не просил о нём, он, чёрт подери, не такой уж тупой, чтобы не осилить книгу самостоятельно, пусть даже и в триста страниц… — но всё равно чувствовал, что всё это было из-за него. — И сколько тебе нужно экземпляров?       — Штук… ну, я не знаю, тридцать? Мышей, не листов, — торопливо добавил Эдди, потому что Стив, кажется, присвистнул слишком громко. Это вряд ли сильно помогло делу: насколько ему было видно, на одном листе помещалось всего две мыши.       — И сейчас у тебя…       — Четыре! — Эдди потряс жиденькой пачкой листов. — Работы на пару часов, не больше.       Ага, как же — с учётом того, что один лист он обводил около сорока минут, и не сказать, что разговор со Стивом его сильно отвлекал. Стив не был так уж хорош в математике, но даже со скоростью полчаса на лист Эдди просидит за рисованием до позднего вечера… тем более что у него был только один лист копирки, так что Стив даже не мог предложить свою помощь… не то чтобы он был силён в рисовании или так уж хотел провести вечер в реквизиторской.       — Так ты и к самому Хэллоуину не управишься, — Стив не слишком успешно попытался спрятать стыд за грубоватой иронией, но Мансон только обезоруживающе улыбнулся и слегка пожал плечами:       — Я в недостаточно близких отношениях с газетчиками, а копировальный аппарат есть только у них. Знал бы — активнее налаживал горизонтальные связи…       Газетчики! Стив чуть не хлопнул себя по лбу. С одной из них он некогда был в достаточно близких отношениях, чтобы по старой памяти она сделала ему несколько копий…       Во взгляде Мансона, внимательно наблюдающего за ним, смешались непонимание и что-то, что можно было назвать надеждой. Наверное, ему тоже не очень хотелось сидеть допоздна в пыльной и душной комнатушке…       — Я сейчас, — Стив подхватил два выглядящих разными рисунка и, не давая себе опомниться, практически выбежал из реквизиторской, моля о двух вещах: чтобы Эдди вдруг не подумал, что он решил как-то испортить рисунки, и чтобы Нэнси ещё не ушла.       Нэнси не ушла: она сидела на своём обычном месте и ожесточённо — другого слова Стиву на ум не пришло — что-то строчила в блокноте. Стол был в идеальном порядке, даже ручки в специальной подставке, кажется, были выстроены по цветам, — разительный контраст с хаосом, который создавал вокруг себя Эдди Мансон.       — Мы закрыты, — не поднимая головы, бросила она, услышав шаги. — Стив? Что ты здесь забыл?       — Ещё раз привет, Нэнс, — Стив криво улыбнулся, усилием воли стараясь не смять зажатые в пальцах рисунки. — Ты не могла бы скопировать мне одну штуку? Ну, то есть две, на самом деле…       Нэнси удивлённо оглядела его с головы до ног, потом в обратном направлении, задержав взгляд на контурах летучих мышей, прежде чем ответить:       — Интересно нарисовано. Только не понимаю, зачем тебе это, ты вроде никогда не интересовался… подобным аспектом Хэллоуина?       Стив прикусил щёку изнутри. Он в каком-то смысле вообще не интересовался Хэллоуином, особенно с прошлого года, но он фактически пообещал Мансону помощь…       — Помогаю украшать мой новый клуб, — Нэнси наверняка уже знала — не от брата, так из неумолимо расползающихся по школе слухов — что он вступил в «Хеллфаер», так что удивления в её глазах Стив не заметил — но он и не вглядывался. Нэнси помедлила ещё несколько мгновений — он с трудом сдержался, чтобы не поторопить её — и всё-таки поднялась со своего места, направившись к огромному копиру, стоящему в углу редакции.       — Сколько нужно экземпляров и какого формата? — деловито уточнила она, принимая из рук Стива уже слегка помятые бумажки.       — Давай пару десятков обычных и штук пять побольше, — Стив решил не скромничать: пусть дальше Мансон сам разбирается с лишним: красит их в чёрный, розовый или какой ему будет угодно — он вызвался помочь только с копиями. Нэнси нажала на какие-то кнопки, копир запыхтел и будто бы задымился, а потом в лоток сбоку стали выезжать копии. Стив смотрел с некоторым интересом: он никогда не видел, как работает копировальный аппарат.       — Спасибо огромное, Нэнси, ты нас буквально спасла! — бумага была почти горячей. Стив бережно свернул листы побольше — кажется, этот формат назывался А3 — и крепко сжал в пальцах остальную стопку. — Я твой должник.       — Да ну брось, — отмахнулась Нэнси, идя вместе с ним до двери в коридор. — А впрочем, расскажи мне, почему ты вступил в этот клуб. Меня уже достало слушать возмущённые тирады Майка…       — В следующий раз! — Стив с трудом сдерживался, чтобы не убежать сразу же. Иногда — и всегда некстати — Нэнси была чересчур общительной. Но он расскажет ей… то, что уже говорил Робин. Как раз заодно сможет попросить краткую метеорологическую сводку — надо бы ещё придумать обоснование, зачем ему знать это.       Мансон сидел за столом практически в той же позе, как и когда Стив оставил его, и снова сосредоточенно рисовал, прикусив кончик языка, но, в отличие от Нэнси, сразу же поднял голову и вопросительно прищурился.       — Горизонтальные связи с газетчиками, — Стив хлопнул по столу пачкой копий. — Годится?       Эдди недоумённо переводил взгляд с него на отпечатанных летучих мышей, потом обратно, затем недоверчиво пересчитал листы — и расплылся в широкой и почти детской улыбке:       — Харрингтон, ты меня буквально спас! Этого хватит не только на «Убежище», но и на нашу скромную обитель — я как раз думал, что здесь скучновато! Нет, серьёзно, это даже круче, чем рождественский подарок!..       Если бы спасти его на самом деле было так просто… Стив улыбнулся, думая про себя, что давно не видел настолько искренней радости по такому пустяковому поводу. Как ребёнок в Рождество, ей-богу! А ещё — что Мансон и так, наверное, мог бы считаться симпатичным, но улыбка, озарявшая его лицо и подсвечивавшая и без того яркие глаза, делала его по-настоящему красивым. Стив встряхнул головой, поймал удивлённый взгляд Эдди и слегка смутился: кажется, он несколько секунд просто пялился на него, размышляя об улыбках, Рождестве и чужой привлекательности.       Хорошо, что Мансон не умел читать мысли.       Пауза затягивалась, и улыбка Эдди из солнечной и радостной постепенно становилась выжидающей и насмешливой. Нужно было либо уходить, либо сказать хоть что-то…       — …Может быть, тебе помочь их раскрашивать? — слова будто бы сами собой вырвались изо рта, и Стив даже не удивился: рядом с Мансоном с ним это происходило не в первый раз, взять хотя бы его вступление в «Хеллфаер», с которого прошла всего неделя. Но в то же время нельзя было утверждать, что Стив говорил или делал что-то, чего не хотел по-настоящему: быть членом клуба позволяло ему, не вызывая особых подозрений — не больше тех, что вызвал сам факт того, что он примкнул к тусовке задротов и ботаников, — находиться рядом с Эдди Мансоном, а раскрашивание откопированных летучих мышей привлекало куда больше, чем вечер в компании телевизора и родителей. — Вдвоём управимся быстрее…       Когда Эдди отрицательно покачал головой, Стив испытал что-то, до боли напоминающее разочарование:       — У меня всё равно только одна кисточка, так что не смею больше тебя задерживать… сир Этьен. Ну, до пятницы?       — Нет, — возразил Стив и растянул губы в небольшой улыбке. — Не до пятницы.       — Почему? — Эдди вскинул на него круглые удивлённые глаза и нахмурился. — Только не говори, что собираешься пропустить следующую игру!       — А ты, — Стив с трудом сдержался, чтобы не ткнуть пальцем в грудь Мансону, — не говори, будто собираешься игнорировать меня всю неделю, кроме пятниц, Мы же теперь это, ну…       Договорить оказалось неожиданно сложно — неужели из-за страха, что Эдди возразит или, того хуже, высмеет его? — но Стив справился:       — Тоже одна команда, ведь так?       — Безусловно, сир Этьен… — Мансон сделал паузу, в очередной раз окинул его взглядом, будто оценивал… или раздевал — от подобных мыслей Стив нервно дёрнул плечами — и добавил: — Само собой, Харрингтон! Тогда до завтра?       И снова по-мальчишески улыбнулся, так заразительно, что Стив тоже не смог удержаться. Он улыбался всю дорогу до машины, думая, что Эдди Мансон заставлял его делать странные вещи. Не заставлял, конечно, — кажется, Мансону от него, Стива Харрингтона, не было нужно ничего конкретного, он интересовался преимущественно сиром Этьеном, героем, которым сам Стив никогда не будет.       Хотя из последней реплики Мансона можно было сделать вывод, что он разделял две ипостаси Стива — и включал в свой круг обе. Думать об этом было неожиданно приятно — ведь это значило, что Стив на верном пути.       Выезжая со школьной парковки, Стив заметил на приборной панели почти полную пачку сигарет и с досадой подумал, что мог бы предложить Эдди перекур: тот наверняка согласился бы сделать небольшой перерыв перед раскрашиванием многочисленных мышей.       Впрочем, если Мансон не лукавил и действительно был настроен перестать игнорировать Стива в течение учебной недели, ему ещё неоднократно представится подобная возможность. В конце концов, впереди ещё почти весь учебный год…       Перспектива провести его в обозримой близости от Эдди Мансона не пугала, скорее наоборот, но эту мысль Стив додумать побоялся.