Fractures The Last Champion

Солёный воздух проникает в лёгкие, бурное море омывает её, заставляя чувствовать себя неприкрытой и беззащитной. Она до последнего надеется, что это шутка, хочет, чтобы широкоплечий волшебник улыбнулся, чтобы Гарри выскочил откуда-нибудь. Чтобы Гарри объявил, что это его величайшая шутка, что близнецы Уизли приложили к этому руку, что они где-то там, в море, были зачинщиками всего этого. Но никто не смеётся, ни она, ни трое других заключённых, приближающихся к большому внушительному зданию. Руки онемели от холодного воздуха, она сунула их под дорожный плащ, гадая, когда же это кончится, неужели может быть ещё хуже. Но она знает, что всё будет ещё хуже, что это только начало. Они останавливаются, авроры поднимаются, чтобы причалить лодку к берегу. Впереди - большие чёрные двери, закрывающие вход в Азкабан. Грюм хватает её за руку и вытаскивает из лодки, подталкивая к берегу. Раньше Грюм ей нравился, теперь же она начинает испытывать неприязнь к старому волшебнику. Надзиратели встречают их у дверей, на их лицах - ожидание, взгляды на удивление пусты. Никаких эмоций, лишь короткий кивок в сторону авроров, направляющих новых заключённых в промозглую комнату. Гермиону отделяют от двух волшебников и ведут в другую комнату, к ожидающей её с критическим взглядом ведьме . Рука грубо направляет её к нарисованному на полу кресту; Гермиона стоит в тревоге, больше всего на свете желая, чтобы сейчас она не была одна. — Добро пожаловать в Азкабан, я - Начальник Мейкпис, отвечаю за вашу безопасность, - заявила ведьма, как будто здесь был праздник, а Гермиона была туристкой. — Я рекомендую вам придерживаться правил. Азкабан работает по своей собственной системе, вдали от суетливости министерства. Несоблюдение правил приведёт к строгому и немедленному взысканию. Это понятно, заключённая? — Меня зовут Гермиона Грейнджер... - со вздохом произносит Гермиона. — Не здесь, здесь ты - Заключённая 93, - продолжает Мейкпис. — Твоя жизнь за этими стенами не имеет никакого отношения к твоей жизни здесь. Это понятно? Ты будешь известна как Заключённая 93 и не более того. Прикусив язык, Гермиона сопротивляется желанию ответить, она не будет спорить на эту тему, её имя не имеет особого значения. Небольшой удар по гордости, но ей приходилось переживать и худшее. Сглотнув, Гермиона вздрагивает, когда палочка направляется на неё, холодный воздух обдает её тело, срывая с губ стон. Сжимая своё обнажённое тело, Гермиона зажмуривается под безразличными взглядами, когда поток воды сталкивается с её телом. Зашипев, она отворачивается от струи воды, дрожа от ледяного холода и стуча зубами, открывая глаза только тогда, когда вода останавливается. Надзиратель суёт одежду в руки Гермионе, та, дрожа, поворачивается к Мейкпис. — Переоденься, девяносто три, скоро обед. - приказывает Мейкпис. — Я вся мокрая. — И? Будь благодарна, что мы вообще даём тебе что-нибудь из одежды. Стиснув зубы, она набрасывает ткань на голову, та плотно облегает её тело, сковывая руки и ноги. Цепи тяжело врезаются в затёкшие запястья, резким рывком они ведут её всё глубже в адскую тюрьму. С каждым шагом её осеняет реальность, ноги замирают, разум не может осознать, что это действительно реальность, что всё это происходит. Зеваки выглядывают из тени, когда её ведут в камеру, слышен звон ключей, в воздухе витает неестественная прохлада. Её ноги ступают по земле, в ушах раздаётся вздох - это единственный звук в целом ряду камер. Она вздрагивает, отшатываясь от пола, от грязного земляного покрытия, боясь зацепиться за что-нибудь, крыса бросается в тень, когда она переминается с ноги на ногу. Бах. Дверь в камеру захлопывается, запирая её, она здесь, это реальность, никто не придёт за ней. Озябшая, мокрая, она идёт к своей койке в углу, забирается под простынь и обматывает её вокруг своего тела, дрожа. Она не ожидала, что в тюрьме будет так тихо, так смертельно тихо; её пробирает холод, словно туман, покрывающий землю за пределами её камеры. Надзиратель кивает, довольный её послушанием, она задаётся вопросом, что бы они сделали, если бы она не подчинилась, теперь у неё есть много времени, чтобы всему научиться. — Скоро время кормёжки, - кричит надзиратель, когда они идут обратно по коридору. Ожидая хаоса, Гермиона хмурится в наступившей тишине: почему никто не радуется приходу еды? Неужели всё так плохо? Закрыв глаза, она слушает, как урчит в животе, и думает о Белле, о мире, существующем за пределами её маленькой, покрытой мхом камеры. От размышлений её отвлекает стук, она поднимается на ноги, направляясь к двери камеры в надежде найти хоть какую-нибудь еду. Пусть даже чёрствый хлеб, лишь бы унять чувство страха. По коже пробегают мурашки, она понимает, что слишком поздно осознала свою глупость: большая тень заслонила её дверь, она поспешно отступает назад. Она слышит крики, вопли и мольбы, падает на колени. Время кормёжки... Она смотрит в бесстрастный взгляд, высасывающий радость из её тела, Дементор питается её душой, проходя мимо. Чернота поглощает её, оставляя оцепеневшей на земле; звон вдалеке возвращает её к реальности - она лежит на холодном полу. Она пытается встать и обнаруживает, что крысы грызут её еду, окружающий мир обрушивается на неё с новой силой. Крики заключённых, оскорбления в адрес надзирателей, страх перед Дементорами - всё это оживило тюрьму. Встряхнув головой, Гермиона отходит к своей кровати и, натянув простыню, сворачивается калачиком на кровати, надеясь на утро. Надеясь, что день будет лучше. Звон. От удара миски об пол Гермиона проснулась и, моргнув, посмотрела из-под одеяла на проходящего мимо надзирателя. Её взгляд падает на миску с засохшей кашей, стоящую на полу, и на крысу, приближающуюся к ней. Вскочив с кровати, Гермиона спотыкается о пол и шипит на крысу, хватая миску в жадные руки. Крыса шипит в ответ, заставляя Гермиону вскарабкаться на кровать и в последнюю секунду осознать, что у неё нет ложки, чтобы съесть еду. Вздохнув, она достаёт из каши чужой волос, сдерживая позывы к рвоте, и зачёрпывает еду в рот. Во что я превратилась?                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Триста шестьдесят две... - она останавливается на последней трещине на потолке своей камеры, накручивая волосы на пальцы. Если её подсчёты верны, то Дементоры навещают её дважды в день. Ей удаётся следить за днями - здесь нет ни ночи, ни дня, у ада нет времени, только смена стражи. Но и тогда они разыгрывают заключённых - приходят не в свою смену, посылают к ним разных людей. Неделя, она здесь уже неделю, она победила крысу, которую назвала Ахиллесом, потому что та укусила её за лодыжку. Она хихикает над своей собственной шуткой, размышляя, не написать ли ей об этом в письме Энди... Нет. Это было бы плохой идей, Энди забеспокоилась бы о её психическом состоянии, вместо этого ей следовало бы написать письмо с вопросом о том, как поживает её эльф. Это было бы больше похоже на неё саму. Не так ли? — Соберись... - вздохнула Гермиона, потирая лицо. —Прошла всего неделя. — Девяносто три, - подскочила она, услышав свой номер. — На ноги, руки к стене. Встав, Гермиона упирается руками в стену, в это время входят надзиратели. Жуткий Кирк и Скучный Барри, как она их про себя называет, обыскивают её на наличие оружия. Она задаётся вопросом, что они ожидают найти - зуб крысы, выточенный в виде острого оружия или дрессированного таракана, с помощью которого она могла бы обшарить их карманы? — Руки за спину. - шипит Жуткий Кирк, толкая её в спину. Она повинуется, позволяя им заковать её руки, резким толчком они направляют её к двери камеры, каждый её шаг наполнен страхом. Оглянувшись по сторонам, она замечает других ведьм, прикованных цепями в ряд, и присоединяется к ним. Быстрым взмахом палочки они заставляют их двигаться вперёд, невидимая сила уводит их прочь от камер. Они направляются к двойным дверям, которые открываются и демонстрируют большую простую душевую комнату. Сглотнув, Гермиона спрашивает себя, принёс ли кто-нибудь мыло, крошечное движение уголков губ свидетельствует о том, что эта мысль пришла только ей в голову. Щелчок. Они отстёгивают цепи и толкают её к ближайшей душевой, выстраивая ведьм у каждой отдельной душевой кабины. — Время душа, дамы, - приказывает Скучный Барри, беря в руки газету. — Вымойте свои грязные тела. Жуткий Кирк ухмыляется, садясь в кресло и наблюдая за ними, Гермиона сглатывает, испытывая желание поменяться местами, но решает остаться на месте. Никто из других ведьм не обращает на это внимания, добровольно раздеваясь перед надзирателями. — Ты на моём месте. - прорычала ведьма позади Гермионы. — На твоём месте? - спрашивает Гермиона, поворачиваясь лицом к ведьме. — Как это оно стало твоим? — Я на него нассала, - прошипела ведьма, подходя ближе. — Оно моё. — Я не... Рука ударяет её по щеке, боль пульсирует в теле. В голове у неё всё расплывается, до неё доносится хихиканье других ведьм, она ожидает вмешательства надзирателей. Придя в себя, Гермиона смотрит на надзирателей, обменивающихся деньгами, и испытывает отвращение к их действиям. — Ты не знаешь, кто я? - Ведьма продолжает. — Я - Маласада, величайшая воровка в округе. — Величайшая? - спрашивает Гермиона, потирая щёку. — Величайшая. - отвечает Маласада, выплёвывая это слово. — Это моё место. — Почему ты здесь? - Гермиона спрашивает. — Если ты величайшая, почему ты здесь? — Что? Потому что мой маленький придурок-отец сдал меня. — Ох. — Вот именно, ох, почему ты здесь, маленький чемпион? О, точно, ты убивала маглов, не так ли, убивала и убивала их. Вы не слышали, девочки? Последний Чемпион - убийца маглов. — Я этого не делала. - холодно отвечает Гермиона. — Никто не делал, - смеётся Маласада. — Мы все здесь невиновны, кроме Персика, она сделала это. Правда, Персик? — Да, - рассеянно отвечает маленькая хрупкая ведьмочка. — Не могла отказаться, я всё время этого хотела. — Перерезала горло своему мужу, - сообщает Маласада Гермионе. — У него было слишком громкое радио. А теперь двигайся. Гермиона замешкалась, раздумывая, стоит ли ей двигаться, это что, проверка? Если она двинется с места, значит, потеряет лицо перед другими ведьмами, а если будет сопротивляться, это сулит проблемы. Хруст, её голова ударяется о стену душевой кабины, нос закладывает, Маласада смотрит на неё, отряхивая руку от удара. Ошеломлённая, Гермиона хватается за затылок. — Ты глухая, сука? Я сказала, двигайся, или ты немного тормозишь? — Видимо, и то, и другое, - простонала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Может разделим? Отплёвываясь, Маласада в замешательстве смотрит на Гермиону, держа мыло в побелевших руках. Хриплый смех срывается с её губ, когда она хлопает Гермиону по плечу, подталкивая её к свободной душевой. — Приведи себя в порядок, пташка, поверь, тебе не часто выпадет такая возможность. - говорит Маласада. Раздевшись, Гермиона смывает кровь с лица, тёплая вода каскадом стекает на неё, согревая. Она старается не думать о Жутком Кирке и о том, как двигаются его руки под плащом. — Я сказала ему, что если он не может найти работу для своей задницы, то пусть убирается из моего дома. Пусть лучше там живут эльфы, чем его жалкая жопа. - заявила коренастая ведьма. — Он всё ещё валяет дурака? - спрашивает другая. — Одним словом, его уволили, да ещё из стажёров, а мне надо думать о ребёнке, что с него взять, если он не может удержаться ни на одной работе. — Забей его во сне. — Лосси, я ухожу из тюрьмы, запомни, как бы я ни любила вас, девочки, я не хочу больше видеть ваши уродливые лица. — Мы тронуты, Мэг, - сухо констатирует Маласада. — Кроме того, нам нужно, чтобы ты вышла, это может означать больше еды для остальных. Мыло ударяется о стену, что вызывает смех остальных ведьм. Мэг показывает Маласаде средний палец, а та смеётся под струями воды. — Иди на хуй, Мал, иди на хуй. Клянусь, я здесь прибавила в весе. Как это возможно? - спрашивает Мэг. — Ты как дементор, всасываешь в себя всю еду, ничто не может быть в безопасности. Вытираясь, Гермиона качает головой, она не ожидала такого, она ожидала, что грубые ведьмы будут принимать душ отдельно. Но не этого, она не ожидала, что они покажутся ей забавными, что они покажутся ей человечными. Это нервирует её. Заковав их в цепи, они ведут их обратно в камеры, останавливаясь у каждой из них, чтобы расковать заключённых, Маланда наклоняется вперёд, когда они останавливаются, и шепчет Гермионе на ухо, пока они смотрят, как надзиратели уводят Мэг в одну из камер. — Ты ещё не помечена, - тихо шепчет Мал. —Нет. - Гермиона вздыхает. — Скоро они это сделают, им нравится, чтобы мы были чистыми, врач не станет трогать нас грязными. Они придут за тобой, выше голову, птичка. Рука резко хватает её, расковывая цепи, и бросает в камеру. Повернувшись, Гермиона смотрит, как девушек уводят, и со вздохом прислоняет голову к решётке. Заметив, как Мэг в противоположной камере достаёт из-под кровати батончик с едой. Улыбаясь, Гермиона сдерживает желание рассмеяться, видя, как Мэг обеспокоенно смотрит на неё. Шшш, - приказывает Мэг, и Гермиона улыбается, проводя пальцами по губам в знак молчания. Улыбаясь, Гермиона опускается на кровать и засыпает. Вечером к Гермионе приходит крыса Перри, она знает, что это Перри, у него не хватает кусочка уха, он рыщет по полу в поисках еды. Она ворочается, пытаясь унять холод в костях. Лязг решёток заставляет её проснуться: двое неизвестных надзирателей стаскивают её с кровати. Тугие цепи сковывают её руки, с колотящимся сердцем они ведут её по безмолвным камерам. Мимо застывших Дементоров и зорких глаз Мал, изучающих её из темноты. Она входит в комнату, тяжело дыша, дверь за ней захлопывается; её руки приковывают к столу, удерживая на месте. Старый волшебник-врач поворачивается, чтобы посмотреть на неё, он выхватывает свою палочку с острым наконечником. Она дёргается, пытаясь вырваться из рук, удерживающих её на месте, она не может с этим справиться, это сделает всё происходящее слишком реальным. — Пожалуйста, - умоляет Гермиона, потянувшись к своим цепям. — Пожалуйста, не надо. — Номер девяносто три? - спрашивает волшебник-врач у охранников, которые молча кивают. — Пожалуйста, - умоляет Гермиона, дёргаясь сильнее. — Я... я не причиняла вреда этим людям, я заняла чужое место. — Если ты не будешь двигаться, будет не так больно. - говорит волшебник-врач. — Я не чудовище. - уверяет Гермиона. — Держите её крепко. Они заставляют её перегнуться через стол, шея обнажена, она плачет от разочарования, руки сжаты. Она смотрит, как кончик палочки приближается, и дрожит, когда он проходит мимо её лица, достигая шеи. Боль пронзает всё тело, срывая крик с губ, неведомая магия проникает в её организм. Она чувствует каждый изгиб палочки, каждый порез на шее, цифры врезаются в кожу, разрывая её плоть, оставляя неизгладимый след. Слёзы стекают по её лицу, скапливаясь на столе. Это длится мучительные минуты, пока последняя отметка не сформировывается, и волшебник отстраняется. Обессиленная, Гермиона позволяет надзирателям отвести её обратно в камеру, затащить в клетку и захлопнуть дверь. Оцепенев от ужаса и неверия, она подходит к своей кровати. — Псс... Обернувшись, Гермиона ловит брошенный ей кусочек еды, бросает быстрый взгляд на всё ещё занятых надзирателей и поворачивается к Мэг, которая кивает. — Крошки для птицы. - Мэг подмигивает с крошечной улыбкой. Сжимая в руках еду, Гермиона садится на кровать, чувствуя запах шоколада и смакуя каждый кусочек. Наблюдая за тем, как Перри бежит обратно к своему месту, зажав еду в пасти, она чувствует, как чернила стекают по её шее, ещё не высохнув. Закрыв глаза, она слышит звуки дыхания заключённых, храп и разговоры полушёпотом.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ — Ему двенадцать. Кивнув, Гермиона отщипывает от чёрствого хлеба, изучая сидящую напротив неё Мэг, которая рассказывает о своём маленьком мальчике, смотрящем вдаль. Положив еду в рот, Гермиона приостанавливается, когда мимо проходит надзиратель, едва удостоив ведьм взглядом. — Двенадцать? — Я была молода, - отвечает Мэг на незаданный вопрос. — Слишком молода, я думаю, я даже не знала, как о себе позаботиться. Мы справились с этим вместе. — Как ты оказалась здесь? — Я не платила по счетам, - пожимает плечами Мэг. — У меня был свой маленький бизнес, ничего особенного, я организовывала поездки в магловский мир, небольшие познавательные экскурсии. У меня было несколько проблемных месяцев, денег было мало, и мне пришлось выбирать: кормить моего Барни или платить по счетам. Я выбрала сына. Это не понравилось моему домовладельцу. Он стал преследовать меня, я не могла платить по счетам, дело дошло до суда... Я проиграла. По иронии судьбы, когда мне вынесли приговор, мой отец скончался, и я унаследовала всё. Дом, деньги, но было уже поздно, Барни живёт с моей мамой, пока я не выйду. — И как долго? — Недолго, до конца этого года, пятилетний срок. - Мэг пожимает плечами. — За неуплату? — Министерство - дерьмо. — Какой он, твой сын? — Он хороший парень, немного вспыльчивый, но это не его вина. Он вырастет из этого. Хотя он немного особенный, немного идиот, не думаю, что он перерастёт это. — Особенный? — Он запер себя в ванной и решил подождать, пока я вернусь домой, вместо того, чтобы самостоятельно вылезти через окно. — Бдительный в отношении безопасности. — Нет, просто идиот. Улыбаясь, Гермиона бросает немного своего хлеба Перри, наблюдающему за ней в углу: двое глаз-бусинок радостно обгладывают предложенную еду. — Ты первая, кого я вижу, раздающим еду. - говорит Мэг. — Тем более крысе. — Его зовут Перри, - отвечает Гермиона. — Перри? Малыш, ты здесь всего три недели, ещё не время терять рассудок. — Я потеряла его давным-давно. — И что же заставило тебя это сделать? Дыхание покидает её легкие, повернувшись, Гермиона смотрит на ведьму напротив неё; она не могла считать Гермиону ответственной за это. — Я не делала этого. - твёрдо отвечает Гермиона. — Конечно. - Мэг кивает. — Это была не я. — Ты знаешь, кто это был? Слегка кивнув головой, Гермиона закрывает глаза, размышляя о том, что сейчас делает Киона, кому ещё она причинила вред. Глупо ли она поступила, взяв вину на себя? Меньшее из двух зол - они снова будут использовать маленькую ведьму как оружие, возможно, ей стоило сказать правду. — Чёрт, - шепчет Мэг, прислонившись к решётке, - почему ты не сказала правду? Ты могла бы быть дома. Ты спятила? — Могла бы, - кивает Гермиона, поворачиваясь к растерянной ведьме. — Почему ты этого не делаешь? — Я не могу этого сделать, по крайней мере, так мы обе останемся живы. — Малыш, ты умрёшь здесь, тебе не выбраться. — Зато у них есть шанс на полноценную жизнь, - улыбается Гермиона. — Это чего-то да стоит. — Кто будет помогать им, пока ты здесь? — Моя мама, - шепчет Гермиона. — Она поможет. — Ты первая птица, которую я знаю, которая сама подрезала себе крылья. — Почему они меня так называют? Птицей? — Потому что мы видели тебя, пташка. Во время Чемпионата мы наблюдали за ним отсюда. Мы видели, как ты побеждала, даже здесь, пташка, даже в этой клетке ты знаменита. — Отлично. — Только учти, не все из нас дадут тебе послабление, держись подальше от Альбы, она ведьма Восточного крыла. — Почему? — Она перережет тебе горло, если ты её разозлишь; ходят слухи, что Мэл надрала тебе задницу. Альба не будет с тобой церемониться, кланяйся или беги. — Отлично. - Гермиона вздохнула. — Но я ведь не собираюсь с ней встречаться, верно? — Ну, скорее всего, каждый месяц они выпускают нас во двор, ну, вас, во всяком случае, точно, мы выходим каждые две недели. — Почему? — Я никого не убивала, а ты представляешь угрозу, поэтому надзиратели будут следить за тобой. — Отлично. — Они держатся подальше от Мэл, потому что у Мэл есть связи, она обеспечивает нашу безопасность, а вот ты, тебя никто не защищает. Ты - свежее мясо. — Фантастика.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ — Заключённая девяносто три! Она подскакивает на своей койке, садится и поворачивается к надзирателям, готовым войти в её камеру. Поднявшись на ноги, она прижимается к стене, надзиратели проверяют её на наличие оружия, заковывают руки и ведут по коридору. Она едва успевает уклониться от плевка волшебника, слыша удар дубинки надзирателя по костяшкам пальцев волшебника, треск ломающихся костей. Они входят в светлую комнату, её заставляют сесть на шаткий стул, руки приковывают к столу, затем надзиратели выходят из комнаты, оставляя Гермиону одну. Гермиона в замешательстве смотрит им вслед - она впервые оказалась в этой маленькой комнате. Цепи гремят по столу, она гадает, что сейчас произойдет, ведь девочки не предупреждали её об этом. Дверь открывается, в комнату проникает запах моря, запах духов, который больно бьёт в нос. Долговязый волшебник ставит на стол портфель, она молча наблюдает, как он открывает его. Он достаёт листы бумаги, перо, книгу и свиток. Присев в кресло, он протирает очки, из-под его дорожной мантии мелькает значок Министерства, он достаёт печать. — Мисс Гермиона Грейнджер? Она вздрагивает от своего настоящего имени, заставляя старого волшебника приостановиться; она чувствует, что должна поправить его, что она заключённая девяносто три. Однако она сдерживает себя, сейчас не время. — Да, - прохрипела она. — Хорошо, прочтите это, добавьте в список имена тех, кого вы хотите видеть. — Вы из министерства? — У вас есть пять минут, мисс Грейнджер, используйте их с умом. Покраснев, Гермиона вписывает имена, с которыми ей предстоит увидеться, и, передав перо обратно, с волнением ждёт, пока волшебник кивнёт, записывая информацию. — Когда я их увижу? — Когда они захотят увидеть вас. Ответ оставляет её в смятении: надзиратели поднимают её и уводят. Вслед за ней в комнату входит другой волшебник, старый служащий министерства приветствует его в том же тоне, что и Гермиону. В эту ночь она не спит, в эту ночь даже дементоры не питаются ею, она чувствует себя пустой. Когда они захотят увидеть вас... Придёт ли кто-нибудь к ней? После всего, что она сделала или не сделала, придёт ли кто-нибудь к ней. Ей остается только ждать и надеяться. Дни идут, никто не приходит, наступает леденящее душу осознание того, что она может больше никогда не иметь связи с внешним миром. Она может никогда больше не поговорить со своими друзьями, со своей семьей, это пугает её. Даже Мэг с трудом удаётся уговорить её поиграть в игру "кто это сделал". Препирательства Антонина Долохова и Югсона о разной текстуре хлеба. Вздохнув, она подбрасывает в воздух камушек, ловит его, размышляет о различных эффектах зелий и... — Заключённая девяносто три. - Голос окликает её, заставляя подпрыгнуть, камень ударяет её по лбу. — На ноги. Поднявшись на ноги, Гермиона отходит к стене и замирает в недоумении. Сердце заколотилось, она с открытым ртом смотрит на ведьму за пределами своей камеры. — Энди, - вздохнула Гермиона. — Гермиона. - приветствует Энди. — У вас есть десять минут. - Надзиратель сообщает им, взмахивая своей палочкой, давая им возможность поговорить наедине. — Я сплю? - спрашивает Гермиона, глядя на свою кровать. — Нет, - усмехается Энди, подходя к решётке. — Я так рада тебя видеть. — Где ты была? - спрашивает Гермиона. Энди растерянно смотрит на Гермиону и переводит взгляд на надзирателей. — Где? Твой список пришел только вчера; я добивалась этого два месяца. — Два месяца? Я здесь уже два месяца? — Да, - кивает Энди с слезящимися глазами. — Гермиона, они нарушили правила, ты должна была составить список посещений до того, как вошла сюда. — Я этого не сделала. — Да, я знаю, - кивает Энди. Прочистив горло, Гермиона подходит к решётке, её горло саднит от светской беседы, которую она не часто ведёт в последнее время. Она чувствует себя странно плохо одетой, Энди выглядит так красиво, а она бледна, возможно, ей следовало попросить Мэл сделать ей макияж. — Я так рада тебя видеть, я очень волновалась, - улыбаясь, говорит Энди. — Как дела? — Всё в порядке, - кивает Гермиона. — Девочки не так уж плохи, хотя Лосси думает, что у неё в камере кроты, но, скорее всего, это просто клопы... Она прерывается, обычная болтовня о тюрьме теряет для неё смысл; это было главным событием их дня, когда они обсуждали последние сплетни. Но сейчас это кажется неуместным и глупым. Раздражение заползает под кожу; она стряхивает его, подходя к решётке. — Как все? - спрашивает Гермиона. — Все хорошо, только Рейвен у меня в гостях, объедает меня с ног до головы. — Почему? - спросила Гермиона, и тут её осенило. — Свадьба Тонкс в следующем месяце? — Была, но она собирается её отменить. — Что? Почему? Что-то случилось? - потребовала Гермиона. — Дора хочет, чтобы ты была там, Гермиона, она не хочет... — Нет, - перебивает Гермиона. — Ты скажешь ей выйти замуж, мне всё равно, она пойдёт к алтарю и выйдет за Люпина. — Она хочет, чтобы ты была там. - мягко говорит Энди. — Этого не случится, что она будет делать, ждать десять, двадцать, тридцать лет? Я никуда не уйду, Энди, скажи ей, чтобы она выходила замуж. — Гермиона, мы боремся за твоё дело. — Я люблю тебя, - говорит Гермиона, прерывая её. — Ты мне как мама, и я люблю Дору, но не позволяй ей упустить эту возможность. Если она не выйдет замуж, тогда я повешу для себя петлю. — Гермиона! - потрясённо восклицает Энди. — Энди, пожалуйста, дай мне хоть какую-нибудь хорошую новость. - умоляет Гермиона. — Жизнь не может остановиться, только не снаружи. — Я поговорю с ней. - Энди соглашается, вздыхая. — Все остальные в порядке? — Да, Белла тоже чуть не оказалась здесь, но нам удалось этого избежать. — Почему, что случилось? - требует Гермиона, охваченная страхом. — Она ударила Амбридж; нам удалось избежать проблем. — Что? — Гермиона, мир немного сошёл с ума. Реддл объявился, Министерство не предъявило ему обвинений, Реддл объявил войну Ордену Феникса. - Энди покачала головой. — Белла ударила Амбридж, потому что она была ответственна за ограничение твоих прав на посещение. Гермиона, ты не внесла Беллу в список. — Я знаю. - Гермиона отвечает едва слышным шёпотом. Повернувшись, она смотрит в окно, на решётку, выходящую на Северное море, на сильные волны, бьющие в здание. Несколько дней она размышляла над своими действиями, задаваясь вопросом, почему она решила не включать Беллу в список; она до сих пор пытается найти ответ. — Она сходит с ума, Гермиона, она хочет тебя увидеть. — Она с Реддлом? — Да, но не официально, - отвечает Энди. — Пожалуйста, внеси её в список... Она хочет тебя видеть. — Не в таком виде, - качает головой Гермиона; она видела своё отражение в лужах своей камеры. Её худая бледная фигура, чёрные круги под глазами, пожелтевшие зубы. На её ногах остались следы от укусов крыс, она выглядит ужасно, как ходячий скелет, и она не хочет, чтобы Белла запомнила её такой. — Я не хочу, чтобы она видела меня такой. - вздохнула Гермиона. — Посмотри на меня. — Ей будет всё равно, если ты в ближайшее время ничего не предпримешь, она в конце концов сама себя сюда засунет. — Она будет испытывать отвращение. — Никогда, - обещает Энди. — Я добавлю её в твой список, но она никогда не будет испытывать к тебе отвращения, эй, Гермиона, не плачь. Пожалуйста. Мы пройдём через это. — Я не знаю как. - отвечает Гермиона, вытирая слёзы. — Ей нужно жить дальше. — Вряд ли. — Десять минут. - Скучающий Барри прерывает их, снимая с них чары. — Скажи "пока" миссис Тонкс. — Я запишу её в список, Гермиона. Я люблю тебя, будь осторожна. — Всегда.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Стоя на улице, это не то, чего она ожидала, почему-то она надеялась на солнце, на тепло. Она ошиблась: солнца нет, только холод и пасмурная погода. Двор с заключёнными, стоящими вокруг с потерянным видом. Это, пожалуй, ещё более деморализующее зрелище, чем камеры, в которых они живут, если такое вообще возможно. Потягиваясь, Гермиона разминает мышцы, размышляя, не пробежаться ли ей трусцой, гадая, какими взглядами будут её провожать. Интересно, справится ли её тело с бегом. Она решает не делать этого, в конце концов, она не хочет упасть на глазах у всех. Узнавая небольшие группки, Гермиона бродит, большей частью оставаясь в стороне, привлекая любопытные взгляды тех, кто находится за пределами её блока. Мал с девочками в углу, Маласада отдаёт распоряжения, надзиратели смотрят в сторону. Антонин и Джагсон стоят неподалеку, сдерживая тех, кто пытается подкатить к Мал. Странные отношения тюремной жизни, она заметила Альбу, не такую, как ожидала Гермиона. Высокая ведьма в очках, она ожидала, что ведьма будет татуированной и мускулистой, судя по тому, как о ней говорили люди. Слегка разочарованная, Гермиона прислонилась к стене. Рядом с ней приземляется бабочка, она с улыбкой наблюдает за тем, как маленькое существо машет крыльями на ветру. Задумавшись, как ей удалось забраться так далеко от берега, или же она живёт в Азкабане, Гермиона отбрасывает эту мысль, ведь ничто прекрасное не может назвать ад своим домом. — Итак, - прервал её размышления голос. — Это и есть знаменитый Чемпион. — На самом деле это бабочка, - отвечает Гермиона, бросив косой взгляд на Альбу. — Что? Я слышала, у тебя крыша поехала, ты должна мне денег? — Уже? - спрашивает Гермиона, поворачиваясь к ведьме. — За что? — Я заключила пари, что ты умрёшь на Чемпионате, а ты, оказывается, всё ещё дышишь. - Альба говорит, потирая руки. — А-а, - кивает Гермиона. — И это всё? — Сейчас я ничего не могу с этим поделать, - отвечает Гермиона, пожимая плечами. — Ты мне всё компенсируешь. - Альба угрожающе оскаливается. — Нет, не собираюсь. — Каково это - быть грязнокровкой и убивать себе подобных? Даже по моим меркам это довольно жестоко. - самодовольно говорит Альба. Стиснув зубы, Гермиона отказывается клюнуть на приманку, гадая, когда же они вернутся внутрь. Она собирается пройти мимо группы, но две руки прижимают её к стене. Она заметила, что Мал наблюдает за происходящим со стороны, а Мэг не даёт Антонину вмешаться. Они не виноваты, и Гермиона тоже не виновата. Она чувствует отвращение к надзирателям, которые шепчутся, обмениваются деньгами, делают ставки на заключённых. Вся эта обстановка не приносит никому пользы, как Азкабан может чему-то научить людей? Он учит их бояться Дементоров, но не тому, чтобы не совершать преступления; он учит их обходить закон. — Мне жаль, что ты допустила ошибку, заключив пари, - холодно отвечает Гермиона. — Но это твоя вина, а не моя. — Скажи мне, каково это было - убивать всех этих магглов? У них из вен сочилась чёрная грязь? Вонючие твари умоляли оставить им жизнь, а ты смеялась и танцевала среди трупов. Чувствовала ли ты прилив наслаждения? - Альба усмехнулась, погладив Гермиону по волосам. — Я помню своё первое убийство, я до сих пор слышу, как они кричат... Твои родители причиняли тебе боль? Твоя мерзкая маггловская мать заставляла тебя делать то, что тебе не нравилось? Это и стало разочарованием? Закрыв глаза, Гермиона старается не выдать гнева, не позволить словам проникнуть под кожу, даже когда Альба толкает её. Её спина ударяется об острые кирпичи позади. Ещё один толчок. Зелёные безумные глаза вспыхивают, между сжатых пальцев появляется самодельный нож, который прижимается к горлу Гермионы. — Надо бы тебя выпотрошить там, где стоишь, - Альба, угрожая ножом, полоснула Гермиону по шее. — Думаешь, кому-то будет до этого дело? Не твоим родителям, я слышала, что они умерли, ты наверняка убила их обоих. Холодный пот струится по её спине, чистая ненависть разгорается в глубине, она сглатывает, заставляя себя сохранять спокойствие. Не реагировать. Она хочет только одного: сломать руку, держащую нож, переломить запястье ведьмы, чтобы она больше никогда никому не смогла угрожать. Холодные губы прижимаются к её уху, тихо шепча. — Наверняка твоя мать умоляла, не так ли? Умоляла тебя не убивать её, но ты всё равно это сделала, не так ли? Она кричала? - Смех срывается с её сухих губ, когда она отстраняется. — Пожалуйста, нет, не убивай меня, спаси меня. Она чувствует раскалённую до бела ярость, она жжёт ей вены, рука вырывается, хватая худенькое запястье, выворачивая его. Треск. Крик вырывается из пересохших губ; резкий удар коленом ломает его, ведьма падает на колени. — Она умерла молча, - шипит Гермиона, приближаясь к лицу Альбы. — Она умирала долгой, медленной, мучительной смертью, это длилось годами. В конце концов, она не стала умолять. Они никогда не умоляют. Наверное, это было облегчением. Чья-то рука хватает её за руку; она перенаправляет свой гнев, чистую ненависть, и магия вырывается из её вен, отбрасывая нападающих назад. Они падают на землю, оставляя её наедине с Альбой, дрожащей у её ног. — Смотри внимательно, - прошипела Гермиона. — Смотри долго и внимательно. Ты больше никогда не увидишь подобной магии. На самом деле, я не думаю, что ты когда-нибудь что-либо ещё увидишь. С губ ведьмы срывается крик, Гермиона отпускает её, наблюдая за тем, как Альба отползает назад. Зажав глаза рукой, она в ужасе кричит. — Я ничего не вижу. Я не вижу! Надзиратели быстро усмиряют её, сковывая Гермиону цепями, Альбу уводят, а Гермиону ведут другой дорогой, не к её камере. — Одиночное заточение- заключённая девяносто три. Гермиона не успевает среагировать, её бросают в комнату, не превышающую двух футов в длину и семи футов в высоту. Она пинает дверь, когда её запирают; в комнате нет света, она сползает на пол. С её губ срывается крик, она кричит в ярости против этой системы.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Они держат её взаперти в одиночестве, она теряет счёт времени, дверь открывается, обжигая ярким светом её глаза. Они тащат её обратно в камеру, радуясь своей койке, она вытягивается на ней, её кости болят. Она дрожит, бормочет про себя, сожаление когтями впивается в её сознание. — Она ослепла. - Мэг шепчет в ночь. Она переворачивается на бок, не обращая внимания на это утверждение; она больше никогда не хочет это осознавать. Весь следующий день она не двигается, лишь иногда поднимаясь на ноги, чтобы найти еду. Единственное, что её интересует, - это кормление Перри, с каждым днём он подходит к ней всё ближе, понемногу проникаясь доверием. Однажды ночью наступает странная тишина, Азкабан погружается в безмолвие, это заставляет её вздрогнуть, это не обычная тишина, которая бывает при появлении дементоров. Что-то другое вызвало беспокойство; закрыв глаза, Гермиона свесила ноги с края койки. — Девяносто три. Со вздохом она поднимается на ноги, протягивая руки к надзирателю. — У вас есть десять минут. — Спасибо. - Гермиона ворчит, недоумевая, кто потревожил её сон. Надзиратель уходит, а Гермиона, передёрнув плечами, слушает, как кто-то приближается к решётке, ожидая, пока он объявит о себе. Ночной мрак, мрак в коридоре настораживают её, она не любит неизвестности. — Привет, малыш. Она чуть не рухнула на пол, покрытый мхом, её ноги едва не подкосились от этого сухого голоса. Голос, о котором она так мечтает, ей хочется заплакать. Хочется издавать душераздирающие вопли, свернуться в клубок и выплакать всё своё сердце. Но она не делает этого, она держит себя в руках, позволяя лишь слабому вздоху пройти сквозь её защиту. — Белла... - Шёпот исчезает во мраке. Белла подходит к решётке, тёмный силуэт она узнает где угодно, даже во мраке она знает, что эти напряженные чёрные глаза наблюдают за ней. Они проникают сквозь её идеально нарисованную маску и видят разбитую Гермиону изнутри. — Подойди ближе, - говорит Белла, хватаясь рукой за решётку. — Я хочу тебя увидеть. Гермиона замирает, не желая подходить ближе, не желая, чтобы Белла видела её такой. Испугавшись реакции Беллы, она оглядывает своё состояние. Волосы в беспорядке, она так давно не принимала душ, что Белла не может увидеть её в таком виде. — Гермиона. Она вздрагивает от этого слова, от этого красивого хриплого голоса, представляя, как изгибаются губы ведьмы, произнося это слово. Сколько раз Белла шептала эти слова на разные лады, с разными значениями. — Пожалуйста, подойди ближе, - просит Белла, почти не дыша. — Или я войду сама. — Ты не можешь. - Гермиона отвечает, качая головой. — Ладно. Скрипнув решёткой, Гермиона с недоверием смотрит, как Белла заходит в камеру вслед за ней. Дверь за ней закрывается, и она в ужасе отступает назад, пока её колени не ударяются о койку. — Ты не можешь. - шепчет Гермиона. — Бывший аврор. - Белла пожимает плечами, этот голос звучит в комнате так громко. В панике Гермиона протягивает руку, не желая, чтобы ведьма подходила ближе, не желая, чтобы она видела её в таком состоянии. Не желая, чтобы Белла видела её настолько разбитой, настолько уничтоженной, что она намеренно причинила боль другому живому существу. — Не надо... Я не хочу, чтобы ты видела меня такой, Белла. — Мне всё равно, - упрямо отвечает Белла. — Гермиона, мне всё равно, как ты выглядишь, я просто хочу увидеть тебя, обнять, прошло слишком много времени. Я схожу с ума без тебя. Пожалуйста. Это почти мольба, но Беллатрикс Блэк не умеет умолять. Ткань шуршит, Гермиона в недоумении смотрит, как Белла опускается на колени перед ней, протягивая руки. — Гермиона, пожалуйста. Она опускается на землю и берёт одну из предложенных рук, вздрагивая от того, что Белла в мгновение ока поднимается на ноги. Она закрывает глаза, не желая видеть реакцию Беллу, не желая видеть её отвращение. Тёплая рука касается её щеки, притягивая её к себе, призрачный поцелуй ложится на бледные и потрескавшиеся губы. — Такая красивая. - шепчет Белла, прижимаясь лбом к Гермионе. — Хотя чёрно-белый - это не твой цвет. С губ Гермионы срывается смешок; открыв глаза, она позволяет чёрным глазам завладеть собой. Позволяет себе утонуть в Белле, в запахе Беллы, как она могла мечтать о жизни без этого? Поцелуй касается её лба, две невероятно крепкие руки заключают её в мягкие тёплые объятия. Гермиона с облегчением вздыхает, прижимаясь к Белле так, словно от этого зависит её жизнь. — Я скучала по тебе, - шепчет Белла. — Очень, очень сильно. — Я тоже по тебе скучала. - Гермиона задыхается.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Белла обещает навещать её как можно чаще, Энди навещает по мере возможности. Тонкс не приходит, оставляя Гермиону в замешательстве. Втайне Гермиона полагает, что знает, почему. Она знает, что Тонкс не может общаться с осуждённым убийцей, это не пойдет на пользу её положению аврора. По слухам она знает, что Белла вернулась в Хогвартс, и задаётся вопросом, скольких студентов она терроризирует. — Тед хочет расширить кухню, - говорит Андромеда, прислонившись к решётке. — Я не могу смириться с мыслью о бардаке. Улыбаясь, Гермиона садится на пол, скрестив ноги; бросает камень в стену, он отскакивает, она бросает его снова. Энди пытается найти способ пронести книги к Гермионе, она сомневается в успешности этой затеи. — Ему всё равно, он даже не заметит, если у нас пропадет стена. Играет в глупую компьютерную игру, ненавижу эти штуки. Изучая Энди, Гермиона замечает новые морщинки вокруг глаз ведьмы - стресс даёт о себе знать. В одной руке она держит фотографии со свадьбы, Тонкс выглядит прекрасно. Потрясающее белое платье, даже причёска естественная, длинные чёрные волосы завязаны в изысканный пучок. Такое зрелище редко встретишь, она и забыла, что Тонкс - потомок Блэков. Но что-то изменилось: из голоса Энди ушёл огонёк, а в движениях появилась нервозность. Гермиона понимает, что происходит что-то ещё, о чём она не знает. — Что ты мне не договариваешь? - спрашивает Гермиона, положив подбородок на руки. Приостановившись, Энди смотрит на Гермиону, сидящую на полу, Гермиона, должно быть, думает, как она выглядит. Ужасно, но она ничего не может с этим поделать. — Сейчас трудные времена, - неопределенно отвечает Энди. — Энди. — Тебе лучше не знать. — Энди. - протестует Гермиона. — Я не ребенок, я хочу знать. — Реддл больше не является частью Министерства; Министерство терпит крах, оно раскололось на две части. Там идёт борьба за контроль, я думаю, Орден победит, возьмёт под контроль Англию. У Реддла уже есть Норвегия, Германия, ведутся переговоры с Россией. Они выбирают сторону. Секрет раскрыт... Мы выставлены на обозрение маглам; Реддл привлёк наше внимание к их миру. На маглов совершались нападения в мире волшебников. Сейчас никто не может быть в безопасности. Гермиона. Ты не поверишь, но Мерлин жив. Отпрянув, Гермиона делает глубокий хриплый вдох: при упоминании Мерлина в глазах Энди появляется убеждённость. Это вызывает у неё тошноту; она задаётся вопросом, насколько сумасшедшим стал этот мир. — Он восстал из мёртвых, я его ещё не видела, но о нём говорят. Он пытается исправить ущерб, нанесённый Реддлом, он обещает оградить нас от магглов. — Может быть, нам не стоит, может быть, пора перестать прятаться? - предлагает Гермиона. — Ты говоришь как Реддл, но он не тот, кто пострадал от этого. - возражает Энди. — Я просто рада, что ты здесь в безопасности. Гермиона воздерживается от высказываний, наблюдая за тем, как Энди обеспокоенно уходит. Чем больше она говорит, тем больше Гермиона понимает, что ведьма звучит как Гарри. Это пугает Гермиону. Она должна будет поговорить с Беллой, когда та придёт к ней в гости. Обещание приходить каждый четверг заставляет Гермиону ждать этого с нетерпением, ожидание терзает её. Гермиона потягивается, застонав, она хватается за бок, боль заставляет её содрогнуться. Не зная, чем вызвана боль, она задаётся вопросом, не потому ли это, что она поскользнулась на днях. — Пссс, пташка. - зовёт Мэг. Они снова разговаривают с ней, с момента происшествия прошёл месяц, она думает, что месяц, но может быть и больше, она уже не уверена. Альба никого не интересует, Гермиона предпочитает не поднимать эту тему. — Насколько обучена твоя крыса? — Какая из них - Ахиллес или Перри? — У тебя их две... Неважно, в обоих случаях. — Совсем не обучены. - Гермиона отвечает с усталой улыбкой, прислонившись к решётке. — А они могут воровать еду? — Могут, но ты ничего из этого не получишь. Фыркнув, Мэг со вздохом досады возвращается на свою койку, а Гермиона, закатив глаза, продолжает растягиваться. Её внимание привлекает звук приближающихся надзирателей. — Проверка камер! По блоку разносится стон, заключённые поднимаются на ноги, упираются руками в стену, Гермиона ждёт окончания осмотра. Сосредоточившись на завтрашней встрече с Беллой, она надеется, что та сможет ещё раз войти в камеру. Она молит о том, чтобы хотя бы прикоснуться к ведьме. Остальные в блоке недолюбливают Беллу, некоторые из них посажены сюда ведьмой, они насмехаются над Гермионой, но никогда ничего не предпринимают, не посмеют. Они видели ярость Гермионы, видели последствия для Альбы, никто больше не пытается ничего сделать. Гермиона подскакивает, когда две руки поглаживают её по спине: кровать опрокинута, одеяло сброшено на пол. Со вздохом она позволяет обыскать себя, не обращая внимания на то, что руки блуждают слишком близко к её груди. Дыхание охранника на шее заставляет её вздрогнуть от отвращения, Жуткий Кирк хищно смотрит на неё со спины. Она чувствует, как его возбуждённое тело прижимается к её спине, это заставляет её содрогнуться. Всё происходит слишком быстро: рука, похлопывающая её по боку, задевает синяк, она шипит от боли, дёргаясь. Её голова запрокидывается назад. Она ударяется о нос Жуткого Кирка, с губ надзирателя срывается крик боли. Он оседает на пол с окровавленным носом, повернувшись, Гермиона поднимает руки в знак капитуляции, когда надзиратели набрасываются на неё. — Это был несчастный случай! - кричит Гермиона, но уже слишком поздно. Дубинка бьёт её по ноге, она падает на землю, цепи лязгают, они тащат её за собой, Жуткий Кирк выкрикивает ругательства вслед. Её крики о несчастном случае ничего не значат, так как они тащат её прочь из камеры, она знает, куда они её ведут. — Одиночное заключение, девяносто три. — Нет, пожалуйста, у меня завтра посещение! Бах, дверь захлопывается, оставляя её запертой в пустой комнате, недостаточно просторной, чтобы в ней можно было лежать. Она плачет от досады, пиная дверь ногами, крича о кровавой расправе. На этот раз они оставляют её на больший срок, чем в прошлый раз. Появляется еда, обрезки - больше похожие на остатки чьей-то пищи, от них её тошнит; она не знает, что кладёт в рот. Её глаза адаптируются, но это приносит лишь небольшое облегчение. Тьма цепляется за неё, проникает под кожу, заражая всё тело. Она чувствует, как она тянет её к себе, разрывая душу. Она закрывает глаза, раскачиваясь взад-вперёд, поднимается на ноги и ударяет дверь. Призывая свою магию, призывая всё, что угодно, лишь бы выбраться из этой комнаты. Зрение затуманивается, всё вокруг становится белым. Она падает. *** Она чувствует ветер на своём лице, тепло на своём теле, она чувствует солнце. Открыв глаза, она обнаруживает, что парит, парит над городом, слышит гул магловского транспорта. Она - птица, из её клюва вырывается смех, переходящий в клокотание. Она машет крыльями, кружась в воздухе свободно, беззаботно. Она приземляется на уступ, ощипывая свои перья, а может быть, и не перья. Она всего лишь птенец, не в своей обычной шёрстке, может быть, она не та Ворона. Возможно, она видит глазами другой птицы. — Чемпионы пали, - кричит голос. Повернувшись, она запрыгивает на карниз и смотрит вниз на толпу, собравшуюся у основания Министерства, ведьмы и волшебники смотрят на волшебника на платформе. Магазины в Косой Алле , некоторые из них были заколочены и закрыты, в воздухе витала странная атмосфера. — Они потеряны для нас. Нас некому защитить, магглы узнают о нашем существовании. Наш министр покинул нас, директор Хогвартса исчез, мир не знает, к кому обратиться. Один обещает мир по старинке, другой - новый мир. Последний Чемпион заперт в Азкабане за убийство магглов, и я спрашиваю вас, во что вы верите. Война пришла, друзья мои, она пришла, наши семьи голодают, наши близкие умирают с каждым новым днём. Поэтому я спрашиваю вас, будете ли вы с нами. Будете ли вы сражаться за то, во что верите, ведь говорят, что она воскресла? Реддл вернулся, он обещает спасти нас, обещает принести нам новый мир равных, обещает спасти Последнего Чемпиона. Так что скажете вы? Толпа аплодирует, палочки подняты в знак единства, улыбка скользит по лицу оратора. *** Она очнулась, но не в одиночной камере, а в другом месте, вернувшись в свой человеческий облик. Руки и ноги связаны, она смотрит в потолок, кто-то разговаривает в углу. — Не знаю, нашли её на полу, думаете, у неё был припадок? - говорит надзиратель. — Возможно, это реакция, если это можно предотвратить, я бы просто оставил её в камере. Я не видел такой реакции раньше. Я бы не хотел усугублять её состояние, если вы не хотите, чтобы её срок закончился слишком быстро, я предлагаю оставить её в покое. - предостерегает волшебник-врач.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Они заковывают одну из её ног в цепи, оставляя её постоянно под замком, слишком большой риск - позволить ей свободно бродить по своей камере. Она не борется с этим, измученная, она наблюдает, как надзиратели избегают её камеры, она пугает их. — Ты сломала ему нос. - говорит Мэг, когда последний надзиратель уходит. — Кирк, ты сломала ему нос. — Я должна была сломать больше. — Я восхищена твоим настроем, пташка. - говорит Мэл. — Всегда стремишься к самосовершенствованию. Усмехнувшись, Гермиона прислонилась головой к своей койке, слушая бормотание Антонина и шорох ткани. Мэл что-то жуёт, Перри приходит посидеть рядом с ней, она думает, не одиноко ли маленькому крысёнку. У неё нет для него еды, но он всё равно задерживается возле неё, глазки-бусинки смотрят на неё с лёгким любопытством. — КАКОГО ЧЁРТА! - крик прерывает её размышления. — БЛЯТЬ! Встав, Гермиона движется к решётке, мимо которой пробегают надзиратели, бегущие в другую камеру, что-то случилось. Земля сотрясается; она хватается за решётку, чтобы устоять на ногах, когда в тюремное окно проникает яркий свет. С любопытством она подходит к окну и, приподнявшись, выглядывает наружу. Небо светлеет, она хмурится, глядя на свет, пока её не осеняет понимание. Она отпрыгивает от окна, пока Мэг спрашивает, что происходит. Крики заключённых, все интересуются, что происходит на суше. Они не понимают ни света, ни трясущейся земли, ни громких ударов вдалеке, но Гермиона понимает. Она видела это в новостях, видела в фильмах. — Пташка! - кричит Мэг. — Что происходит? Что это? Кто-то пытается вырваться наружу? Пташка! — Нет, - шепчет Гермиона, качая головой. — Нет. — Тогда что это? — Как будто небеса разверзлись! - кричит Антонин из своей камеры. — Я вижу дым, огонь! Дракон? — Нет, - отвечает Гермиона, сглатывая, она сползает на пол. — Магглы. — Магглы? - спрашивает Мэг, напрягаясь, чтобы разглядеть её с другой стороны камеры. — Что ты имеешь в виду? — Они бомбят... Она не договорила и замолчала; остаток ночи она не двигалась, уставившись в пол. Она не шевелится даже тогда, когда к ней приближаются дементоры, не вздрагивает, когда они высасывают из неё силы, и лишь крепко сжимает пальцами свою татуировку. С той ночи дементоров присылают больше, так как надзиратели были напуганы. Они надеются подавить страх и вопросы заключённых. Это срабатывает, заключённые затихают, Гермиона, сидя на кровати, наблюдает, как мимо проплывают дементоры. В школе её смущало, как она может видеть лица дементоров, когда никто другой этого не может, но теперь она понимает. Дементоры создаются в самых тёмных местах, в самых тёмных уголках Земли, а иногда и между жизнью и смертью. Иногда люди не переходят на другую сторону, оставляя свои души гнить в темноте. Она больше не боится дементоров, увидев своего отца, она создала своего собственного дементора. В самой тёмной части её сознания, где она прятала издевательства отца. Загнала всё плохое вглубь, пока оно не загноилось, пока не стало питаться её магией, превратившись в нечто иное. Магия, которую она скрывала, магия, которую она держала в тайне, она во всех смыслах почти создала обскура. Поднявшись с койки, она делает шаг к решётке, навстречу надвигающимся дементорам, цепь, прикреплённая к её лодыжке, гремит. Она рассматривает свою татуировку. Во время своего путешествия в Румынию она, стараясь не дать волю своей тьме, отправилась в Таркаль в Венгрии. Нашла волшебника и сквиба, живущих вместе. Она собиралась сделать татуировку, чтобы запечатлеть своё путешествие. Но всё обернулось гораздо большим: она провела ночь с этой парой, волшебник пообещал создать для неё самую сильную защиту. Он только просил о доверии. Он попросил показать её патронус. Она вызвала патронуса, с трепетом наблюдала, как он накладывает на него заклинание, с тревогой наблюдала, как сквиб готовился сделать ей татуировку. Она изобразила пантеру на руке, магия покалывала, они сделали то, что обещали. Они дали ей лучшую защиту от Тьмы; они дали ей патронуса, вытатуированного на её коже. Её собственный страж, защищающий её вечно. Дементор приближается, иногда она видит дементора, иногда - того, кем они были раньше. То, кем они были раньше, застаёт её врасплох. Она не успевает среагировать достаточно быстро, вместо этого всегда держа под рукой своего Патронуса. Голубая магия проскальзывает между пальцев, закручиваясь вокруг её ног, и Дементор, попятившись, отступает от неё. Шок отражается на его лице, когда синяя пантера проскакивает между прутьев, подняв хвост. Она закрывает глаза - её патронус позаботился о Дементоре.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Тёплая рука сжимает её холодную руку, под сильным хватом она кажется почти хрупкой. Возможно, ей это только кажется, а возможно, и нет. — Где ты была? - Белла спрашивает, прислонившись к прутьям: они не пускали Беллу в камеру с тех пор, как она напала на охранника. — Я приходила на свидание с тобой. — Меня отправили в одиночное заключение. - Гермиона пожимает плечами. — Почему? — Несчастный случай. Белла скептически смотрит на Гермиону, но та остаётся бесстрастной - чем меньше слов, тем лучше. Вздохнув, Белла смотрит на цепь, прикреплённую к ноге Гермионы, и с раздражением бросает взгляд на надзирателей. — Что у вас там происходит? - спрашивает Гермиона. — Хаос, - отвечает Белла, проводя рукой по волосам. — Энди приходила? — Да, а почему ты спрашиваешь? — Просто любопытно. — Белла. — Мы не разговариваем. — Почему? - требует Гермиона. — Что случилось? — Она - часть ордена, Гермиона; уже давно. - Белла вздохнула, потирая лоб. — На днях рухнуло Министерство, Минерва пытается сохранить нейтралитет Хогвартса, но студентов всё равно забирают из школы на всякий случай. Америка и Швеция остаются нейтральными, многие эвакуируют близких ради безопасности. Северус - двойной агент, он доносит до нас информацию о делах и перемещениях Ордена. Он пока не раскрыл, кто именно является Мерлином; Реддл успешно набирает новобранцев. Потеря Министерства была серьёзным ударом. Магглы напали, сбросили бомбу на город волшебников. Это вызвало последствия. — Какие последствия? — Мы отключили их энергию, лишили их электричества, мы выпустили Драконов на свободу, они вернули себе Атомные электростанции. Их спутники не работают, мы подбираемся к каждой стране по отдельности. Это долгий путь. — Как долго я здесь нахожусь? - спрашивает Гермиона. — Восемь месяцев. — Дерьмо. — Есть те, кто остаётся безучастными, но это ненадолго. Гермиона, будь осторожна с тем, что говоришь при Энди... — Она никогда бы меня не предала. — Она не знает, кто ты, - осторожно шепчет Белла, сжимая руку Гермионы. — Здесь ты вне её сознания, в безопасности. Твоя мать ещё не появилась, а Энди никогда не была поклонницей Реддла. Сейчас она следует своим инстинктам, даже если они могут быть ошибочными. Гарри обещает спасти тебя, выкупить; сейчас твоя жизнь в руках Ордена. Она одумается, Дора остаётся в раздумьях. Люпин остался в Ордене; Рейвен перешла на сторону Реддла. Уизли присоединились к Ордену; нам нужно, чтобы ты выбралась отсюда. Ты нужна мне, и я приду за тобой. — Белла, не делай глупостей. — Я сделаю для тебя всё, что угодно. — Белла. — Я люблю тебя, - клянётся Белла, прижимаясь поцелуем ко лбу Гермионы. — Время вышло! — Я приду и вытащу тебя, - клянётся Белла, не обращая внимания на начальника тюрьмы. — И я сожгу Азкабан дотла, если придётся. С замиранием сердца Гермиона смотрит вслед уходящей Белле, не обращая внимания на одобрительные возгласы Антонина. Опустившись на пол, Гермиона перебирает в голове полученную информацию. — А она держит планку. - говорит Мэг, прежде чем закашляться. — Ты всё ещё здесь? - нахально отвечает Гермиона. — Ещё одна неделя. — Неделя - это слишком долго! Иди уже на хуй! - кричит Мал. — Надеюсь, что будет торт. - шепчет Лосси. Гермиона, смеясь, прислонилась головой к камням, прислушиваясь к разговорам. Лёгкий кашель Мэг - ведьма простудилась. Её бледные щеки раскраснелись от радостного волнения. — Я собираюсь открыть пекарню, - говорит Мэг с горящими от предвкушения глазами. — Я обязательно пришлю вам всем немного. — Просто, чтобы задобрить. - пробормотала Мэл. — А ещё я позабочусь о том, чтобы они были отравлены. - обещает Мэг.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Дрожь по всему телу пробуждает её, выводит из дремоты, вздрагивая от холода, она плотнее натягивает на себя простынь. Дождь просачивается сквозь прутья решётки, она снова вздрагивает, мечты об открытой местности улетучиваются из её головы. Пальцы ног задевают стену, ругаясь, она растирает кожу, стараясь успокоиться. Её кожу покалывает, что-то ещё разбудило её, она слышит слабый храп и бормотание тех, кто уже не спит. Однако, её внимание привлекло что-то иное. Слабый кашель, она напрягается, пытаясь расслышать его. Перевернувшись, она хмуро смотрит на Мэг, которая кашляет на своей койке, протирая глаза, ей хочется бросить камень в ведьму. В надежде, что это заставит её заткнуться. — Кто-нибудь, заткните её. - раздаётся голос. Вздохнув, Гермиона поднимается на ноги, обернув простыню вокруг плеча, она подходит к решётке и смотрит на дрожащую фигуру на койке. Нахмурившись, Гермиона сбрасывает простыню и вглядывается в камеру. — Мэг? - зовёт Гермиона. Кашляя, Мэг поднимается с койки, хватаясь за грудь и неистово трясясь. Глаза налиты кровью, она смотрит на Гермиону, силясь дотянуться до воды. — Надзиратель! - кричит Гермиона, хватаясь за решётку. — НАДЗИРАТЕЛЬ! — Помогите... - Мэг задыхается. Мэг бьётся в конвульсиях, кашляя кровью, вытекающей из её побледневших губ. Окрик надзирателей эхом разносится по коридору, Гермиона отталкивается от решётки. Приседает на уровень глаз паникующей ведьмы, налитые кровью глаза смотрят в панике. — Мэг, - кричит Гермиона. — Послушай, всё будет хорошо, с тобой всё будет хорошо. — НАДЗИРАТЕЛЬ! - кричит Мэл. — ЁБАННЫЙ НАДЗИРАТЕЛЬ! — Мэг, подумай о Барни и своей маленькой пекарне. Всё будет хорошо, постарайся успокоиться. Глубоко дыши. — НАДЗИРАТЕЛЬ! - закричал Антонин. — ОНА, чёрт возьми, умирает здесь. Они приходят слишком поздно, отпирают дверь камеры и видят бездыханное тело, скорчившееся на полу. Инфекция, они списывают смерть на проблемы с роговицей глаз. ** Гермиона винит надзирателей. Да и все они. Гермиона безэмоционально наблюдает за тем, как надзиратели убирают камеру Мэг, готовясь к приёму следующего заключенного, - никогда ещё в блоке не было так тихо. Проблемы с роговицей. — Ты убил её. - холодно заявляет Гермиона, обращаясь к Скучному Барри. Он фыркает, поворачивается, с отвращением глядя на неё. Он плюет ей под ноги, но она остаётся равнодушной, затем поднимается на ноги, цепи гремят по полу. — Говорит убийца. - шипит Барри. — Моя совесть чиста, - непринуждённо пожимает плечами Гермиона. — Я никогда не причиняла вреда тем маглам. Я спокойно сплю по ночам. А ты, ты, который проигнорировал её просьбу о визите к целителю. Ты, который заснул на работе. Сегодня она вышла бы отсюда свободной, к своему сыну, свободной женщиной. А ты убил её. Неудивительно, что ты так хорошо устроился в Азкабане, ты хуже нас. — Заткнись! - кричит Барри, ударяя по решётке. — Почему бы тебе не войти? - Гермиона отвечает с улыбкой. — Мы можем обсудить это лично. — Хорошая попытка. - Барри не обращает внимания и уходит по коридору. — Убийца. — Убийца. — Убийца. Заключённые шепчут ему вслед, когда он останавливается у двери и, высоко подняв голову, выходит из комнаты. В эту ночь она не спит, а лишь смотрит на пятно на полу.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Время проходит, Белла не возвращается, Энди присылает письмо, в ярости она два дня бродит по камере. Пока её не осеняет, что именно этого она и хотела, она хотела, чтобы они жили дальше. Поэтому она заставляет себя улыбаться, хотя внутри всё затихает, она превращается в машину. Она ест и спит, отрешившись от тюремной суеты. Она принимает душ отдельно от всех остальных - слишком большой риск, она уже не уверена, что они ошибаются, не доверяя ей. Она больше не уверена в том, какую угрозу она представляет. Она проводит поминальную церемонию по скончавшемуся Ахиллесу, Перри присутствует на ней с всё понимающим видом. Мэл произносит несколько слов из своей камеры - в блоке странно тихо. Она собирается обучить Перри взламывать замки, Антонин предлагает хлеб в надежде отучить Перри нападать на пятки. Перри толстеет, переходя из одной камеры в другую в надежде получить пищу. Она боится сердечного приступа, но потерять Перри пока не может. Оказывается, Перри - девочка, а не мальчик, родившая помёт крысят. Не толстая, а просто беременная. В тюрьме что-то меняется, на смену старым надзирателям приходят новые, она спешит спрятать Перри и крысят. Она прячет их в нору, подальше от глаз, не желая, чтобы их убили. — Что случилось с остальными? - спрашивает Мэл у надзирателя. — Новое министерство. - отвечает бородач. Сглотнув, Гермиона отступает в угол - Орден контролирует ситуацию, и Белла больше не может её посещать. Надзиратель останавливается возле её камеры, с отвращением смотря на Гермиону. — Поттер надеется, что ты здорова. - Говорит надзиратель. — Поттер скоро умрёт. - Гермиона сладко отвечает. — Но не раньше тебя. Испуганный, начальник тюрьмы отступает назад, качая головой; он смотрит на свой блокнот и обращается к ней. — Ты здесь уже тринадцать месяцев, заключённая... девяносто три, так? — Если ты так говоришь? Я сбилась со счёта, так занята в эти дни. — Ты должна быть благодарна, - говорит начальник тюрьмы, покачивая головой. — Он хочет спасти тебя, ты должна быть благодарна. — Действительно? Я считаю его ответственным за убийство моего лучшего друга, и он же подставил меня, обвинив в убийстве магглов. За что я должна быть благодарной? — Он обеспечивает твою безопасность. — Он даже не знает, кто я такая. - Гермиона смеется. — Если бы он только знал, кого он пытается спасти, он, возможно, изменил бы своё мнение. Но это же Гарри, он всегда не видит общей картины. Она подошла ближе к решётке, кровь пульсирует в её теле; она уже давно не чувствовала себя такой живой. — Когда я выйду, когда мир узнает правду. Тогда Мерлин не будет так счастлив со своим маленьким избранником. Надзиратель уходит, не отвечая на её высказывание, но её слова произвели должный эффект. Она прислонилась головой к решётке. С помощью Беллы или без неё она выберется, вопрос времени. В конце концов, им придется снять барьеры, мешающие ей стать анимагом. — Кто ты? - с любопытством спрашивает Мал. — Если у них есть Мерлин, то зачем ему заморачиваться из-за тебя? — Потому что Мерлин не единственный, кто воскрес. Кто-то ещё восстанет. Совсем скоро. — Кто? — Моргана возвращается. Она чувствует уверенность, веру в свою мать, в её возвращение. Кровь гудит в предвкушении, мать придёт за ней, Гермиона не сомневается в этом.                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Дверь распахивается, Гермиона встаёт с кровати и отходит в сторону, чтобы они могли сковать её руки. Ей не нравятся эти новые надзиратели, те, что шныряют вокруг. Они пугают её, слишком прямолинейные, слишком официальные, это беспокоит её. — Душ, девяносто три. — Я знаю расписание. Выйдя в коридор, она пожимает плечами, радуясь, что приняла душ, радуясь, что смыла с себя грязь. Они закрепляют её цепи, защёлкивая последнюю, она чихает, заставляя одного из надзирателей отпрыгнуть назад, держа дубинку наготове. — Извините. - Гермиона неловко произносит. Фырканье раздаётся из камеры Антонина, на лице надзирателя появляется румянец, когда он понимает, как глупо он выглядит. Их передвижение останавливают крики, доносящиеся с другого конца тюрьмы, настолько громкие, что они слышат их с того места, где находятся. — Что за чёрт? - вздохнул начальник тюрьмы. — Заходим! Бум. Воздух разрывается на части. По зданию прокатывается мощный взрыв. Она падает на землю, ошеломлённая, растерянная, она поднимает голову. Крики эхом разносятся по зданию, она опускается на колени. Вокруг неё валяются обломки, надзиратели с трудом поднимаются на ноги. Вход в карцер разрушен, видно Северное море. Появляется чёрный вихрь, она боится Обскура, боится, что Гарри здесь, чтобы закончить работу. Появляется нечто гораздо более прекрасное. Ангел-мститель, Белла, с палочкой наготове, со спутниками в масках по бокам, с лёгкостью обезоруживает надзирателей, отбрасывая их в пустую камеру Гермионы. Дверь с лязгом захлопывается, запирая их. Стук каблуков, Белла направляется к Гермионе, задыхаясь, Гермиона поднимается на нетвёрдые ноги, тяжесть цепей спадает с её тела. Рука касается её щеки, она в недоумении смотрит на Беллу, которая что-то говорит. — Хорошо? Ты в порядке? - повторяет Белла, заставляя Гермиону обратить внимание на тёмную ведьму. — Ты здесь? - вздыхает Гермиона. — Это реально? — Очень даже, - подтверждает Белла. — Это твоё спасение. — Подожди, - Гермиона останавливает взгляд на заключённых. — Мы можем их забрать? — Гермиона, - вздыхает Белла, глядя на жаждущие лица. — Или хотя бы выпустим их, мы не обязаны их спасать, но я не могу их бросить. Вздохнув, Белла взмахивает запястьем, отпирая двери камер. Засмеявшись, заключённые выбегают наружу, с недоумением глядя на незваных нарушителей порядка. — Мы на войне, - раздаётся голос Беллы. — Когда вы выйдете отсюда, у вас будет только три варианта: присоединиться к ордену, присоединиться к нам или пуститься в бега. Швеция и Америка - нейтральная территория. Велика вероятность, что ваших близких не окажется там, где вы их оставили. — А мы можем пойти с вами? - спрашивает Антонин. — Ты набираешь людей? — Бери портключ, если хочешь воевать вместе с нами. — А если я хочу отомстить? - спрашивает Мал. — Найди палочку и выбирайся сама. — Круто, рада была познакомиться с тобой, пташка. Лосси, пошли, мы выходим. — А если я захочу тебя убить? - спросил Джагсон у Беллы. — Тогда рекомендую выпустить этих и попросить присоединиться к ним. — Джагсон. - протестует Гермиона. — Ничего личного, малыш, - холодно отвечает Джагсон. — Но у меня есть своя история с Блэк. Белла не дожидается ответа Гермионы, две руки обхватывают Гермиону, выхватывают портключ, и они исчезают. Гермиона прижимается к Белле, она слишком слаба, чтобы идти, и приземляется с грохотом - у Гермионы отказали ноги. Она падает на твёрдый деревянный пол, не дыша, Белла склонилась над ней, разговаривая со своими спутниками. В бреду она оглядывает комнату, деревянную комнату, богато обставленную мебелью, дверь захлопывается. Горит огонь, тепло разливается по телу, она потеет, не привыкшая к жаре, чувствует себя грязной. Руки дрожат; она чувствует, что где-то готовится настоящая еда. Она вздрагивает, когда одеяло накрывает её тело, мягкое шерстяное одеяло, в которое хочется закутаться. Белла гладит её по спине, губы касаются её лба, она срывается. Слёзы брызжут из её глаз, она сворачивается калачиком на коленях у Беллы и плачет от всей души. Глубокие рыдания срываются с её губ, она никогда не чувствовала себя такой разбитой, такой неподвижной и такой потерянной. Её разум пытается осмыслить ситуацию. Она скорчилась на деревянном полу, удерживаемая заботливыми руками Беллы. — Всё хорошо, - обещает Белла. — Я больше никогда тебя не оставлю. Я обещаю. Ты в безопасности. — Я люблю тебя. - Гермиона всхлипывает. — Очень сильно. — Я знаю, - отвечает Белла, нежно покачивая Гермиону. — Я знаю, я очень сильно тебя люблю. Всё будет хорошо, я рядом. Я рядом.