Холод(!)(?)

Нет лица и натуры. Лишь тëмный силуэт, отбрасываемый на кирпичные стены и спешащий всем своим видом затмить на неровности покрове старые трещины, образовавшиеся ещë долгое время назад. Вроде со времëн перестройки. Забытый всеми уголок на окраине земли. Окраина неизвестного города, а может и его центр. Аккуратные шаги вдоль узких каменных сооружений были смято слышны. Они отражались от раскиданного разбитого стекла на холодном полу, который казалось был настолько неровным, словно только при его установлении на свежий бетон высыпали перемолотую щебëнку. Ходить по нему голыми ногами, прямой путь к получению неприемлимого дискомфорта своим ступням. Коридор проходил бесконечно и больше напоминал свалку из тех же самых битых и кое-где наполовину целых бутылок из-под самого дешёвого алкоголя, который можно купить в ближайшем прилавке за чистые гроши. Да и эти гроши округляются, чем вызывают страшное негодование у каждого, кто видит ценник. Многочисленные разговоры только и об этих ценах, словно бы от них сейчас зависит судьба цельности всех городов. Хотя место общих действий сейчас напрямую говорит, что не в ценах то дело. Битые со всех сторон окна пропускают скромные лучи утреннего солнца и игриво перебегают по стëклышкам. Белые одежды неизвестной персоны тоже беспощадно опаляются этими лучами. Неприятный запах и ощущение сырости, к которой можно легко привыкнуть. Ко всему можно привыкнуть. Даже к плохому. А запах всë не отступал, словно это не второй этаж заброшенного Богом здания, а его же подвал. Коридор с панорамными окнами продолжает тянуться, пока не упирается в дряхлую, облезлую дверь, которая явно не спешит вас поприветствовать. Краска в каких-то местах обломалась и оставила прениприятнейшие засечки. Тонкая и бледная рука касается этих беспошадных деревянных рубцов, оставляя на себе ещë более бледные полуцарапины, которые не прошли глубже так как рука отдëрнулась, предворительно оттолкнув хлипкое сооружение от себя, открывая его собственному простому. Уже нет окон, а лишь тëмное пространство, кричащее тишиной. Ноги в довольно хороших коричневатых коричневых сапогах переступают на порог, пока верхние конечности закрывают за собой дверь. Теперь человек погряз и сам в эту темноту. Про лицо и говорить нечего. Его словно не существует, либо же оно заволочено тëмными по плечи волосами. Сейчас оно и смысла не имеет. Да и смысла нет о нëм упоминать. Оно полное отражение этого же места, словно всегда в нëм и было. Стало его частью. Стало неотъемлемой составляющей этого места. Шаги стали продливаться далее и будто спускаются вниз, как по каменной лестнице. Стекольный круст всë остаëтся, а крик их отскакивает от невысоких каблуков. Запах сырости всë наращивался и словно накручивался на клубок, собирая всë новые:металла и ржавчины, которая казалась не отдаëт запаха, жжëной бумаги и разумеется, дешëвых сигарет. По шагам смело можно понять, что первый, этаж открылся гостью, хотя скорее уже жителю этого места. Но шаги не умолкали и продолжали спускаться ниже. Они уже отбрасывали некие плески. Вода разлита по ступеням и уже наполовину впиталась в стены, полы и ступени, оттадаваясь ещë более неприятным чувством пустоты. Где-то капало. Звук падающих капель отражался от бетонного покрытия и раздавался мелодичным звоном по всей угловой лестничной клетке, вдоль которой располагалась не видная никому труба, которая видимо и протекала. Звук цокующих шагов прекратился. Словно никого здесь и не было. Снова звук скрипа, как открытия последующей двери. И вдруг, словно при фотосъëмке, яркая вспышка света... <›≥»‹≤« . . . . .