***
9 февраля 2026 г., 15:11
***
Бессмысленно изводить себя, раз ничего нельзя сделать. Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»
— Сараби, может ты ошиблась? — Нала, толком не отошедшая от изнурительных родов, обеспокоенно прижимает уши к голове. Сараби в очередной раз качает головой уже устало и несколько раздражённо. Конечно, кому понравится, если один и тот же вопрос будут уточнять по миллиону раз? Нала понимает это, но успокоиться и взять себя в лапы не может. Она слишком накрутила себя и теперь страдает из-за этого. — Котёнок вполне здоров и один в один наш король! Вам не стоит так беспокоиться, королева, — в очередной раз повторяет Сараби и косится в сторону выхода из пещеры, в очевидной надежде, что скоро появится король, и можно будет уйти, оставив родившую королеву в безопасности. Нала кивает и опускает глаза, чтобы посмотреть на первенца, чья шерсть и кисточка хвоста такие же тёмные, как и у отца. От Налы у котёнка большие голубые глаза. Когда этот львёнок вырастит, то точно все будут заглядываться. Нала должна быть счастлива: всё в том числе и роды прошло замечательно. Однако есть одно важное но, что мучает и не даёт улыбаться — родилась дочка. Нет, в самих львицах нет ничего плохого, из них вырастают ловкие и грациозные охотницы, готовые отстаивать прайд и своего короля до конца. Правда, загвоздка в том, что королю нужен сильный наследник, а не охотница. Нала чувствует, что подвела своего супруга, ведь клялась, что у них первым будет лев. А что в итоге? Получается Нала бессовестно обманула Шрама, и теперь он будет зол, разочарован и больше никогда не сможет смотреть на Налу с былой нежностью и любовью. Всё это улетучится и сменится на раздражение и пренебрежение. Нала облизывает шерсть дочери, дрожащей от холода и пищащей громко-громко. Она будто чувствует настроение матери и тоже переживает из-за реакции отца. Тот точно не будет доволен. Он посмотрит на двух львиц презрительно, а после прикажет Сараби следить за их безопасностью, а сам уйдёт присмирять свой гнев. Плевать, что Шрам никогда по-настоящему не злился, не переставал смотреть с нежностью. Нале слишком страшно и стыдно. Она мелко дрожит и совершенно не понимает, что нужно делать с дочкой. Буквально день назад другие львицы подробно всё объясняли, но сейчас в голове пусто. Нала потеряна, она готова лишь прижимать к себе котёнка и долго-долго плакать, мучаясь от своей беспомощности. — Королева, вам нужно покормить её, — терпеливо говорит Сараби, входя в положение молодой мамы. Та непонимающе хлопает глазами, а после смущённо ложится а бок и подталкивает к животу дочку. Имени для неё пока что нет. Нала была свято убеждена, что у неё родится мальчик, поэтому для львицы ничего не придумала. Это несколько глупо и безответственно. Хорошие мамы так не поступают. Котёнок же беспомощно тыкается носом в живот, смешно пищит и вяло дёргает хвостом. Нала, превозмогая усталость и страх, направляет дочку, и вскоре та начинает пить молоко, радостно причмокивая. Ощущения странные, несколько неприятные, но не настолько, чтобы кричать. — Шрам будет злиться, — непонятно зачем вслух произносит Нала, устремив взгляд куда-то в пустоту. — Почему это? Он больше всех ждал рождения вашего котёнка, а вы, королева, такие глупости говорите, — Сараби осторожно подходит ближе, а после резко останавливается и смотрит на Налу, как бы спрашивая разрешения. Та вымученно и слабо кивает и наблюдает за тем, как взрослая опытная львица подходит, а после садится. От неё веет теплом и так необходимой поддержкой. Её обычно даёт в полной мере Шрам, но на родах он не смог присутствовать, поскольку вынудили обстоятельства извне. — Сараби, не нужно обращаться ко мне на вы… Мы знакомы с моего детства, — в сотый раз говорит Нала, невольно соскакивая с тему, которую и невероятно хочет, и безумно боится обсуждать. — Хорошо, — кивает Сараби, оставшаяся с Налой, пока другие львицы в том числе и Сарафина ушли со Шрамом. Она не мучает допросами, позволяя молодой львице прийти в себя и собрать все мысли в кучу. Нала переводит взгляд на дочь. Она похожа на Шрама, тот мечтал об этом, но как же он будет разочарован полом! Это же не наследник, а охотница, пусть и рискующая в будущем стать главной. Любому королю нужен преемник, а дочь никогда не сможет занять подобную роль. По крайней мере, так искренне считает Нала. Она как-то в детстве услышала, что о подобном говорили старшие львицы и в итоге запомнила это на всю жизнь. Ох, лучше бы она так же хорошо помнила прикосновения Шрама, его своеобразные клятвы в любви и готовность всегда-всегда защищать. Котёнок перестаёт кушать и просто прижимается к животу. Маленькую безымянную львицу хочется отгородить от всего злого и опасного мира. Примерно это старался делать Шрам. Он, будучи намного старше, чувствует ответственность за сохранность своей жены. По идее большая разница в возрасте должна была создать пропасть, препятствующую образованию связи. Однако этого не произошло. Шрам изначально был добр к Нале, а когда та стала взрослой львицей, начал за ней красиво ухаживать, пока она не согласилась стать его королевой. — Ваше величество, — неожиданно произносит Сараби, когда обеспокоенный Шрам заходит в пещеру. Сердце Налы замирает, пока Сараби торопится уйти. Реакция мужа, ещё неизвестная, доводит чуть ли не до истерики. Нала же обещала, а в итоге оказалась глупой лгуньей! Ей язык нужно вырвать! — Как ты? — Спрашивает Шрама и, наклонив голову, трётся щекой о щёку супруги. Та вяло отвечает, что нормально. Шрам сразу распознаёт ложь, хмурится и смотрит на котёнка. В этот момент что-то внутри Налы ломается, и она обрушивает на Шрама поток извинений, среди которых просачивается информация о поле ребёнка. Шрам в конце концов не выдерживает и останавливает тираду, прислонив к пасти Налы лапу. — Нала, я хотя бы раз говорил тебе, что не буду рад дочке? — Он виляет хвостом и в качестве ответа получает тихое «нет». — И почему ты тогда переживаешь? — Мягко улыбается Шрам, привычно для жены и непривычно для окружающих. Нала беспомощно всхлипывает. А Шрам ласково лижет её в щёку, после чего подходит к котёнку, внимательно обнюхивает дочь, после принимается её умывать, укладываясь рядом с женой. — Больше не смей думать обо мне, как о тиране, — обиженно говорит Шрам, прислоняясь к Нале. Та нервно улыбается, тихо извиняется, а потом слышит, как Шрам простит её немного отдохнуть, пока он сидит с малышкой. Нала соглашается и прикрывает глаза, думая, что ей пора перестать верить случайно услышанным словам.***
