чудодейственный финиковый эль.

            Эвтида сгорбилась над свитками, держа в руках перо. Девушка периодически макала его в чернильницу и аккуратно, чтобы не поставить кляксу, переносила к чистому пергаменту, на котором должны были красоваться ровные и изящные иероглифы. Ключевое здесь «должны были». К сожалению, Эвтида была не похожа на Дию в мастерстве чистописания. Да и плевать Эвтида хотела на это. Ворчала при любом удобном случае, что она не напрашивалась и проверять нужно, прежде чем брать таких неумёх. Но воля эпистата — закон, по крайне мере все так говорили. Эва высунула кончик языка, слегка прикусив его зубами. Так уж она старалась! С усердием вырисовывала линии, но рука предательски дрожала. В конце концов брюнетка просто не выдержала и отшвырнула перо в сторону.       — Боги, помогите! — воскликнула она, упираясь подбородком на левую руку и сравнивая два пергамента.       Один — идеально ровный, будто его не человек писал, а второй… Второй её. Тут даже не нужно было гадать. Кажется, если положить свитки всех писарей Египта в ряд, то и эпистат, и все его псы на поводке издалека поняли бы, что вот эти вот каракули — дурной неферут из Гермополя. На их несчастье Эвтида была из тех, кто просто так не сдаётся, поэтому она встала из-за стола и наклонилась, поднимая перо. С шумом выдохнула, поглядывая на безоблачное небо в окно. Ночь сегодня особенно душная. Ну или она просто уже устала. Реймсс тоже был наказан, но этот хитрый товарищ, Апоп бы его сцапал, ускользнул от неё в тиши под предлогом сбегать за провизией на эту долгую ночь. Так и не вернулся, кстати. Эва в душе даже немного злорадствовала — к ней точно не будет никаких претензий, она прекрасно выполняла приказ эпистата, а значит в этот раз кто-то другой накличет беду на их грешные головы.       — Давай, у тебя всё получится, — она говорила это сама себе, понимая, что ещё немного и у неё сдадут последние нервы.       Девушка не могла похвастаться усидчивостью, в отличии, опять же, от Дии. Но сама она считала это своей изюминкой. Как говорил ей кто-то очень давно: переверни свои минусы в плюсы. Вот она и переворачивает. Жаль только криворукость и есть криворукость, под каким углом не разглядывай. Ну и ладно, она в другом хороша. В библиотеке стояла абсолютная тишина, слышны были только как за окном природа живёт своей ночной жизнью и скрежет её пера по пергаменту. Скоро будет светать, прикинула Эвтида, а значит скоро нужно сворачиваться и поспать хотя бы час, потому что глаза уже играли злую шутку со своей хозяйкой. Они то закрывались на мгновение, то резко распахивались. Видимо, живут отдельно от неё. Как и язык. Темноволосая расправила спину и почувствовала как каждый позвонок встаёт на своё место с характерным звуком, вытянула руки вверх и сладко зевнула.       — Ну, Эме, ещё пару строк, а потом пусть хоть обмотают тебя этими каракулями и пустят по всему поселению прогуливаться.       Усмехнулась. Когда это она начала говорить сама с собой?       — Ну, за неимением достойного собеседника можно и с собой поговорить, — буркнула Эва, обмакивая перо в чернила.       — Помочь?       — Сет! — у неё дух перехватило, а рука резко прошла по пергаменту вверх.       В тишине такой низкий тембр с характерной хрипотцой она не спутает ни с чем. И ни с кем.       Эвтида тут же потупила глаза в бумагу, пытаясь придумать, что сказать такое ему не особо едкое, и… О, чудо! Первый и, наверное, последний ровный, да какой красивый, иероглиф в жизни.       — Уже! — воскликнула девушка, с гордостью любуясь на своё творение.       И только когда эйфория от собственного маленького успеха прошла, она резко вернулась в реальность и подняла глаза на верховного эпистата. Он стоял, гордо подняв подбородок, и с любопытством смотрел на её каракули, держа руки за своей спиной.       — Как я вижу, прогресс ещё впереди, — он склонился, а Эва в свою очередь задрала голову, посмотрев на Амена взглядом полным возмущения.       — Позвольте, господин, но… — она ткнула пальцем на красивый иероглиф и выгнула бровь.       Светловолосый подошёл ближе к столу, подвинул гору свитков, аккуратно передвинул чернильницу, поставил на поверхность кувшин и две кружки. Эвтида забегала глазами по помещению в поисках кого-нибудь. Ну не с ней же он тут остатки ночи проводить собрался, в самом-то деле. Может быть где-то на подходе Тизиан — его верный соратник. Но на её несчастье в библиотеке не было никого кроме них. И с улицы слышно ничего не было. Шатенка принюхалась. Финиковый эль. По запаху очень свежий и вкусный, будто он только что приволок этот сосуд с пивоварни. Повисла многозначительная тишина. Амен отодвинул стул и грузно уселся, раздвинув ноги и поправляя короткий меч, чтобы было удобнее. Девушка выжидающе посмотрела на него, подмечая про себя, что сейчас он был бледнее обычного, а глаза были уставшими. Эпистат разлил эль и поднял бокал, ожидая, что Эва сделает также.       — Мне заниматься надо, потом сами же меня упрекать будете, что я неумелая, — буркнула девушка, сдвинув брови к переносице и поглядывая то на бокал, то на Амена.       — Мне приказать или сама справишься?       — Сама справлюсь, — бросила Эвтида и повторила его действия.       Может отравлено? А может выяснить у неё что-то хочет? Амен, будто прочитав её мысли, поднёс бокал к губам первым и осушил его большими глотками до дна, поставив на стол с шумом. Эвтида поняла, что просто так он от неё не отвяжется, поэтому аккуратно отпила под пристальным взглядом блондина.       — Могу продолжать? — Эме потянулась за пером, но большая ладонь эпистата остановила её в пару сантиметрах от поверхности стола.       И откуда в ней такая самоотдача тому, что неинтересно?       Ей всё это очень не нравилось, она чувствовала как сердце набирает обороты и рвётся через грудную клетку наружу. Может и Амен это слышал, ведь на библиотеку будто опустился какой-то купол, оставив внешние шумы за его пределами. Такой тишины она никогда ещё не слышала.       — Расскажи мне что-нибудь, — попросил Амен совершенно свободно, будто они давние друзья, и налил себе ещё эля.       Эвтида поперхнулась, потому что рот был полон напитка. Она решила, что раз уж тут такая ситуация, то трезвой она её точно не переживёт. Расскажи. Интересный какой. Что рассказать-то?       — С чего бы такой интерес?       — Просто. Не понимаю я тебя, кто ты и чего ты добиваешься.       Он говорил это так спокойно, будто всю эту ситуации прокручивал в голове миллион раз, ходил к жрецам и знал всё, что она скажет. Значит права была, хочет почву прощупать.       — Сами сюда привезли, я — Эвтида, знакомились же, — девушка прямо-таки ходила голыми стопами по лезвию его короткого меча, который он может без труда вынуть и прижать её им к этой самой спинке стула.       Но он почему-то этого не делал. Ох, если бы Эва знала, как трудно ему всё это даётся. Как часто она ему снится и как он раздражается, когда не находит её за ночными прогулками. Хотел достать из неё всё нутро и порыться, выяснить, прочитать. Но как только он был близок к разгадке или подтверждению своих мыслей, она резко захлопывала книгу, и он терял страницу, на которой остановился. И всё по-новому. Амен был уверен, чутьё было у него отменное, она что-то скрывает. Но обвинять без доказательств — не в его правилах, ему нужно всё взвесить. Прийти сюда — было спонтанным решением. Он патрулировал поселение и хотел уже иди в свою хижину, пока не увидел то, как беспрекословно она исполняет его приказ. Понравилось.       — Накидка тебе зачем? — он склонил голову и пытливо посмотрел на шатенку, прищурившись.       Девушка бесшумно сглотнула, старалась не бегать глазами, иначе эта ищейка увидит то, как она занервничала.       — Говорила же, ткачиха сшила, деньги последние потратила, а вы, верховный эпистат, нагло её забрали! Монет у меня не много, а я — девушка, покрасоваться хотела! — выпалила Эвтида, допивая эль из своего бокала и ставя его на стол.       Нет, ну не соврала же? Если только немного, но не суть, главное, что большая часть — правда. Амен промолчал, переваривая сказанное, говорить ему сейчас не особо хотелось, хотя про себя подметил, что и правда дурная. Он взглядом указал на бокал, Эва подняла его в жесте «за тебя» и пригубила. Не отравлено и очень даже вкусно.       — Завтра нам работать, как пьяные отправимся?       — Без нас не уедут, — облизав губы проговорил Амен, вертя в руках ёмкость с элем, а затем поправил сам себя, глядя на неё, — без меня.       Чернила на пергаментах засохли, Эва свернула все, кроме одного, и убрала на другую сторону стола, расчистив место для их маленькой посиделки. Он смотрел на неё, а она не смущалась. Страшилась разве что, но не до дрожи в поджилках. Это ему в ней и нравилось. Глаза в пол не опускает, осанку ровно держит и говорит, пусть и подавляя волнение. Но говорит. Бойко, резво, ехидно. Несмотря на молчаливость эпистата, он очень любил слушать и слышать. Это оказался полезный навык, много услышанных им вещей принесли ему власть, победы и опыт. Они пили молча, иногда играя в гляделки, победителя в этой игре не было — оба были со стержнем внутри и непростой судьбой. Спорить кому хуже пришлось — нелепо, каждый выдерживает то, что ему даётся свыше. Не больше и не меньше.       Обстановка становилась с каждым глотком и каждым стаканом мягче. Падала на плечи девушки и мужчины льняным покрывалом, окутывая их и расслабляя. В какой-то момент Эвтида заметила, что ей уже не так и страшно, быть может дело в количестве выпитого. Взгляд стал туманным, а Амен выглядел трезвее всех трезвых.       Конечно, напои такую махину. Всей пивоварни не хватит.       Эва посмеялась своим мыслям, это не ускользнуло от Амена.       — Что улыбаешься? — он говорил тихо, мягко и смазано, как показалось шатенке.       — Просто подумала, что ты такой большой и сильный, сидишь и ни в одном глазу, а я еле буквы связываю. — пьяно усмехнулась Эва и подняла на него взгляд, отрывая его от собственных рук. — Почему ты такой сам не свой?       Амен потёр глаза большим и указательным пальцем правой руки, мирно попивая напиток, который держал в левой. Она первая, кто об этом спросил. Ему хотелось сказать ей больше, но позволить себе он этого не мог.       — Непокорная, даже большие и сильные могут уставать, — он посмотрел на неё. Говорил совершенно серьёзно.       Щёки Эвы раскраснелись, стали прям пунцовые, и это было заметно даже на её смуглой коже. Она допила, будто набираясь храбрости. Так и было. Девушка и думать не могла, что напьётся с эпистатом и будет спрашивать его о чём-то личном, зная, что он истребляет таких как она. Безжалостно. И её ведь не пожалеет. Если вдруг подвернётся момент.       — Когда спал нормально в последний раз? А, верховный эпистат? — в её голосе появились нотки, которые блондин легко уловил. Она прям заигрывала с ним, двигая пустой бокал из одной руки по столу в другую и глядя исподлобья.       — Не помню, — он не соврал, правда не помнил.       Всё происходящее изматывало его. Хворь, охота, постоянные гонки за кем-то, очередной поиск и вечные ночные размышления. Но ему не позволено, он всегда должен быть на высоте. Эвтида резко встала, покачиваясь.       — Так, тебе надо поспать. — уверенно заявила она, пододвигая стул к столу и отходя в сторону, — И… ой… и это приказ!       И когда они так резво перешли на «ты»?       Амен вскинул брови вверх, удивляясь. Вот чудная. На утро она пожалеет об этом, но утро ещё не наступило, хоть и было очень близко. Девушка неровной походкой оказалась рядом с ним и взяла за руку, потягивая его вверх.       — Ну, вставай же! Махина… — ей было трудно и на фоне его руки её казалась детской, он мог бы сломать ей кость, не прикладывая никаких усилий, но вместо этого просто улыбнулся, поднимаясь, — если я буду… ох… ой… идти с тобой сейчас по улице, то меня накажут?       — Нет, дурная, — его это забавляло. По-доброму. Он почувствовал себя каким-то живым.       Внутри встрепенулось всё от этой мысли, а Эва тянула его к выходу из библиотеки. Убрать за собой — это последнее, что её волновало. Она была сейчас так озабочена недосыпом Амена, что поставила себе цель уложить его любой ценой. Хотя бы на несколько часов.       Эпистат остановился и дёрнул темноволосую на себя, попутно разворачивая. Она упёрлась в его грудь ладонью и взглянула вверх. То ли сильно пьяная, то ли он такой красивый. Амен всматривался в её глаза, думая, понимает она и запоминает ли всё, что сейчас происходит. Они оба дышали послевкусием финикового эля. Эва не знала, что она делает. Её теневая сторона вышла на передний план и от привычной всем Эвтиды не осталось ни следа. Вышла личность похуже. Девушка подалась вперёд и столкнулась с губами светловолосого, пьяно и дерзко, поднимаясь на носочках. Оттолкнёт — ну и ладно. Главное, что сделала то, что сейчас хотела. Но вместо того чтобы осадить её, он увлёк красивую неферут в поцелуй, углубляя его, скользя руками по открытым участкам её тела, и наслаждался. Эвтида зарылась руками в его мягкие волосы, потягивая на себя, затем прошлась по шее и коснулась пальцами его плеч. Прошлась по рукам и отметила про себя, что ей безумно нравится его сила и мощь. Сейчас она могла себе признать, что он привлекал её своей властью. В каждом взгляде, в каждом шаге, в каждом его слове. Никто рядом с ней не обладал таким могуществом, такой стойкостью и сдержанностью. Рядом с ним она чувствовала себя котёнком.       Мужчина потянул её вглубь библиотеки, аккуратно ступая, чтобы Эва не споткнулась, наступив на его стопы. Стиснул в руках талию, поднялся ими вверх к рёбрам и сжал их, слыша как из горла шатенки вырывается глухой стон прямо в его губы. Как же она хороша. Юная, нежная и пьяная.       — Ты же будешь жалеть, — прохрипел он между быстрыми поцелуями и прижал девушку животом к стеллажу.       — Не буду, — прошептала она, и застонала, когда рука Амена прошла вверх от пупка к груди, задевая её вставшие соски, затем к шее, которая в секунду оказалась зажата его пальцами в кольцо. — Делай всё, что хочешь.       Это была мольба, которую она говорила, пытаясь найти его холодно-голубой взгляд, пока он всё сильнее стягивал её шею своей ладонью-удавкой.       Он придушил её, целуя спину и кусая плечи. Эвтида закашлялась от нехватки воздуха и эпистат ослабил хватку, поворачивая лицом к себе. Прижался своими губами к её, оставляя сочный поцелуй, и задрал платье вверх, обнажая ноги и ягодицы девушки. Она потёрлась о затвердевшую мужскую плоть, а Амен рыкнул от того, как смело она себя вела. Звонко приложился ладонью к мягкой коже, оставляя на ней красный след. Он мог бы подумать, что чрезмерно груб, но Эвтида в эту же секунду опровергла все его сомнения, захныкав от удовольствия. Ей нравилось, что он имеет над ней власть. Единственный, кому это удалось. И, пожалуй, последний.       Пальцы светловолосого с особым удовольствием схватили волосы на её затылке и потянули на себя, он приблизился к ней, оставляя языком влажный след на щеке девушки. А затем резко отпустил и прошёлся играючи по позвоночнику, проникая между её ног и размазывая по внутренней стороне бёдер женскую влагу, появившуюся от возбуждения. Секунда и он стал мягок, впустил в неё один палец и аккуратно задвигался, улавливая её настроение по стонам. Следом — второй, от него Эва выгнулась, с жадностью насаживаясь на них и помогая ему. Руками вцепилась в полки шкафа, закидывая голову назад. Ему нравилось смотреть на то, как длинные волосы девушки елозят по её пояснице и то, как его пальцы двигаются в ней.       — Пожалуйста… — простонала она, чувствуя как ноги начинают подкашиваться. И от выпитого, и от него.       — Что «пожалуйста», непокорная? — проговорил он ей в ухо, обжигая горячим дыханием.       Она ощутила как испарина с его лица оставляет след на её щеке. Смазано поцеловал в плечо и вернулся взглядом на то, что делало эту ситуацию незабываемой. Амен даже представил, как хорошо смотрелся бы он в ней по-настоящему.       — Пожалуйста, сделай это…       Эпистат хищно улыбнулся, доставая из девушки пальцы.       — Думал и не попросишь.       Рука спустила нижнюю часть его одежды и он аккуратно коснулся её промежности своим членом. Мягко вошёл, сначала только на половину, давая ей возможность привыкнуть. Изнутри девушка зажала его своими стенками, создавая ощущение плена. Эва простонала, когда он двинулся вперёд и инстинктивно дёрнулась ему навстречу, позволяя войти ему в неё ещё глубже. Теперь была очередь верховного эпистата выпустить воздух сквозь зубы от наслаждения. Девушка оказалась невероятно узкой, хотя это было неудивительно — сразу видно, что она хрупкая. Но одно дело думать об этом, а другое ощущать.       Первые движения медленные, томные, Амен будто растягивал приятный момент. И для него, и для неё. Ведь он прекрасно понимал, что так просто они из библиотеки не уйдут. Теперь точно. Затем ускорился, как только понял, что Эвтида привыкла и начала получать удовольствие от его действий. Обхватив ладонью её за живот, мужчина придвинул девушку ближе к себе, заставляя прогнуться в пояснице. Хлопком по ягодице, которая только недавно перестала гореть, он дал команду раздвинуть ноги шире. Эвтида повиновалась. Не повиноваться ему — грех, даже больший, чем они совершают сейчас. Руки с силой вцепились в стеллаж, пока он уверенно двигался в ней, периодически одаривая яркими и звонкими ударами по девичьему телу. Ей нравилось. Всё, что происходило здесь и сейчас ей очень нравилось. Темноволосая уткнулась лицом в свою руку и прикусила зубами кожу на ней, чтобы не быть громкой. Она просто рычала, чувствуя как светловолосый заполняет её и двигается внутри.       — Хорошая… — прохрипел Амен, сжимая в руке её бедро и оставляя на нём белые следы от своей смертельной хватки.       Эвтида, услышав это, отозвалась стоном, пытаясь посмотреть на мужчину. Она повернула голову в его сторону и увидела как блестят его глаза в лунном цвете. А луна этой ночью полная.       Он ласкал её, целовал, балансировал между нежно и грубо. Ему нравилось видеть эту девушку, когда она втягивала носом воздух и хныкала, трогая рукой его руку, которая крепко держала её за талию.       Там точно будут следы от его цепкой хватки.       На секунду ему показалось, что Эвтида уже не может, но она ловко двинула телом назад в такт его ритму, создавая невероятные ощущения внутри себя и у него. Счёт буквально шёл на секунды, вот-вот и она размягчится, а он обязательно поймает её, подхватив под живот. Но нужно ещё немного, чтобы достичь ощущения полёта, хотя бы в голове и в теле. Ноги Эвы задрожали, потому что затекли в одном положении, но через некоторое время от его уверенных движений в ней и от подступающей волны удовольствия. Ощущения обострились как только он сделал пару последних толчков, дарящих ей удовольствие. Шатенка нервно дёрнулась и всхлипнула пару раз, расслабляя ноги. Непроизвольно. Амен в этот момент закончил сразу же как только вышел из неё, глухо выдохнув и продолжая придерживать девушку рукой.       Прекрасная реакция, на то он и верховный эпистат.       Когда Эва пришла в себя, убирая руки от стеллажа и выпрямляясь, она столкнулась с хитрым взглядом эпистата, который подтянул одной рукой спущенные штаны и осмотрелся в поиске чего-то. Взгляд его упал на свиток, который так старательно выводила Эвтида до его прихода и который единственный был не скручен. Он подошёл к столу, а темноволосая в этот момент поправляла на себя платье.       — Э-э-э! Не трогай, это доказательство, что я не криворукая! — девушка подскочила к нему в одно мгновение и выхватила пергамент из его руки, даже не догадываясь зачем он его взял.       — Там один ровный иероглиф и тот благодаря мне.       — Писала я, значит мой! Один, но зато красивый, — пробурчала Эвтида, бережно и жадно сворачивая свои старания.       — Завтра я проверю то, как ты хорошо пишешь, — шепнул Амен, оставляя на виске девушки лёгкий поцелуй.       Мужчина легко подхватил пустой кувшин и два бокала, и расслабленной походкой двинулся к выходу из библиотеки. Довольный.       — Пошли, непокорная, — бросил он, замедляя шаг ещё сильнее, — если поймают — отмажу.       Девушка заторопилась за верховным эпистатом. Уже и протрезвела даже. Теперь главное лечь. Тело ныло, напоминая о том, что только что произошло.       Жаль только, что Амен сегодня так и не поспит.