Лето-катастрофа и Хван Хенджин в главных ролях

      Хенджину всего пять, когда его родители приняли решение развестись. Он еще совсем малыш, но уже может размышлять, как настоящий взрослый. Он понимает, что для него это будет лучше — ведь жить в доме, и понимать, что все что держит двух не любящих друг друга людей — это ты, довольно проблематично.       Старший Хван очень сильно любил свою семью. Он души не чаял в своей жене, и часто баловал своего единственного сына. Их семья была идеалом и показателем счастливой жизни для всех в округе. Семейство Хван всегда принимали у себя гостей с любовью, и часто встречались с соседями в конце недели, обсуждая дела.       Но в каждой бочке есть ложка дегтя. Отец Хенджина стал часто задерживаться на работе. Каждый день, оставаясь там на три, а иногда и четыре часа больше положенного. Он говорил “любимой”, что ничего не происходит, ведь он просто хочет заработать побольше, чтобы они смогли втроем провести время на острове Чеджу, отдыхая и не заботясь о деньгах.       Никто не мог и представить, что трагедия наступит в день получения долгожданной зарплаты. Старший Хван пошел в душ, быстро ополоснуться и провести свой выходной со своими родными. Как только он зашел в ванную комнату, на его телефон пришло сообщение с пополнением счета. Супруга увидела это, и скорее схватила его телефон, уже планируя, в какое место они могут заселиться и хватит ли им еще на что-то. Но, как только она раскрыла это сообщение, её лицо побледнело, и слезы стали капать незамедлительно. В пополнении чека не было ни одного добавленного йена. Зарплата была такой же, как и всегда. Никаких премий и бонусов. Абсолютно ничего. Всё это время она боролась с мыслями, что чувствует запах женских духов, а иногда — видит след губной помады на шее мужа. Миссис Хван знала, что была любима, и не могла даже подумать об… измене? Но в этот момент до неё дошло, что все это время, которое она любила его и ждала, все это чертово время, когда муж пропадал на “работе”, её супруг, её родная душа, решил предать её и наплевать на семью. Она не могла поверить, что все его эмоции, переживания, любовь… что все это —было лишь хорошей игрой.       Весь судебный процесс затянулся на год, и весь этот год Хенджин учился быть самостоятельным, потому что мать часто пропадала на работе, а отец покинул их квартиру, ведь мисс Хван больше не могла жить с лгуном. Бабушка Хенджина была в курсе всего случившегося и сильно переживала за свою дочь и внука. Она приходила иногда помочь, но все же — она была слишком стара, чтобы каждый день следить за маленьким Хенджином. Поэтому, Хвану было рассказано: как управлять бытовыми приборами, сколько времени и на что ему потребуется, чтобы постирать или сготовить пищу. Со временем, он сам мог приготовить себе еду (иногда она сильно подгорала, или же, наоборот — была недожареннной, но мать учила его еще давно, что просто так нельзя переводить продукты. Хвану приходилось давиться пищей, лишь бы не вызвать у матери повода для крика). Хенджин умел стирать сам: он знал что и куда нужно насыпать, при каких температурах требуется мыть вещи. Хван старался делать все, чтобы на него не обращали внимания. Мальчик сильно переживал за свою маму, ведь та начала пить по вечерам, думая, что никто её не видит. Раньше за алкоголь её ругал отец, теперь же — дом пуст, и только две сломанные души остались тут, пытаясь каждый по-своему пережить эту потерю.       Так прошло тринадцать лет. Хенджин выпустился из школы, экзамены были позади. Мать Хенджина нашла нового мужчину, который был довольно неплох. Все бывшие мужчины матери, вызвали у самого Хенджина отвращение, ведь они были так сильно похожи на его отца. Этот же, Кёнсу, был совершенно другим. Наверное, именно из-за этого, Хенджину он и понравился.       Когда Хван встал, было десять утра. Будильник, который стоял на девять не сработал, а позже он обнаружил, что по ошибке открыл калькулятор, и записал туда время. Он быстро вскочил, по пути начиная собираться, он знал, что опаздывает и очень сильного этого не хотел. Он не любил ставить людей в неловкое положение, и не любил, когда заставлял всех ждать. Сегодня первое июня. Первый день лета, начало новой, свободной жизни. Он договаривался со своими друзьями о встрече еще неделю назад, и сейчас ему было ужасно неловко от факта, что он проспал.       Вот, Хван уже был готов вылететь из квартиры, но на его пути из ниоткуда выросла фигура матери, преграждая ему выход. — Молодой человек, куда это вы собрались с самого утра? Ты забыл какой сегодня день? — мать грозно смотрела на него, будто он провинившийся щенок, который погрыз дорогую обувь. — Сегодня первое июня, мам. Первый день лета, и все такое. Мы с друзьями собирались покататься на скейтах, и я предупреждал тебя об этом неделю назад. И вообще, мне уже восемнадцать, могу делать, что захочу и ходить, куда я хочу, — Хенджин успел схватить скейт, и сейчас стоял напротив матери, барабаня по нему пальцами из-за нервов.       «Вот черт, и так опаздываю, а она тут решила разбор полетов устраивать. Отпусти уже меня, дай мне свободы», — подумалось Хенджину. Мать в последнее время стала чаще опекать его, но проблема была в том, что это ему уже было не нужно. Он больше не пятилетний ребенок, он уже взрослый, который смог вырасти и без её помощи. Все это ему нужно было давно, сейчас же он хотел скорее выпорхнуть из гнезда. — То, что я отпустила тебя неделю назад, не значит, что я помню это. Ты сам виноват, что не предупредил меня вчера. И вообще, ты разве не помнишь? Первого числа мы всегда отправляемся в деревню к твоей бабушке. Ей нужна помощь с домом, да и воздух там чище. Пойдет тебе на пользу. — Стой, мам, подожди. Это нечестно! Мы планировали с друзьями отметить наступление лета! Не отбирай у меня этот праздник! И поезжай к бабушке сама, я не хочу появляться в той деревне. — Хенджин не хотел плакать, но то, как хочет поступить мать, отбирая у него шанс встретиться с друзьями (до этого они виделись мало, сами посудите: окончание школы, экзамены), заставило пелене образоваться на его глазах. — Как ты смеешь так разговаривать со своей матерью? Ты думаешь, что самый умный? Я как раз хотела сообщить тебе, что в этом году я не смогу поехать к бабушке. Я буду работать все лето. Поэтому ты один должен будешь ухаживать за ней и домом. Билеты уже куплены, и вещи лежат в моей комнате. Сам запакуй, что тебе может понадобиться. А я уже опаздываю. Сообщи своим друзьям, что увидитесь позже, — Хенджин стоял в шоке. Конечно, он уже и думать забыл о том, что должен ехать к бабуле. Ему стало так обидно от мысли, что его родному человеку абсолютно на него плевать, ведь встреча и правда была запланирована давно. И то, что если бы он уехал в деревню на день позже, ничего бы не изменило — тоже не показатель для матери.       Он любил бабушку, но сама деревня, в которой она жила — не любила Хенджина. Каждый раз он уезжал из нее с царапинами и синяками по всему телу: то от животных, которые были не такими добрыми, как в книгах, а иногда и от жестоких детей. Нет, вы только не подумайте, что Хенджин — мямля, и что он не может постоять за себя. Это далеко не так, ведь своих обидчиков он кормил их же лекарством: бил в ответ, стараясь ударить больнее. Но все же, не очень хочется возвращаться туда, где тебя били, и теперь осознавая, что все твое летнее детство прошло в борьбе за выживание. Нельзя также сказать, что у Хвана нет там друзей. Он довольно общительный мальчик, легко может найти со многими общий язык. Его знает вся деревня (как и знает ту ситуацию с его отцом, и почему именно маленький Хенджин появлялся летом в деревне, но не будем сейчас о грустном).       «Супер. Мало того, что с опозданием, так еще и вообще не приду. Просто класс, Хван Хенджин!» — думал он, когда писал сообщение в общий чат друзьям, которые уже завалили его сообщениями об опоздании. Сил на то, чтобы позвонить им — у него просто не нашлось, было неимоверно стыдно.       Мисс Хван уже ушла на работу, оставив дверь открытой. Хенджин быстрым движением швырнул свой скейт в угол, оставив на стене черные полоски. Скейт упал, и по квартире разнесся грохот. — Дерьмо! Когда я смогу пожить для себя? Сначала этот говнюк отец, теперь я вообще друзей увижу лишь в августе! Что же за начало лета такое! Я уже ненавижу его! — кричал Хенджин, выплескивая эмоции. Он прочитал где-то на просторах твиттера, что худшее, что он может для себя делать — копить их в себе. Потому что потом его настигнет откат. Он уже проходил через такое, лет в восемь, его настигали эмоции, которых он не ощущал с того момента, как ушел отец. Так что теперь он выпускает их: криками, через агрессию или разрушением предметов.       Хван подошел к холодильнику, на котором были прикреплены билеты. Прямого рейса в деревню просто не существовало, они всегда добирались двумя автобусами. Когда Хенджин был маленьким, он грозился, что откроет рейс автобуса, который шел бы прямиком к дому бабули, чтобы не делать ничего лишнего, и только смотреть за сменяющими друг друга пейзажами. — Как всегда. Мать специально каждый год берет билеты на одно и то же время, или у нее выходит это случайно? Снова в час. Придется уже собираться, своими разглагольствованиями она лишь отняла время на сборы, — конечно, Хенджин был недоволен, но в глубине души, он не мог дождаться встречи. Он очень любит свою бабушку, и ему было невероятно грустно, когда она уезжала от них к себе. Бабушка понимала чувства Хвана лучше, чем его собственная мать. И у Хенджина не было ни малейшего повода ненавидеть добрую старушку.