now that we set us free [а теперь, когда мы освободились]

ничто нас не удержит      

      

***

      Свет быстро мелькал, пытаясь поймать, удержать, узнать, кто посмел нарушить покой остывающей дороги, но двое парней в черной, чуть покрытой пылью после долгого путешествия, машине неслись по трассе. Теплый летний ветер, заглядывал в открытые окна, проводил мягкими руками по лицу и приглаживал волосы. В салоне раздавалась тихая, спокойная песня, создавая приятное чувство в груди. Под такую песню хотелось медленно раскачиваться в такт, как на волнах, а иногда хотелось сделать погромче и кричать слова в пустоту, пытаясь разбить тишину глубиной смысла этих слов.       Спустя некоторое время автомобиль выехал на неосвещенный участок автотрассы, фонари незаметно исчезли, а слева и справа распахнуло свои объятия поле, с едва заметными во тьме стогами сена, которые исчезали на фоне еще более темного горизонта.              Когда их карьера благополучно закончилась, последние контракты завершились, и они с чистой совестью ушли на пенсию, пришло осознание, что теперь можно расслабиться, заняться тем, чем всегда хотели, но не могли из-за каких-то проблем, обстоятельств, частых разъездов на матчи, встреч и праздников с оригинальными Лисами. Они решили купить небольшой дом с тенистыми деревьями на заднем дворике, укрывавшими их от любопытных глаз и дававшими возможность отдохнуть в летний зной подальше от остальных, наслаждаясь жизнью вдали от городского шума. Но это была лишь половина того, что они хотели сделать. Несмотря на то, что они довольно часто куда-то ездили, у них почти не было возможности насладиться новыми видами и вкусной традиционной едой той местности, в которой они бывали.       Машина свернула вправо и остановилась на обочине, и как будто тяжело вздохнула, прикрыв свои глаза-фары и заглушив двигатель, пыталась урвать несколько минут передышки. Тем временем пассажирская дверца распахнулась, и из нее со страдальческим вздохом выполз рыжеволосый парень.       — Что б я еще раз спал в таком положении…       Нил быстро разминался около машины, пока Эндрю медленно выполз из салона. Свет фонарей не доставал до этой местности, и лишь звезды, раскинувшиеся на бархатно-синем небе, хоть как-то освещали их. Огонек чиркнувшей зажигалки нежно озарил его спокойное лицо, но в глубине глаз проглядывала эта усталость после долгого вождения. Усталость была заметна и в его позе; его движения были несколько медленнее, а на плечи как будто опустился тяжелый груз, тянущий к холодеющей земле.       — Я же говорил, что нам надо было купить автодом. У нас достаточно денег для покупки хорошего и комфортабельного дома на колесах, где была бы отличная мягкая кровать и душ, но нет: «Я свою машину не оставлю, не для того я в нее вкладывался, чтобы она полгода стояла в гараже». — Нил вздохнул и опустил взгляд на поле. Казалось, что оно простиралось перед ним на много миль вперед и не было ему ни конца ни края. Ветер ласково трепал его кудри, развевал его футболку, подгонял его в сторону поля, так и намекая пройтись по нему, пробежаться по густой траве, рискуя навернуться и сломать себе что-то.       Эндрю молчаливо наблюдал, как те же мысли посетили эту всё еще взбалмошную голову. Он бы никогда в этом не сознался, но этот куражный огонек в глазах Нила, с которым Эндрю достаточно хорошо познакомился за эти годы, переворачивал что-то внутри него в ожидании чего-то, что придумает эта непоседливая задница. Сейчас же он ясно видел это желание бега, которое проявлялось в подергивающихся пальцах или чуть прыгучей походке, поэтому он затянулся и проговорил, одновременно выпуская дым:       — Давай, кролик, беги, пока есть возможность. — Он наблюдал, как глаза Нила потеплели, а уголки рта приподнялись. — Если переломаешь свои костлявые ноги, сам повезешь себя в больницу.       И он побежал вперед, разводя руками в разные стороны и проводя ими по колоскам, задевая соцветия различных трав, обжигаясь о листья осоки, но совсем того не замечая. Его сердце быстро стучало в грудной клетке, отдавая гулкими ударами в уши, и переполнялось радостью. Ощущение теплого ветра на коже, сладкого запаха растений, свободы и удовольствия от этой поистине волшебной ночи.       Вокруг стояла такая глухая тишина, лишь тихие звуки сверчков, да шелест листвы разносился по полю. Вдруг за его спиной начали вспыхивать крохотные огоньки. Нил замедлил свой бег, а вскоре и вовсе остановился, оглядываясь назад и замирая, завороженный открывшимся видом. Перед ним раскинулась золотая дорожка, прямо по следам, где он пробегал. Тысяча светлячков кружили и взмывались в небо, растворяясь в черном бархате и соперничая с блеском созвездий, создавая совершенно новые, яркие, искрящиеся своим теплым светом, а не тем холодным светом настоящих звезд.       Часть светлячков окружила рыжего парня, от чего он казался неземным, человеком со звезд. Несбыточной мечтой. Сейчас как никогда казалось, что это долгий и сладостный сон, от которого он вот-вот проснется. Очнется на твердой кровати где-нибудь в колонии или, того хуже, на казавшейся мягкой постели с лавандовым постельным бельем, которым он задыхался такими же темными ночами. Но нет, прошло уже достаточно времени, чтобы Эндрю принял тот факт, что этот ураган, ворвавшийся в его жизнь, теперь его.       — Дрю! Ты видишь? — Нил махал ему рукой, а светлячки, возмущенные тем, что их потревожили, взлетали и пересаживались на его огненные кудри или острые плечи. Парень медленно двинулся обратно к машине, окутанный мерцающим блеском, но острожно отгоняя лишних жучков. Нил остановился в шаге от Эндрю, который отбросил вторую…третью? сигарету и протянул руку к волосам парня, вытаскивая что-то, что оказалось светлячком, запутавшимся в них. Он проследил за тем, как маленький жучок ползет по руке и расправляет крылья, присоединяясь к своим собратьям. Тем временем Нил, наблюдавший за этим, продолжал ярко улыбаться, поэтому Эндрю ничего не оставалось, кроме как сцеловать это дурацкое выражение лица. Так он оправдывался, когда притянул парня к себе за талию, а тому хоть бы хны, все так же продолжал улыбаться сквозь поцелуй. — Ты поведешь, — бросил Эндрю, когда наконец оторвался от парня и, обойдя машину, залез внутрь.       Нил распахнул водительскую дверь и, последний раз бросив взгляд на поле, где все еще мерцали летающие звездочки, сел внутрь, поворачивая ключ и выезжая с обочины.