Пригреть змею у сердца

      Дезиллюминационные чары были привычкой, которая закрепилась ещё в прошлом году. Хоть после отбоя префекты обычно и собирались где-то в одном месте и практически никогда не делали больше одного обхода, сегодня ей очень не хотелось попасться. Особенно близ гостиной Когтеврана — их староста была невероятной занудой.       И Шторм шла очень осторожно, потому что её ждало что-то новое, интересное и очень, очень приятное.       Сегодня просто необходимо было расслабиться, потому что даже к вечеру мысли продолжали бег по кругу, не останавливаясь ни на минуту. Древняя магия, зелье для Анны, кристаллы. Гипотезы и догадки — зыбкая почва для магии, нехватка времени добавляла хаоса в мысли и чувства.       И опять, снова, вся ответственность на ней. Успех идеи Себастьяна на ней. Здоровье Анны на ней.       Это не восстание гоблинов, она справится. Но она так устала со всем справляться…       Ступеньки, ещё ступеньки, поворот, и вот коридор с выручай комнатой. Она остановилась перед проявившимся проёмом двери, пару раз глубоко вдохнула, огладила руками юбку и толкнула дверь.       Оминис каждый раз готовил её к близости заранее, словами, вопросами, заранее выбранным временем и местом, предвкушение что она испытывала, казалось, было частью неотъемлемого удовольствия что получал он сам. И это плавило её внутри.       В Выручай комнате было тихо и темно, серебристый свет падал из окон в потолке, в нем медленно летали пылинки. Слева от входа была видна полоска жёлтого света из прикрытой двери. Этой комнаты раньше не было там. Тянуть время и рассматривать летающую пыль совершенно не хотелось. Хотелось пойти в эту новую комнату и получить всё то, что там для неё подготовленно.       Дверь бесшумно открылась и так же бесшумно закрылась за её спиной. Комната была небольшая. Справа от двери в кресле сидел Оминис, в брюках и рубашке, он держал за ободок бокал с тёмной жидкостью.       — Кто-то улизнул из спальни после отбоя, — прокомментировал он её появление.       На лице не было и следа от того милого и доброго мальчика, на коленях которого она лежала несколько часов назад. Сейчас его выражение было насмешливым, хищным.       Она сделала шаг и под ногами почувствовала мягкость. На полу в центре комнаты, поверх ковра, было расстелено большое квадратное покрывало, толстое и мягкое. Она посмотрела на ноги Оминиса, его голые ступни покоились на полу, так что она тоже оставила свои туфли у двери и сделала два шага к нему навстречу.       В помещении горело всего несколько свечей, но было тепло и даже жарко. А от вида Мракса, что вальяжно развалился в кресле, и с совершенно наглым выражением лица пил вино сидя в простой белой рубашке, её шея и лицо покраснели сильнее чем от теплого воздуха.       — Иди сюда, — бросил он и отпил из бокала.       Андромеда подошла и встала прямо перед ним, Оминис протянул ей бокал. Это было вино, терпкость его в сочетании с тёплой школьной формой и горячим воздухом кружили голову.       — Выпей всё. — В бокале было чуть меньше половины, и Андромеда допила. — Хорошая девочка.       Он встал перед ней, провел руками по своей шее, плечам, словно тянулся. Потом не меняя наглого выражения лица, начал растягивать рубашку. Белая, гладкая кожа открывалась по пути следования его рук. Справившись с последней пуговицей он снял рубашку, оставив её в руке. Оминис совершенно явно позволял Шторм любоваться им, беззастенчиво наслаждаясь её реакцией на это маленькое шоу.       — Как интересно, — она решила поддержать его настроение. — А дальше?       Он коротко рассмеялся холодным смехом.       — А дальше иди, — он показал рукой за её спину. Обернувшись, она увидела ширму. — Разденься.       Андромеда смутилась, вот так, просто взять и выйти голой… Стало неловко, уверенность её, казалось, упорхнула как сниджет при приближении охотника. Это всё как-то… Спроси её сейчас Оминис напрямую, она и не ответила бы. Всё было на уровне ощущений. Может она стеснялась? Неидеальности, шрама на ключице, не слишком длинных и идеальных ног, небольшого мягкого животика.       Пауза, что Оминис специально растянул, закончилась, и он продолжил.       — На тебе сегодня будет это. — Он протянул ей свою рубашку.       Она шумно выдохнула, вместе с этим опустились и зажатые плечи. Она протянула руки к рубашке, взялась за мягкую ткань. Оминис поймал её вторую руку и поднеся к губам медленно стал целовать костяшки пальцев. Спокойно, размеренно, медитативно. Прижал её кисть к груди, как раз туда, где находилось сердце. Андромеда с удовольствием нырнула в эти объятия. Её подбородок как раз доставал ему до плеча, куда она клюнула его поцелуем. Какое-то лихорадочное смазанное возбуждение улеглось, сново вернулось чувство спокойствия и тепла. Оминис тоже это почувствовал, носом погладил её висок, поцеловал.       — Сегодня нам понадобится стоп слово. Если тебе станет некомфортно, непонятно, нужно время передохнуть или немедленно остановить всё, скажи «Шалфей», я тут же и без вопросов остановлюсь. Поняла? — Андромеда кивнула. — Какое у меня стоп-слово?       — Шалфей.       — Молодец, хорошая девочка. Теперь иди.       — Я сказала стоп-слово, разве это не означает окончание игры? — О-о-о-о-о, ей нравилось дёргать тигра за усы.       Оминис застыл на секунду, выражение лица его поменялась несколько раз так быстро, что это было похоже на пробегающую по воде рябь. Изменения остановились, и он вернулся снова с полу-хищному виду.       — Хорошо, я тебя услышал, — он развернулся, отошел к креслу и достал из-за него свёрток в мягкой алой ткани. — Жёстче, так жёстче.       Развернув ткань, он любовно гладил рукой несколько связок верёвок, что лежали внутри. Андромеду они заворожили. Ну конечно, Оминис и его кинк на верёвки. Если вспомнить все его любимые заклинания, то когда он бы добавил их в игру было лишь вопросом времени.       — Либо ты идёшь и переодеваешься прямо сейчас, либо я засчитаю стоп слово. — Она развернулась и поспешила за ширму. — Волосы оставь собранными.       Аккуратно снимая и складывая форму, она ощущала, как смесь из смущения и нетерпения подогревали её кровь. Возбуждение было с искрами радости. Чёрт, чёрт, черт, как же ей нравилось! И возбуждало. По-настоящему будоражило.       Промежность ныла от возбуждения. Покончив с одеждой, она не удержалась и провела ладонями по всему телу снизу вверх. Это помогало снять немного напряжения, чуть успокаивало и позволяло немного заземлиться.       Взяв в руки рубашку, она сначала поднесла её к лицу и вдохнула запах. Пахло свежей рубашкой и немного мужским парфюмом. Накинув деталь одежды, Миди с удивлением обнаружила, что она полностью прикрывает ягодицы и доходит почти до середины бедра. Рукава же пришлось закатать.       Сначала она застегнулась на все пуговицы, но на последней руки дрогнули - она вспомнила, как Оминис сетовал на школьные рубашки и невозможность расцеловать её ключицы, она не стала застёгиваться. Играть в соблазнение можно вдвоём.       Андромеда вышла из-за ширмы. Оминис всё так же сидел в кресле, голый по пояс, прекрасный. Как он может быть таким уютным и милым в обычной жизни и таким непозволительно развратным сейчас? Лодыжка его правой ноги покоилась на колене левой ноги, в руках была палочка, а на лице всё та же дьявольская улыбка.       — Хорошая девочка. — И когда она дошла до середины покрывала, приказал: — На колени.       Андромеда опустилась на колени, а после села на пятки, руки сложила на бедрах и подняла на него голову, словно вопрошая, вот, посмотри на меня, нравится моя покорность, а?       Рядом уже лежали несколько мотков верёвки. Она с любопытством их рассматривала. Светло-коричневая, немного шершавая кручёная веревка совершенно точно была подготовлена специально для неё. Концы её были обшиты, а сами мотки лежали аккуратно в рядок.       Мракс встал, прошёл два шага, остановился, возвышаясь над ней. От него волнами исходило спокойствие и властная аура. Она редко видела его таким, но любила эти моменты. Он показывал сейчас свое нутро, желания, себя и свою тёмную сторону, ту, которую так трудно было ему принять. Интересно, покажет ли он со временем всю её подноготную? И что там может быть дальше?       Но она подумает об этом не сегодня. Не сейчас. Сейчас она немного ерзает, сидя на пятках, часто дышит и болезненно желает, чтобы Оминис до неё дотронулся.       Он опустился на колени перед ней, убрав палочку в задний карман брюк, зарылся руками её в волосы и поцеловал медленно, тягуче, языком исследуя её рот. Андромеда застонала от облегчения, что принесли долгожданные поцелуи и прикосновения. Но Оминис отстранился, погладил щёку большим пальцем и, развернувшись, взял в руки первую верёвку.       — Сейчас я тебя свяжу, — начал он спокойным тоном, выверенными движениями разматывая веревку и складывая её пополам. — Ты должна будешь очень внимательно следить за своим состоянием сегодня. Всё время двигать и проверять кисти рук, если ты почувствуешь онемение или похолодание в конечностях, ты должна немедленно мне сказать. Подчёркиваю, немедленно.       — Хорошо. Он переместился к ней за спину.       — Подними руки и заведи за голову. — Она подчинилась, Оминис накинул первую петлю на неё и разместил под грудью. — Если тебе станет нехорошо, закружится или заболит голова — немедленно скажи мне. Если где-то будет пережимать или впиваться — говори, я запрещаю тебе терпеть сегодня. Ты всё поняла?       — Да.       Веревка сзади скрипнула и первая петля затянулась, после он накинул вторую петлю и затянул её уже над грудью.       — Опусти руки. — Он положил сложенные вместе концы веревки через правое плечо перед ней, второй рукой скользнул вдоль расстегнутой рубашки, погладил открытую кожу.       Продел концы под опоясывающую под грудью веревку и через левое плечо снова завёл за спину и закрепил узел на спине.       Андромеда сосредоточилась на этих новых ощущениях. Верёвки крепко обнимали грудную клетку, с каждым вдохом и её расширением они чуть сильнее впивались и отпускали с выдохом. От них был забавный запах, чего-то промасленного? Нет, не то… Чего-то отдалённо напоминающее дёготь. Такое терпкое, но тёплое.       Девушка глубоко вздохнула чтобы оценить ощущения, и верёвка обняла её крепче прежнего. Она держала её, стискивала грудь, постоянно говоря, что она тут, не давая забыть о себе ни на секунду. И при этом успокаивала. Она держала её, была надёжной, словно Андромеде больше не надо было самой держать себя в руках. Не надо было прилагать усилия, чтобы не расколоться на части. Верёвки придавали её телу форму и оставляли его целым, ей больше не нужно было прилагать усилия. В голове удивительно пропадали мысли. Тишина внутри обращала внимание лишь на тихий скрип верёвки при дыхании и на теплые руки Оминиса, что касались её.       Физические ощущения полностью заняли её голову и остановили всякие мысли.       Оминис вновь сказал её положить руки за голову. Она подчинилась.       Веревка, пройдя подмышкой, обогнула веревку над правой грудью и ушла снова за спину, потом Оминис сделал то же самое и с левой стороны. Снова узел за спиной. Кажется, последний. Потому что руки парня легли на её руки, и он помог их опустить. Она откинулась назад, на его грудь, голова покоилась у него на плече. Было удивительно хорошо и расслабленно. Из всех ощущений и мыслей были только объятия веревки, что усиливались на вдохе и слегка отпускали на выдохе. Руками Оминис гулял по её телу, гладил бёдра, ноги, живот. Рубашка распахнулась, и грудь её с острыми эрогироваными сосками была открыта. Он гладил её нежно, что контрастировало с веревкой, которая на голых участках кожи была слегка кусачей.       — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо… — Ей потребовалось немного времени чтобы переключиться от ощущений к взаимодействию — Это так необычно. Но… Мне нравится. Это так… так.       — Не торопись.       — Так расслабляет. Никогда бы не подумала.       — Знаешь, говорят верёвка освобождает.       Она тихо усмехнулась.       —Иронично. И правдиво.       — Я могу продолжать?       — Да, пожалуйста. — Последние слова она прошептала, закрыв глаза и снова погружаясь в эти приятные ощущения.       Оминис медленно покусывал её шею сзади, переходил на место, где шея переходила в плечо, совсем рядом с веревкой. Его влажный рот даже в укусах был на контрасте нежным.       После он потянулся к следующему мотку веревки. Нежным движением он нагнул её вперёд, взял запястья и завел за спину. Один оборот веревки, второй. Дальнейшие манипуляции с её руками Андромеда пропустила, концентрируясь на ощущении физического бессилия, и от того её тело расслаблялось всё больше.       Руки были связаны на спиной, Оминис поглаживал её руками. Казалось, она лежит в ласковых объятиях прибоя, что качает её тело вперед и назад. Тепло, тихо, спокойно. Только запах веревки щекочет нос. Так прошло несколько минут. Оминис мягко потянул её назад.       — Достаточно или продолжим?       — Мммм, хочу еще.       — Хорошая девочка. Тебе приятно?       Оминис встал, помог ей подняться. Андромеда почти весела у него на руках. Наконец, найдя опору под ногами, она встала прямо. Он помог ей пройти два шага до кресла. Повернулся к ней, поцеловал в губы, снова порочно улыбнулся. И отпустив её, начал растягивать брюки. Андромеда расслабленно стояла и улыбалась как безумная.       Голову наполняла лёгкость, граничащая с эйфорией, тело было наэлектризовано. Она хотела Оминиса, как угодно, что угодно, все что он скажет. Плавиться в его руках было приятно и спокойно. Да, именно спокойно, её не тревожили мысли.       Она съела бы его сейчас всего, настолько чувствовала потребность в нем.       Всё, абсолютно всё, что он ей предложит сейчас, ей понравится.       Он спустил брюки с бельем вместе и встал перед ней обнажённый. Сделав шаг назад сел в кресло, откинулся на спинку.       — Иди сюда. — И два раза похлопал по колену.       Андромеда подошла, поставила одно колено слева от его ног, Оминис приподнял её и усадил мокрой промежностью на бедро павой ноги.       Веревки натянулись и скрипнули, впиваясь в рёбра сильнее. Они сдавливали грудную клетку и ни на минуту не позволяли забыть о них, сжимая и вгрызаясь в кожу при вдохах. Она никогда не подумала бы, что будет искать этих ощущений, будет пить их и захмелеет.       — Хочу дотронуться до тебя, — выдохнула она уже почти в губы, он взялся одной рукой за ей волосы и сжал, второй сгрёб узел на спине и, впечатав её в себя, начал целовать. Это было развратно, язык его глубоко проник ей в рот, он пил её. Пил её вздохи, стоны, всхлипы от того как он вжимал её в бедро.       Андромеда как могла выгибалась и старалась вжаться в тело своим.       Оминис переключился на шею, это было волшебно, то как он мог вылизывать её горячую, вкусно пахнущую шею. Пульс Андромеды был быстрый, сердце стучало, и от этого все её запахи усилились. Вкус её кожи, легкий запах пота, ему казалось что он ясно чувствует и запах её смазки, что обильно покрывала его бедро.       Когда она села на него, то практически обожгла ногу, такая горячая она была. Протираясь об него, она только громко дышала и иногда постанывала. Это слишком тихо, Оминис хотел что бы она стала громкой. Он заставит её стать громче. Прижавшись к ней кожа к коже, он сильнее обхватил, взял на предплечьях и начал помогать ей покачиваться и тереться об его ногу. Он не знал, что ему хотелось сильнее, вот так держать её и заставить кончить от трения о его бедро или повалить на пол и вылизать её досуха. Или вылизать, а потом трахнуть. Последнее хотелось остро, член болезненно стоял, и ритмичных касаний и трения о её бедро было слишком мало, чтобы он кончил. Если он сейчас войдёт в неё, то не продержится и трёх минут, нет, он решил сделать это в следующий раз. А сейчас он хочет, чтобы она кончила на нём сверху, такая развратная, похотливая и абсолютно беспомощная. Тающая как масло в его руках, в буквальном и фигуральном смысле.       — Хочу сожрать тебя. — Прохрипел он её куда-то в ключицу.       И он не врал. Завладеть, сожрать, заставить кончить и кричать. Больше ощущений, интенсивнее.       Спины их уже были покрыты потом, движения Андромеды были резкими, активными, она широкими движениями тёрлась клитором о его бедро, ощущения захлёстывали её. Оминис сжал её и помогал двигаться, кажется она вот-вот. Хныканье её переросло протяжные стоны, ноги двигались судорожно, она сжалась.       Сердце его разрывала радость, восторг, удовольствие, удовлетворение. Здесь, его, в его руках, связанная, мягкая, подчиняющаяся и от этого всего испытывающая оргазм. Казалось, он делит это удовольствие с ней, точно так же он захлёбывался в дыхании, сердце его бухало и стало тяжелым в груди. Когда движения её стали судорожными, стоны не затихали, он помогал продолжать двигаться, покачивая её в руках и на волне этого длящегося удовольствия.       Стоны перешли в всхлипы и она стала скупа на движения, он аккуратно придерживал её, привалившуюся к нему и гладил спину, помогая последним искрам вспыхивать то тут, то там в теле. Когда она затихла и сидела не двигаясь, он за её спиной начал аккуратно развязывать верёвку.       Она была связана не больше положенного времени, но это был её первый бондаж, нужно оценить её реакцию.       Освободив руки, Андромеда растёрла их и, открыв глаза, сфокусировала взгляд перед собой. — Ох… Мерлин… — Как ты себя чувствуешь? — он продолжал аккуратно и быстро развязывать на ней веревки. — Словно меня долго жевала гигантская тигровая лилия, — пауза. — А мне это очень нравилось.       Оминис издал смешок. Последняя петля была снята, и он скинул веревки на пол.       Сейчас они сидели обнажённые и прижатые друг к другу. Ощущения контакта кожа к коже были приятными, успокаивал. Андромеда опустила глаза на руки и оценила узор, оставленный верёвкой, провела по нему пальцами, после опустила взгляд на грудь и нашла следы и там.       Оминис догадался что она делает.       — Тебе не больно? — Узнать это было важно.       — Нет, всё хорошо. То есть были ощущения небольшой боли, но они были… — Она запнулась, ищу слова. — Я сейчас не опишу, но это был потрясающий опыт.       — Спасибо, что сделала это со мной. Я счастлив. — И не давая ей вставить и слово, продолжил. — В соседней комнате уже ждёт тебя горячая ванна, тебе сейчас нужно расслабиться. Следы очень сильные?       — Нет, не сильные, и знаешь что?       — Ммм?       — Они мне даже нравятся. Но боюсь, если я лягу в ванну, то не смогу из неё вылезти, я чувствую себя так, словно из моего тела вынули все кости, не уверена что дойду потом не то что до гостиной, до дивана.       — Миди, уход после игры это тоже часть всего, и ты сегодня была такая молодец, всё выдержала и справилась, поэтому моя часть это ухаживать за тобой. Расслабься, я помою тебя, вода усилит кровоснабжение и поможет следам быстрее пройти. И, не заставлю же я тебя после такого идти в спальню через весь замок, я конечно, садист, но не до такой степени. Я здесь уже всё приготовил.       Он помог ей встать и пройти за дверь, которую она не заметила ранее. Дверь ванны была приоткрыта, и оттуда тянулась тонкая полоска слабого света свечей.