стань мелодией моего сердца!

Яркие лучи солнца освещали каждую травинку на этом бесконечном лугу. На небе не было ни одного облачка. Здесь раскинулись цветы, кажется, всех видов на планете. Было очень тепло, но не жарко. Они вдвоём бежали по траве босиком. Каждый шаг был таким лёгким и невесомым, что казалось, что можно взлететь прямо сейчас. Он поднял её на руки и закружил вокруг себя, а она лишь звонко смеялась. Он обнял её за талию и поставил на землю. Но в эту минуту они вдвоём заметили новое движение в нескольких метрах от них. Когда люди повернулись, то заметили маленькую девочку, которая очень обрадовалась, когда её заметили. -Полина! Полина, беги скорее к нам! Мы так рады тебя видеть! Женщина очень тепло улыбалась. Зелёные глаза смотрели на девочку ласково. Так ласково, что сейчас же захотелось подойти и обнять. Её тяжёлые, гладкие локоны свисали с плеч и доставали до колен. Одной рукой она жестом звала Полину поближе, а другой держалась за высокого мужчину. Волосы у него были не тёмными, но зато глаза... Такие глаза, какие маленькая девочка не видела раньше ни у кого, кроме своего отражения в зеркале. Два хрустальных, идеально чистых озера переливались под светом и отзеркаливали небесную синеву. -Мама! Папа! Я вас так люблю! Её звонкий смех разливался повсюду. Этого ребёнка можно было назвать самым счастливым на всей планете. Они втроём держались за руки, обнимались, разговаривали. На душе было так легко, что словами описать очень трудно. Вдруг отрезвляющим штормом загудел автомобильный сигнал. Луг стал колючим и холодным, словно люди ходили по вбитым в землю сосулькам. Ужасный крик матери. Свет фар. И мёртвая, бесконечная темнота.

***

третья.

три, четыре, пять.

нет, что ты, я тебя совсем не люблю. но я помню твои любимые конфеты, то, что ты боишься собак, строчки твоих первых белых стихов и даже расположение родинок.

1997 год.

Полина резко поднялась с кровати. Холодный пол покалывал не только кожу, но и душу. Это своего рода тренажёр, называется "Утренняя зарядка". Суть проста: если после него получилось не заплакать, считай, что ты выиграл. А это уже получалось довольно легко. Девочке каждую ночь из раза в раз снился один и тот же сон с изредка меняющимися деталями.На самом деле, скрипачка никогда не видела, как они погибли. Она тогда даже вряд ли умела полноценно разговаривать. Автокатастрофа - единственное, чем объяснял их смерть её дедушка. Но тоска по этим двум почти забытых памятью, но настолько родным людям прокрадывалась в её шею, съедала лёгкие и иссушала вены. С дедушкой они всегда готовили завтраки вместе. Так было легче. Но сегодня есть совершенно не хотелось. Манная каша (на минуточку, почти без комочков!) источала прекрасный аромат, но Полина почему-то не могла проглотить ни куска. Является ли это последствием вчерашнего вечера? Она не знала. Всё утро Харитон смотрел на неё с какой-то непонятной жалостью, от чего всё становилось ещё хуже. Девочке не нравилось, когда её жалели. Ещё больше ей не нравилось опаздывать в школу. Еле как дыша, она поднялась на крыльцо небольшого здания. Поля ожидала, что сегодняшний день будет точно таким же, как и все остальные. Про вчерашний вечер ей не хотелось вспоминать от слова совсем, ведь пьяные гопники слишком точно врезались в её память. Девочка легонько переступила порог её класса. Учителя, слава всем отстающим по времени звонкам, ещё в классе не было. Она села на своё уже привычное место у окна и достала несколько тетрадей. Одноклассники этого даже почти не заметили. Все они были слишком увлечены разговорами о предстоящих дворовых футбольных матчах, о самых невероятных способах списывания контрольных, и, о Боже, о вкладышах в жвачках. Разве они не понимают, насколько глупо собирать какие-то бумажки с нарисованными машинами, которые в целом не представляют собой ценности? Лучше б ноты собирали или какие-нибудь рассказы. Было скучно. Было так, как обычно. И хоть Полина всеми силами постоянно пытается доказать себе, что в этом есть что-то меланхоличное и по-своему прекрасное, иногда её романтика раскалывается о суровую реальность. -Итак, до конца остаётся всего несколько минут. Поднимите руки те, кто не понял тему.-строгий, вечно такой однотонный и безэмоциональный голос учительницы вернул ученицу из своих раздумий.-Пятифанов, почему сидишь? Я же прекрасно знаю, что даже в этой теме ты тоже не разобрался. Ну как можно быть настолько безответственным? Когда прозвучала знакомая фамилия, Поля впервые за сегодня наконец-то обратила внимание на своего спасённого недо-друга пере-одноклассника, который сидел сзади неё. Тот абсолютно безразличным взглядом смотрел на Ларису Николаевну, так, словно его вообще в этом классе нет, а тело Ромки - просто оболочка. Она не могла понять, как его поведение, несмотря на весь вчерашний вечер, абсолютно никак не изменилось, что даже глаза смотрели ровно также, как вчера. Рома был скалой. Был каменной оградой, которую можно сломать лишь спустя долгое время. Был тем, кто на вопрос о полноте и пустоте стакана отвечал, что раз самого стакана перед ним нет, то это не имеет смысла. Его коротко подстриженные, но уже успевшие чуть-чуть отрасти волосы смешно укладывал сквозняк из окна, перебирал пряди и щекотал затылок, а грязный и наполовину отковырянный пластырь на руке вообще жил своей жизнью. -Я разобрался.-нет, он не разобрался. -Ты не разобрался. Хотя бы мне не ври. Так, ладно, останешься после звонка. Дальше учительница плавно перешла на тему их возраста, и что по её словам, в их десять лет ей было уже тридцать, она работала на всех работах и до школы добиралась через шахту. Ну, или по крайней мере именно так всё это слышалось. Взрослые вообще любят всё преувеличивать, оттого они и взрослые, ведь время уже преувеличило их самих. Но нам с вами остаётся только понять и простить. Долгожданный звонок. Ребята задорно вскакивают из-за парт с заранее сложенными вещами и выбегают из класса, ведь следующим по расписанию стоит физкультура, и если бы они играли в "кто последний, тот осёл!", то Пятифан и Морозова уже бы находились в семействе лошадиных. -Морозова, ты тоже останься.-скрипачка с удивлением бросила взгляд на учительницу. Неужели и у неё плохо с литературой? Не может быть. Даже если вы разбудите Полину в три часа ночи, она вам прочитает наизусть всего Пушкина, даже Есенина сверху посыпет, как специю. -Это никуда не годится. Пятифанов, из всей программы за четвёртый класс ты прочитал всего лишь пару текстов, как это понимать? Ты.. ты буквы не различаешь на бумаге что-ли? Или тебе нужно информацию сразу в мозг запихивать, чтоб быстрее было? Ох... Было неловко, а ещё холодно из-за открытого окна. Девочка смотрела то на женщину, то на мальчика. Последний всё это прослушивал опять с таким же невозмутимым лицом, лишь слегка приподняв бровь. Наконец, Лариса Николаевна пришла к запоздавшему умозаключению. -Значит так. Пятифанов, с литературой тебе будет помогать Морозова. Расписание устанавливайте сами, но чтоб к концу недели размышления о всех произведениях отскакивали у тебя от зубов. Полина, а ты, прошу тебя, постарайся что-нибудь да ему объяснить. Я тебя знаю, ты девочка умная, а раз вы ровесники, может быть, Пятифанову с тобой проще будет. Разумеется, твоё время я конпенсирую дополнительными оценками. Брюнетка взглянула на Рому. Тот (о Боже мой, он проявил эмоцию?) выглядел удивлённым, и нельзя было сказать, что приятно. Сама же Полина тоже не ожидала такого поворота событий. "И почему именно я? Разве я не имею право на свободное время? Школа, скрипка, домашка, а теперь ещё и Ромка. Но хотя... Может ли это послужить шансом, чтобы хотя бы с кем-нибудь подружиться, даже если этот кто-нибудь - уменьшенная версия гопника с дешёвыми сигаретами? Да и в конце концов, я чувствую к нему благодарность, и ещё, почему-то, вину." -Хорошо. Я сделаю всё, что смогу. -Вот и славно! А сейчас, идите на урок физкультуры, да побыстрее, а то не успеете. В раздевалку шли вместе. Рома изредка поглядывал на девочку, как будто представлял, как именно такая, как она будет заставлять его учить этих авторов? Это даже смешно. -И когда ты будешь меня учить?-обычно скептический голос стал отчего-то мягче, когда Пятифан обратился к ней. Ну не мог он разговаривать с ней жёстко. Что-то не позволяло. Должно быть, драка с наркоманами и здесь оставила свой отпечаток. -Ты не занят сегодня? Можем сразу же после школы, чтобы не терять время. -Я-то нет, но у тебя седня нет этой твоей скрипки? -Сегодня нет, но... откуда про скрипку знаешь?-Полина никогда не показывала свой инструмент одноклассникам, он даже не появлялся в их кабинете. Связано ли это с боязнью шанса иметь покалеченную скрипку или просто с нехотением открывать сразу все карты - она не знала, но во всяком случае никто из ребят по идее не должен знать о её таланте. -А как ж не знать. Ты после уроков постоянно задерживаешься. К шкафчику своему бегаешь, футляр этот достаёшь. Да и Леонид Борисыч тебя как-то выделяет всегда. И пальцы у тебя вон какие тонкие. Как у скрипачки. А на музыке ты первой всех композиторов угадываешь, будто заранее знаешь. Пока эти 146 сантиметров внимательности поражали Полину своими умениями, девочка явно пыталась понять, как можно было замечать всё это на протяжении четырёх лет и только сейчас вывалить наружу все свои знания. Теперь даже стало слегка неуютно. Было ощущение, что Рома даже сейчас фиксирует глазами каждый её вздох и делает исходя из него определённые выводы. Интересно, он изначально умел всё так подмечать или что-то на это повлияло? -Ого. Много знаешь. С твоей внимательностью нам и учить будет проще.-она слегка улыбнулась. -Н-да. Но только к тебе пойдём. У меня ваще не вариант. -Идёт. Короткий, но уже определённо не пустой разговор. Даже какое-то странное ощущение - просто вот так поговорить с человеком из твоего класса, так ещё и с мальчиком. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Полина переоделась в свою спортивную форму. Стандартную. Идеально-выглаженная белая футболка без единой вмятинки и чёрные лосины, а также серые кроссовки с рынка. Самое главное, чтоб было удобно и недорого - привычный девиз её дедушки. Одноклассницы как обычно хихикали, порхали с место на место, а кто-то даже ручкой коряво выводил надписи на стене. За такое обычно сразу заставляют отмывать всю стену, но почему-то именно 4"В" никогда никто не раскрывал, ведь всегда можно перебросить ответственность на кого-нибудь постарше.

А+К=♥

Я люблю Петю Сашу Настю

Не верь, не бойся, не проси

И другие всевозможные нацарапанные, написанные, нарисованные, отковырянные и даже несколько выженных надписей гордо украшали деревянные стены раздевалки. Иногда думаешь, если у девочек тут полная свобода творчества, то что происходит на мужской стороне? -Блин! Да где она? Насть, я тебе клянусь, если я не найду эту тупую резинку сегодня, то на физру не пойду вообще.-голос Смирновы жалостливо и раздражённо разносился по помещению. Она, с красивыми, светлыми, но несобранными волосами бегала и искала заветную резинку повсюду. И, как назло, ни у кого не было лишней. Кроме Поли. -Кать, возьми. Она протянула блондинке руку с милым фиолетовым аксессуаром. Та посмотрела на неё и, кажется, довольно искренно заулыбалась. -Ах, Полин, спасибо! Я тебе после урока отдам. А то представляешь, именно сегодня решила прийти с распущенными, а тут на тебе - физра! Кстати о физре, ты помнишь как на прошлом уроке Кузнецова так смешно мяч кинула? Умора! Ещё так побежала за ним, а потом... Но Катьку уже не слушали. Полина смотрела в её лиственные глаза, но сама стала всё больше опять погружаться в мысли, фокусироваться на других звуках, на другой музыке. Шум запирающейся двери. Пение какой-то стеснительной птицы из окна. Считалочка девочек неподалёку. Отбивание мяча от пола. Всё превращалось в что-то неповторимо-красивое, имеющее свою окраску. Девочка даже повеселела. Стоило ей обратить внимание на обрывки музыки людей, она как будто согнала лишнюю тревогу. Но тут в её композиции резким фортиссимо прозвенел обыденный звонок. Все ребята тут же побежали в зал на построение. Смирнова встала, упомянула, что они "ещё попозже поболтают" и ушла вслед за ними. Денис Владимирович, их физрук, подкидывал в руке свисток и смотрел на почти ровную линию младшеклассников. Очередная физра.