Розы отцветут, шипы останутся

В жизни Кэтрин всегда было много непредсказуемого. Это были различные ситуации, предугадать которые было немного сложнее, чем доплюнуть до луны. Её всегда спасала чуйка. Благодаря ей, девушка смогла до сейчас сохранить психику в нормальном состоянии, подготавливая себя заранее. Сегодня Кэти снова почувствовала, что-то приближается и оно определённо не несёт ничего хорошего. Лёжа на кровати, в своей спальне, девушка рассматривала потолок над головой, вспоминая всё, что случилось в ближайшие дни. Перебирала в голове обрывки фраз, запланированные и нет встречи, вообщем всё, что могло хоть как-то подсказать положение вещей. Ничего из прошедшего, не привлекло её внимание и она успешно переключила его на другие дела. Помогала своей матери Марии с порядком в доме, присматривала за младшей сестрой Гретель. В комнату она зашла только под вечер, подошла к зеркалу и посмотрела на отражение. На неё смотрела девушка девятнадцати лет и улыбалась. Улыбка её была красивая, правда не сильно добрая. Зелёные глаза смотрели на кожу, загорелую от частого нахождения на солнце. Далее взгляд переместился на талию, которая была не слишком то и тонкая, но всё равно было хорошо заметно, что Кэтрин следит за собой. Благодаря усердному труду мускулатура была хоть куда, даже некоторые мужчины бы позавидовали. Одета она была в простую рубашку и тёмные рабочие штаны. Девушка была не переборчива в моде, а эта одежда была удобна, что было главное. Взгляд поднялся вверх и остановился на ровных, тёмно-коричневых волосах. Подняв руки и распустив их, она отошла от зеркала, обессиленно рухнув на постель. Девушка слишком устала, чтобы стоять и пялиться на себя. Сейчас голова была пуста и никакие мысли не тревожили её. Пролежав так некоторое время, Кэтрин увидела, что на улице уже закат и приближаются сумерки. Встав с кровати она подошла к окну и стала вглядываться в окрестности Вартбурга. Именно так называлось имение, в честь старинного замка. Как же она любила это место и одновременно ненавидела. Жёлтые лучи дополняли красоту пейзажа. Пели птички, настроение природы было прекрасным. Её комната находилась на втором этаже, а вид из окна открывал взору немного поместья и большую часть имения семьи. На горизонте возвышались горы, а на них красовался сосновый лес. Ближе к строениям протекала река, по обе стороны от которой цвели луга. На них были выстроены маленькие домики прислуги и сараи для скота. Отец всегда любил животных, поэтому даже когда они стали богаты, так и продолжал выращивать овец, коз, бычков и многое другое. Особенно он гордился своей стаей породистых собак. Собраны были свыше двух десятков, каждая из которых была разной породы. Так например были виды, популярны в Германии, на территории СССР или же завезены с заграницы. Рассматривая местность Кэтрин не заметила как дверь отворилась и в комнату зашла домработница Анна. Эта женщина уже годами работала в Вартбурге, вынянчив всех пятерых детей Джозефа. Выглядела она уже постаревшей, немного осунулась, на добром лице были глубокие морщины, но характер не потерял свою пылкость, строгость и одновременно искреннюю любовь. Поглядев усталыми глазами на девушку, она произнесла: – Кэти, милая уже ужин, все ждут только тебя. Прошу не задерживайся, Гер Джозеф сегодня впервые за последнее время в нормальном настроении. Правда немного выпил, но без этого никак,– сказав это, женщина легонько указала рукой на дверь, приглашая пойти за собой. Послушно отойдя от окна девушка ещё раз взглянула на краевид, но отвела взгляд, вышла из комнаты и быстро зашагала вместе с домработницой по ступеням в столовую. Зайдя внутрь она сразу же взглянула на отца. Как там говорила Анна, немного выпил? Ничего подобного, он был по-настоящему пьян. Сидя за столом с стаканом виски, Кёллер что-то рассказывал жене, которая по-видимому его даже не слушала. Речь была тягучей, не несущей собой никакого смысла, при этом он немного раскачивался на стуле, а голова его, казалось скоро упадет в куриный суп, что стоял перед ним. Увидев дочь, Джозеф улыбнулся, махая ей рукой и выдал: – Ну наконец то, мы все тебя заждались, чём же ты объяснишь такое долгое отсутствие? Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, объяснится, но отец приложил палец к губам и перебил её ещё не начавшиеся оправдания: – Я знаю, я всё знаю, можешь даже ничего не говорить,– больше не сказав ни слова мужчина приступил к ужину, за ним последовала вся семья. Вскоре за столом начали обсуждать последние новости и Кэтрин повернулась к сидящей сбоку младшей сестре Марлин. В отличие от неё, девушка и характером, и внешностью больше походила на отца. Непримечательное лицо с веснушками, обрамленное светло коричневыми, почти что русыми волосами. Тело обычное, ничем не может привлечь взгляд, вот только глаза, необыкновенной красоты. Ними можно было любоваться вечность. Человеком она была добрым, любящим, терпеливым, с железной волей отца. Марлин была всего на два года младше Кэти и ей было уже семнадцать, в то время как самой маленькой дочке Гретель было всего шесть. Старшие братья Феликс и Стюарт уже не жили с ними. У Стюарта была уже своя семья: прекрасная жена Ребекка и сын Луи, а вот Феликс, ещё скитался по миру. Ему хотелось свободы, а здесь к сожалению этого дать не могли. На девушек никто не обращал внимание, поэтому Кэти наклонилась к сестре, начиная разговор: – Как думаешь, к чему он так напился?– ожидая ответа, она отправила в рот кусочек бивштекса, закрывая глаза от удовольствия. Вкус был просто бесподобен. – Не знаю, но к добру это не приведет,– немного подождав ответила Марлин. – У меня целый день плохое предчувствие. По-любому что-то грядёт,– она серйознее посмотрела на сестру, ожидая, когда та заговорит, наконец девушка сказала: – Я слышала, Анна с поваром говорили, что сегодня у папы какой то визит был. Очень серьезный, правда они и сами не знают по какому поводу. Именно поэтому он сегодня такой радостный, да ещё и напился,– лицо её было напряжённо и она сжала, в знак поддержки, руку Кэти под столом. Беседа не продолжалась далее, поскольку их начали подключать к разговору. Постепенно со смехом и обсуждениями, Кэтрин покинули переживания за неизвестность. Поздно вечером на столе потихоньку начало пустеть, поэтому мать скомандовала, что уже пора идти спать. Это была красивая, стройная женщина, фигура её была словно фарфоровая, такая хрупкая, что боишься даже притронуться, чтобы не сломать. Тёмно-коричневые волосы обрамляли нежное лицо, а зелёные глаза смотрели испытующе. Последуя её указаниям, каждый отправился в свою комнату. Девушке не хотелось спать, поэтому она прошла к окну и посмотрела через стекло. Сегодня было полнолуние и серебряный свет мягко ложился на окрестности. Сев в кресло под окно, Кэти включила настольную лампу и взяла с полки первую попавшуюся под руку книгу. Какой то романчик, впрочем это и не важно. Спустя несколько часов, дочитав последнюю страницу, девушка откинула книгу куда подальше, попадая на кровать. Роман не о чем, как и большинство произведений этого жанра. Ей понравилось только описания работы мужчины, все же романтические сцены вызывали у неё только недовольство и нежелание их читать. В голове был только один вопрос. Почему эти авторы думают, что любовь, хороший финал и счастливые отношения смогут заинтересовать читателя? Лично Кэти бы больше понравилось, если бы в конце этой любовной эпопеи кто-то из главных героев погиб при несчастных обстоятельствах, а другой бы остаток жизни горевал за ним. В любом случае автор уже прописал эту книгу как ужасно сладкую, сахарную историю. Встав с кровати, девушка посмотрела на часы. Уже было сем часов утра, давно был рассвет. Сегодня она обещала съездить с матерью за покупками. Пройдя через комнату Кэти переоделась в ночную рубашку и легла в кровать. Только голова её коснулась подушки, она сразу провалилась в царство Морфея. Утро нового дня разительно отличалось от обычного. Всё началось с того, что уже был обед, а Кэтрин ещё даже не проснулась. Завтрак она с удовольствием пропустила, поскольку мало любила это время дня и проснувшись пару раз, так и ложилась дальше спать, даже не встав. Внезапно дверь распахнулась и в спальню влетела мать. За ней по пятам следовала Анна, шепча что-то на ухо хозяйке. Подойдя к кровати, они начали с таким усердием будить молодую девушку, что та невольно поддалась и открыла глаза, в непонимании смотря на женщин. Они перестали заниматься своим любимым делом и через минуту, Кэти снова сладко спала. Чтобы хоть как-то разбудить её, Мария взяла чашку с водой, что стояла на тумбе возле и плеснула немного на девушку, проговаривая: – Кэтрин Скарлетт подъём. Уже как пол часа мы должны тебя собирать, а ты до сих пор слюни на подушку пускаешь,– когда мать называла двое имён дочери, что были даны ей при рождении, это означало, дело крайней важности. При таких обстоятельствах, надо было быть самой серйозностью. Отойдя от кровати она подошла к столу и стала разстовлять на нем баночки и коробочки. В это время Кэти Скарлетт уже сидела на кровати, вся мокрая, не выспавшись из-за долгого чтения. Потихоньку приходя в себя она сидела в недоумении. Почему её разбудили так неожиданно? Обычно перед тяжёлым днём ей заранее давали знать, когда она будет нужна, если нет, можно было отдохнуть. Она сама вчера проверила всё и на утро, также как и на обед не было ничего запланированно. Да ещё и собирает её именно мать, которая редко занималась таким. У неё и так было слишком много хлопот. Смотря непонимающим взглядом на женщину, девушка задала вполне логичный вопрос: – Что происходит?– не получив вразумительный ответ, только хитрые переглядывания, мычания и тихое "Скоро сама всё узнаёшь", она встала и направилась в ванную. Как следует проделав все утренние дела, Кэти снова зашла в комнату. На кровати уже лежали красивые, летние платья. Они были прекрасны и легки, что в такую тёплую погоду, как сейчас, было идеальным решением. На вопросы девушки некто так и не отвечал, поэтому она прекратила попытки разузнать происходящее. К шести всё было готово, Кэти стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Ей очень шёл этот лёгкий макияж и летнее зелёное платье, подходящие к глазам. Ещё раз прокрутившись, разглядывая себя, девушка услышала подъезжающюю к дому машину. Она не была глупой и сразу поняла, к этому гостю её готовили. В комнату зашла Мария и подойдя к ней, начала в который раз поправлять платье, проговаривая: – Прошу тебя, веди себя нормально, без своей истерии. От тебя зависит, что будет далее, а пока,– она посмотрела в глаза дочери, её собственные наполнились слезами,– Отец уже ждёт тебя внизу, будь осторожна,– с этими словами, женщина развернулась и вытирая слезы вышла из комнаты. Кэти и сама понимала, всё зависит от неё, скорее всего Джозеф снова приготовил ей встречу с каким нибудь мужчиной, надеясь, что она выйдет за него. У неё же были другие планы. Она не собиралась становится домработницой и няньчить детей. Поэтому девушка сейчас пойдет и сделает всё для того, чтобы возможный жених сам отказался. Проходя по коридору, она вспоминала все года, прожитые здесь, всё таки когда то придётся от сюда уехать. Взяв под руку стоящего Джозефа, они прошли в гостинную, где их ожидал гость. Увидев входящих, мужчина поднялся и Кэти стала разглядывать его, на вид ему было чуть за тридцать. Признаться честно, он был очень красив. Высокий, где то на голову выше неё, мускулистый, даже под костюмом это было видно. На лице была обворожительная улыбка, а в серых глазах как будто насмешка, но может и что-то другое. Образ дополняли черные, немного спадающие набок волосы и сигарета в руке . Подойдя к ним он пожал руку Джозефу, а вскоре посмотрел девушке в глаза и поцеловал руку. Затем промолвил: – Фрау Кёллер, вы обворожительны,– мужчина снова отошёл и переключил внимание на начавшего говорить Джозефа. – Тилль знакомся, моя дочь Кэтрин Скарлетт Кёллер. Кэтрин это Тилль Линдеманн, твой будущий муж,– улыбнувшись, он прошёл к столу и сел, приглашая их сесть возле. От ужаса Кэтрин побледнела, губы её открылись в безмолвии. С детства она помнила, отец не любит шутить и не воспринимает смех, как что-то нормальное. Девушка знала, это не шутка. Как он мог, отдать её замуж за первого попавшегося? Для чего это вообще ему нужно? Она не могла пошевелиться, так поразила её эта новость. Потихоньку сознание начало утопать в истерике. Ей хотелось плакать, бежать, начать протестовать, сделать хоть что-то, но Кэтрин даже не осознавая того прошла к столу и села рядом с отцом. Какая же она дура. И вправду думала, что будет ещё годами отшивать всех кандидатов. Рано или поздно так бы и закончилось. За размышлениями пропустив половину разговора, девушка хотела влиться в разговор, но оставила все попытки, поскольку смысл всё равно проходит мимо неё. В дверь постучались и в комнату зашла Элеонора, ещё одна домработница. Светлые, русые волосы дополняли бледную кожу. Лицо было отрешённым, как будто не из мира сего. В руках у неё были папки с бумагами. Поставив их на стол, она развернулась и вышла назад в коридор, не сказав ни слова. Мужчины, до сих пор обсуждающие бытие, отвлеклись. Тилль посмотрел на папку и промолвил: – Похоже, мы сильно разговорились, надо приступать к делу. – И вправду, пора уже,– сказал Джозеф, доставая из папки бумаги и объясняя,– Тилль распишись вот здесь. Кэтрин посмотри сюда, вот тут должна быть твоя подпись. Взяв в руку ручку, девушка старалась собраться с силами. Быстро подписавшись, она встала и отошла немного, смотря как подписуется мужчина. Теперь уже ничего не изменить. – Вот и всё, а теперь давайте выпьем,– сказал Кёллер, достав из под стола бутылку вина и два бокала. Налив по половине, он протянул один Линдеманну. – Джозеф, налейте и Кэтрин тоже,– музыкант посмотрел на девушку, встречаясь с её взором. Она утонула в серых, холодных, непостижимых глазах. Ощущение было такое, будто искупалась в ледяной воде. – Как хочешь,– Кёллер налил в ещё один бокал и протянул его дочери. Взяв напиток, она посмотрела на него, бордовая жидкость манила к себе. Произнеся тост, за молодых, собравшиеся разом выпили и снова загудел разговор. Кэти встала и вышла из комнаты, ссылаясь на то, что она плохо себя чувствует и ей нужен отдых. Идя по коридору, она не замечала ничего, на глазах была пелена. Вдруг кто-то идущий врезался в неё. – Марлин? Что ты здесь делаешь в такое позднее время?– взор девушки немного прояснился, смотря на сестру. – А что уже и выйти нельзя?– оглядев Кэтрин, она взволновано продолжила,– Что с тобой? Ты такая бледная. – Всё хорошо, не переживай. Просто я узнала про подарок, что отец мне подготовил и немного в шоке,– пытаясь успокоить сестру, она заулыбалась, но было видно, ей плохо удается скрывать чувства. – Что за подарок? Это как-то связано с вчерашним визитом отца?– спросила Марлин, взяв её под руку и шагая к спальням. – О да, напрямую. Оказывается, я наскучила ему уже настолько, своим нежеланием выходить замуж, что он взял всё в свои руки и скоро я буду фрау Линдеманн,– Кэти говорила так, как будто её вообще не тревожит положение вещей. – Что? Нет подожди, как замуж, он же не может тебя заставить,– лицо её выражало весь спектр эмоций, даже не пытаясь подавить ненависть. – Может, ещё как может. Впрочем, а зачем мне бороться? Про Линдеманна я уже кое-что слышала. Ему лет тридцать, музыкант, насколько я помню, есть дочь. Не знаю, что он там задолжал нашей семье, но вряд-ли он сделает мне плохо,– дойдя до комнаты, Кэтрин облакотилась на дверь, рассматривая сестру. – Ты готова к этому?– видно было, Марлин переживает за неё, хоть и пыталась это скрыть. – А у меня есть выбор? Впрочем, я чувствую, что уже готова ко всему. Главное, чтобы муж был хотя бы немного добр и понимающий,– печаль поселившиеся в её взгляде много лет назад, достигла такого уровня, что даже не знающий девушку человек, смог бы увидеть её состояние. Попрощавшись, сёстры разошлись по своим комнатам, раздумывая о своем. Как только дверь за Кэти закрылась, всё разом обрушилось на неё, придавливая своим весом. Настолько плохо ей было только после первого задания отца, но это было уже давно, воспоминания блекли. Кое-как пройдя к кровати, она упала на неё, свернувшись калачиком и заплакала. Давно не было слёз на этом милом, красивом и до ужаса серйозном лице. – Завтра я обо всем подумаю,– пообещала она себе, надеясь, что эта минута никогда не поступит. Пролежав так пол ночи, со слезами на глазах, девушке всё же удалось заснуть.