Розы отцветут, шипы останутся

После ухода Кэтрин, Тиллю с каждой минутой становилось всё скучнее в компании Джозефа. Хотелось быстрее вернуться домой, этот день был сильно нагружен, как в эмоциональном плане, так и в физическом. Сидя за столом, со стаканом виски, мужчина пытался снова сосредоточиться на разговоре. Только получалось плохо и спустя ещё пару попыток, в комнате повисло молчание. Больше никто не пытался его нарушить, наслаждаясь приятной тишиной. Мысли Тилля вернулись к проходящему дню и потихоньку перешли к Кэтрин. По правде говоря, она не была красавицей. Да, довольно таки милая фигура, ухоженная, видно что и сила есть, но глаза не могут зацепиться за что-то во внешности. Есть сильный, не по годам, нрав, стойкость и смышлённость. Даже когда ей объявили, что она выходит замуж, не было скандалов, криков и тому подобного. Хорошее самообладание сыграло свою роль и девушка смогла взять себя в руки, сохранив достоинство. Но вот во внешности, не было чего-то уникального и того, что нравилось Тиллю. Он любит ярких, худеньких дамочек, у которых было за что подержаться, но не настолько худых, чтобы это уже было их минусом. У неё же, не было стройной талии, пышных форм груди и задницы. Обычная, ничем не примечательная фигурка. Спустя полчаса, бутылка оказалась допита и Гер Кёллер поднялся, проговаривая: – Хорошо посидели, но всему приходит конец. – Вы правы, пора закругляться,– Линдеманн встал следом за собеседником. – Все деловые вопросы мы решим уже по ходу, но я думаю, нам стоит сделать свадьбу в начале июля,– подойдя ближе, он посмотрел в глаза музыканту. – За это время, многое может поменяться, хотя меня вполне устраивают эти числа,– улыбнувшись Тилль прервал зрительный контакт, посмотрев в окно. На улице уже была ночь, а вдалеке, выдавая своё беспокойство, жужжали кузнечики. – Ещё, на счёт разглашения. Я надеюсь, об нашей сделке узнают только самые приближенные. Те, которым можно довериться и они будут молчать даже под угрозой смерти. – Естественно, никто не хочет, чтобы на следующий день в газете уже были наши фотографии,– они снова смотрели друг другу в глаза, беззвучно договариваясь. – Вот и определились,– Джозеф допил залпом свой напиток, посмотрев на часы,– Нам и вправду пора, поздно уже. Распрощавшись, Линдеманн вышел из дома совершенно без сил. Почему встречи с влиятельными особами, забирают столько энергии? На этот вопрос он сам вряд-ли бы дал логичный ответ. Впрочем он здесь и не требуется. Садясь в машину, Тилль завелся и рука сама уже потянулась к кассете с музыкой. Улыбнувшись новообретенной привычке, он включил первую попавшуюся песню и стал вслушиваться. На этот раз была не попса, живой рок. К сожалению, исполнителя он не знал, но песня по настоящему цепляла за душу. Проезжая молчаливыми улицами Лейпцига, Тилль вспоминал. Всего восемь лет назад, после развода с женой, он принял решение уехать назад, в родной город. Казалось бы прошло всего немного времени, но ощущение было, будто это произошло лет двадцать назад. Поначалу, жизнь в этом месте была невыносимой. Везде напоминания о том, как было раньше. Будто город видит, недавно зажившая рана, что только перестала кровоточить и начинает сдирать не так давно засохший слой крови. Ты наблюдаешь за этим, но ничего не можешь поделать. Воспоминания, такие болезненные и ранящие, преследуют, хотят сделать больно. Им это удается, а тебе остаётся одна участь – наблюдать. Подъехав к дому, Тилль припарковался и облокотился на сидение. Не хотелось ничего, только забыть всё. Он постоянно пытался начать жизнь сначала, с чистого листа. Даже переезд в Лейпциг, был надеждой, что тут будет лучше. Но стало только хуже. Выйдя из машины, мужчина прошёл к двери, заходя в подъезд. Сколько он себя помнил, в этих домах ремонт не делался. Это было видно по многим факторам. Немного облупленные стены, покрашены в белую и голубую краску. Старые перила и запачканные ступени дополняли картину. Возможно в следующем году, до них всё же добирёться ремонтная служба. Правда, у тех сейчас и так слишком много работы, пол Германии требуется сделать ремонт. Зайдя в квартиру, Линдеманн разулся и прошёл вглубь помещения. Всё его существо, хотело только одного, лечь спать. По пути к долгожданному блаженству, Тилль снял с себя всю одежду, оставшись в одних трусах. Подойдя к кровати, он уже хотел было упасть на белую, выглаженную простыню, но взгляд его зацепился за что-то, стоящее на тумбочке. Осилив себя, мужчина прошел в другой конец комнаты. Взяв в руки так привлекающий внимание пергамент, он осмотрел ярко красную надпись, именно это и притянуло его взгляд. Листок оказался календарем, на нем было выделено завтрашнее число и текст возле него гласил: "Не забыть о просьбе Саскии приехать на выходные." Вот черт, он забыл. Если Тилль не приедет, эта девушка убьет его, а потом ещё обидеться на всю оставшуюся жизнь. Но если он всё же приедет, будет ещё хуже, выходные окажутся испорчены и они дальше годами не будут разговаривать. Правда Линдеманн и сам признавал, насколько сильно соскучился по семье. Последний раз, он видел доченьку около месяца назад. Безумно хотелось хотя бы посмотреть на Неле, как она выросла, что уже говорить о матери, с которой последняя встреча была на том злополучном дне рождении, больше года назад. В этом году, приехать у него не вышло, поэтому, в день рождения, Тилль просто позвонил. С Саскией они виделись часто, но это не отменяло того факта, что и по встречам с ней, он иногда скучает. Вот об отчиме, как не странно, мужчина абсолютно не соскучился. Впрочем сколько бы он не мечтал о нормальных, спокойных выходных с самыми лучшими женщинами в его жизни, это было напрасно. Они не смогут прожить два дня в одном доме. Внезапно в голове Тилля начало пробираться сомнение, а вдруг всё пройдёт хорошо и это лишь ложные переживания. Желание увидеться с Неле и Бригиттой бурлило в сознании, подогреваемое ещё и словами Саскии о какой то новости. Спустя несколько минут мучений, Тилль решился, он всё же поедет завтра. Неважно, что это может снова поставить долгосрочную точку в их отношении. Он уже принял решение и вполне доволен собой. После трудных размышлений, тело, до этого напоеное алкоголем, было само не свое. Оно больше не хотело ничего, только бы лечь на эту манящую постель. Подойдя к кровати, Тилль рухнул на неё, заваливаясь спать. Проснувшись рано утром от звонкого воя будильника, музыкант проклял всё на свете. Пробуждение было ужасным, впрочем как и утро, хотя когда это было по другому. Он уже и не припомнит. Солнечные лучи пробивались через плотно задернутые шторы. Птички пели на улице, как будто у них совершенно не было проблем. Пересилив себя и встав с кровати, Линдеманн пожалел о принятом вчера решении. Лучше бы отоспался как следует, но подумав о Неле, которая, как он надеялся будет ждать его, придержал пыл разбушевавшегося сознания. Быстро нарезав бутерброды, Тилль перекусил и помчался собираться. Время оставалось немного и он старался управиться как можно быстрее. Собравшись, мужчина мигом вылетел из квартиры, сбежал по лестнице и вышел на улицу. Погода и впрямь была чудесная. Летнее солнце грело тело, но не настолько, чтобы жарится на нем, как масло на сковороде. Ветерок обдувал листья и они приятно шелестели, нашёптывая что-то прохожим. Яркие цветы расцвели вдоль подъезда, радуя как маленьких, так и взрослых. Дети игрались на площадке, возле них сидели матери и шептались. Пройдя мимо них и стараясь не замечать направленных на себя взглядов, мужчина сел в машину, быстро уезжая. До дома матери не долго было ехать. Через полчаса он был уже на месте. Припарковавшись, Тилль вышел из машины и стал рассматривать изменения, что случились с домом. Он выглядел красивее, по сравнению с последним приездом музыканта. За воротами находились маленькая клумба, цветущая всеми красками. Она была прекрасна. Яркими пятнами на ней выделялись кусты ромашки, петунии разных видов, гвоздики. В самом центре благоухали его любимые красные розы. За клумбой была беседка, обвитая со всех сторон переплетёнными виноградом и клематисом. Тилля сразу накрыли воспоминания, как он вместе с Саскией любили по выходным жарить шашлыки на мангале. Проходя всё дальше, он удивлялся. Время с последнего визита прошло немного, но как же изменилось это место. Будто насмехаясь его мыслями, взгляд упал на дальнюю часть участка. Там до сих пор находилась деревянная будка, которую Тилль построил своими руками. Он уже было обрадовался, что сейчас выбежит его любимый пёс Локи. Как раньше оближет всё лицо и будет лаять, донося соседям весть, что любимый хозяин вернулся. Когда-то давно, он гулял с маленькой Неле и заметил на улице совсем ещё крошечного щеночка. В тот день был сильный дождь, бедный пёсик промок полностью. Тело было изголодавшиеся, на многих участках кожи не было шерсти. Они забрали малыша с собой, выкармливали, учили командам. С годами, щеночек Локи стал огромным сильный псом. Вся семья любила его. Музыкант даже сделал будку, когда тот отказывался летом спать в жарком доме. Сейчас же, уже старый пёс не хотел выходить из будки. Как только Тилль не звал, там было тихо, будто и вовсе уже никто не жил. Внезапно, за спиной мужчины кто-то заговорил. От испуга, он споткнувшись о выступающий из под травы бордюр, чуть не упал. Развернувшись, недовольно взглянул на девушку. – Саския, блять. Ты издеваешься? С такими темпами, твои выходки меня скоро до инфаркта доведут,– сделав вид, будто его сильно тронуло её поведение, музыкант скорчил гримасу. – Ой да ладно тебе, ты ещё не такой трухлявый дед,– она похлопала брата по плечу,– Я рада тебя видеть, уже даже не надеялась, что ты соизволишь приехать. – И я рад тебя видеть. Честно говоря, мне и самому не верится, что я здесь столько времени спустя,– Тилль мягко улыбнулся, глаза его снова придательськи вернулись к злополучной будке. Проследив за взглядом мужчины, Саския помрачнела, глаза стали грустными, тело напряглось и она проговорила: – Его больше нет. Прости что не сказали. Я знаю, как сильно ты его любил,– на её глаза навернулись слезы, но руки быстро их смахнули, лицо приняло каменное выражение. – Когда?– это был единственный вопрос, который интересовал музыканта. Сердце рухнуло, будто ещё одна часть его души ушла, даже не прощаясь. – Три недели назад. Прости, я знаю слова вряд-ли тут помогут, но мы просто не смогли сказать тебе тогда,– подойдя ещё ближе, девушка обняла брата, утыкаясь в его серую рубашку. – Ничего, всё хорошо, Локи прожил длинную и яркую жизнь,– обняв друг друга, они не немного постояли и вскоре мужчина снова заговорил,– Пошли в дом, а то мы стоим тут обнимаемся, на радость соседям. – Ты прав, уже надо идти. Ой как мама обрадуется, когда тебя увидит,– на лице Саскии снова расцвела лучезарная улыбка и она развернулась, побежав в дом. Пройдя следом за ней, мужчина увидел тот же уютный домик, что был ранее. Следуя внутрь, он пытался сохранить в памяти всё таким, как в жизни. В коридоре их встретил великолепный запах разных вкусностей. С кухни, голосом Бригитты Линдеманн проговорили: – Саския, где тебя носит, пирог гореть начинает,– было слышно, что она уже немного сердита на дочь. – Я сейчас выйму его. Мам, будь добра, подойди сюда,– заговорщический голос девушки сделал свое дело и силуэт женщины показался в дверях. Она немного постарела, но была всё такая же боевая, как раньше. Тёмные волосы заколоты в пучок, руки упёрты в бока. Сейчас, он видел, насколько мать с сестрой похожи. Даже манера поведения была одинаковая. – Что такое?– подойдя ближе, Бриджит заметила стоящего сына, рот её открылся в безмолвии. Когда шок прошел, она побежала к сыну в объятия со словами: – Тилль, мой милый, ты приехал. На громкие звуки, доносящиеся с коридора, одна из дверей спален открылась. В проёме показалась недоумевающая Неле. Опухшее, сонное лицо исказила недовольная гримаса. Видимо её разбудили. Заметив обнимающихся отца и бабушку, она радостно вскрикнула и побежала к ним. Увидев дочь, Тилль отпустил мать и взял на руки подбегающую девочку. Мужчина прижал её к себе, как будто они виделись сто лет назад. Ощущения были непередаваемые. С тоской заметив, как Неле выросла, он прижал её к себе ещё сильнее. Хотелось никогда не отпускать это чудо. Спустя некоторое время обнимашек, семья прошла на кухню. Где женщины снова принялись за готовку. Комната гудела от разговоров. Настроение у всех было просто идеальным. Каждому была интересна жизнь собеседника. Из разговоров, Тилль узнал, что его так нелюбимого отчима нету дома. Приедет он только через несколько часов, так что, пока можно было морально расслабиться. За обсуждениями время пролетело незаметно. Общими усилиями, они приготовили прекрасный ужин. Когда блюда, уже стояли на столе, в дверь постучались. Бригитта пошла открывать и спустя пару минут вернулась назад с главой семейства. Завидев фронтмена, по его скулам заходили желваки. Стальным голосом он промолвил: – Здравствуй, Тилль. Как я вижу, ты вспомнил, что у тебя есть ещё кто-то, кроме твоих дорогих дружков,– лицо его исказила злобная улыбка, что вызывала только неприязнь. – И тебе привет, Фрэнк,– своими подколами он раздражал Линдеманна. И сейчас его мозг как обычно начал кипеть. Видя, что дело идёт в пух и прах, в разговор вмешалась подходящая Неле. – Хватит разжигать скандал, пошлите уже за стол,– не дожидаясь их, она прошла не кухню, громко хлопнув за собой дверью. Повиновавшись, мужчины замолчали и пошли вслед за ней. За столом, женщины уже обсуждали что-то своё. Подсев к ним, они старались не обращать друг на друга внимание. Осмотрев стол, заваленный едой, Тилль нашел свое любимое блюдо Братвурст. Аккуратно передвинув его к себе поближе, он стал уплетать по обе щеки. Настроение было просто идеальным, но испортить его мог только один человек, сидящий напротив. Спустя некоторое время, разговоры стали утихать и Саския поднялась с места, предварительно попросив брата наполнить бокалы вином. Сделав её просьбу, он сел на место, а девушка продолжила стоять, оглашая новость: – Сегодня мы собрались здесь, в этот прекрасный день, отдохнуть и насладиться компанией нашей маленькой семьи,– она сделала паузу, оглядывая каждого за столом,– Так вот, мы с моим парнем давно хотели и наконец свершилось. Скоро семья станет на одного человечка больше,– Саския улыбнулась и многозначительно погладила свой живот. Только сейчас Тилль заметил, что он немного выпирал. От её слов, он впал в ступор. Посмотрев на мать, дочь и отчима, мужчина понял, что не один он находится в полном шоке и не понимает происходящего. Заметив, что виновница недомогания, начала грустнеть, они разом вскочили, начали обнимать девушку и осыпать поздравлениями. Когда все утихли и сели назад за стол, настала очередь Тилля. Встав, он заметил недоумевающие взгляды на себе. Собравшись с духом, музыкант надпил немного из своего бокала и заговорил: – Что ж, честно говоря, не ожидали мы от тебя такой сюрприз, сестричка. По правде, я даже не знал, что у тебя кто-то есть. Но не одна ты принесла сегодня новости. Поздравьте меня, я в очередной раз женюсь,– он сказал это с улыбкой и таким лицом, будто сам подписал себе смертный приговор. – Что?– выкрикнула Неле. – Да доча, у тебя будет ещё одна мать,– фронтмен вышел из-за стола, раскинул руки и пошёл в свою комнату, на ходу напевая какую то незамысловатую мелодию. Сидящие в шоке остальные члены семьи переглянулись и Фрэнк подал голос: – А я всегда говорил, что у этого парнишки все мозги отбиты. Весь в своего папашу,– он покачал головой, словно соглашаясь с чем-то своим. – Фрэнк, будь добр, не ухудшай ещё больше обстановку,– Бригитта встала и пошла вслед за сыном. Открыв двери спальни, она застала его танцующего посреди комнаты. Из магнитофона играла летняя музычка. Название никак не приходило ей на ум. Тилль танцевал так, будто вокруг него собралась толпа людей. Он изворачивался, махал руками, делал непонятные движения. А когда в песне начался припев, со всей силы пропел: – Sunny one so true, i love you,– и продолжил дальше заниматься своими недо танцами. Развернувшись, он только сейчас заметил мать, стоящую в дверях. Перестав танцевать, он сделал музыку потише и махнул рукой женщине, чтобы она вошла. Сев рядом на диван, они молчали, ожидая пока кто-то заговорит. Первой сдалась Бригитта: – Что за песня у тебя играла? Такая знакомая, но название не могу вспомнить. – Boney M, а песня Sunny. У Оливера в машине нашёл, вот и решил одолжить ненадолго,– он пригладил свисающие волосы. Как делал, когда разговор заходил в не очень приятное русло. – Я слышала новости. Не могу поверить, что они на это способны,– женщина посмотрела на сына. Видно было, это именно та тема, что интересовала её весь день. – Не способны. Ты и вправду думаешь, что они это сделали?– в Тилле снова начало бурлить пламя ярости. – Тогда почему их посадили? Это же глупо, садить людей не за что. Или я что-то не понимаю?– Бригитта пыталась собрать все факты, что она помнила о группе. Картина была не полная, именно поэтому она и обратилась к сыну. – Да, ты права, это и в правду глупо. Но никто из нас никогда бы не убил. Всё можно списать просто на неудачное стечение обстоятельств. В восемьдесят девятом, как раз тогда, когда падала Берлинская стена, мы насолили многим милиционерам. Столько лет спустя парочке из них, попались дела парней. И как ты думаешь, что они сделали? Правильно, попытались посадить и успешно справились,– договорив, фронтмен тяжело выдохнул. Оказывается, он проговорил это всё на одном дыхании. Лёгкие распирало от нехватки воздуха. – Тогда почему вы не хотите оспаривать решение? Садить невинных незаконно,– женщина достала из под стола две бутылки пива и протянула одну сыну. – Я занимаюсь этим, но проблема в том, что мы никому не нужны. Всем плевать, посадят тех или нет,– он сделал паузу, немного отпив со своей бутылки,– Но, я верю, скоро Rammstein снова воссоединиться на сцене. – Хотелось бы. Ну ладно давай сменим тему, а то как-то грустно стало. На ком ты уже жениться собрался?– глаза Бригитты заблестели, ожидая подробностей. – На одной прекрасной фрау. Мы уже давно вместе и решили наконец узаконить наши отношения. Жаль вы пока не знакомы. Но, сама понимаешь, не было подходящего момента,– вспомнив о словах Джозефа, Тилль соврал без всяких зазрений совести. – Как думаешь, твои друзья не обидятся, если ты сейчас сыграешь свадьбу?– женщину очень интересовал этот вопрос, ей бы не хотелось, чтобы группа распалась из-за такого пустяка. – Мы знакомы очень давно, они поймут. – Я надеюсь услышать подробности,– она так тепло ему улыбнулась, что мужчине захотелось провалиться сквозь землю. Почему он раньше не приехал? Тянул год, не позволял себе сесть в машину и умчатся на выходных к матери. И ради чего были все муки и страдания? Ответа нет. В комнату зашли остальные члены семьи и сели рядом с ними, ожидая рассказа. Саския принесла всем чая, разливая его по чашкам. Никто не перебивал, даже Фрэнк внимательно слушал, периодически попивая напиток. Тилль приукрашивал, как мог. В конечном итоге вышло, что они познакомились на рождество в баре. Сначала общение шло плохо, но вскоре друзья начали привыкать друг к другу. Потом всё переросло в нечто серьезное. А теперь и вовсе они решили сыграть свадьбу. Когда разговор зашёл за внешние черты девушки, он настолько точно описал её, что и сам был в шоке. Рассказ подошёл к концу, на улице уже темнело. Видимо они просидели тут достаточно долго. В воздухе была приятная тишина, нарушаемая только пением птиц. Медленно повернув голову к отцу, Неле спросила: – Почему ты не сказал мне раньше? После рождества я много раз приезжала, но ты молчал,– она выглядела серьезной и даже немного обиженной. – Тогда это не было нужно. Я только недавно понял, насколько её люблю. Так что в то время говорить было не о чем,– Тилль взял чашку с уже холодным чаем и чуть надпил. Вкус оказался не самым приятным. – Судя по всему, это какая-то глупая шлюха, что кинулась на деньги и надпись "музыкант",– увидев злой взгляд Бригитты, он начал оправдываться,– Что? Не говори даже, что ты не согласна. Нормальная девушка не него бы и не глянула. А эта купилась на деньги. Так что, вот моё мнение, этот брак не продержится и года. Тилль вскочил, сжимая руки в кулаки. Схватив противника за рубашку, фронтмен прижал его к стене. Вот почему он не терпит отчима. Тот до ужаса напоминает его настоящего отца. Саския начала оттаскивать мужчин, не давая им начать побоище. – Что вы творите? Можно хотя бы один раз нормально отдохнуть. Без скандалов, подколов и драк,– она развернулась и стремительно вышла. Тилль отпустил мужчину, взял со стола сигареты и пошёл в беседку. На улице было сыро, видимо ночью прольется дождь. Достав одну штуку из пачки, он закурил. Мягкий дым прошёл по легким, давая ощущение расслабленности. Выдохнув, музыкант стоял там, затягиваясь с каждым разом всё больше и больше, пока в пальцах не остался только окурок. Остаток вечера прошел намного лучше. Фрэнк, видимо поругавшись уже со всеми, больше не поднимал гнетущих тем, а потом и вовсе ушёл смотреть фильм. Тилль чувствовал себя прекрасно, танцуя и смеясь вместе с Неле под исполнителей 70-х годов. Поздно вечером, когда все интересные темы были обсуждены, любимые песни спеты, а ноги отваливались от усталости, музыкант наконец лёг в постель, засыпая с улыбкой.