Спаси нас

Я облажался. Причем дважды. Но когда дело касалось заносчивой брюнетки, мое тело не слушалось и буквально тянулось к ней. Все, чего я хотел, еще раз почувствовать мягкие и чувственные губы на своих, обвить руками тонкую талию и притянуть к себе. Я снова сходил с ума от девушки, чье сердце когда-то растоптал на пирсе под шум бьющихся о дерево волн. Я не понимал, что в ней особенного, но что-то заставляло мыслями возвращаться в те дни, когда мы были вместе. Когда я не воспринимал ее всерьез и просто получал удовольствие от простоты наших отношений. Ее застенчивый, но прямой взгляд сворачивал мои внутренности. Ее смех заставлял меня улыбаться. Она очаровывала меня, но никогда это ощущение не проникало настолько глубоко, чтобы задыхаться от ее присутствия рядом. Но сейчас, глядя в ее сторону, я ощущал трепет и пустоту. Слишком много допущено ошибок, чтобы снова войти в эту реку. Да и нужно ли нам это? Нужно ли это мне? — Ледник растаял? — Кирилл проследил за моим взглядом, кивая в сторону Казанцевой, и как-то странно усмехнулся. Я покачал головой. — Скорее покрылся ледяной непробиваемой коркой. — ухватив с подноса официанта бокал с шампанским, я осушил его одним глотком, чем вызывал явное недоумение на лице друга. — Мне казалось, вы стали находить общий язык. Ага, в прямом смысле этого слова. И не только язык. — Все куда сложнее, чем кажется. — И поэтому ты неуверенно топчешься на месте, вместо того, чтобы подойти и поговорить? — спросил друг тоном всезнайки, на что я лишь невесело усмехнулся. — Кто бы только говорил… — я кивнул в сторону скучающей у колонны Маши, и плечи друга тут же напряглись, стоило ему взглянуть на жену. — Сам противоречишь своему занудству. — У нас несколько другая ситуация. Я не стал спорить. Кирилл ничего не знал о несостоявшемся сексе между мной и Казанцевой, поэтому ему лучше и дальше находиться в неведении. В конце концов, это только наше с Лерой дело. — Ты действительно намерен развестись? Я не поверил, когда влюбленный по уши друг вдруг заикнулся о разводе. Он возносил Машу до небес и не чаял в ней души. Разве могут такие чувства испариться за месяц безмолвного ожидания? Если так, я не верю в любовь. Ты и без того в нее не веришь! — У нас нет другого выхода. Наши отношения обречены. Я не готов. В конце концов, одного из нас это уничтожило бы. Так зачем ждать? — Резонно. Но ты даже не поговорил с ней. Не спросил, куда и почему пропала? Разве тебе не интересно? — Не интересно? Я чуть не умер от горя. Но ее это мало заботило. К тому же, бессмысленно бередить раны. Я прошел через ад и больше не намерен к этому возвращаться. Возможно, я хреновый друг, но отчего-то мне стало больно. Не за Кирилла, а за Леру. Наверное, она испытывала нечто похожее ко мне. Тогда, давно. И сейчас тоже не хотела прыгать в жерло. Но я бездумно толкал ее все дальше и дальше к пропасти. Почему? Мне просто так хотелось. Нет, не ее страданий. Мне просто хотелось ее чувств. Мне хотелось снова почувствовать себя рядом с ней. Ощутить те эмоции, какие она дарила три года назад. Уют, тепло и спокойствие. А теперь еще к этому прибавилось безумство и дикий нрав. Такое сочетание срывало дверь с петель. Я ощущал жажду по этой девушке. Но чувство вины притупляло рецепторы. — Думаешь, Маше было легко? Я уже не различал, говорим мы об отношениях друга или о нас с Лерой, но мне отчаянно хотелось продолжать этот разговор. Я хотел ответов. Я хотел ясности. — Наверное. Она так легко смогла уйти, словно наши чувства ничего для нее не значили. — Кирилл взглянул в сторону блондинки, и его зеленые глаза блеснули светом, отражающим сожаление и потерю. — Я не хочу причинять боль нам обоим. И давай на этом закроем тему? Я кивнул. Посмотрел в сторону заносчивой брюнетки и едва не задохнулся от возмущений. Она в компании Протеинового батончика звонко смеялась, стараясь приглушить свое веселье маленькой ладошкой. Рука придурка петляла в воздухе, пока не коснулась ее оголенных плеч. Они не спеша направились к сцене. К слову, благотворительный вечер был в самом разгаре. Собралось так много «знати», что меня тошнило от пафоса и помпезности. Огромный зал арендованного загородного поместья привлек внимание крупных бизнесменов и инвесторов, каждый хотел стать частью такого вычурного праздника. Все желали одного: на показ отвалить огромный кусок своего состояние на благо здоровья детей, чтобы заголовки всех газет пестрили их фамилиями, а по телеку крутили новости, в которых мусолилось бы их большое заботливое сердце. Беседин знал, куда бить. Он умело собрал вокруг своего масштабного проекта крупную рыбу, чтобы поиметь свое. Смело. Расчетливо. Талантливо. Я рассчитывал встретить здесь и Самойлова, но тот предпочел оставить этот вечер без своего драгоценного внимания, ровно, как и отец. Была ли это акция протеста в отместку мне, или их сухое сердце не билось от тяжелой судьбы детей, нуждающихся в помощи? Я не знал, но внутри ликовал, потому что едва ли смог вытерпеть их общество. — Минуточку внимания… — раздался из большой стереосистемы голос Беседина, и все гости, как по мановению палочки, обратили свои взоры на сцену. — Сегодня мы собрались в этом зале для одного большого общего дела, и мне радостно видеть так много неравнодушных людей. Если нас все еще волнуют судьбы чужих людей, значит, все не зря. — мужчина говорил размеренно и непривычно хрипло, словно волновался, что точно едва ли было на него похоже. — Мало кто знает, что стоит за историей возникновения нашего фонда «Добрые сердца» и мало кому известно, что в этом году по специальной программе мы совместно с компанией «Урбанист» начали строить детский сад для детей с ограниченными возможностями. И, пользуясь случаем, хочу представить вашему вниманию управляющего этой строительной компанией Платонова Кирилла Александровича. Зал синхронно зашелся в овациях, зазвучала торжественная музыка, и на сцену поднялся Платонов. Он нервно зачесал волосы назад и подошел к микрофону, бросая на Беседина угрюмый взгляд. Я знал, о чем он будет говорить, потому что мы вместе писали речь для сегодняшней презентации. Я знал, что в проекте нет ни единой огрешности и что акулам бизнеса будет любопытно узнать о нюансах стройки, поэтому, схватив еще один бокал шампанского с подноса, я поспешил на выход. Возле колонны заметил поникшую жену Платонова и не решился подойти. Она не казалась нуждающейся в утешении. По крайней мере, в моем так точно. Поэтому кивнув ей, я вышел через большие стеклянные двери на каменную мансарду, ощущая легкую прохладу на лице. Август оставлял все меньше тепла. Осень подбиралась слишком близко, внося свои изменения в температуру по вечерам. — Небо сегодня такое звездное… — за спиной послышались неторопливые плавные шаги, и мягкий голос нарушил тишину. — Говорят, что ночью ожидается метеоритный дождь. Я хмыкнул и покачал головой. Лиза пыталась быть ненавязчивой и загадочной. Я ценил ее за старание. — Можно загадывать желание. — не унималась она. — Почему только одно, если ожидается целый дождь? — я хохотнул и пригубил игристый напиток. — Чтобы наверняка. — она заглянула в мои глаза, и ее красивые губы изогнулись в легкой улыбке. Она флиртовала со мной и не скрывала этого. Я не был против, потому что не чувствовал неприязни к этой девушке, ровным счетом, как и ничего другого. Даже малейшего интереса. Или желания. — Почему Вы здесь? Разве ассистентка не должна сопровождать своего босса в самый ответственный момент? — я бессовестно разглядывал ее лицо, отмечая про себя, какими правильными были ее черты, и какими скучными. — Кирилл Александрович меня отпустил. — она робко прикусила губу и поежилась. Я заметил мурашки на ее теле и шумно выдохнул. Каким же я буду джентельменом, если не предложу девушке свой пиджак, когда она так продрогла? Безмолвно я скинул с себя вещь и набросил на хрупкие плечи. Лиза тут же благодарно расплылась в улыбке и укуталась в него поглубже. Он был больше на размер или даже два, и выглядел на ней мило. — Спасибо. — Не стоит. Мы играли в благородство. И скажу честно, это меня утомляло. Я уже хотел найти свою заносчивую брюнетку и позлить ее своим внезапным вторжением в ее личное пространство, но, видимо, девушка и сама была не прочь втиснуться в мое. Наше милое общение нарушил стук каблучков. Торопливый, сбивчивый. Я перевел взгляд на распахнутые двери, замечая Леру. Она, кажется, не видела нас, потому что копалась в телефоне, после чего, нажав пару комбинаций на экране, поднесла его к уху, ускользая в темное пространство между высоких колонн. Подол ее черного корсетного платья развевался на ветру. А оголенные плечи слегка подрагивали. Я вдруг пожалел, что так просто расстался с пиджаком, ведь сейчас был совсем не против накинуть его на ее утонченные плечи. -… на самом деле, их там не оказалось, представляете? — я не слышал и толики болтовни Лизы, но просто кивнул, взглядом все еще наблюдая за местом, в тени которого скрылась Лера. — Извини, мне нужно идти. Я направился за Казанцевой, убеждая себя, что делаю это лишь из любопытства и уталения потребности в ее эмоциях. Я хотел еще раз поговорить и все обсудить, или позлить ее, чтобы в очередной раз припечатать к стене страстным поцелуем… Но на самом деле я просто хотел смотреть на нее. И это чертовски пугало. -… котенок, я не могу тебе отвечать каждую минуту. — недовольный шепот долетел до моего уха. — Потому что работаю. Ты тоже хочешь работать? Обязательно спрошу у дяди Кирилла, может у него найдется какая-нибудь должность для тебя. — брюнетка хохотнула, и я улыбнулся, представляя, как наша дочь сидит с важным видом за своим рабочим столом и делает чертеж какой-нибудь детской. — И я тебя люблю, Пуговка. Целую. Не доставай бабушку с дедушкой, поняла? Пока. — Всегда хотел спросить, почему Пуговка? — я не позаботился о том, чтобы как-то мягче намекнуть девушке о своем присутствии, поэтому она, взвизгнув, подпрыгнула от страха и навалилась на колонну, прижимая руку к груди. Я засмотрелся на то, как левое полушарие от ее давление слегка приподнимается вверх. Виной тому корсет. Нервно сглотнул и с трудом оторвал взгляд. — Кто так подкрадывается, Киоссе? Я чуть не умерла. — прошипела девушка, но с места не сдвинулась. — Я умею оказывать первую помощь. — усмехнулся я, представляя, как делаю прямой массаж сердца, и от этой фантазии мой член заметно оживился. — Дай-ка подумать, — я не видел ее лица из-за темноты, но ее силуэт отчетливо проглядывался в сумраке; она приложила указательный палец к губам и наигранно задумалась, — искусственное дыхание, наверное, твой конек? — это должно было звучать, как плевок, но все было иначе, скорее, как самый изысканный комплимент, который мой мозг считал за флирт. — А ты разборчивая. — я сделал шаг навстречу, и девушка в протесте выставила руки вперед. — Стой, где стоишь, Киоссе! — зловеще прошипела она, отстраняясь на шаг. — Я не собираюсь делать ничего такого… — на секунду мы замолчали, но я решил напомнить о вопросе, который она тактично пропустила мимо ушей. — Так почему Пуговка? — Потому что когда она родилась, то была такой крошечной, словно маленькая пуговичка. — голос Леры потеплел, стоило только заговорить о дочери. Отчего-то мое сердце затрепетало в груди, а перед глазами, словно калейдоскоп, закрутились картинки, как маленькая Ева обнимает крошечными ручками шею матери, как касается ее груди своими пальчиками во время кормления, как невесомо ощущается на руках. Все внутри потеплело… — А есть фотография? — Д-да… — Лера запнулась, и я почувствовал на себе ее ошеломленный взгляд. Мое сердце затрепетало еще больше. Я желал увидеть фотографию маленькой Евы. Я хотел узнать больше о ее появлении, о ее жизни, об их жизни. И это желание выбивало из равновесия, но я уже не мог остановить его. Оно, подобно несущемуся на полной скорости поезду, неслось с обрыва и не поддавалось торможению. — Я хочу взглянуть. Минутная тишина окутала нас двоих. Я слышал тяжелые вдохи брюнетки, а потом ее лицо подсветил дисплей телефона. Глаза бегали по экрану и светились влагой. Возможно, Лера с трудом сдерживала слезы. Я хотел подойти и смахнуть их с пышных ресниц, но не нашел в себе смелости. Не после того, как дважды чуть не трахнул ее безобразным образом. — Вот. Лера передала телефон, и я успел заметить от тусклого света экрана, как она нервно закусывает губу. Приняв гаджет, я не спеша перевел внимание на фотографию, с которой на меня смотрела совсем крохотная малышка в бледно-желтом и таком же крохотном костюме с раскрасневшимися щечками, вываливающимися из-под чепчика. Даже в таком возрасте, а здесь ей было от силы пару месяцев, может и того меньше, она все равно была похожа на меня. Внутренности залило свинцом. Сердце перестало трепыхаться в груди и вовсе замерло. Я глядел на своего ребенка и испытывал странное чувство сожаления и стыда. Я хотел бы полюбить эту девочку и стать для нее лучшим отцом на свете, но жизнь такова, что мы не выбираем, в какой семье родиться. Мы вообще мало что выбираем в этой жизни. — Она прекрасна. — заключил я спустя затянувшееся молчание, а затем смахнул фотографию вправо, не спросив на это разрешения. Следующий снимок выбил весь воздух из легких, потому что на нем была Лера с маленькой Евой на руках. Она с такой любовью глядела на дочку, что я с трудом удержал вдох сожаления. Обе были в розовых комбинезонах, только разных оттенков. На дочке яркий, с мелкими цветочками, а на Казанцевой пастельный, приглушенный, напоминающий зефир. Они стояли на фоне небольшого заледенелого сугроба на заднем дворе их дачного домика. Малышка тоже не выглядела слишком взрослой. И тут я задумался… Я ведь даже не знаю даты ее рождения. — Когда она родилась? — Тринадцатого сентября. Значит, скоро у нее День рождения… — Она будет рада, если ты придешь. — вдруг прошептала брюнетка, и я затаил дыхание, опуская ее телефон. — А ты? — А я буду рада, если будет рада Ева. — Лера поежилась от порыва ветра и обняла себя за плечи. В который раз я пожалел, что предложил не той свой… — Разве ты не был в пиджаке? — вдруг спросила она, а за спиной раздался размеренный стук каблуков. — Никита Вячеславович, Вас потеряли. — Лиза стояла прямо за нами, но не смела и с места сдвинуться, чтобы оставить нас с Казаневой наедине чуть дольше. — А вот и пиджак… — тихо пролепетала Лера, когда выглянула из-за меня на голос ассистентки. Я не видел ее лица, но голос приобрел стальные нотки. — Разве Вы не слышали, Никита Вячеславович, Вас уже потеряли? — она забрала из рук телефон и поравнялась со мной. — Не хорошо заставлять девушку ждать. — похлопав меня по плечу, она засеменила в сторону входных дверей, оставляя меня в полном замешательстве.