Спаси нас

Я не ревную, я не ревную, я не… Она все еще в его пиджаке! Ходит, улыбается и все больше укутывается в черную ткань, словно в плед. Я готова растерзать ее на глазах у всех, лишь бы она перестала показушно намекать окружающим об их с Никитой романе. Кстати, а где болтается этот герой-любовник? Дама сердца все еще ждет! — У тебя такой кровожадный вид… — Маша странно фыркнула и взглянула на объект моего внимания, согласно кивнув. — Хотя, я даже догадываюсь, почему. — О, правда? — я не старалась скрыть раздражение. — Мы находимся в достаточно похожих ситуациях, не находишь? — девушка изогнула бровь, и ее тон показался мне… насмешливым. Я взглянула на подругу немигающим взглядом, замечая странный блеск в глазах. Возможно, она выпила лишнего, и от духоты ее слегка развезло, хоть Маша и крепко стояла на ногах. — Не понимаю, о чем ты. — О, правда? — она повторила мою шпильку и подвинулась на шаг ближе, возвышаясь надо мной. Я растерялась. Из головы выбились мысли о Лизе, пиджаке и ветренном Киоссе. Все мое внимание занимала перемена в настроении подруги. Змеиный прищур, нахальная ухмылка и враждебность в тоне. — Что случилось? — я хотела разобраться и все решить, но в нашу компанию бесцеремонно ворвались. — Надо переговорить. — Кирилл склонился надо мной и тихо шепнул на ухо, напрочь игнорируя супругу. Маша вспыхнула от гнева и… ревности? Ее красивые глаза наполнились болью и обидой. Отвернувшись, она зашагала к дверям, ведущим на балкон, утирая украдкой слезы. — Лера, ты идешь? — А? — я качнулась и уставилась на Кирилла Александровича. — Беседин хочет представить тебя партнерам. — Меня? — Пошли! Он ухватил меня под локоть и нетерпеливо повел в противоположную от балкона сторону, в эпицентр деловитости и напыщенной важности. Я с трудом поспевала за начальником, скользя по мраморной плитке на своих неудобных каблучках. Душа рвалась к Маше, чтобы объясниться и не иметь недомолвок, а ноги отчаянно неслись прочь. — Зачем Беседин хочет представить меня партнерам? — Они узнали о контракте с Румянцевой. Теперь ты для них лакомый кусочек. — процедил он сквозь зубы, хоть и без злобы. — Но я не хочу… — Знаю, но спорить с Бесединым бессмысленно. Он из кожи вон вылезет, чтобы покозырять ценными кадрами перед важными людьми. — в голосе явно преобладало раздражение и обида размером с материк. — Это я-то ценный кадр? — я остановилась, желая взглянуть на мужчину лично. — Помнится, еще недавно от меня все хотели избавиться. Хоть я и не держала больше зла на Кирилла, помнить о наших перепалках не переставала. Мне хотелось услышать извинения, но мужчина будто не был на них способен. Хватило бы банального: «Я был не прав». — Ты слишком злопамятна. Это твой самый большой минус. — он подмигнул, снова ухватывая меня под локоть, но я не сдвинулась с места. — Ну что еще? — он тяжело вздохнул, впиваясь в меня пронзительным изумрудным взглядом. — Хочу признаться: я не умею общаться с высокопоставленными людьми. Боюсь, мне нечего будет им сказать. Губы мужчины дрогнули в слабой ухмылке. Я заморгала. — Ты думаешь, я не в курсе второго твоего главного минуса? Он шутливо поиграл бровями, и я едва не рухнула на пол, вдруг осознав, что мой начальник со мной флиртует. О, Господи! Этого еще не хватало! — Поэтому я иду с тобой, Лера. Будем выкручиваться вместе. — Вместе? — как черт из табакерки, непонятно откуда взялся Киоссе и окинул нас с Кириллом подозрительным взглядом. — Что вы собираетесь делать вместе? Платонов кивнул в сторону Беседена и еще троих мужчин, бурно обсуждающих дела особой важности. Киоссе недоверчиво хмыкнул, просканировав взглядом сначала меня, затем своего друга. Его подбородок нервно дернулся, как будто он собирался что-то сказать, и я сама ухватила Кирилла за локоть, направляясь к веселящимся мужчинам. — Кажется, нас заждались. — буркнула я. Никита не собирался отступать и последовал за нами. Я чувствовала его тяжелый взгляд на спине и не имела смелости обернуться. Во-первых, он все еще был без пиджака, во-вторых, мое сердце изнывало от обиды, и в-третьих, я едва сдерживала обвинения насчет его распущенности за зубами. Пусть лучше держится как можно дальше, если не желает попасть под раздачу. — А вот и они… — весело пропел Игорь Валентинович. — Она! — он высокопарно поводил рукой в воздухе, словно представлял не рядового рабочего, а светскую даму, чье внимание льстило таким акулам бизнеса, как они. Мужчины окатили меня внимательным взглядом, задерживая внимание на оголенных плечах, шее и декольте, которое хоть и было скромным, но за счет корсета заметно выделялось. Я неуверенно смахнула прядь с лица и прочистила горло. Что говорить в таких случаях? — Валерия Андреевна — наш дизайнер. И, хоть и пришла в нашу большую команду совсем недавно, уже делает большие успехи. — Кирилл учтиво улыбнулся, по-дружески касаясь моего плеча. Я вздрогнула от прикосновения, кивнула головой, как бы подтверждая слова босса и обернулась. Внимательный строгий взгляд карих глаз был прикован к мужской руке, покоющейся на моем плече. И я инстинктивно попыталась освободиться от дружеского жеста Кирилла, чтобы не вызывать ложных подозрений. — Как так вышло, что сама дива, — о, это они о Румянцевой, — обратилась к Вам за помощью? — первым в обсуждение вклинился седовласый мужчина средних лет, который достаточно долго прятал свой взгляд в моем декольте. — Случайность? — я попыталась улыбнуться, но от волнения вышел скорее звериный оскал, нежели милая улыбка. Мужчины расхохотались. Кирилл похлопал меня по спине и убрал руку. На удивление, он к веселью не присоединился. — Милочка, случайностью можно назвать многие вещи, но только не сделку с такой пираньей. — Беседин насмешливо оглядел меня, и от его презентабельности не осталось и следа, остальные мужчины согласно закивали и продолжили засыпать меня вопросами, от которых я все больше и больше чувствовала себя глупой и никчемной. — Ходят слухи о нетрадиционных взглядах этой женщины. Возможно, Вам удалось ее очаровать? — сальный взгляд одного из партнеров заставил внутренности сжаться. Я напряженно втянула воздух, оборачиваясь к Кириллу, который пообещал все решить за меня. — Если только речь идет о профессионализме. — тут же встрепенулся Платонов, я благодарно кивнула, когда мы пересеклись взглядами. — Валерия Андреевна очень щепетильна в своем деле. Докопается до самой мельчайшей детали. И это ее огромное преимущество. О, правда? Мои щеки окрасил румянец. Слушать похвалу от начальника, который еще буквально месяц назад тебя на дух не переваривал и спешил выпнуть под зад при первом же промахе, было так приятно. Я хотела, чтобы он не останавливался. — А я говорил, что будущее в руках бойкой молодежи. — встрепенулся Беседин, двуличный свин, вызывая на лицах партнеров согласные улыбки. — Так держать, Кирюша. — он хлопнул мужчину по плечу, а я вдруг вспомнила о теории отца и сына, взглянув в налитые кровью глаза Кирилла. — Мы еще подойдем. — он подмигнул мне, и они удалились. Из легких мужчины вырвался напряженный вдох, и я зачем-то схватила его руку. Наверное, в знак поддержки или благодарности за то, что не дал меня в обиду. Не знаю. Но Кирилл недоуменно взглянул на наши руки, затем поднял голову и хмуро сдвинул брови. Сбоку послышалось громкое покашливание. И мы обернулись. Маша с Никитой неотрывно глядели то на нас, то на сцепленные наши ладони. Я вовремя опомнилась и вырвала руку, натыкаясь на разочарованный взгляд блондинки. Маша выглядела оскорбленной, злой и неспособной рационально мыслить. Я попыталась подойти, но она лишь закивала головой, как бы говоря, чтобы я не сходила с места, иначе никому не сдобровать. Ее затравленный, полный обиды и презрения взгляд заставлял мои внутренности болезненно сжиматься. Я могла только догадываться, какую глупость рождало ее воображение касаемо нас с Кириллом, и от этого становилось только хуже. — Маша… — прошелестела одними губами не то я, не то Кирилл, и девушка, как по команде, сорвалась с места к выходу. — Прости. — шепнул Кирилл и тоже ушел, только в другую сторону. Я стояла столбом, провожая взглядом подругу. И, кажется, не дышала. Покой нарушил родной до боли голос. — Зачем ты это делаешь? — в его тоне сквозило осуждение. — Делаю что? — я знала, на ком вымещу свой гнев. Он сам на это нарвался. — Устраиваешь дешевое представление. — Никита сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами до какого-то мизера, я чувствовала его дыхание на своем лице. — Она твоя подруга. А их с Кириллом проблемные отношения только их дело. — О чем ты? — я слегка опешила от напора мужчины. — Я о ваших с Кириллом играх. Он пытается сделать больно, оно и ясно, но тебе с того какая польза? — У нас нет с Кириллом никаких игр. — О, так все это было взаправду? — Что «все это»? — Взгляды, касания, вздохи. — он прищурился, как будто хотел что-то во мне разглядеть, но вскоре его взгляд потемнел, и Никита отшатнулся от меня, как от прокаженной. — Да вы шутите? — он встрепенулся и быстрым шагом поспешил в ту сторону, куда недавно ушел Кирилл. Я заторопилась следом. Арочные стеклянные двери в пол вели на мансарду, густо овитую плющом. Они с грохотом отварились, едва не разбившись, когда Никита вылетел на улицу. Гости в зале недоуменно оглянулись, прерывая речи и веселье. Я виновато выставила ладони вперед, как бы извиняясь за доставленные неудобства, и закрыла за собой двери. В это время послышался глухой стук. Это кулак Никиты врезался в челюсть Кирилла. — Что ты делаешь? — встрепенулась я, вставая между мужчин. — Отойди. — прорычал Никита, не сводя с друга налитых кровью глаз. — Нет! — запротестовала я. — Отойди. Пусть ударит еще. Мне это нужно. — прохрипел Кирилл и оттеснил меня рукой за талию. Никита перевел взгляд именно в то место, где секундой назад лежала рука друга, и злобно зашипел. Он набросился на мужчину с таким остервенением, что мне стало дурно. Еще никогда прежде я не видела его таким… — Так вот почему развод единственно правильное решение, да? Поэтому? — шипел он и продолжал наносить удары, Кирилл то уворачивался, то с гордостью принимал увечия, скаля залитые кровью зубы. — А я-то все гадал! Ты — мерзкий кусок дерьма! Никита ухватился за ворот рубашки Платонова и потряс его, как тряпичную куклу. Он долго и неотрывно смотрел прямо в его глаза, ничего не говоря и не спрашивая. И Кирилл разразился в звонком смехе сумасшедшего. Я отшатнулась. Тошнота поднялась прямо к горлу. — Попался. — продолжал смеяться Платонов. — И ты попался! Как думаешь, почему? Почему?! — его смех сменился звериным рыком. — Можешь не благодарить! — он вырвался и сплюнул кровь. — Без этого гнусного представления ты бы еще долго не решился все осознать, не правда ли? — Представления? Да ты смеешься надо мной! — Никита снова накинулся на Кирилла, но тот больше не был безвольной куклой и замахнулся, дав сдачи. Губа Никиты треснула и окрасилась красным. — Да прекратите же вы! — я не выдержала и снова бросилась к ним. — Расскажешь ей правду? — прохрипел Киоссе за спиной, и я обернулась. — Ну же, герой правдоруб, руби. Чего жалеешь? Лицо Кирилла исказило гримасой боли, и что-то мне подсказывало, свежие ссадины были здесь не причем. Я нахмурилась. — Прости. — прошелестел мужчина, смотря куда-то мимо. — За что? — Да, расскажи, за что ты извиняешься. — подначивал Киоссе. — Я… Мне очень жаль… — О чем ты? — Говори! — прорычал Никита. — Я… не могу… — Кирилл выдохнул и прислонился к перилам мансарды, уронив лицо в раскрытые ладони. Никита разочарованно вздохнул. — Что он не может? — я обернулась к бывшему, чувствуя вскипающую волну гнева. Они меня за дуру собираются держать? — Что вы тут устроили? Что? — Чтобы отомстить Маше, он сказал ей, что между вами что-то вспыхнуло, когда она неожиданно спросила его об интрижке между вами. — Что? — Я не хотел, ясно? Оно само вырвалось. Я всего лишь хотел, чтобы она помучилась. Воздуха вдруг резко перестало хватать. Я застыла. Этот мужчина, спасший меня от партнеров-пиратов, самолично накинул камень на шею и бросил в воду. Но ладно я… Как он мог так поступить со своей женой? — Помучилась? — прошептала я. — Она все это время не находила места, как и ты! Все это время разбиралась в себе, желая угодить! Все это время ее одолевали противоречивые мысли! Она была готова пойти на многое, лишь бы наладить ваши отношения, а ты вот так легко взял и втоптал ваши чувства в землю? Да еще и с моим участием? Так гадко, мерзко, так… так… Это не поступок мужчины! Это поступок мальчика, обиженного на весь белый свет! — я утерла небрежно слезы, сбегающие ручьем по щекам. — И как бы во мне не отзывалась твоя боль, оно того не стоило! Я попятилась к выходу. Чувство, будто меня вымазали в грязи и выбросили на обочину. — Я знаю! — взревел Кирилл. — Черт! Я знаю, понятно! Но лучше так, чем жить в иллюзии! Ни я, ни она… мы не сможем сделать друг друга счастливыми! И лучше покончить с этим сейчас, чем мучиться долгие годы в надежде, что все образуется. — Поэтому на кон ты положил нашу с ней дружбу? — я буквально задыхалась от слез, когда мужчина встал и твердой походкой направился прямо ко мне. — Да! И очень об этом жалею. В моменте мне казалось это хорошей идеей. Я ошибся. Прости. Я замотала головой, а Кирилл, тяжело вздохнув, ушел. Голова разрывалась от мыслей. Зажмурив глаза, я позволила слезам вырваться наружу, совсем позабыв о Никите, который все это время молча стоял возле перил. Руки коснулась теплая ладонь, и я вздрогнула, после чего вырвала руку из «лап» Киоссе, вызывая на его лице недоумение. — Тш-ш-ш, это я… — он говорил осторожно, словно боялся меня спугнуть. — В этом все и дело! — я горько усмехнулась, в который раз обращая внимание, что он без пиджака. Сердце болезненно заныло. Он приблизился. Осторожно обхватил руками мое лицо, и его большие пальцы нежно стерли влажные дорожки слез. Я всхлипнула, закусив губу так сильно, что она едва не лопнула. Этот мужчина, — причина моих страданий, — пытается меня утешить, позабыв о своей возлюбленной. И своим вниманием лишь сильнее ковыряет рану, кровоточащую внутри. — Не надо… — тихо прошептала я, заглядывая в карие омуты. — Что?.. Не отпускай меня. — Не трогай меня. Мужчина послушно кивнул, выпустил мое лицо из рук и отошел на несколько шагов, увеличив тем самым расстояние между нами.