фальшивый полицейский
24 июля 2023 г., 17:03
На улице семь утра. В такое время мало кто любит перед работой встать на полчаса раньше, чтобы выпить кофе вне дома, а Чонгук стабильно заезжает в любимую кофейню, заказывает латте и садится за столик у большого окна, вычитывая попутно в телефоне важную информацию по работе от Намджуна, чтобы быть в курсе новостей. Kires находится неподалеку от квартиры, которую он снимает. Город только просыпается, подставляясь под яркие лучи солнца, а в помещении тихо играет slide – chase atlantic. Гук сидит в телефоне, и когда на экране появляется звонок от отца, сбрасывает, а затем снимает с себя кепку и откидывается на спинку стульчика. В помещении всего трое людей: старенький седой мужчина и женщина с трехлетней девочкой, которая с криком просит у мамы мороженое с витрины.
— Доброе утро. Ваше латте, — улыбается мило светлая официантка, поставив перед ним стаканчик с напитком, и уходит, не дождавшись оплаты, а Чонгук хмурится, видя на пенке кривое «переспим?».
— Девушка, это не мое, вы ошиблись, — успевает остановить ее Чон. — Я заказывал простое латте, без рисунков и надписей.
— Знаю. Надпись попросил сделать человек вот с того столика, — та улыбается, кивает макушкой вправо и скрывается.
Чонгук сталкивается взглядом с тем, кого сейчас ожидал здесь видеть меньше всего, и сердце опять набирает обороты. Он оставляет латте себе, игнорирует пытливый взгляд, тянется за сахаром и кидает четыре кубика, пока знакомая стройная фигура на другом конце кофейни поднимается с диванчика и направляется к нему. Риан опускается на стульчик напротив, рукой выслав охранника за ванильным милкшейком, и снимает белые дорогие солнечные очки, цепляя их на макушку красных волос. Ким выглядит божественно, на нем светлые зауженные брюки, футболка и завязана на плечах тонкая кофта, и Чонгук с тяжестью отрывает от него свое внимание, стараясь не залипать, хотя получается херово.
— Иногда мне кажется, исчезли в этом мире все, с кем ты мог бы потрахаться, кроме меня, — не поднимая взгляда, Чон колотит напиток, отпивает, а после, облокотившись обратно на стульчик, тянется за телефоном, пока Ким усмехается. — Она не дождалась чаевых, я обычно ей оставляю, так что, предполагаю, за латте ты уже заплатил. Следишь за мной?
— Слижу. То есть, — он нарочно прокашливается и усмехается, — слежу. И тебе привет. Пришлось на ноги весь город поднять, найти в какой ты кафешке прячешься, а то ты ко мне давно заглядывал, а я соскучился, — принимает милкшейк, и Бэм отходит к столику в углу, как обычно, чтобы не мешать. — Как только я придумал желание, тебя хрен найдешь, обидненько.
— Дай угадаю. Переспать? — достает сигареты и закуривает, запивая горячим кофе, а Ким понять не может, как такое возможно с самого утра.
— Тяжело это говорить, но нет, — замечает на безымянном пальце полицейского новую маленькую татуировку, там нарисована буква j, и размышляет над тем, скрываются ли еще какие-то у Гука за одеждой. Если есть, на их всех хочется посмотреть. На такое фетиш.
— О боже, ничего себе, — безразлично язвит.
— Сам в ахуе. Так вот, знаешь, я тут подумал, и решил, я хочу прийти на твой день рождения, — несколько раз хлопает в ладони от гениальности и закидывает нога на ногу, оглядывая мимолетно ругающуюся парочку у дверей. — Знаю, ты будешь праздновать на днях. Без понятия, где это будет, я хочу присутствовать. Мое появление для тебя уже будет подарком, но не волнуйся, принесу с собой еще что-то забавное. Вы же наверняка все любите подарки.
— Не знаю, как у вас там, богачей, но мы приглашаем на день рождения только самых близких, и не ради какой-то выгоды или подарков, а просто так. Ты пока в этот список не вписался, так что, увы, — Гук сам знает, что это прозвучало чересчур грубо, но выкручиваться не намерен, потому что судя по наглой усмешке на губах напротив, того это ничуть не задело.
Не то чтобы Чонгук его ненавидит, нет, но видеть Риана слишком часто очень вредно для него, потому что держать себя в руках становится все тяжелее. За каким бы слоем равнодушия он не покрывался – Риан ему симпатичен. Очень даже.
— Как ты можешь отказываться от такого ахуенного гостя как я? — недоумевает, отпивая милкшейк, пока Чонгук, будто его не замечая, читает в телефоне статью. — Пригласи меня добровольно. Или я приду все равно.
— Я не праздную, — уже даже не спрашивает, откуда Ким знает, когда у него праздник, ведь в любом случае точного ответа не получит. Риан, приподняв бровь в ожидании, смотрит на него, и полицейский сдается. — Блять, — вздыхает, закатив глаза. — Окей, хочешь, приезжай. Мы будем у старых гаражей на объездной.
— Будешь рад меня видеть? — ухмыляется, игриво заиграв бровями.
— Очень. Так хочу увидеть, как ты свалишь при первой же возможности. Мы разного уровня, тебе вряд ли понравится обстановка. Но, как хочешь, это твое желание, а мне без разницы, кто там будет, — Чонгук тушит сигарету и закрывает крышечкой латте, чтобы поспешить на работу.
— Заебись приглашение, — театрально разочаровано хмыкает, хотя не злится. — Но я разукрашу твой день в яркие краски, amigo. Я знаю, ты хочешь, чтобы я пришел, тебе не все равно, — добираясь пристальным взглядом к самому сердцу, подмигивает.
— Не выдумывай, — Гук тоже подмигивает и поднимается с места, а потом надевает кепку и прячет мобильник в задний карман джинсов. Ему не все равно, но никто об этом знать не должен. — Кстати, меня раздражает, когда мне покупают кофе, предпочитаю делать это сам, у меня денег достаточно, — тем не менее, напиток он с собой забирает, когда уходит.
Риан смотрит ему вслед, пока Чонгук скрывается у дверей, а затем усмехается, удивляясь такому колючему, но притягательному характеру. Он допивает милкшейк, и перед выходом подходит к девушке у стойки, которая принимает все заказы.
— Buongiorno, детка. А ну-ка, скажи мне, часто ли у вас появляется этот парень, что только что, буквально минуту назад, ушел? — прислонившись к главному столу, спрашивает улыбнувшись.
— Доброе утро. Да, буквально каждый день пьет здесь кофе по утрам, — брюнетка скромно заложила волосы за ухо, смущенно отводя взгляд, стесняясь смотреть такому красавчику в глаза.
— Давай договоримся, каждый раз, когда он заказывает себе латте, вы пишите на пенке слово. Я заплачу за все заказанные напитки. Можно сказать, угощаю. Но ему не рассказывайте этот секретик, ok? — Риан укладывает на стол пачку денег, который по приказу притащил Бэм, и девушка округляет глаза от увиденной суммы. — Этого хватит?
— Д-да, конечно! Как скажете. А если он спросит...
— Уверен, у тебя фантазия хорошая, придумаешь что-нибудь, — усмехается, натянув очки на глаза. — И предупреди остальных, чтобы не было проебов. Я люблю когда все четко, как швейцарские часы, — он коротко усмехается, сунув руки в карманы штанов, и движется к выходу. — Чао.
— Стойте! А слово-то какое?!
— Ты поймешь.
🎭
Чонгук практически всегда спал с парнями, но полгода назад он решил изменить ход и стал приглашать к себе девушку. Они познакомились благодаря Намджуну. Она работает в том же полицейском участке, что и Гук, только в другом бюро, но они стараются не попадаться друг другу на глаза. Сара знает, что у них только секс и ничего больше, и с удовольствием на это согласилась. Чонгук красивый, ухоженный и сексуальный, а ей без разницы с кем спать, да и отношений пока серьезных не нужно. По крайней мере, она так сказала. Сара красива по внешности: стройная брюнетка, с длинными волосами и пухленькими губами, ее семья очень влиятельна в городе, но она давно с ними не общается и живет как хочет. Впервые они переспали у Намджуна в доме прямо на его день рождении, где он собрал коллег. Сначала двое решили, что это просто была ошибка по пьяни и договорились забыть этот момент, и хотя, были моменты, что они встречались на работе, друг к другу относились как простые знакомые. Спустя еще три месяца они вместе оказались на одном месте преступления, где стали увлеченно разговаривать, потом это затянулось, и хотя двое договорились делать вид, что ничего не было, все снова дошло до секса. Им хорошо вдвоем, тем более, физические потребности, и это нормально, а лучше хоть с кем-то трахаться, чем сходить с ума от недотраха. Чонгук подумал, и на утро предложил ей вместе спать. И хотя он с ней занимается любовью в какой только можно и нет позе, где только можно и нет, Чонгук все равно не испытывает того, что испытывал с парнями. Потому что, то — это другое. С Сарой неплохо, но только на время, когда отношений нет времени заводить и не хочется брать на себя ответственность. Обычно они встречались в воскресенье вечером в отеле, выбранным Чонгуком. Иногда девушка могла остаться на утро, но обычно Гук вызывал ей тем же вечером такси и отправлял домой, тогда уезжал сам. Сегодня, спустя две недели молчания, потому что Чон не отвечал на звонки, будучи занятым, они встретились и сразу рванули к Гуку домой, потому что ему резко захотелось. До часу ночи они успели намучить друг друга, но в большей части мучил Чонгук, потому что брал ее и на кухне, и в ванной, и в спальне, где только можно было. С парнями Чон предпочитал в большинстве случаев быть пассивом, но было и наоборот. Но когда секс с девушкой, он исключительно ведет. На самом деле, Чонгук будто бы пытался наесться, чтобы не сойти с ума и не поддаться на провокации одного наглого нового знакомого, который теперь всплывал в голове чаще нужного. После их так называемого секс-марафона, в час ночи Чонгук идет в душ, пока Сара остается в кровати, а после этого пьет воду, не соизволив самому сходить на кухню за бутылкой, а отправив ее. Сара отправляется в душ следом, а выходит спустя десять минут, завернутая в белый халат, который специально оставляет у него в квартире для себя. В комнатке открыто насквозь окно, свежий воздух вытесняет тяжелый, тот, что смешан сексом и потом. Посередине одна большая кровать, а сбоку два шкафа с тумбой и большая плазма, утроена прямо на полу, потому что Чонгук не находит времени прикрепить ее к стене. Из плазмы играет тихо интимная мелодия, которую любит включать Гук для атмосферы, но он ее меняет на шум моря, чтобы можно было сразу уснуть, пока Сара вытирает полотенцем мокрые волосы. — Я сегодня у тебя останусь, надеюсь, ты не против. Уже поздно идти домой, а на такси не хочется, ты сам знаешь, сколько сейчас в городе маньяков, — усмехнувшись, бросает полотенце на край кровати брюнетка, и подходит, осторожно пытаясь обнять Чона со спины. — Мне без разницы, — сделав звук на плазме потише, он бросает безразличный взгляд на чужие тонкие руки и выбирается из объятий, оставляя пульт на тумбе. — Не обнимай, ты же знаешь, я не люблю этого. Мы договорились, так что не забывай. Я не хочу потом быть виноватым, и обижать тебя тоже не хочу. — Ты просто выглядишь каким-то взвинченным, и я подумала, что смогу тебя немного успокоить. В последнее время ты очень занят, даже на меня времени не находишь. Много работы? — Сара подходит к зеркалу, в отражении наблюдает за Чоном и роется в своей черной сумочке, пытаясь найти помаду. — Ты знаешь, мне хорошо с тобой, и я грущу, когда ты пропадаешь на столько времени, — подкрашивает губы блеском, видя, как Гук просматривает в телефоне, сидя на краю кровати. — Блять, — Чонгуку не хотелось бы ее обижать, но скрыть то, что он прослушал все мимо ушей, не вышло. Он поднимается с места и подходит к окну, набирая номер Раеля, пока Сара обижено фыркает про себя, продолжив рассматривать свою фигуру в зеркале. Гук коротко переговаривается по телефону, и девушка сразу понимает, что что-то случилось, поэтому направляется настороженная к кровати, надеясь, что ошибается в догадках. Когда Чон выключает мобильник и наспех стаскивает со спинки кресла брошенные несколько часов назад штаны и кофту, Сара настораживаться. — Эй, ну ты куда? Я думала, останусь, и на утро мы продолжим веселиться. Что опять произошло? Ты и в последние два раза сбегал. Чувствую себя отвратительно, — дуется та, находя взглядом свое красное платья, чтобы в случае, если Чонгук не предложит остаться и дождаться его, тоже начать собираться. — Проблемы на работе, нужно ехать. Вызовешь себе такси, я спешу. — Даже не подвезешь? — Я же сказал, спешу, — Гук выходит из спальни, прихватив телефон, а Сара тихо про себя материться и обзывает его уродом, наспех одеваясь. Он дожидается ее у самых дверей, и они вместе покидают квартиру. Чонгук так и оставляет ее на улице, срываясь по делам, а Сара еще долго обижается на то, что самой приходится вызывать такси, и надеется добраться до дома в безопасности. Ночью дороги пустые, людей тоже нет, вывески закрытых магазинов светятся слабым светом, почти что как фонари, освящающие улицу. Мотоцикл мчится со скоростью сто сорок, только на светофорах тормозит. Через пятнадцать минут Чонгук приезжает на место преступления. Вся улица уже сверкает красно-синими бликами, у одного из зданий топчутся полицейские и собравшиеся несколько прохожих, а стоит Гуку подобраться ближе, он натыкается на Мэри, укутавшуюся в черную толстовку. Рядом стоит Чимин, а чуть дальше, Намджун и Раель, которые допрашивают людей. Перед Чонгуком открывается вид на загороженную желтой ленточкой территорию, и экспертов, которые исследуют место, а еще – большую лужицу крови. — Я тебе не завидую. Мой тебе совет – не показывайся на глаза Джуну, — тараторит блондинка, обняв себя руками, пока Гук хмурится и не понимает ничего. — Тебя сто процентов будут допрашивать, и хорошо, если это будет сам Намджун. У тебя же есть алиби? Где ты был этим вечером с девяти до двенадцати ночи? — Не понимаю тебя. — Мэри, Чонгук наверняка не в курсе еще, — тихо бурчит Чимин под боком. — Намджун тебе не сказал еще? На месте преступления нашли твой револьвер, — неуверенно продолжает, боясь, что Чон сейчас за услышанное ему шею свернет. Гук напрягается сразу, это заметно по бегающим глазам. Он отыскивает в небольшой толпе Кима и быстрым шагом срывается к нему, а затем стягивает того в сторону, чтобы их никто не слышал. Мэри, судя по всему, стала такое говорить в шуточной форме, прекрасно понимая, что это подстава, а вот Чимин об этом, скорее всего, не знает, как и Джун. — Я не буду пока спрашивать у тебя, как твой револьвер сюда попал, Чонгук, но тебе придется проехать со мной, — спокойно говорит Намджун, перелистывая страницы в черной папке и бросая короткие взгляды на приятеля. — Я надеюсь, ты объяснишься. — Меня подставили, хён. Весь вечер я был дома с девушкой и... — Поговорим потом, — отрезает старший, дав понять, что пока не хочет слушать ничего. — Никуда не уезжай, поедем в участок вместе, — и уходит, оставляя Чона одного. Гук матерится и, стараясь не паниковать раньше времени, достает сигареты, чтобы снять напряжение. Покурить не получается, пальцы слабо подрагивают, сердце выскакивает из груди, и он злится. Тлеющая сигарета летит в кусты, Чонгук прячет упаковку в карман и достает телефон, снова глядя на пропущенные звонки от отца, а потом идет к месту, где лежит труп человека. Револьвер его найден не как главная улика, что очень радует, но у Джуна все равно к Чонгуку много вопросов. Чон обводит взглядом убитого мужчину лет пятидесяти и наблюдает за тем, как эксперты крутятся вокруг него, позволяя наблюдать только издалека. Спустя час Джун заканчивает со своими делами, и они вместе уезжают в участок. Чонгук все время молчаливый, пропускает мимо себя болтовню Мэри, гоготавшую на весь минивэн с Паком, и думает о том, что сделает с тем придурком, если они еще встретятся. А они встретятся. Убийца подставил его, а Гук-то рассчитывал, что оружие рано или поздно вернут — его наивность заставляет корить себя же, поэтому полицейский готов взорваться, рыть землю руками, лишь бы найти эту мразь. Найти и лично придушить за шею, или даже свернуть, потому что с Чонгуком так нельзя. Уже ничего не поделать, время назад не вернуть, зато Чонгук теперь будет знать, что все это не игра, а бой. Все они выходят на пустую улицу и следуют к участку. Чон оставил мотоцикл прямо на месте преступления, потому что Джун сказал ехать в его минивэне, поэтому, как Гук будет добираться назад, без понятия, ведь это почти в другой конец города. Мэри хотела уехать домой, но Чон попросил пойти с ней на «допрос», чтобы можно было подтвердить, что оружие было украдено. А вот Пака бы Чонгук отправил домой уже давно, но тот все никак не хотел уходить и постоянно ходил за всеми хвостиком. В их кабинете свежо, тихо, непривычно даже как-то, и пока все рассаживаются кто где, Чонгук подходит к окну и протирает двумя пальцами висок. — Чонгук, это ведь не ты... — Блять, нет, конечно! — перебивает Чимина Чонгук резко, стрельнув в него острым взглядом. — Я без понятия, как мой револьвер там оказался, — говорит уже к Намджуну, который то и дело только назойливо постукивал ручкой по столу, осматривая всех по очереди. — Хен, несколько дней назад его у меня спиздили, хочешь, Мэри подтвердит, я еще сам жаловался ей. Это просто гребанная подстава! Я найду эту суку и лично пальцы повыбиваю, клянусь! Дай только мне время. — Оу, у Чонгука резкий прилив вдохновения, — тихо, чтобы друг не услышал, бурчит Мэри, закинув ноги на соседний стульчик. — Правильно, а то ты расслабился, на вызовы не ездишь, по клубам только зависаешь, — Раель, который только наблюдал за всем, осуждающе осматривает Чона. — Ты на что сейчас намекаешь? — дергает головой тот, двинувшись к нему. — Чонгук, успокойся, не бушуй, — рядом оказывается блондинка, резко становясь стеной между двумя парнями. — Мы понимаем, Гук зол, но так, народ, давайте не ссориться друг с другом. Нам нужно сесть и подумать вместе! — Намекаю на то, что тебе правда лучше побольше о работе думать, а не гулять, да еще и в таких дорогущих местах. Не полицейское это поведение, мне кажется, — подливает масла в огонь Раель, сложив руки на груди, спокойно покачиваясь на стуле. — Раель, ты тоже успокойся, хватит выводить Чонгука из себя! Зачем ты делаешь это?! Что с тобой такое? Не серди меня, — повышает голос Мэри, сдержав Чона, чтобы тот не подошел к Ли и не ударил. Чимин молча за всем наблюдает, сидя в углу на черном кожаном диване. — Оба – успокоились! — громко стукнув по столу, скомандовал Намджун. — Не шумите. Раель, прекрати. Посмотри на Чонгука, несмотря на то, что вы все время между собой ладили, сейчас он готов тебе сломать нос. А ты, Чонгук, скажи мне, пожалуйста, какого хрена не рассказал о том, что к тебе наведывался убийца?! И, будь добр, в подробностях, если не хочешь получить выговор. — Он приходил за украшением, которое спиздила Мэри себе с прошлого места преступления, — снова направившись к окну, сует руки в карманы штанов Гук. — Ей, вот только на меня карты переводить не надо! — предупреждает девушка, отодвинув стульчик и плюхнувшись на него. — Согласен, — бурчит Раель, ухмыляясь и не спуская взгляда с Чона. — Я не перевожу. Этот придурок приходил за кулоном, и так уж получилось, что захватил еще и мое оружие. Я пытался его остановить, но... не успел, он съебался очень быстро, как обычно, — глядя в окно, рассказывает, а затем направляется к мини-холодильнику, находящемуся на выступе с правой стороны от сидящего Чимина. Он находит бутылку холодной воды и небольшими глотками отпивает, вспоминая ту ночь. — Тебе я побоялся рассказать, думал, вдруг та мразь ко мне снова приедет и тогда я бы... — Придет и так просто отдаст? Ты серьезно? Мне всегда казалось, ты умнее, — открыто смеется над ним Раель, запрокинув голову, чем только вызывает злость напарника. — Будь милостив, закройся. — Реально, не зли его, — советует Чимин, привлекая к себе внимание, и поднимает руки, давая понять, что ни слова больше не скажет. — Так, блять, народ, харэ тут глотки друг другу грызть, поговорим завтра на свежую голову, — закипает Картер, подпрыгивает на ноги и обводит Чонгука и Чимина пальцем. — Вы двое, идите домой, высыпайтесь, завтра тяжелый день, — она поворачивается к Раелю, — а ты тоже шуруй домой. Намджун, Чонгук правда не виноват, и я знаю, что ты веришь как и ему, так и мне. Прекрати строить из себя грозу района, мы знаем, что ты главный, но не перебарщивай, а, — сложив руки на груди, тараторит, пока Ким удивлено приподнял бровь, поражаясь этому. — Отдавай ему уже пистолет, и расходимся. Голова болит от всего этого. — Джун, обещаю, я заставлю его поплатиться за это, — Чон подходит к старшему, постукивая конверсом по ламинату. — С этого дня, я начну получше работать над делом, а ты знаешь, если я возьмусь, то дойду до конца. — А я буду с Чонгуком! Буду ему усердно помогать! — подпрыгивает с дивана Пак, а оказавшись рядом, улыбается. Чонгук хмуро на него смотрит, но не умничает, ведь лишние руки и голова никому не помешают. — Хорошо. Давайте вместе возьмемся за это, и будем трудиться еще усерднее! А теперь по домам, — Джун хватает из напольной вешалки кожанку и одевается. — Я спешу, мне еще к родителям заехать, забрать кое-что, а уже и так поздно, так что до завтра. Джун сразу отдает револьвер, который Гук прячет за поясом, и просит отныне быть осторожнее, а потом уходит. Чонгук смотрит на исписанную доску, где они вместе любят делать важные пометки по работе, и упускает Мэри, вышедшую сразу следом за Намджуном. Компания выходит на улицу, Гук догоняет Картер и просит отвезти к месту, где он забыл свой мотоцикл, ведь она приехала сюда на своем байке, а уже потом они вместе выдвинулись на вызов в минивэне Джуна. В этот момент, Раель, стоящий и наблюдающий за ними, разочаровано усмехается и, так и не решившись подойти к Мэри, наблюдает, как она уезжает с Чонгуком. Улица снова погружается в тишину, когда фары от байка пропадают за поворотом. — Что, нравится, а завоевать не можешь? — Чимин улыбается, закинув руку на плечо того, и совсем неожиданно заставляет вздрогнуть, ведь Ли думал, тот уже давно уехал. — Отвали, — рявкает недовольно Раель и, достав вейп из кармана, идет к мерседесу, стоящему с утра на парковке. Пак провожает его взглядом, спустив с лица улыбку, наблюдает до последнего, пока напарник не уезжает. Когда все расходятся, он оглядывается и возвращается в участок, где находятся лишь несколько невнимательных охранников. Чимин возвращается в их кабинет, знает, что камер здесь нет, движется к столу и присаживается на место Намджуна в мягкое кресло. Стоящие на столе часы оказываются в его руках, он снимает крышку с обратной стороны, вытаскивает маленький чип, служащий прослушкой, и меняет на новый, а потом возвращает все на свои места. Чимин усмехается, когда замечает, как на улице блеснули фары от подъехавшего автомобиля и, сняв надоедливый тесный полицейский пиджак, цепляет на локоть и покидает кабинет. Пак садится на задние сидения новой черной тонированной бмв без номеров, вытягивает ноги и откидывается на спинку, расстегивает первые пуговицы на рубашке. Отпивает стоящий на подлокотнике ром прямо из бутылки, открытый специально для него, и ухмыляется. — Чего уставился? Погнали, — смерив недовольным взглядом, приказывает водителю и прикрывает глаза, когда автомобиль плавно едет. Спустя тридцать минут езды, бмв паркуется у нового жилого квартала с высокими квартирами, и Чимин выходит лениво из машины, хлопнув дверкой. Вдохнув свежего воздуха, сунет руки в карманы и идет в подъезд, в лифте нажимает 14 этаж, и ждет. Везде тишина, приглушенный свет, но ему не страшно, потому что это им нужно бояться Чимина, а не наоборот. Двери в квартиру открыты, Пак, не разуваясь, тихо проходит по коридорчику и попадает в огромную пустую гостиную с панорамными окнами с видом на центральную улицу города. Стиль в квартире странный, темные мебели, нет картин, какого-либо растения и даже ни одного шкафа с одеждой. Зато всегда играет тихо джазовая музыка. Чимин подходит к нему вплотную со спины, осторожно обводит руками спину, плечи, грудь и обнимает, вдыхая сладко-горький запах на всю и прикрывая глаза. Тот стоит неподвижно, смотрит на город, словно Пака нет. — Надоело притворяться. Мой Пак Чимин слишком скучный, тебе так не кажется? — Чимин усмехается и, сняв с него черную унисекс шляпу, надевает на макушку, двинувшись в сторону холодильника. — Хотя, ты сам его придумал, должно быть, тебе весело. Мда, в последнее время столько работы свалилось, а делать совершено ничего не хочется. Принес подарок? Если нет, я буду капризничать. — Ты сам выбрал этот путь, так что соответствуй. Подписал контракт с дьяволом. Тебе говорили, что назад пути нет, значит, не ной, я не хочу этого слышать, — грубым голосом напоминают. Чимин, умостившись у барной стойки, достает из холодильника бутылку пива. — Героин в правом шкафчике у левой стены. — Думал закинуться, но, знаешь, есть идея получше, — спрыгивает с высокого стула и, подойдя, становится перед ним. — Повеселимся? — пройдясь указательным пальцем с груди к ремню, поднимает глаза, встречаясь с карими. — Ты как та доза героина — тебя хочется чувствовать полностью. Чимина больно берут за подбородок и притягивают, но тот не думает возражать, ловит момент, насыщается. Насыщается тем, как грубо целуют, сдавливают талию, хозяйничают внутри рта, и сам в спешке стягивает с себя полицейский пиджак, накинутый еще при входе в квартиру, а затем и рубашку... Чимину все равно где его возьмут, тут, на кровати или у окна с видом прямо на проклятый город, ему просто хочется. Да, он продажный, и эта продажность заключается даже не в деньгах, а в вещах похуже. Но куда ему до того, кто сейчас его так пошло целует.
