все вино беру на себя

Хлопнув дверкой Феррари, Риан на ходу кутается в длинное пальто, торопясь поскорее войти в ресторан и скрыться от снега, летящего в глаза. На небе серые тучи, мороз, а в воздухе витает новогодняя атмосфера из-за украшенных гирляндами витрин уличных магазинчиков. В ресторане находится Чонгук, первый назначивший встречу посреди белого дня. Войдя внутрь, кидает взгляд на наручные часы, пока милая официантка интересуется, забронировано или нет. Неспешно проводят на второй этаж к Гуку, до встречи с которым, Риан не мог понять, к чему это. Подходя к столику, становится ясно: тот сидит не один. Напротив — Ханна, лениво перебирающая меню со скептическим взглядом. Появляется много вопросов, которые хочется задать Чонгуку, но когда они замечают Риана, он вяло улыбается, снимая пальто и вешая на вешалку неподалеку. На самом деле, весьма приятный сюрприз. Точнее, в ахуе, что Чон спокойно сидит со спокойной Ханной. Один факт того, что посиделки мирные, и младшая не капризничает, удивляет. — Ого! Я как увидел, то сначала подумал, что мои глаза начали подводить, — отодвигая стул для себя, опускается, с хорошим настроением поймав внимательный взгляд Чонгука, лениво раскинувшегося на диванчике. — Эм... я это... — посмотрев сначала исподлобья на Гука, сглатывает ком Ханна и переводит внимание на брата, неосознанно продолжая листать меню. — Для начала, я хотела извиниться. Мне не стоило в первую встречу так грубо себя вести, прости. Тебя я тоже прощаю, хоть и не до конца, но все же... Поэтому, предлагаю поговорить за чашечкой чего-нибудь горячего. Недоверчиво сощурившись и отложив телефон и ключи в сторону, Риан смотрит на ухмыляющегося Чона и все-таки не понимает вообще ничего. К ним подходит официантка, готовая принять заказ, но Ким приказывает подойти через десять минут, поднимается и зовет Чонгука для короткого разговора. Зачесав волосы пятерней, тот поднимается и идет следом, пока Ханна закатывает глаза и выбирает из меню курицу с рисом в соевом соусе, нарочно высмотрев еду подороже, раз Чонгук платит. Двое идут к уборной, но останавливаются в коридорчике, где никого нет. Риан пробегается мельком по чужой вязанной кофте и черных брюках, а наткнувшись на темные глаза, вопросительно вздергивает бровь, намекнув на зал. А Чонгук не тормозя, подходит почти вплотную, желая ощутить тепло любимого тела, и еле сдерживается, чтобы не поцеловать. — Выглядишь так… — Amigo, что происходит? Что ты сделал с Ханной? Запугал? Угрожал ей? Почему не сказал, что хочешь познакомиться? — положив ладонь на грудь, отодвигает и смотрит пристально, желая получить ответы. Но Гук самонадеянно усмехается, оглядывая красивые черты лица. — Успокойся, я ничего ей не делал, просто поговорил. Точнее, заставил поговорить. И хоть сначала она жестко упиралась, но я справился. Не хочешь меня похвалить? — прикусив пирсинг, приподнимает брови, исследуя взглядом открытые плечи Кима из-под шелковой блузки. — Точно не угрожал? — недоверчиво переспрашивает, изо всех сил игнорируя липкое внимание. — В отличие от некоторых, я адекватный. Напомню, что идея запугать Ханну изначально принадлежала тебе, — облокачивается рукой о стенку рядом с красной макушкой, лишь бы поближе. — Я позавчера нашел ее сидящей у главного входа в торговый центр «Сити», и не смог пройти мимо. Ей некуда идти… — Откуда ты знал, что это она? — Серьезно? Посмотри на нее, Ханна будто твоя дочка. Ну, не считая прически… — издает короткий смех Чонгук, пальцами невесомо коснувшись жестких из-за лака волос. — К тому же, видел пару лет назад. — Следил за моей семьей? — наезжает, возмущенно выдохнув. — Не следил, мне всего-то интересно, какие они. Забудь, было давно. Так давно, что я почти не помню, так что не спрашивай. — Где она ночевала в пятницу, если ты нашел в субботу, а Ханну выписали в четверг? — Не знаю, не интересовался. Я так понимаю, к тебе она идти не захотела после выписки, — Чонгук отстраняется, когда раздается громкий рингтон на сотовом. Сбрасывает звонок, понимая, что нужно ехать на работу, а то названивающий Бэм не справляется. — Пару дней я снимал ей номер в отеле, хотя Ханна сопротивлялась. В итоге сказала, что отдаст деньги, но не сказала, когда именно. Не подумай, я и не собирался брать их. Ляпнул, что расплатишься ты, — суя мобильник обратно в карман брюк, поднимает глаза, ловя ухмылку. — Начинаешь догонять, — кокетливо роняет, приблизившись. — Поезжай, а то я знаю Бим-Бома, сейчас наведет панику. Бедолага. — Я до сих пор в шоке, что когда-то ты хотел поручить временно казино ему, — смеясь, идет позади и оценивает взглядом соблазнительную фигуру Риана, пока возвращаются к столику. — Эх, а я надеялась, вы не вернетесь, — негромко язвит Ханна, полагая, что останется неслышной, но получает негодующий взгляд брата. — Чонгук, ты говорил, угощаешь, поэтому я решила ни в чем себе не отказывать, — ухмыляется, откинувшись на спинку стульчика, пока они обводят вниманием круглый небольшой заставленный едой стол. — Походу наглость — у вас наследственное, — подшучивает глухо Гук, снимая пальто с вешалки, и одевается, пока Риан закатывает глаза и присаживается. — Вижу, вы поладили, — подмечает ехидно, зачесав пряди волос назад, и заказывает у подошедшей официантки бокал белого вина. — Прекрасно, теперь не придется вас друг другу представлять. — Да, Чонгук сказал, в каких вы отношениях, и мне его жаль. — Вау, ему бы и меня еще уведомить об этом, — тихо выдыхает, наблюдая, как Чонгук кутается в шарф. — Мда, быть твоим лучшим другом, наверное, непросто, — договаривает Ханна, скучно перебирая рис палочками, пока Риан про себя усмехается и переводит внимание на Чона. — Я, конечно, тебя практически не знаю, но по старой памяти предполагаю, что ты и остался заносчивым. С этой чертой характера сложно ужиться. — Малышка, я думаю, тебе лучше заняться чем-то более интересным. Например, едой, — вежливо бросает брат, принимая бокал. — Я не малышка, мне не десять лет, если что, — не со злостью, лишь пытается защититься. — Как скажешь, — безразлично кивает, смотря на Чонгука и глазами оценивая непривычный образ. — Мог бы послать Бим-Бома, и посидеть с нами, а ты сбегаешь. Ох, сплошное разочарование. Ханна, медленно пережевывая, исподтишка наблюдает за разговором. — Я в Пусан лечу в понедельник, нужно купить билет и решить пару вопросов, так что нет времени сидеть. Кстати, нам нужно поговорить, — мельком взглянув на девушку, сидящую рядом и притворяющуюся, что стакан с соком интереснее беседы, Чонгук смотрит в глаза Киму, пытаясь намекнуть, что разговор будет о них. — О, отлично! Возьми заодно и мне два билета в Париж, у меня там состоится пересадка, а то прямых рейсов домой в последнее время нет, — буднично говорит, пока на него уставляется две пары глаз. Одна из них явно с потухшим взглядом. — Смею предположить, второй, для меня? — неуверенно интересуется Ханна, громко поставив стакан с соком на стол. — Нет, для меня, — ерничает, переводя внимание на наблюдающего за ними Чонгука. — Я наберу тебя вечером. — Окей, — достав вибрирующий сотовый, тихо роняет: — Я буду ждать, — и уверенно, не оборачиваясь, идет к выходу, приняв звонок. — А ты спрашивал, хочу ли я улетать отсюда? — приподняв скептически бровь, напоминает о себе сестра. — Нет. Я и так знаю, что хочешь. — Тэхен…! — Я не Тэхен, — наступает пауза, двое слышат шум людей на заднем фоне и смотрят друг на друга. — Пожалуйста, не называй меня так. Я давно изменил имя, и… — Я знаю, Чонгук мне рассказал, — закатывает глаза Ханна, отпивает сок и отодвигает тарелку и палочки. — Мне тоже придется имя менять? — дерзит, глубоко вздохнув. — Меня бесит, что я тебя не знаю, хоть ты и брат. Проще смириться, что тебя нет, — она остается проигнорированной насчет последней фразы. — Что Чонгук еще говорил? — стараясь придать в голос уверенности, нехотя спрашивает, надеясь, что тот не сболтнул лишнего. — Что ты классный, хоть иногда и выводишь из себя. Посоветовал с тобой помириться. Не сказал причину, по которой ты не прилетал к нам, но заверил, что ты не зазнался окончательно и правда по настоящему переживаешь за меня, — признается, глядя на него, а, не выдержав, тихо охает и до конца осушает сок, в то время как Риан молча прокручивает бокал, размышляя, но слушая. — Сначала я хотела знать все, но поняла, что вне зависимости от ответа, так или иначе останусь недовольна, поэтому давай оставим твои проблемы твоими, как и жизнь. Позже, я остыну и скажу, что прекратила злиться, но это будет позже, к этому нужно прийти. Сейчас предлагаю получше узнать друг друга, нам точно есть о чем поболтать. По крайней мере, мне столько всего хочется тебе рассказать, — последние слова выходят нерешительными и слабыми, пока переводят на нее смягченный взгляд. Смотря на сестру, Риан понимает, чего не хватало. Каждый день, неделю, месяц, год, жизнь протекала в обычном ритме, но в одну из ночей накрывало так, что ничего не хотелось, кроме как вернуться к своим. Риан не слабый, выдержал, смирился давно и знает, что изменить ничего нельзя — а с такой мыслью легче жилось. Как вывод — понимание, это оставшееся от умерших родителей ничтожное чувство никогда не уйдет, оно сживается с тобой, как оставленный на теле шрам, навсегда ставшим частью тебя, хочешь этого или нет. Мама и отец погибли в автокатастрофе, когда было десять, поэтому сын практически их не помнит. Но знает, что с того дня отняли хорошую жизнь и подарили ужас. С ними осталась бабушка и сестра мамы со своим мужем, но вторая быстро уехала неизвестно куда и больше не появлялась. Изначально бабушка тянула все на себе, и хоть хозяйства у них никогда не было, жизнь была тяжкой. Видя, как ей тяжело, ведь годы тоже дают свое, Риан всячески старался помогать по дому, параллельно учась, а после четырнадцати впервые подыскивал подработки, чтобы приносить больше пользы. И хоть работу тяжело найти из-за возраста, усердно старался откладывать небольшую сумму накопленных денег для себя, помимо того, что отдавал большую часть заработков семье. Собранные накопления пошли на первый самолет в Италию и проживание там. После двадцати пяти, жизнь заиграла яркими красками, Риан начал ощущать настоящий вкус всех позитивных эмоций. Поэтому, события происходят по должному. В конечном итоге, нужно учится адаптироваться к нынешним условиям, а не идти против них.

🎭

Сидя дома на высоком стульчике у кухонного острова, Ким лениво листает соц. сети в телефоне, когда в кухню заваливается сестра, перед этим громко пару раз окликнув его имя на весь особняк. По дому гуляет приятный запах освежителя и кальяна, а из сотового доносится музыка, в то время как Ханна занята просмотром видео в инстаграмм. Она плюхается на стульчик напротив и в упор смотрит на брата, который сразу понимает, что мелкая что-то задумала. — Слушай, я тут поразмышляла над кое-чем… А сколько Чонгуку лет? Выглядит так молодо… Наверное, младше тебя, да? — позабыв о телефоне, любопытно уставилась на Риана, лицо которого отражало безразличие и усталость. — Тебе зачем? — затянувшись трубкой, продолжает свайпать экран, не обращая почти никакого внимания на нее. — Заинтересовалась. Изначально чуток мне не понравился… А потом я подумала и поняла, что не плохие у тебя друзья, оказывается. Может, мне с ним замутить? — выдает, и Риан давится глотком вина, не вовремя решив выпить из стоящего на столе стакана. — Все хорошо? — спрашивает ради приличия и продолжает: — Думаю, хороший вариант. Чонгук симпатичный, не жадный, в добавку еще и успешный, с кучей денег — такое редко встретишь! А представь, если он на меня клюнет, это, можно сказать, минус одна проблема у тебя, — весело делится мыслями, пока брат молча выслушивает, уткнувшись в сотовый и выдохнув дым в сторону. Сладковатый аромат наргиле разгулялся по всей кухне, щекоча нос. — Волноваться за меня не будешь, я буду в хороших руках. Идея — супер? — Мм, неплохой план. А ты смышленая малышка, — не поднимая головы, лениво тянется за бутылкой вина, чтобы долить. — Но у вас есть одна маленькая проблемка. — И? — затягивает, покачиваясь на высоком стуле. — Ты улетаешь в Италию жить, а он остается здесь. А, на сколько я знаю, отношения на расстоянии — гиблая тема. Думаю, Чонгуку такое не зайдет, — иронично подмигнув, печатает этому же Чонгуку сообщение и затягивается дымом. — Блин, наверное, да. И оставаться из-за него не вариант, — отложив экраном вниз мобильник, задумчиво кивает Ханна, прекратив вращаться на стульчике. — Эх… найти бы себе классного мужика, чтобы и заботливым был, и крутым, и веселым, и сексуальным, и добрым… Сейчас таких мало. По крайней мере, я почти не встречала. — Не горюй, у меня знакомых в Италии много, с кем-то тебя познакомлю точно. А Чонгука, я думаю, лучше оставить в покое. Да и к тому же, если по секрету, то у него характер — отстой. Чересчур скучный, — усмехается, одарив быстрым вниманием. — Я то знаю. — А, да? А так и не скажешь, — вспоминает девушка, лениво покачиваясь в стороны. — А как вы познакомились, на какой-то сделке? Вы работали вместе? — любопытство будто нарочно больше разгорается, пока Риан переодически бросает на нее неподвижные взгляды. — Почти, — отпивает, не отрываясь от печатающих сообщение пальцев. — Лучше не забивай голову глупостями, малышка. Уже попрощалась, с кем хотела? Мы через пару дней улетаем, — спокойно переводя тему, блокирует экран и откидывается на спинку. — Фу, не называй меня так, бесит. Не с кем, — закатив глаза, идет включать чайник, чтобы заварить чай. — А ты? — Что? — Попрощался, с кем хотел? Риан пусто смотрит в пространство, выдыхая дым и понимая, что впервые не знает, как поступить. Что делать с Чонгуком. Точнее, если бы выбор падал между Италией и Гуком, он, несомненно, выбрал бы его, но здесь ситуация посложнее: увезти сестру надо, хочется подарить Ханне лучшую жизнь, а это получится быстрее за границей — там настроено. Тем самым, Риан знает, что Чонгук не будет месяцами ждать пока он полетает туда-сюда, ведь хочется стабильных, нормальных отношений, это база. И оставлять не хочется, и оставаться не вариант, ведь настоящий дом в Италии. Поэтому, выбирая над данными вариантами, Кима разрывает, хотя, вроде, и думать нечего — в Корее оставаться жить не лучший вариант, с его-то прошлым. Безвыходная ситуация. С другой стороны — без Чонгука не хочется. Пробовал, вычеркивал, и вновь эту тоску чувствовать не горит желанием. — Еще нет, — невнятно отвечает, пока на него покосилась застывшая в руках с чайными пакетиками сестра. Она собирается сказать, но раздается оглушающий дверной звонок, и двое, застыв, переглядываются. — Кого-то ждешь так поздно? Час ночи, — удивляется, кинув внимание на настенные часы и залив кипятком кружку. Проигнорировав, откладывает кальян и сотовый, запахивает халат и идет открывать, предполагая, кто наведался в гости в столь позднее время. Свет выключен, но разливается подсветка с мягким синим цветом, переодически меняясь на другие оттенки, тем самым создавая тихую, приятную и в какой-то мере интимную обстановку — как любит хозяин. Даже не взглянув в глазок, открывает дверь и отходит, видя на пороге Чонгука, разодетого в черное пальто и окутанного в серый теплый шарф. И такой стиль так ему подходит, что Ким мысленно делает комплимент. Проходит минута в тишине, пока они смотрят друг другу в глаза, будто сейчас первая встреча спустя четыре года разлуки. Риан открывает рот, чтобы заговорить, но оказывается вплотную с чужим телом, а дверь тихо захлопывается. Собирается предупредить, что не один, но Чонгук не дает и слова сказать, вновь делает шаг вперед, еще один, и еще, пока не утыкаются спиной о комод. — Amigo, у меня гости, — предупреждает прежде, чем послышится из кухни громкий звон кухонных приборов. Чонгук успевает отскочить и отвернуться, затем в проеме двери появляется Ханна, с улыбкой на губах затягивающая гостеприимное «о, какие люди на ночь глядя!». — Кстати, мы недавно говорили о тебе. И Риан сказал, ты скучный, — раскладывает карты на стол девушка и смеется, опять пропадая за стенкой. Она продолжает громко рассказывать о недавнем разговоре, пока Гук снова подходит к Риану и, поправив сползший у плеча халат, застревает взглядом на открытой и манящей шее. — Я соскучился. Но предполагал, что будешь дома с ней, — шепчет, неохотно бросив беглый взгляд в сторону кухни, но не злится. Ким удовлетворяется услышанным. — Вы поговорили, помирились? — Да, я достал ремень и воспитал как следует, так что теперь все хорошо, она послушная сестренка, — глумится над недавней проблемой. — Почему звучит как-то двусмысленно? — смеется приглушенно, пока снимают с него пальто, намекая, что можно остаться. — Oh, о чем думаешь?! — бормочет с ухмылкой на губах, отложив сложенную небрежно одежду на высокий комод. — Скорее всего, предоставилась бы возможность оценить мои мысли в последние несколько дней, то они бы тебе точно понравились. Ханна кричит, что сделала двоим чай и придется выпить весь до капли, поэтому не ответив, Риан подталкивает на кухню. Чонгук чай не любит — он знает этот факт, но не сестра. Тот помалкивает об этом, а второй наблюдает за реакцией и улыбается, когда Гук, нехотя, но принимает горячую кружку черного с лимоном. Они располагаются за кухонным островком: Чон с Рианом садятся на одну сторону, а девушка напротив. Ким достает из полки упаковку маленькой тоффи к чаю, хотя ни конфетки не урывает, ведь не любит наедаться на ночь. Зато Ханна одолевает почти половину несчастной пачки, думая, что останется незамеченной. За посиделками обсуждается день, индивидуальные увлечения, интересы, и то, чего хотелось бы сделать в будущем. Она много рассказывает забавных историй из жизни, и хотя Чону не интересно, то Риан, напротив, слушает внимательно и подхватывает разговор. Через час, готовая покорять целые горы девушка требует посмотреть фильм и направляется в одну из гостевых комнат, в которой стоит огромная плазма. Чонгук, еле выпивший полчашки чая, предлагает Риану немного изменить ход дальнейших планов и уединится в другой комнате, а лучше — уехать отсюда. — Вариант поехать куда-нибудь тоже неплох, но у меня есть идея получше, — убрав три чашки со стола в раковину и поправив у плеча сползший халат, он подходит, в то время пока сестра громко объявила, что нашла прикольный фильм и начала смотреть. Двое застряли у дверного наличника перед входом в гостевую, на диване в которой пристроилась девушка с прихваченными со стола оставшимися тоффи. — Значит, смотри, а мы позже подтянемся. Будь внимательной, когда вернемся, расскажешь, что там происходило, — достав белый плед из стоящего в углу темного и стильного шкафа, бросает на диван и возвращается к Чонгуку, застрявшему в телефоне. — Окей, только давайте, приходите, чтобы мне не пришлось весь фильм пересказывать. А и да, принеси еще чипсы. Я видела у тебя в крайней правой тумбочке, там где чайные пакетики. Чонгук поражается этой прямолинейности — в прочем, как и в начале знакомства с Рианом, — пока второй, закатив глаза, пропадает на кухне, а возвращается с чипсами и бросает ей. — Не могу поверить, что я ей прислуживаю, а не наоборот. Но ничего, когда я доберусь до нее в Италии, правила поменяются быстро, — проходя мимо дверей, взглядом намекает идти за ним и пропадает за лестницей, ведущей на второй этаж. Полностью углубившись в кино, Ханна перестала обращать на посторонние звуки внимание, поэтому когда Гук, перед уходом, ухмыльнувшись, закрыл дверь и щелкнул замком в два поворота, та ничего не заметила. Перестраховаться нужно — рисковать не хочется. Шагнув мимо кухни, заглядывает туда и оставляет на полке билет. На поиски Риана ушла жалкая минута: Чонгук сразу предположил, что того унесло в винный погреб, поэтому смело отправился туда. И не ошибся. Стоило приоткрыть двери, подуло вкусным запахом разных вин, но встретила темнота. Когда глаза привыкают к ней, померено ступает дальше и замечает тусклую желтую лампочку у одного из высокого стеллажа с винами. Закрыв дверь, проходит вглубь подсобки, вспоминая последний раз пребывания на этом месте, и неуверенно усмехается: как же сильно изменился. Думал, что готов жертвовать всем ради работы, а сейчас осознает ценность такому чувству как любовь. Раньше сказал бы, что с этим чувством давно знаком, а сейчас понимает — не то. И спутать любовь можно только с влюбленностью. На кофейном столике стоит миниатюрная колонка, она через минуту дарит слуху приятную, негромкую, романтичную мелодию. Чонгук внутри ликует: музыку обожает, она придает атмосфере некой нежности. Интересно, откуда узнал Риан, иначе бы не воспользовался этим приемом. Глупые мысли покидают голову, стоит зоркому взгляду зацепится за стройную фигуру, которую через халат с легкостью можно очертить по линиям. Руки помнят тело и горят желанием вновь скользнуть под одежду, чтобы соприкоснуться чужой талией, поясницей, ягодицами, съехать ниже и ниже… И впервые Чонгук не особо сильно пылает желанием спешить — наоборот, хочется растянуть время на дольше, желательно, на всю жизнь. Сейчас Риан понимает: его рассматривают настолько долго и внимательно, что, если перерыть в памяти подобные случаи, такого не было. От этого становится непривычно, но тот умело выходит из ситуации: усмехнувшись, вытаскивает из стеллажа одно вино и идет к барной, без стульчиков, стойке, чтобы открыть, выпить. А там автоматически наступит расслабление. — Оценить твои мысли сейчас по шкале от одного до десяти? — разлив жидкость по двум бокалам, легко улыбается, пока к нему подбираются ближе и тормозят за столом. Подняв глаза, пододвигает напиток, пока Чонгук невесомо облокачивается о линию стола, в этот раз внимательно рассматривая подсобку. — Так заметно? — останавливается на глазах, признав, что полностью себя выдает. — Десять из десяти, — приподнимает бровь, намекнув, что додуматься несложно. — За что выпьем? — зачесав волосы, обходит стол, чтобы убрать надоедливую дистанцию. — За встречу? Или чувства? — Скажи, за любовь, и прекрати тянуть время, — тихо предлагает Чонгук, суя руку в карман брюк, чтобы раньше не потянутся к притягательному телу, о чем мечтает целый день и вечер. — Хочешь выпить за любовь? — Почему бы и нет. Против? — Как я могу быть против, ведь это синоним слову секс, — подшучивает, изучая чонгуковы губы. — Ну… почти. — Странно, раньше бы такого Ким Риан не сказал, — отпив вина, облизывает нижнюю, наслаждаясь хорошим вкусом. — Если возвращаться к прошлому, Ким Риан много чего не сделал бы, — оставив в покое напиток, смотрит в упор и складывает руки на груди, медленно подходя. — Без разницы. Тебе, как и мне, плевать на прошлое. И, знаешь, это радует. — Конечно, все идет в твою пользу, — понижает голос, смакуя крышесносную близость, возникшую между ними. С тяжестью перебарывает себя и, проигнорировав потянувшиеся к плечу руки, обходит Риана. — Кстати, об этом я приехал поговорить. А вернее, об Италии, куда взял билеты, как ты просил. Самолет на утро понедельника, то есть, завтра… это самый быстрый оставшийся рейс. Их я оставил на комоде в кухне, — шагает вдоль стеллажа, бездумно рассматривая выглядывающие верхушки из-под бутылок, пока за ним тянется пристальный взгляд. — Oу, неожиданно, что так быстро, конечно, но да ладно, не придется собирать вещи. Аж грустно как-то, — состроив печальное лицо, следует к мягкому креслу, стоящему у кофейного столика посередине комнатки. Чонгук оборачивается, не разрывая зрительного контакта. — Спасибо? — нарочно испытывая терпение, спрашивает, придав в вопрос неуверенности, будто действительно все, что интересует сейчас. Знает, что тот хочет обсудить отношения. — У меня завтра тоже перелет, в Пусан, по работе. Сначала я хотел спланировать так, чтобы ты полетел со мной, но передумал, взял два разных билета в одно утро. Или понял, ты ведь — тот, кто, если захочет, сделает все, чтобы поменять планы, хоть, может, иногда и не в свою пользу. Не буду много говорить, но, если не понятно, хочу предложить остаться, — пробежавшись взглядом по этикетке вина, сует бутылку обратно на полку и оборачивается. Тревожно от ответа, но выбор есть выбор: по крайней мере, Чонгук сориентируется, что делать дальше, вычеркивать ли из жизни окончательно. — Мне хотелось бы, чтобы ты не улетал. Скажи одно слово, и я возьму билет на совместный рейс. Одно слово — и ставим точку. Тебе решать какую. Тишина, застрявшая между ними, казалось, тоже ждет ответ. Слабое освещение хорошо показывало эмоции Чона, но плохо Риана — второй сидел к лампочке спиной, — но ничто не помешало Чонгуку мысленно перебрать всевозможные следующие отказы и согласия, в полумраке смотря на любимые губы и нижнюю часть лица, пытаясь угадать чувства. Отпив глоток, Ким помешивает в бокале на дне алкоголь и усмехается. Первая мысль Гука, что эта усмешка, похоже, предвещает не очень радостный ответ. — Ты же в курсе, что я не могу оставить Ханну, или, что еще безумнее, отправить одну на другой конец мира? Давай лучше сделаем так, — поднимается с места, а оставив бокал на столике, приближается. — Продержись без меня еще какое-то время, может, месяц или два, а когда я устаканю дела в Италии, прилечу обратно… — На сколько? На недели две, три? Нет, такой вариант меня не устраивает. Я не могу ждать. Хотя, стой, не так… Я не хочу ждать. И удерживать не буду — выбор за тобой. К тому же, есть аж целая ночь, чтобы определится, — пытаясь игнорировать льнувшую ладонь к талии, Чон потихоньку смягчается. Когда дистанции между губами почти не остается, то первый прикрывает глаза, хватая, возможно, последние мгновения этого особенного трепета. Риан всем своим видом шепчет: «эй, остынь, дай прикоснутся», и выдержка идет по швам. Так бесстыдно предает — и Чонгук плавно съезжает теплыми руками по горячей шее, задерживается на затылке: этот жест незначительный, но по мнению двоих весьма интимный. — Вот как, значит… не хочешь уступать, — посмеивается хрипловато, хотя веселья нет. От сниженного, грубого голоса, Гук сходит с ума, растворяется, едва ли не забывая суть целого разговора. — Амиго, клянусь, я остался бы, несмотря на то, что пребывать в Сеуле не особо хочется… Но я реально не могу отменить. Нужно лететь, сначала пристроить к новому месту, решить подобные вопросы, а уж дальше свои дела. Не намекаю, что ты не в моем приоритете, нет… наоборот… Я хочу с тобой. Нереально хочу, но сейчас тот случай, где Ханну необходимо поставить на первое место. Обязательство, которое я дал себе в первую очередь, — оставляя на коже гусиную дрожь, заставляет посмотреть в глаза. — Я знаком с тем Рианом, который что угодно придумает, но добьется, чего реально хочет, — любовно рассматривая черты лица, Чонгук возвращается к взгляду и понимает, что картина больше смахивает на конец, а не начало. — Я буду ждать ответа утром, незадолго до отлета. Если передумаешь, приди к десяти к залу ожидания, и я оставлю тебе место рядом, — осторожно убирая ладони с груди, поджимает губы в усталой улыбке и неторопливо движется к двери. — Но вдруг решишь улетать, я пойму твой выбор — он на то и твой. Выбери свой рейс безошибочно. Риан зациклился на последней брошенной фразе и проводил взглядом, так и не заставив себя признаться в главном. Знать бы — напоследок ли.

🎭

В спешке выскочив из автомобиля водителя, Чонгук принимает большую черную сумку с самыми необходимыми вещами на эту поездку и быстрым шагом идет внутрь здания, чтобы успеть на самолет. Допустил оплошность — проспал будильник, впервые за длительное время «новой» работы. Хорошо, что Бэм разбудил звонком, хоть эти вечные утренние созвоны невероятно раздражают: так званый ритуал, чтобы день был продуктивным. Гук в подобное не верит, но попытка заблокировать номер телефона увенчалась скандалом и пропуском одного забытого совещания. Риск потерять работу не заманчивая перспектива, поэтому пришлось смириться. Миновав коридор и первую стойку регистрации, благодаря стоявшим в очереди людям с добрым сердцем, согласившихся пропустить, движется к залу ожидания. Отлет вот-вот должен состоятся, Чонгук успел одним из последних встать в очередь на проверку билета. Для таких мини-поездок предпочитает брать бизнес-класс, хотя вполне может позволить себе хоть личный самолет, но не любит выделяться, да и зачем, если комфортно и так. Глазами пытаясь наткнуться на Риана, Гук по несколько раз оборачивается, несмотря на то, что в зале ожидания большинство сидений пусты. Билет быстро пробивают, приглашая пройти к самолету, и он идет, но до последнего оглядывается, может, не желая принимать тот факт, что Риан не перезвонил и не пришел. Неужели оставил? Да, между ними не душераздирающая любовь, как в кинофильмах, и познакомились не так, как хотелось бы, но пустяки — во главе стоит то, где они сейчас. А сейчас Чонгук чувствует некое разочарование, но не в нем, а конкретно в этой ситуации. Хотелось попробовать построить отношения, хотелось именно его. Уже сидя на месте у окна, в хвосте самолета, и готовясь ко взлету, не верит в то, что конец может быть таким. Соседнее место, предназначенное для Кима, пустует: бросая туда изредка внимание, почему-то проявляется маленькое раздражение и злость, то ли на себя, то ли на Риана. Достав телефон и наушники с крохотной сумки, висящей на груди, Гук собирается открыть спотифай, как внимание привлекает сумка, рухнувшая на соседнее сидение. Подняв выпученные глаза, в голове щелкает перезапуск: Чонгук не понимает, ему Риан мерещится или реально стоит сбоку, поправляя белую, как снег, шляпу. Красивые покрасневшие губы озаряет самодовольный оскал, намекающий Чонгуку, что стоило ждать подвоха, а не делать быстрые выводы. — Amigo, что с лицом? У тебя такой вид, будто не ты покупал мне билет и не просил полететь вместе, а я поступил в наглую, — хохотнул, убирая небольшую сумку со стульчика на верхнюю полку, и, довольно вздохнув, садится рядом, пока Чон беспрерывно следит за всеми действиями, позабыв о наушниках и телефоне. — Хотел чуточку напрячь, чтобы ты понервничал, и похоже, получилось. Как ты мог подумать, что я лишусь такого удовольствия, как издеваться над тобой всю оставшуюся жизнь? — отдав пальто подошедшей стюардессе, выпрямляет бежевую вязаную мешковатую с горлышком кофту и изучает задумчивые глаза напротив, смягчается, улыбаясь нежнее. — Помогу скрасить тебе новогоднюю ночь, праздник ведь на носу, так что один не останешься. Можешь меня расцеловать. — Иди к черту с такими шутками, — приходит в себя, выдыхая тяжело и закатывая глаза. Вполне ожидаемо, но Чонгук заставил себя поверить больше в навязчивые мысли, а не ему — тому, слова и действия которого буквально кричат о чувствах, всего-лишь нужно наблюдать. — С тобой не бывает спокойно. Как свыкнуться с этим, не знаю, — бурчит, но вяло усмехается. Спрятав вещи в сумку, выпрямляется и чувствует, как обдуваемая теплом ладонь ерошит черные волосы, наводя беспорядок. Конечно, Чонгуку плевать на прическу: от этого жеста внутри всколыхивается. Будучи таким взрослым, сейчас глупое ощущение той юношеской страсти напросто уничтожает изнутри, сводя с ума. — И не будет. Неинтересно, когда спокойно. — А что… Ханна улетела одна? — аккуратно спрашивает, снимая сумку с груди и пряча под ноги. — Эх, да, отправил малышку. У меня схвачено, встретит и за ней присмотрит знакомый. Но через время обязательно съездим проведать эту вредную даму, — смеется, подмигнув, и облокачивается на подлокотник, наклоняясь и оставляя застывшую руку в чонгуковых волосах. — Знаю, чем мы будем заниматься в Пусане, — ухмыляется, смяв в кулаке пряди, — и я уверен, тебе понравится! Так уж и быть, выделим пару часиков на работу. Но остальное тратишь на меня, — шепчет игриво, почти касаясь губами мочки уха, а тот слушает, как всегда, зачарованно. И пусть в самолете есть другие люди: они прячутся на фоне, никто их трогает, и они никого. — Ты такой милостивый… Боюсь представить, чем я буду отплачивать за такое огромное одолжение, — язвит Гук, забирает руку и переплетает пальцы. — Собой. Ничего другого не принимаю.

🎭

Откинув телефон на диванчик, на котором сидит посреди холла одного из дорогих отелей Пусана, Риан со скучающей физиономией осматривается: двое человек говорят друг с другом, один проходит регистрацию, компания из юных парней проходят мимо и следует к выходу, бурно обсуждая чью-то сторис в сетях, — пару слов подслушал краем уха. Скучно. На улице началась метель, а выходить из убежища и мерзнуть, нет никакого желания. Чонгук в одиннадцать утра — в то же утро, что они прилетели, — ушел на деловую встречу и сказал, что явится не раньше семи, и то, если пройдет по плану. Риан смотрит на наручные часы, затянув рукав облегающей синей кофты, и закатывает глаза: 17:07. Заняться совсем нечем: с уходом Гука, он успел устроить себе экскурсию по отелю, узнать, где Ханна и в порядке ли, полистать соц. сети, написать пару провоцирующих сообщений Чону, поесть, и немножечко сойти с ума. Дальше идеи, как продлить еще два часа, полностью иссякли. Очень хотелось, чтобы Чонгук все бросил и с игривым настроем примчался спасать от этой скукоты, но импульсы рассудительности имеются, потому-то отвлекать Чона по пустякам от работы не рискует. Знает, как важно, сам раньше решал эти дела. Схватив телефон и шляпу с миниатюрного столика, уверенной походкой идет к лифту, чтобы оказаться в приятном номере, в котором они проведут с Чонгуком ближайшие две ночи и два дня, не считая этого. Номер-люкс приятно удивил Риана уютом и красотой сразу, стоило переступить порог: просторность комнатки радовала, панорамное окно, размещенное вместо стены напротив большой двуспальной кровати, раскрывало вид на расстелившийся кусочек города и моря, виднеющегося за мегаполисом. В небольших комнатках, соединенных со спальней, установлены мини-кухня и собственная ванная комната, непонятного изобретения картины на стенах, ярко пахнущий ароматизатор на столике и на нем же плазма. Вся мебель стильная и темная. Риан находит в холодильнике маленькую бутылку воды и, отпив, плюхается на мягкую кровать, скомкав красиво застеленное белое одеяло. R: «)))». R: «Когда будешь? Смотри, а то приедешь — а я тут умер со скуки. И кто тебя станет вечером развлекать? :>». Сообщение около двух минут не просматривается, и за эти минуты включает спотифай, чтобы хоть что-нибудь звучало на фоне. Amigo: «Я вернулся в отель, но мы пошли в ресторан, чтобы закрепить сделку. Минимум полтора часика, и вернусь. Странно, тебе и в одиночестве не должно быть скучно ;>». R: «Я подрочил, и больше не знаю, чем заняться, ты ведь изменять мне не разрешаешь, хаха. Если только это не Чон Чонгук». Amigo: «Кто такой Чон Чонгук?:|». «С ним тоже нет». R: «Уходи оттуда. Помнишь про сюрприз? Он ждет тебя в номере ;) И я жду». Решение встретить Чона сногсшибательно в один из вечеров пришло ему еще в Сеуле, но Риан, отправив сообщение, оглянулся и усмехнулся: вообще-то, подготавливаться к его приходу не спешил, но да ладно. Amigo: «Не пиши такое, а то реально сорвусь. Хитрый манипулятор». R: «А дерзни, амиго». Ответ не приходит, хоть эсэмэска и прочитана. Ким переключает трек на Oulala, блокирует сотовый и откидывается макушкой на кровать, заметив на полу слетевшую шляпу. Смотрит на окно и не жалеет о сделанном выборе в пользу отношений. Когда-то, в двадцать четыре, у него был роман — один-единственный, но закончился через год из-за измены возлюбленного. Риан не сильно страдал, хоть правда любил: просто не из тех, кто готов унижаться или терпеть подобное ради человека, практически плюнувшего ему в душу, и сразу ушел. С тех пор никого не было, а быстрый перепих с кем-то из клуба или подобных мест, устраивал. Целью стало вернуться в Корею, и мысли ушли в это русло. Чонгук для него стоит не в образе человека, способствующего удовлетворять физические/ эмоциональные потребности — хотя и в этом тоже, — а в образе того, кто реально способен защитить. Кто по одному звонку окажется рядом, спрячет в объятиях, решит любую проблему. Риан не трус, бояться чего-то или кого-то — не в его стиле, но сладкое ощущение безопасности рядом со своим партнером, кажется, лучшее чувство из всех. И нашел это в Чонгуке. Прошло так много лет, но «я буду защищать, тебя никто не тронет», услышанное на заправке в одну из ночей, застряло в сердце походу навсегда. И с того момента песни о любви в плейлисте стали о нем. Вздрагивает от резкого звука сообщения, читает: «Убедил. Встречай через полчаса», и ухмылка натягивается на губы еще до того, как вскочит с кровати, дабы начать подготавливаться к задуманному.

🎭

— Да, как раз подхожу к номеру, сейчас найду документы и перешлю фоткой, пройдет буквально пять минут, — Чонгук, шагая вдоль мягко освещенного коридорчика, ведущего к апартаментам, слышит возмущенный вздох Бэма, стонущего, что дело срочное. — Скажи, пусть подождут минутку! Блять, как им пользоваться... — ругается, когда замок с первого раза не сканирует ключ. Открыв двери, окрикивает: — Риан, не видел мою черную папку? Там важные документы, мне нужно срочно... Оказавшись посередине номера, Чонгук затыкается, глядя на валяющегося на застеленной постели Кима. Из головы выветриваются упоминающиеся ранее документы, разговор с коллегой, и мысли, оставив мелькающее «реально издевается». Иначе не назовешь. Риан одет в полицейскую форму, но под кителем совершенно ничего нет, лишь выглядывающая голая бледная грудь. На макушке — полицейская фуражка, но красные пряди лезут в глаза, а на фуражке зацеплены очки. Хитро ухмыльнувшись и отбросив телефон на кровать, тот поднимается, медленно подходя ближе, пока тягучий взгляд Чонгука не отрывается ни на секунду от него. Быстро сообразив, Гук бросает в трубку «наберу» и сбрасывает звонок, сжав сотовый в ладони. — Ты точно смеешься надо мной, — сглатывает жадно, когда Ким подходит вплотную, но не прикасается, лишь читает чужие эмоции. Сердцебиение с такой дикой скоростью долбит, что страшно. Но сотовый вновь вибрирует в руке, и Риан забирает, подняв трубку и прислонив к уху. — У него появились неотложные дела, Бим-Бом, так что набери попозже. Я имею в виду не раньше, чем через три дня, — не отрывая внимания от глаз, проговаривает и сбрасывает звонок, ничего не став слушать. — Ну вообще-то, сейчас сорвется крупная сделка из-за тебя. Ему нужны фото документов, — у Чона от красоты такой затрудняется дыхание, но прекрасно это скрывает. — Но плевать в общем. Да. Плевать. — Oh, ты представить не можешь, как я хочу провернуть с тобой кое-что, — игриво посмеивается, неторопливо возвращая мобильник, ведет. — Ну что, амиго, готов к жесткому допросу? — звонкий стук приподнятых наручников в руке эхом раздается в голове. — Только сначала нужно пойти семь кругов ада. Я же из преисподний, ты сам сказал в день знакомства, — зависнув на пирсинге, снижает голос. Не раздумывая, Чонгук включает беззвучный режим и сует сотовый в карман классических брюк, не отрывая от губ взгляда. Внутри поднимаются до боли знакомые ощущения: они сладкие — столкновение с прошлым. Приятным и грустным одновременно. Съезжая медленно вниз по образу и поднимаясь назад к лицу, чувствует просыпающееся и разгорающиеся внизу живота возбуждение. От него пахнет умопомрачительным терпким одеколоном — Гук молниеносно влюбляется в аромат. — Почему тебе она идет больше, чем мне? Эй, так нечестно, — не единственный, крутящийся вопрос в голове, но один из. — Ты... ты просто... — вздыхая обессилено, усмехается и запрокидывает голову к потолку. — Точно издеваешься надо мной! Это жестокое поведение, черт... Но... я сражен наповал. — Давай, солги, что не мечтал об этом, — нарочно приблизившись к лицу, обходит и направляется в кухню, оглядываясь. — Иди ко мне, мой амиго, игра началась! Пока тот второпях откладывает на ближайший комод кошелек, ключи и вибрирующий от звонка телефон, Риан стягивает на середину маленькой кухни стул и забавляется. Не может до конца поверить в то, что они докатились до такого разврата. Это вызывает бурю эмоций, а внутри ходуном ходит от нахлынувшей страсти и желания, долго собирающегося эти года. Хочется справиться быстро, но еще больше хочется наоборот, растянуть момент как можно дольше, чтобы прочувствовать каждое мгновение. Каждый вздох, взгляд, каждую фразу с подтекстом флирта. Каждый поцелуй, стон, толчок, и убеждения, что друг друга им никем не заменить. Когда Чонгук проходит в кухню, то пораженно хмыкает, не веря глазам, и снимает наручные часы, отложив на полочку. Щекочущее чувство в груди, которое он так давно не ощущал, напоминает о себе. Происходящее так нравится, делая его безумцем, что внутренности разгораются от желания поскорее подмять непослушное тело под себя. Ворваться глубоко, чтобы Риан надсадно хрипел, гоняя на репите имя. Чонгук столько о таком мечтал... Чонгук столько поменял партнеров, и кто был — не Риан. В постели чужие, может, и красивые, но поддельные, явно не его. — И почему улыбаешься? О чем думаешь, м? — облокотившийся о столешницу Ким смотрит не отводя взгляд, манит пальцем, намекнув на стул, стоящий между ними. — Я безумно скучал по нам. По нам в постели, — обойдя мебель и оказавшись рядом, шепчет, мечтая впиться в губы поцелуем и истерзать до покраснения. — Я во всех хотел тебя. Но понял, что бессмысленнее этого ничего в жизни не делал. — Мм, во всех хотел меня, — соблазнительно закусив губу, давит на грудь и сминает белую рубашку под пальцами, вынуждая отойти назад и сесть на стул. Нависнув, ухмыляется, и удерживающие железные наручники прислоняет к подбородку, заставив чуть задрать голову, потому как те неприятно впиваются в кожу. — Возбуждаешь меня как уголовное дело, amigo, — игриво скалится. Чонгук тоже смеется, а схватив за бедро, усаживает на ноги, пока ловит короткое оханье. Двумя ладонями вжав впритык, сжимает ягодицы и скользит под китель к коже, чтобы смять бока, пока глазами неотрывно исследует острые ключицы, шею, фуражку на волосах... Эта красота принадлежит лишь ему — Чонгук, думая об этом, готов застонать от радости. — Дико хочу тебя, не могу больше терпеть. Хочу твоих стонов, хочу раздеть тебя, хочу взять так, как там, на воздушном шаре... Помнишь? — выдыхает тихо на ухо, прикрыв веки, и ведет носом по шее вниз, но не целует, улавливает родной запах среди одеколона. Наслаждается моментом, наслаждается игрой. — Ох, да... Такое невозможно забыть, ты был такой горячий, — закатив от блаженства глаза, наклоняет голову в сторону, чтобы Чонгук смог пройтись пальцами по ключицам и огладить. — А мысль, что ты знал другую сторону меня, сводит с ума сильнее, — запустив одну руку в его волосы, зачесывает назад, а встретившись с карими глазами, ухмыляется задорно. — Что чувствовал, амиго? Признайся. Хочу услышать. — Такое заводило и чертовски бесило одновременно. Я готов был не выпускать тебя из кровати, и в то же время разнести в щепки. В принципе, ничего не изменилось, — коснувшись губами огненной кожи на ключицах, оставляет засос, вызывая пульсирующую волну возбуждения внизу живота. Целует настырнее, засасывая кожу, и нежно спускается к плечу, рукой стягивая с него китель и бросая под стульчик. — Проведем допросы позже, давай в кровать. Я реально больше не могу, слишком долго терплю, — собирается подняться, но заставляют сесть. — Стой, — найдя на ощупь его руку, заводит за спину, приближаясь губами к губам, словно желает поцелуя. — Сначала хочу признаться, господин полицейский. Эта форма ваша, — довольно шепчет, пока во взгляде напротив появляется удивление. — Я позаимствовал еще тогда, четыре, или... ох, да, так много лет назад. Хотел вернуть, но не получилось. Вот, пригодилась. Ты, наверное, удивлен. — Нет, больше — я в ахуе. Я думал, что потерял. Мне пришлось заплатить за нее большой штраф, — усмехается. — Мда... так ты негодяй. Значит, тебя стоит наказать, да? В наручники? — Так возьми меня... в наручники. Или грубо. Как захочешь, — пройдясь языком по чужим губам и колечку, кокетничает. Чонгук слышит томный щелк и осознает, что одна рука зафиксирована за спиной железяками к спинке стула, пока ему ухмыляются самодовольно. — Давай, проворный господин полицейский, хорошенько у себя поищи ключик. Освободишься, и тогда арестуешь меня как положено. С криками и стонами. Или как ты там хочешь... Ок? — Я бы не советовал. Я обезумею, — когда тот поднимается с бедер, Чонгук сглатывает, обводя красивую притягательную фигуру голодным взглядом. Наручники звенят, когда он дергается, желая прикоснуться. — С удовольствием встречусь с твоим безумием лицом к лицу, — заулыбавшись, уходит в спальню, напевая мелодию The Big Bang.

Судорожно сглотнув и проводив взглядом, Чон медленно вздыхает, дабы привести тяжело вздымающуюся грудь в порядок, а то кажется сердце скоро выпрыгнет. Сложившаяся ситуация невыносимо заводит, штаны натягиваются от мучительного стояка. Предположив, где ключик может быть, свободной рукой нащупывает под собой стульчик, ноги, оглядывает пол, лезет в карманы, но тщетно. Ничего нет, и это начинает напрягать. От мысли, что Риан прямо сейчас попадет в руки и послушно покорится, зудят ладони, которыми хочется добраться поскорее к чужому телу. Измучено выдохнув, матерится, в мыслях вспоминая места, которых руками касался Ким. Взлохматив волосы, в надежде, что оттуда выпадет маленький ключ, снова матерится. Ничего. Снова думает. В спальне включается любимый трек Риана, пока он догадливо выдыхает, опуская взгляд на штаны. — Ах, блять... серьезно? — засмеявшись нервно, с тяжестью из-за ремня сует руку в брюки, ощущая, как холодная ладонь касается распаленного члена, и находит на бедре то, что искал. Не на органе, но очень-очень запретно близко. Просунуть в такое место ключ стопроцентно идея ради того, чтобы посильнее возбудить. Что ж, у него вышло это сделать. Быстро освободив руку от наручников, Чонгук сует в карман, поднимает с пола китель и заходит в спальню, глазами пробежавшись по комнатке. Ненавязчиво ласкает уши музыка, застелена постель, из освещения желтая подсветка у панорамного окна, где стоит Риан, выпивая свободно вино. Видит взгляд Чона: затуманенный желанием, пытливый, изучающий — и ему нравится. Чонгук держит себя в руках, спокойно откидывает одежду на столик у тускло светящейся плазмы, и подходит, а останавливается, когда заставляет вжаться спиной в окно. Бокал вина остается почти зажат между ними, и только сейчас он обращает на это внимание, в то время как Риан зорко изучает лицо, мечтая признаться в голос, как сильно эти черты привлекательны. От наступившей тишины становится непривычно. — Ты забыл о кое-чем, — безмятежно делится, увлажнив указательный палец в вине, и поднимает глаза. — Я теперь не полицейский. — Очень жаль. Но станешь им для меня на сегодняшнюю ночь, — язвит, чувствуя, как влажный палец прислоняется к губе, медленно скользя вниз. Распаляет. Риан с радостью слижет оттуда остатки напитка. — Ведь так? — еще беззвучнее. Медленно съезжая костяшками по шее к груди, животу, Гук останавливается на паху и смотрит на него, нарочно надавив и спровоцировав приглушенный вдох. Ноги становятся ватными, пальцы покалывают от сладкой тяжести, разливающейся внизу живота, и Риану скрыть не удастся: выдают глаза, жаждущие ласки. И раньше Чонгук делал безумные вещи, давал новые эмоции, совсем неконтролируемые. Тот холодной ладонью касается теплой поясницы, гладит нежно кожу, а яркий контраст прикосновений пускают мурашки. Хочется наплевать на эти формальности, лишь бы перейти к постели. — Сдаюсь, амиго... Я сдаюсь, — шепчет быстро, вцепившись взглядом в губы, хотя внутренне внимание прицелено к руке, ласкающей таз. Отставив на первую попавшуюся поверхность бокал, накрывает чужую ладонь и заводит за спину, прислоняясь телом к телу. Куча ненужной одежды, но даже сквозь нее чувствуется теплота, исходящая от двоих. — Ах... как я скучал по твоим шаловливым рукам, — ближе жмется, вызывая ухмылку, и плавно расстегивает пуговицы на белой рубашке. Справившись, стягивает медленно с плеч, обводя оценивающим взглядом пресс, выступающие вены и изрисованную татуировками руку, пока тот довольствуется реакцией. Подхватив его, Гук заставляет обвить поясницу и шею, и прижимает к окну, ведя невесомо носом по щеке, вдыхая запах и прикрывая веки. Без ума. В голове смешивается, остается лишь твердое понимание, что Риана ни за что не хочется потерять, отдать, предать. Хочется держать рядом, любить. В постели и просто. — Честно, сводишь меня с ума, — признается, сглатывая вязкую слюну, и зарывается в жестковатые волосы. — Никому не отдам. Ни за что. Будешь моим, — неторопливо выжигает поцелуями кожу на плечах, оставляет засос на шее, пока тот пьяно улыбается, поглаживая затылок. — Только твой, амиго... да... Я только твой, согласен! — заставляя оторваться, направляет подбородок на себя, потешаясь. — Но если сейчас грязно не поцелуешь, клянусь, сильно пожалеешь. И Чонгук целует, притягивая за шею и не оставляя никакого воздуха между. Властно переминается с верхней губы на нижнюю, ощущает, как в ответ играются языком с пирсингом, сильне изводя. Руки блуждают по спине и рукам, а наощупь сняв с себя фуражку, Риан накидывает на макушку Гука, усмехаясь весело в поцелуй. Возбуждение больно давит, тело требует разрядки, поэтому оторвавшись от окна, Чонгук, удерживая его, идет к кровати, но тормозит перед ней и ставит на ноги. — Попрошу ваши руки, самый опасный и сексуальный преступник Сеула, — приподняв губы, пристегивает наручники к запястьям, пока Риан уставляется на это. — Почему бы не опробовать метод хороший-плохой полицейский, м? — заставив плюхнуться на кровать спиной, расстегивает ремень, пристально смотря. Тот расплывается в загадочной улыбке, отползая на коленях к подушкам, чтобы облокотиться об изголовье и плыть от картины перед собой. — А развратный полицейский тоже входит в этот метод? — колени нарочно разъезжаются в стороны, пока воодушевлено выдыхает, жадно следя за тем, как Чон стягивает ремень и расстегивает брюки. — Сегодня — да. Полное исключение из правил, — приближаясь, смеется, а притянув ловко за ногу, подминает чувственное тело, припадая к губам. — Эй, эй, стоять... Я не могу тебя не трогать. Я рехнусь, если лишу себя этого удовольствия. Ставлю пять за твою креативность, но будь хорошим полицейским, освободи меня, — просит, опаляя дыханием. — Нет. — Чонгук... — Окей, так уж и быть. Но одну, — вытянув из еще не снятых брюк ключ, высвобождает руку и пристегивает свободный наручник к изголовью кровати, как раз найдя подходящий изгиб на черном дереве. — А может, так даже интереснее, — ухмыляется, бездумно выбросив ключик за спину. Риан улыбается и кивает.

— Ох, ты хорош! — запрокидывает голову на подушку и напрягается, когда Чонгук расцеловывает шею, распуская гуляющие руки по коже. — Растягивать меня не нужно, я подготовился. Презервативы под правой подушкой. Смазку не бери, — на автомате выдает, блаженно прикрывая глаза и выгибаясь, когда языком спускаются к груди и ласкают сосок. Гук усмехается, поднимаясь на уровень лица, расстегивает не спеша чужие штаны и стягивает, а скрутив в клубок, бросает на пол. — Такой нетерпеливый. А так и не скажешь, всегда молодцом держишься, проказник, — развратно целует, скользя языком по деснам и сплетаясь с чужим, вступая в азарт. Потянувшись свободной рукой к Чонгуку, Ким пробегается ловкими пальцами по прессу, ощупывает, притягивая за талию вплотную, чтобы тело к телу. Как они любят. Чонгук избавляется от брюк, не разрывая поцелуй, швыряет в сторону и жмется к распаленному Риану, посасывая сладко нижнюю губу. Когда тот не больно оттягивает пирсинг зубами, Гук скалится. Нащупав под подушкой нужные вещи, подкладывает саму подушку под поясницу Кима, а сам склоняется, доставая презерватив из упаковки. С ухмылкой прислонив пачку к губам того, наблюдает, как ловко Риан откусывает краешек обертки, откинувшись на постель. Ненужную на сегодня смазку откладывает на комод, но уверен, что завтра утром она точно пригодится. — Чертовы наручники. Я бы сейчас прошелся двумя руками по твоей груди и прессу. Я ловлю кайф от твоего пресса, — секретничает, дернув руку, прикрепленную к изголовью кровати и натянутую наручником. Свободной хватается за эту же подушку и отбрасывает на комод рядом, накрыв ею телефон. Начав наблюдать, как Чон снимает белье и натягивает презерватив, облизывает сухие губы. — У нас так давно не было секса, я удивлен, что прошло столько времени и мы не сорвались, когда расставались. Но, скажи, хотел меня в отеле той последней ночью, верно? — снижает голос, глядя в глаза и снимая одной рукой белье. Справившись с презервативом, Гук нависает, раздвинув худые ноги и устроившись между. Скользнув по гладкому бедру, сжимает в ладони, насыщаясь данным мгновением. Его кроет. От этой стройной фигуры, от характера. Его кроет давно, и это самое кайфовые и волнительные чувства из всех. — Всегда хочу. А теперь давай не болтать, — шепчет на ухо, пока Риан, промычав, поправляет фуражку на черных волосах. — Заткнуть меня не удастся. — Займу твой голос стонами, — чувствуя, как сплетаются тела, пылающие жаром, прикрывает глаза и с удовольствием вдыхает аромат кожи, пока пристраивается. Ким нарочно выдавливает громкий стон на весь номер, привлекая внимание распахнувшего глаза Чонгука, и смеется хрипло. — Амиго, давай без прелюдий. — Я наслаждаюсь. Уверен, что хочешь быть именно в такой позе, или что-нибудь поменяем? — издевается специально, еле коснувшись членом стенок ануса, вынуждает напрячься струной. — Нас местами, если я не получу чего хочу в ближайшие полчаса, — двигаясь навстречу, сглатывает и откидывает голову на кровать, прикрыв ресницы. Рука блуждает по чоновым плечам, затылку, груди, а тот, улавливая эти ленивые прикосновения, тайком наслаждается. Больше ни слова. Чонгуку правда надоела медленность, поэтому он плавно покрывает губами шею, на которой нарисована маленькая розочка, и входит в него не быстро, чтобы меньше дискомфорта принести. Риан задерживает дыхание, привыкая к наполненности внутри, и постепенно расслабляется, ловя губами губы. Поцелуи помогают быстрее расслабиться, и он первым начинает помалу надвигаться на член, сводя влажными и быстрыми поцелуями с ума. Позабыв, что одна рука пристегнута, Риан матерится под нос, а откинутой в сторону рукой наматывает в кулаке смятое одеяло. Чонгук постепенно ускоряет и углубляет толчки, зарываясь в волосы и гуляя ладонью по задранной ноге. Сжимает в пальцах внутреннюю часть бедра, скользит к пояснице, выше, выше, ласкает низ живота, для лучшего возбуждения, задевает сосок и улавливает вырвавшийся из пересохших губ стон. Едва доносящаяся музыка на фоне становится почти неслышной из-за глубоких выдохов, пошлых поцелуев, ритмично ударяющихся друг о друга тел. Чонгук делает толчки интенсивнее, переходит неосознанно на грубость, но Риану в кайф: полностью растворяется, отдается на взаимно, зарывается в собственные пряди пальцами и усмехается со слетающих из губ просьб ускорится. Его слушают. Чон не может ослушаться, когда от картины, что перед ним, сердце бьется с бешеной скоростью, и больше ничего не важно, кроме Риана. Ради него Чонгук готов на все, и не боится теперь признаться. Ради него Чонгук готов жертвовать всем, а вдруг в будущем понадобится, то и жизнью. Но вряд ли, потому что характер каждого не доведет отношения до такого состояния, чтобы приносить в жертву жизнь любимого. — Oh, Dio... Просто... это... так круто. Мне так не хватало... — будто в бреду шепчет, чуть выпятив таз, чтобы испытать наконец поступающий оргазм. — Тебя не хватало, — удовольствие развязывает язык. Чонгук улыбается, а найдя губы, вновь целует, только нежно, не быстро, проходясь по ним языком. Чуть приподнявшись на локтях, слегка меняет угол проникновения, не ожидая того, что Ким приказывает резко замедлиться. Двигаясь медленно, но глубоко, и вызывая импульсивные рывки внизу живота, Чонгук наслаждается зрелищем, как Риан, запрокинув голову, содрогается телом и с громкими выдохами получает оргазм, сгибая дрожащие ноги. — Мне нравится, амиго! Мне очень... очень нравится. Кайфую от тебя, — шепчет, расслабившись, хотя толкаться в него не прекращают. Открывает глаза и, ухмыльнувшись, притягивает Чонгука к себе, заведя руку за шею. Зафиксированную тоже дергает, но наручники больно режут кожу, и он шипит. — А ты без ума от моего грязного языка, так что позволь нашептать пару глупостей на ухо. Я расскажу столько всего, но расстегни наручники и освободи меня, — усмехнувшись, пальцем ласкает мочку уха, видя реакцию: тот ускоряется, мышцы на груди дергаются, а приоткрытые губы обдувают горячим дыханием. Ким довольствуется тем, что стоит ему снизить голос, добавить в акцент сексуальности, и Чонгук становится одержимым. Улыбнувшись, Гук мотает отрицательно, одним взмахом откинув влажную челку, спадавшую на глаза, назад. Накрыв ладонь Кима, прислоняет к губам и оставляет легкий поцелуй, пока тот впадает в ступор от такого жеста. Тот будто не приходит в себя, даже когда Чон переплетает ладони, заведя за голову. Нашептать ничего не выходит: Чонгук кончает раньше, наваливаясь телом и прерывисто дыша в ухо. Они, не сдвигаясь с места, валяются на кровати. Риан прислушивается, чтобы понять, какой играет трек, но как раз на плазме включается кричащая на всю комнатку реклама новых чипсов. Двое не выдерживают, смеются. Чонгук приподнимается и выходит из него, откинувшись на другую половину постели, в то время как Риан приподнимается на один локоть, наблюдая за ним. А Чонгук такой красивый, когда полностью без одежды. — Чонгук... а где твоя фуражка? В какой момент она исчезала? — вспоминает об аксессуаре, глазами пробежавшись по комнатке, но нигде не найдя вещь. Уловив хрипловатый смех, Ким переводит на него взгляд. — Ах и да, освободи руку. Мне так натерло, что ты век ничем не расплатишься. — А... окей, но... где ключ? — присев, Гук оглядывает комнатку, а поднявшись на ноги и натянув на себя белье, глазами выискивает затерявшийся ключик. — Ох, блять... я не помню... А ты знаешь... — Поищи в брюках. — Ничего нет, — отбросив штаны, чешет затылок и усмехается, пока встречается с закатывающимися глазами напротив. — В принципе, все не так плохо. Тебе идет. — Вы такой бесстрашный, господин полицейский, — умничает, подергав наручниками, звенящими над ухом. — Ничего, но на следующий раз, вы окажетесь на моем месте. — Понял. Ищу.

🎭

В новогоднюю ночь в LunaRossa людей валом. Они танцуют под мигающими красным бликами, болтают у бара за стаканом алкоголя, играют в автоматы и казино, некоторые оккупировали столики в углу. Музыку слышно с улицы, этим самым привлекая внимание к светящемуся огнями зданию. Город встречает новый год, в конце концов. Год, отнявший и подаривший столько всего... и прошедший так быстро, словно миновало лишь пару месяцев. — Боже мой, тут перепутали вывеску «полицейский участок» с «LunaRossa»! Молодые люди, вам помочь найти выход? — глумится Риан, когда к небольшому накрытому едой и алкоголем столику подходят Мэри с Раелем, а Чонгук встает со стола, чтобы поздороваться. Он не удерживается, подскакивает на ноги, хоть и встречает «недовольную» физиономию, и подходит. Пригласить их отмечать новый год совместная идея: Чонгук предложил, а Риан согласился. Знал, что если скажет нет, то полицейских не будет, но, напротив, стало даже интереснее. Главного добился: Чонгук на его стороне в любом случае. — Боже мой, а ты по прежнему ужасно шутишь! Жаль, что тебе ничем не помочь, — фальшиво улыбается Мэри, цепляя сумочку на стульчик, за которым планирует сегодня сидеть. Раель поджимает губы, чтобы не посмеяться, и молча пристраивается рядом, положив руку на талию. — Oh, а я так скучал по тебе! И по тебе тоже, приятель, хоть тебя и не помню, — оглянув Раеля, закидывает руки им на плечи Риан, разделяя пару, и усмехается. — Не могу сказать того же, — скинув конечность, она подходит к Чонгуку и разворачивается к мужчинам лицом, на котором минимум макияжа, а губы поблескивают в свете бликов. — Хоть я пока не чувствую к тебе симпатии, и ты до сих пор бесишь, я все еще здесь. — Очень круто, что вы пришли! — улыбается Чонгук, ранее время разговаривающий с одним из своих людей, и отсылает подальше охранника коротким махом руки. — Мда... скорее всего, вам будет сложно поладить, но я надеюсь на понимание. Хочется провести эту ночь в кругу своих людей. — Интересно, с каких пор Бим-Бом — круг «своих» людей? — задумывается Риан, поправив фуражку и сунув руку в карман белых брюк, глядя на подошедшего знакомого. — Эй, приятель, тебе выпала такая честь сидеть за семейным столом, а ты сказал мне спасибо всего пять раз! — с наигранным возмущением, подходит к нему, пока Бэм весь сжимается, напрягаясь каждый раз при встрече с Кимом. — Бим-Бом? Серьезно? Это твое имя? — усмехается Картер, снова отходя от стоящего Риана, Чонгука и Бэма в одной стороне, к Раелю. Тот вдыхает глубоко носом воздух, чтобы не взорваться от негодования, но Чонгук успокаивает: — Бэм-Бэм. Имейте уважение, он мой коллега и... Ну... и... что-то вроде друга, — нарочно неуверенно договаривает последнее, чтобы приятель понервничал. Знает, что тот надуется. Риан и Мэри смеются, пока Раель заказывает втихаря у официантки самый дорогой коньяк. — Вот как говоришь, после всего, что между нами было?! — бурчит Бэм, закатив глаза и поправив вязаную серую кофту у горла. — И так настроение на дне из-за сорвавшийся поездки, а тут еще и вы...! Не стоило вообще сегодня из дома выходить! — Меня настораживает это «после всего, что между нами было», — щурится Риан, пристально глядя в карие глаза, пытаясь прочитать там объяснение. — Не обращай на него внимание, — отнекивается Чон, наслаждаясь ревностью в любимом взгляде. Коротко подсказывает: — Два стакана виски, и... — И «я ничего тебе не расскажу о личной жизни», — договаривает Бэм, присев за столик и подняв голову на стоящих рядом коллег. — А ты до сих пор мне не открылся, хотя мы работаем вот четыре... да! Четыре года! Ты знаешь даже какого цвета у меня обои в кухне, хотя ни разу там не был. А я — ничего! Обидно. — Oh, Dio... — затягивает Ким, похлопав по плечу, приблизившись, — я и подумать не мог, что мой Бим-Бом такой ранимый малыш! — Эй, все эти года ты моя правая рука! — зачесав пятерней волосы, сует руки в карманы джинс Чонгук, ухмыльнувшись. — И друг тоже. — Повезло, что не любовник, а то и от тебя пришлось бы избавляться, — негромко шутит Риан, ловя взгляды, один из них до смерти напуганный. — Я слышу, — копаясь в сумочке, сидя за столиком, затягивает Мэри. — Это по плану, — хохочет, подходя к Чонгуку. — Уже одиннадцать, народ, давайте рассаживаться! — Бэм тыкает пальцем на зажженный экран телефона, глядя на всех по очереди. — А кто сказал, что будешь с нами? Ты что, приходишься здесь кому-то другом? — усмехается Риан, доводя того до растерянности, и смеется, видя закатывающиеся глаза Мэри. — Расслабься, это шутка! Даааа... С таким плоским юмором ты далеко пойдёшь... — Гук, а я предупреждала, чтобы не сближался с ним, — нехотя говорит Картер, листая без интереса меню, пока Чонгук прокашливается. — Хорошо, что я не послушал.

🎭

От веселья и разговоров отвлекает примчавший охранник: тот коротко шепчет на ухо Бэм-Бэму, но никто ничего не слышит из-за громкой музыки, и убегает, пропадая в толпе. Чонгук вытягивает руку, поглаживающую ранее спину Риана, из белой расправленной рубашки, и смотрит на наручные часы. 03:38. — Господи, пусть с ним все будет хорошо... — Бэм подрывается с места и, не оглянувшись, мчится к выходу из казино. Раель и Мэри шепчутся, пока Ким отстраняется и смотрит внимательно на Гука. — Тоже думаешь, что что-то случилось? Идем посмотрим, а этот наш ребенок не дай бог вызовет скорую и полицию раньше нужного. Скорая для некоторых не помешала бы, но вот полиции нам точно хватит, — поднимаясь с места, накидывает на волосы шляпу и заправляет рубашку в брюки. — Мы тоже с вами! Он так завизжал, что теперь очень хочется посмотреть на ту случившуюся трагедию, — толкнув легонько парня, сидящего в телефоне, Мэри кутается в надутую курточку, подобравшую с вешалки. — Да и подышать свежим воздухом нужно... Так что пошли, Раель. — Эй, amigo, надень пальто, там еще зима! Я лечить людей не люблю, — останавливает Риан, сняв мигом свою и его верхнюю одежду с вешалки, и подходит, чтобы помочь одеть. — Тебе не кажется, что застарелое обращение «друг», пора сменить? — пока тот приглаживает воротник черного пальто, стоя вплотную, Чонгук наконец находит время поговорить об этом. — Я позавчера додумался перевести «амиго» и меня оно насторожило. Иногда такое ощущение, что мы не встречаемся. Не могу поверить, что ты называл меня другом! Звучание этого слова казалось мне более... ласковым. Смеясь, Ким скользит ладонями по плечам и останавливается на пояснице, в то время пока Чон разглядывает лицо и зависает на губах. — Как скажешь, Ромео! И как много реплик еще перевел на итальянский? — ухмыляется, натягивая на себя верхнюю одежду. — Благодаря моей памяти, больше ничего. — Ох, ну не волнуйся, отныне, я буду твоим переводчиком! — хохочет, сунув руки в карманы пальто, пока Гук приближается и касается пальцами подбородка, бесстыдно бросая два сердца в пятки. — Переведи мне «я люблю тебя», — просит тихо, поглаживая большим пальцем теплую щеку. — Ti amo, — искренно шепчет в губы, а не из-за просьбы перевести. — Anche io, — удивляет Чонгук, и целует совсем не так, как всегда, а как-то по другому... Как-то медленно, осторожно и с огромной любовью. Зал разрывает от музыки, но сейчас она отходит на второй фон, в мыслях лишь кайфовое ощущения от губ напротив, и счастья, разливающегося внутри. Наконец-то двое на своем месте. Наконец-то счастливые. И стоило столькому произойти, чтобы оказаться здесь. — Пошли посмотрим, что там, — отрывается нехотя Чон и хватает за ладонь, переплетая пальцы. Они, проталкиваясь через людей, направляются к выходу. — А и да, забыл сказать, я продал дом и собираюсь переехать к тебе. Вижу, ты довольный, — идя позади, посмеивается Риан, придерживая расстегнутое пальто. — Ого, стало плохо одному и ты решил, что теперь я смогу выдержать твой характер под одной крышей? — язвит Чонгук, отчетливо помня, как на воздушном шаре в одно утро четыре года назад Риан ему отказал съехаться. Они выходят на улицу, вдыхая свежий ночной морозный воздух, и находят на стоянке собравшихся людей, среди которых Мэри. — Да, теперь ты созрел для моего характера. А хотя, я иногда скучаю по тому милому и забавному Чонгуку. Мне не хватает той невинности, — нарочно дергает руку на себя, чтобы столкнуться. — Из-за нашего накрывшегося неделю назад свидания, я, так уж и быть, позволю надо мной поиздеваться сегодня ночью, — шепчет на ухо Чонгук, подходя к знакомым, а завидев хитрую улыбку Риана, переводит внимание на Мэри. — Что случилось? — Да нормально, всего-то немного поцарапали мотоцикл Бэма, а хулиганы свалили, их никто не увидел даже, — рассматривает девушка перед собой кроваво-черный MV Agusta La Rouge, над которым склонился Бэм. — Оууу… — затягивает тихо Ким, глядя на байк. — Никогда не знал, что ты катаешься на байке, — говорит Гук Бэму, разгоняющему всю толпу, дабы не сплетничали. — Недавно купил. — Ох, Чонгук, был бы у тебя мотоцикл, сейчас бы намотали круг по городу, — ухмыляется Картер, поправляя шарф и пряча руки в карманы. — И плевать, что зима на улице! — Даю сто баксов на то, что ты пришла бы первой к победе, — поддерживает свою девушку Раель, обнимая сзади. Все смеются. — А что, за вождение в нетрезвом состоянии теперь не штрафуют? — язвит Риан. — Завтра куплю мотоцикл, вот и посмотрим. — Настаиваю на гонку! Есть шлемы! Я могу одолжить свой Чонгуку, — врывается в беседу Бэм, взмахнув ключами в воздухе. — Бим-Бом, на дворе минус и снег лежит, не ставь свою жизнь под угрозу, тебе еще служить нам, — советует Риан, которому эта идея не очень нравится: все-таки лечить Чона в списке желаний на новый год нет. — Риан прав, очень холодно. Обязательно еще погоняем, но не сейчас, — притянув к себе за талию Кима, обращается к подруге Чон. — Прячемся! Я так замерз... Мэри, поддакивая, с Раелем возвращаются в казино, следом за ними идет Бэм, выискивающий в телефоне номер знакомого автомеханика, чтобы закрасить глубокую царапину на хвосте байка. — Какой-то знакомый мотоцикл, — обходя его, присматривается Чонгук, пока Риан стоит рядом, с сунутыми в пальто руками. — Чувство, будто я его где-то видел... — Это мой. На нем я сваливал с преступлений. Ох, отличное было время, — скалится незаметно, и Гук походит, явно удивившись внезапной информации. — Я и забыл, что ты тоже ездил. Раз узнаю некоторые секреты до сих пор, так думаю, признаешься мне еще в кое-чем? Я так понимаю, ты меня знал еще задолго до нашей встречи? — предполагает сощурившись. — Si. Я увидел тебя, когда просматривал фотографии всей вашей пятерки, и подумал: «Ох, какой горячий amigo! Нужно срочно познакомить его со мной! А потом трахнуть», — признается, смеясь, и направляется спиной к казино, не спуская с чонгуковых глаз внимание. Тот тоже смеется, идя следом. — Какое желание загадал в 00, ты так и не рассказал, — поймав за руку, спрашивает, пропуская войти первым в заведение. — Ну, как минимум, чтобы ты страстно любил меня семь дней подряд с наручниками у кровати. — Ах да, как минимум, ты неадекват, — вспоминает ухмыльнувшись. — А как максимум? Извращенец? — остановившись в пустом коридорчике перед входом в зал, скалится Риан, оказавшись прижатым к стене. — Как максимум — извращенец, да, — опаляет дыханием Чонгук, сглатывая вязкую слюну. — Ну знаешь, ромео, ты тоже странный: любишь, как минимум неадеквата, а как максимум — извращенца, — обвив шею руками, приближается, прижимаясь всем телом, чтобы ощущать тепло. — Ну уж как умеем, — соглашается Чонгук. Они сливаются в дразнящем поцелуе, касаются открытых частичек кожи друг на друге, касаются шеи и снова губ, вплетая пальцы в волосы, и понимают, что делают слишком неадекватно и извращенно. Ну уж так умеют.