Превратности судьбы

      Открыв дверь и увидев кто за ней стоит, Милли не придумала ничего лучше, чем резко захлопнуть её перед лицом Райнера.       "Зачем он пришёл? Что мне делать? Он не должен видеть меня в таком виде! Может притвориться, что меня здесь нет? Нет, что за глупость? Он же меня видел. Этот вариант не подходит. А какой подходит?"       – Милли, открой пожалуйста. Обещаю, я не займу у тебя много времени, – послышался из-за двери голос Райнера.       – Не могу. Я не одета, – Краун брякнула первое, что пришло в голову. Она была слишком взволнована, чтобы ясно мыслить.       – Но это неправда. Я же видел, что ты одета, – усмехнулся Райнер. Он чуть надавил на дверь в попытке открыть её.       – Тебе показалось! Не заходи! Я не разрешала! – сердце Милли выпрыгивало из груди. Если он зайдёт, то, мало того, что увидит её в столь неприглядном свете, так ещё они впервые останутся наедине. К такому она не была готова. Или была?       – Я знаю, ты меня недолюбливаешь, но дай мне всего пару минут. Просто хочу убедиться, что ты в порядке, – в голосе Брауна проскочили нотки беспокойства.       "Недолюбливаю? Знал бы ты правду, сбежал бы не оглядываясь. И несмотря на свои титанские размеры, ещё бы помощи у окружающих просил, чтобы защитили от меня и моей любви к тебе!"       Милли обдумывала как ей поступить. Он пришёл проведать её. Поинтересоваться её самочувствием. Райнера интересовало её самочувствие! И как она могла прогнать его после такого открытия? Она же не каменная! Один раз можно было дать слабину? Ощутить его заботу на себе. Соблазн был слишком велик.       – Дай мне минуту, – Милли сдалась. Невозможно было противиться Райнеру Брауну! Она отошла от двери и оглядела палату. Заметив сложенную наволочку на одной из кроватей, Краун схватила её и накинула на голову, как платок, одним краем прикрывая нос. Отдышалась, попытавшись привести чувства в порядок, – Можешь заходить.       Райнер медленно открыл дверь и нерешительно зашёл в палату. Он не был до конца уверен, что стоило сюда приходить. Но отступать было поздно. Заметив Милли, завёрнутую в наволочку, он растерянно замер. Почесал затылок. Нервно откашлялся.       – Что с тобой? – подняв бровь, осторожно спросил Райнер. Он не знал, как реагировать на странный вид Милли.       – А что со мной? Мне разбили нос! Вот что со мной! – возмущенно парировала Краун. Зачем было задавать дурацкие вопросы? И так всё было понятно!       – Но зачем тебе наволочка на голове? Это какой-то новый способ лечения?       – Что за ерунда? Просто... – Милли осеклась. Ну что тут можно было сказать разумного? Она же не могла признаться Райнеру, что не хочет, чтобы он видел её такой жалкой, – Хотя, знаешь, я не обязана перед тобой отчитываться! Ты хотел убедиться, что со мной всё нормально? Как видишь - жива, пусть и не очень здорова. Теперь можешь идти.       – Да почему ты всё время такая агрессивная? Я не сделал тебе ничего плохого, но ты ведешь себя так, словно я - злейший враг человечества! – недоумённо воскликнул Райнер. Бертольд много раз говорил ему, что всё бесполезно. Раз Краун не хотела общаться, то следовало оставить её в покое. К тому же, даже если бы удалось с ней подружиться, шанс на то, что она обладала хоть какой-нибудь полезной информацией для их миссии, был крайне мал. Но Райнер не хотел так просто сдаваться. Отец Милли был вторым по значимости человеком на Парадизе! Уж кто, как не он, должен был знать, где прячется истинный король? Было необходимо хвататься за любую ниточку, способную помочь отыскать прародителя и вернуться домой.       – Я тебе при первом же разговоре чётко сказала, почему не желаю иметь с тобой никаких дел! И сколько бы времени ни прошло, я не изменю своего мнения! – Милли не доставляло удовольствия повышать голос на Райнера, но ничего другого не оставалось.       – Я тебе тоже сказал, что не верю в эту глупую отмазку! И до сих пор так думаю. С другими кадетами ты как-то уживаешься. Взять к примеру того же Конни. Он хороший парень, но образованным его не назовешь. Блистать в столице своим умом точно не будет. Однако, к нему у тебя нет претензий. И только я у тебя, как кость в горле! – Райнер нахмурил брови и обиженно сложил руки на груди. Миссия, конечно, была важна, но для него уже стало делом принципа выяснить, из-за чего он впал в немилость этой девчонки.       – Да потому что ты... Просто ты... – Милли гневно сопела, и пыталась придумать хоть что-то правдоподобное.       – Видишь, ты сама не можешь придумать повод ненавидеть меня! Так может пора прекратить эту бессмысленную войну? Причём, воюешь ты в одностороннем порядке! – Райнер тяжело вздохнул и сделал шаг в сторону Милли.       – Я с тобой не воюю. Мы могли бы вполне мирно уживаться, если бы ты не лез ко мне! Но ты не желаешь оставить меня в покое. К чему такая напористость? – этот вопрос очень интересовал Краун. Для неё было загадкой, почему он так стойко переносил её ужасное поведение и не оставлял попыток сблизиться. Уж точно не от большой любви. Она была бы рада тому, что Браун испытывал к ней те же чувства, что и она к нему. Но этого не было! Вспоминая, какие восхищённые взгляды он бросал на Кристу Ленц... Да даже на Стефани, которая вечно крутилась возле него! На Милли он так не смотрел. Это было неудивительно, разумеется. Ведь она сама добивалась, чтобы Райнер презирал её. Чтобы у него и мимолётной мысли не зародилось, что Милли - приятная особа, и что с ней можно было бы связать свою жизнь. Но он и не презирал её! И она не могла понять, что же заставляло Брауна снова и снова пытаться наладить дружбу с ней.       – Потому что не люблю конфликтовать с кем-либо. А ещё, мне неприятно, что ко мне относятся как к отбросу. Тем более, без веских на то причин. Вот и пытаюсь исправить ситуацию!       Повисла неловкая пауза. Милли не знала, что ответить на слова Райнера. Он выглядел таким уязвленным, когда говорил их. И всё из-за неё. Хотелось прокричать, что не считает его отбросом! Что он - лучшее, что было в её жизни. Извиниться за своё глупое поведение. Но она могла позволить себе лишь молча взирать на него, и надеяться, что он прочтёт в её глазах истинные чувства.       Тишина затянулась. Райнер ждал от Милли какой-нибудь реплики, но она упорно молчала. Видимо, Бертольд был прав. Как бы Браун ни старался, завоевать симпатию и доверие Милли ему было не под силу. И почему только из всех в училище она не возлюбила именно его? Он раздражённо взъерошил волосы. Подумал о том, чтобы уйти. Но вспомнил, что пришёл убедиться, что с Краун всё в порядке. Когда Берт врезал ей по лицу, Райнер, по неведомым ему самому причинам, испугался за неё. Разбитый нос был для Милли, своего рода, трагедией. Все в училище знали, что она помешана на своей внешности. Смеялись над ней из-за этого. Ведь живя в мире титанов, которые в любую секунду могли тебя сожрать, думать о состоянии кожи или удачно сидящем платье - несусветная глупость. Райнера такие жизненные приоритеты тоже удивляли. Но что с Краун было взять? Она была из другого мира. Неподготовленная к трудностям и страданиям. То, что она не валялась в слезах и выполняла распоряжения инструктора - уже было достижением. И он чувствовал что-то вроде уважения к ней. Такую смену обстановки не каждый бы выдержал.       За окном стремительно темнело, а палата тускло освещалась лишь одной лампой. Райнер подошёл чуть ближе к Милли, чтобы была возможность оценить масштаб ущерба, нанесённого Бертом.       – Может уберешь уже эту наволочку с головы? Она тебя не красит, – с дружелюбной улыбкой произнёс Браун.       – А что красит? Опухший нос? Твой дружок отлично над ним поработал! Как я теперь на людях покажусь? – вопреки словам Райнера, Милли прижала наволочку ещё ближе к лицу.       – Поверь, всем без разницы, как ты выглядишь. Каждый день здесь кто-то что-то себе разбивает. Синяками никого не удивишь. Так что, не беспокойся об этом, – успокаивающе сказал Райнер, – Дай посмотрю, насколько всё плохо? У меня большой опыт по части травм, и я могу сказать, сколько примерно заживать будет.       – Нет уж. Обойдусь, – Милли чуть отступила назад. Чтобы Райнер рассматривал её жуткий нос? Ни за что! В памяти Брауна она должна была оставаться красивой и совершенной!       – Стесняешься меня? – Браун задал неожиданный для Милли вопрос. Она сощурила глаза, и с подозрением посмотрела на него. Из неё вышла такая плохая актриса или он умел читать мысли?       – Ещё чего! Я? Тебя? Стесняюсь? Пфф, больно надо, – она нарочито небрежно махнула свободной рукой.       – Тогда дай посмотреть что с носом. Раз не стесняешься, – коварной улыбкой Райнера можно было озарить весь Парадиз. Он вдруг почувствовал себя королём положения. Милли старалась изо всех сил показать пренебрежение к нему, но выходило не очень. Её нервное поведение, слегка дрожащий голос, говорили о том, что она врала. Всё таки, стеснялась его. А раз так... Может быть, предположение Энни, высказанное ею скорее в шутку - а умела ли она шутить? - было верным? Райнер был далёк от дел сердечных. Он был воином, а не обычным сопливым мальчишкой. В Марли ему было не до этого. Да и здесь, два года тяжёлой работы в полях не располагали к любви. Тем более, завести отношения с какой-нибудь островной дьяволицей? Он добровольно сократил годы своей жизни точно не для этого. У него была миссия, и о другом думать не было ни сил, ни желания. Поэтому Браун знать не знал, как ведут себя влюблённые девушки. Но сейчас, глядя на взволнованную Милли, кажется, узнал.       – Какой же ты невыносимый! Я уже устала от твоего общества. Будь любезен, покинь палату!       Краун отвернулась и уставилась в окно. Она надеялась, что Райнер послушается её и уйдет. Всё таки находиться с ним наедине было слишком тяжело для неё. Его близкое присутствие сводило с ума. Не иначе как чудом можно было считать то, что она до сих пор не набросилась на него и не задушила в своих объятиях. Останавливала разве что мысль о том, что её побитое Бертольдом лицо будет сниться Брауну в кошмарах. Ещё, чего доброго, рассудка лишится от этого. А его физическое и ментальное здоровье было для Милли в приоритете.       Браун, в свойственной ему манере упрямства, конечно же, не ушёл. Наоборот, он приблизился к Милли. Обошёл её, и встал напротив. Всего в шаге. В одном мизерном шаге от неё. Она испуганно перевела взгляд с окна на него. На лице Райнера было какое-то подозрительно лукавое выражение.       – Кажется, я понял, почему у нас не задались отношения, – он наклонился к её уху. От этого Милли покрылась мурашками. Голова её пошла кругом. Она безвольно стояла и наслаждалась близостью Райнера, – Ты всегда так волнуешься, когда разговариваешь со мной. Постоянно избегаешь смотреть мне в глаза. Сейчас вот стесняешься показаться в непривлекательном виде... – он чуть отстранился и поднёс руку к её лицу. Затем стянул наволочку с головы Милли. Краун была способна лишь завороженно смотреть на Райнера. Она забыла и про разбитый нос, и про отца, и про долг выйти замуж. Ничего из этого сейчас не имело значения. Был только Райнер, и её любовь к нему, – Всё это говорит об одном. Ты не ровно ко мне дышишь. Угадал?       Сердце Милли, которое до этого момента работало на максимальных оборотах, сдалось. Просто вмиг остановилось. Для него это было слишком. Для неё тоже. Вот он, момент, когда она могла рассказать о своих чувствах. Оставить прежнюю жизнь позади. Получить возможность на счастье. Хоть небольшую. Райнер был так близко. Достаточно руку протянуть. А потом вцепиться в него и никогда больше не отпускать. Всего лишь надо было утвердительно ответить на его вопрос!       – Браун, тебе по голове заехали после того, как я покинула тренировку? Ты что несёшь? – Краун пришла в себя. Мысль о том, чтобы рассказать правду привлекала. Однако... Райнер-то не любил Милли. Он бы не ответил взаимностью. Зато узнал бы её секрет. Маловероятно, что он стал бы издеваться или смеяться над ней из-за этого, но в училище остаться после такого Милли бы не смогла. И домой нельзя было вернуться. Пришлось бы уйти в лес, и жить там дикарём. Такой исход событий её не устраивал, – Тебе не ко мне надо было приходить, а к врачу. Его кабинет прямо по коридору. Сходи, проверься.       Райнер опешил. Он был уверен, что нащупал правильное направление. Милли только что стояла перед ним такая покладистая. Смотрела на него с каким-то благоговением. Не отстранялась, а казалось, наоборот, тянулась к нему. И вмиг всё вернулось на круги своя. Опять она выпустила свои колючки. Наверное, не стоило ему так прямо высказывать свою догадку. Надо было действовать тонко и извилисто. Но Браун так не умел.       Он всё ещё стоял в опасной близости от неё, не зная, что делать дальше. Неловко провёл взглядом по помещению, пытаясь уцепиться за какую-нибудь дельную мысль. К его большому сожалению, в палате такой не было. Райнер сам загнал себя в тупик. Слова опередили разум. Прежде чем проворачивать такие операции, стоило как следует их обдумать, чтобы потом не пришлось растерянно мяться на месте.       Милли молча наблюдала за его метаниями. Ей бы надо было добить его, выгнать из палаты. Но как же не хотелось, чтобы он оставлял её одну. Она металась так же, как Райнер. Только он искал пути отступления, а она мечтала найти путь к его сердцу, и при этом не потерять семью.       Браун уже было собрался что-нибудь сказать, но ему помешала внезапно распахнувшаяся дверь. Милли и Райнер одновременно вздрогнули и уставились на тех, кто вошёл.       – Чего это вы тут делаете? – с подозрением спросил Жан. Он был во главе Марко и Фло. В руках у него был поднос с едой, – Браун, я надеюсь, ты не принёс ужин Милли. Мы еле вышли победителями в битве с Сашей за еду, и я не хочу, чтобы это было напрасно!       – Да я так... – замялся Райнер. Таким неуверенным он себя давно не чувствовал, – В общем-то, ухожу уже.       Он быстрым шагом покинул палату. По пути в казарму мысленно корил себя за то, что поддался необъяснимому порыву. Стоило ли рассказывать Бертольду о своей промашке? Тот был хорошим другом, и не стал бы ругаться на Райнера. И всё же... Но Энни точно не должна была знать об этом провале! Она и так сомневалась в его лидерских способностях. И зачем только он решил высказать своё предположение Милли? После такого, сдружиться с ней было ещё сложнее. Можно было бы, конечно, попробовать подослать к ней Энни. С Бертольдом это не получилось, потому что Милли раскусила их план. Но с Леонхарт Райнер старался не общаться на людях, и догадаться, что это он её подослал, было сложнее. Однако, Энни категорически отказывалась участвовать в этом идиотским - по её мнению - плане. Как же всё было сложно с тех пор, как он оказался на этом проклятом Парадизе. Нет, как он стал воином. Нет... С самого его рождения. Станет ли когда-нибудь легче?       После того, как Браун покинул палату, Милли добрела до ближайшей кровати и ослабленно приземлилась на неё. Больше никогда она не хотела оставаться с Райнером наедине. Их разговор изрядно вымотал её.       "Ещё немного и я бы сдалась. Почему рядом с ним я теряю голову? Может тут какие-нибудь травы в чай подсыпают, которые путают сознание?"       – Так чего он приходил-то? Вы ж не ладите, – Жан поставил поднос с едой прямо на кровать, где сидела Милли. Затем уселся на койку напротив. Рассмотрел повреждения подруги. Лицо его озарила догадка, – Я понял. Он пришёл закончить начатое Бертом, так?       – Ты не перестаёшь удивлять меня своей заботой. Хоть весь Парадиз обойти - лучше друга не найти, – Милли смерила Жана недовольным взглядом. Сейчас у неё не было сил выслушивать подколы в свой адрес.       – Да ладно, я просто пытался поднять тебе настроение!       – Правда? Как это мило! Ой! – Милли внезапно встрепенулась и подалась чуть вперёд. Указала на что-то под ногами Жана, – Что это там у тебя?       Кирштейн непонимающе взглянул под ноги. Оглядел подошвы сапог. Не нашёл ничего необычного. Вопросительно кивнул Краун.       – Ах, я поняла что это. То самое настроение, которое ты так жаждал мне поднять. Мало того, что не поднял, так ещё и растоптал его. Вот уж удружил! – Милли зло посмотрела на Жана. Тот цокнул и закатил глаза.       – Не обращай на него внимания. Лучше расскажи, как себя чувствуешь? – Флоуренс села рядом с Милли и приобняла её за плечи.       – Врач дал какую-то настойку, так что, боль почти не чувствуется. Но морально я, конечно, раздавлена. Не представляю, как дальше буду продолжать тренировки после произошедшего. Перед глазами всегда будет стоять образ Бертольда. Вы видели его? Когда он нёсся на меня, в нём будто вся злость человечества сконцентрировалась. А с виду такой скромный парень, – Милли поежилась, и прижалась к подруге.       – Я думаю, ты преувеличиваешь. Не было там никакой злости. Он просто выполнял распоряжение Шадиса. А дальше уже твоя фантазия всё додумала, – Милли отстранилась и возмущённо посмотрела на Фло. Она ожидала поддержи для себя, а не для своего потенциального убийцы.       – Я не поняла. Ты на чьей стороне? Чего это ты его защищаешь?       – Не защищаю. Просто смотрю объективно на вещи, – Фло нервно поёрзала на месте. Стараясь избегать взгляда подруги, она обратилась к Марко, – Ты же согласен со мной?       Милли задумчиво оглядела Фло. Кого-то та очень напоминала в данный момент. Казалось, ответ лежал на поверхности, но у Милли всё равно не получалось его отыскать.       – Пожалуй, да. Мне вообще показалось, что он боролся вполсилы, – простодушно пожал плечами Марко. Краун чуть не подавилась от таких слов.       – Вполсилы? Да он мной землю пробивал! Видимо с лопатой перепутал. А потом махал своими ручищами, будто не с человеком сражался, а с мешком для битья. Того самого, о чьих чувствах можно не заботиться. Вполсилы! Ну ты и сказал! – Милли фыркнула и раздражённо покачала головой.       – Если бы он во всю силу нападал - одним ушибленным носом ты бы точно не отделалась. Так что, я на стороне Марко и Фло, – важно вынес свой вердикт Жан, будто кто-то его об этом просил.       – У меня складывается ощущение, что скоро всё повернётся так, словно это я напала на бедного беззащитного мальчика и нанесла ему страшные увечия, – Милли окончательно сникла из-за того, что все её друзья оправдывали Бертольда.       – Забудь уже о Берте. Лучше подумай об истинной причине произошедшего, – назидательным тоном произнесла Фло. Она посмотрела на Милли строгим взглядом, – Ты отнеслась безответственно к тренировке, и вот результат. Будет тебе уроком.       С этим Милли не могла поспорить. Она сама накликала на себя беду. Пора было уже усвоить, что даже если Шадиса в данный момент поблизости не было, он обязательно появится в самое неподходящее время. Краун не понимала, как ему это удавалось. У неё начинала развиваться паранойя, что на самом деле, Шадис всегда был рядом. Всегда следил за ней, готовый в любую секунду выпрыгнуть из кустов и завалить её наказаниями. Она опасливо взглянула на окно. Что если прямо сейчас он наблюдал за ней? Милли всю передёрнуло от этой мысли.       – Ты права. Я думала об этом. Шадис и дальше будет измываться надо мной. И кого ещё он решит подсунуть мне в качестве партнёра - страшно подумать. А я не хочу больше, чтобы кто-то безнаказанно валял меня на земле! – Милли решительно посмотрела на Марко, – Ты говорил, что можешь тренироваться со мной по вечерам? Давай начнём сразу, как только я стану похожа на человека?       – Конечно! Только скажи, когда будешь готова, – Марко улыбнулся.       – Я тоже могу с тобой тренироваться. Для меня дополнительные занятия всё равно лишними не будут, – радостно сказала Флоуренс.       – Безумно рад, что в тебе проснулся боевой дух, Милли. Но ты есть-то будешь? Думаешь я шутил, когда говорил, что нам пришлось за еду бороться? Ты бы видела лицо Саши, когда она заметила у нас лишний поднос еды! – Жан непроизвольно сжал покрывало, когда вспомнил, какой мертвой хваткой пришлось держать поднос, чтобы он не достался Саше. Иногда Жан думал о том, а не съела ли Браус свою семью, и теперь приехала сюда ради новой порции еды. Она никогда не вдавалась в подробности о своей жизни до училища, что ещё больше порождало подозрения.       – Вы у меня такие храбрые! Я знаю, как сложно одолеть Сашу, когда дело касается еды. И безмерно вам благодарна за такую жертвенность, – Милли приложила ладони к груди. Посмотрела на друзей благодарным взглядом, – Но, если честно... Есть не очень хочется. Лучше отдайте мой ужин Саше. Пусть хоть у кого-то будет сегодня удачный день.       У Жана отвисла челюсть. Он возмущённо вскочил с кровати. Гневно потряс указательным пальцем в сторону Краун. Попытался подобрать приличные слова, описывающие все его чувства в данный момент. Не вышло. Тогда он обречённо махнул рукой и уселся обратно на кровать. Сложил руки на груди и показательно отвернул голову от Милли.       – Уверена, что не будешь есть? – обеспокоенно поинтересовалась Флоуренс.       – Меня ещё мутит. Боюсь, если поем, то ничем хорошим это не закончится, – Милли с опаской покосилась на поднос. Сегодня на ужин было какое-то овощное мессиво. Этот вид побуждал только к одному – больше никогда не есть.       – Думаю, тебе стоит отдохнуть. Не будем тебе мешать, – Марко показал товарищам жестом, что пора на выход.       Флоуренс ещё раз обняла Милли и последовала за Марко, который был уже у двери. Жан, не удостоив Краун своего королевского взгляда, схватил поднос с едой и гордо прошествовал к выходу. Милли помахала друзьям на прощание. И тут её внезапно озарила одна мысль.       "Тааак. Так. Так. Так. Только этого не хватало. Надеюсь, я ошибаюсь".       – Фло, задержись-ка на минуточку.       Флоуренс подозрительно оглянулась на подругу. Интонация, с которой Милли попросила остаться, не предвещала ничего хорошего.       – Что-то не так? Тебе нужна какая-то помощь? – Флоуренс хоть и повернулась к Милли, но продолжала пятиться спиной к двери.       – Да, ты угадала. Мне нужна помощь. Помоги мне кое-что понять, – произнесла Милли елейным голосом. Затем, широко улыбнувшись, похлопала рядом с собой по кровати, – Ты садись. Не стесняйся. Не укушу.       – Прости, но, в сочетании с разбитым носом, твоя улыбка выглядит сейчас пугающе. Давай отложим разговор до лучших времён? – Фло нервозно хихикнула и осталась стоять поближе к выходу.       – Лучшее время, чтобы выяснить твою маленькую тайну, настало. Хотя, определение "маленькая" к Бертольду не очень подходит, да? Там скорее гигантская тайна, – Краун сложила губы в трубочку и сощурила глаза. И как она раньше не замечала такой очевидной вещи? Флоуренс вела себя почти в точности, как и сама Милли при виде Райнера. Как только Гувер оказывался рядом, Фло становилась сама не своя. Вся её бледность испарялась вмиг. Вместо неё на лице появлялся румянец. Голос становился тихим, а в глазах загорался смущённый огонёк. Когда Милли выдавала гневную тираду насчёт навязчивого присутствия Бертольда в её жизни, Фло яростно бросалась на его защиту, зачем-то расписывая его положительные качества и учебные достижения. Милли никогда не придавала всему этому особого значения. А стоило бы.       – Не понимаю о чём ты! – Фло сказала это слишком резко, выдавая себя с поторохами. Она избегала смотреть на Краун и судорожно теребила пальцы рук.       – Всё ты прекрасно понимаешь! Ты думала, я не замечу? – Милли оскорблённо задрала подбородок, – Почему ты скрывала это от меня? Я-то считала, что мы подруги.       – Ничего я не скрывала. Потому что мне и скрывать нечего, – Флоуренс повторила за Милли оскорблённый вид.       – Ну да, ну да. А у Шадиса самая шикарная шевелюра на Парадизе! – Милли, на всякий случай, ещё раз покосилась на окно. Убедиться, что вселенское зло всё таки не следит за ней, – Посоревнуемся в том, кто из нас выдумает самую абсурдную ложь?       – Мне кажется, ты устала за сегодня. Тяжёлый день не прошёл для тебя бесследно. Лучше я пойду, – Фло развернулась и направилась к двери. Ей хотелось поскорее оказаться подальше от этого разговора и прожигающего насквозь взгляда подруги.       – Ты же заметила, что Берту нравится Энни? – Краун решила попробовать другой подход, чтобы добиться правды.       Рука Флоуренс уже была в сантиметре от заветной ручки двери. Спасение готово было принять в свои объятия. Но Милли, хоть и не обладала боевыми навыками, сумела нащупать болевую точку и уложить на лопатки. Фло так и осталась стоять с вытянутой рукой.       "Ага, сработало! Теперь от меня не уйдёшь!'       – Заметила, – с грустью сказала Фло. Она прислонилась лбом к дверному косяку и тяжело вздохнула, – Это одна из причин, почему я не хотела рассказывать о своих чувствах к нему.       – Забудь о нём! – грозно воскликнула Милли.       – Вот и ещё одна причина моего молчания, – Фло засмеялась. Правда, смех был отнюдь не весёлый. Именно такой реакции она и ожидала от подруги.       – Да, я его не особо жалую. Но дело даже не в этом! Я желаю тебе только лучшего, и именно поэтому не хочу, чтобы ты растрачивала свои чувства на того, кто этого никогда не оценит! – Милли встала с кровати и подошла к Флоуренс. Положила руку ей на плечо, – Если бы я видела у него хоть малейшую заинтересованность в тебе...       – Прямолинейности тебе не занимать, я смотрю, – удручённо сказала Флоуренс. Она и сама понимала, что Милли права. Однако, сказанные вслух, эти слова ранили больнее, чем Фло предполагала.       – Я просто не хочу, чтобы ты совершала ошибку. Поэтому не вижу смысла юлить и говорить намёками. Надеюсь, любовь к Берту у тебя не слишком сильная? Ты же запросто выкинешь его из головы, так? – Милли, с полными надежды глазами, посмотрела на Фло.       – Такая же несильная, как и у тебя к Райнеру, – будто отвесила словесную пощёчину Флоуренс. Краун даже почувствовала, как у неё щека заалела от этого.       "Сегодня все сговорились что ли? Что я делаю не так, что мою тайну так просто раскрывают? А если уже всё училище знает о моей любви к Райнеру? Ну нет. Стефани меня бы тогда порезала на кусочки и отдала на съедение Саше".       Милли отступила от подруги на пару шагов. У неё возникло непреодолимое желание сбежать из палаты. Хоть в окно выпрыгнуть. Даже пусть там сидел бы Шадис. Сейчас для неё лучше было выслушать поток брани в свой адрес, чем говорить о Райнере. Краун сама не понимала, почему ей не хочется раскрывать свой секрет даже Флоуренс. Ведь та бы вряд ли стала осуждать. Поворчала бы, что Милли думает совсем не о том, о чём надо, но потом обязательно поддержала и посочувствовала. Сбросить груз с души очень хотелось, но что-то останавливало. Возможно, не хотелось казаться уязвимой в глазах других. Или же, после сотни речей о том, какой Браун неотёсанный деревенщина, признаваться, что влюблена в него. Тем самым говоря, что все её убеждения и принципы запросто испарились при виде привлекательного парня.       – Мы же подруги. Почему ты скрывала правду? А ты заметила, что Райнеру нравится...       – Тихо! Не продолжай! – взвинченно проговорила Милли. Её били её же оружием. Это было неприятно и мучительно.       – Тогда и ты не продолжай. У каждой из нас есть то, о чём не хотелось бы говорить. Давай просто сделаем вид, что этого разговора не было? – Фло умоляюще посмотрела на Милли. Забыть о разговоре было лучшим решением. Просто жить дальше и не поднимать тему любви.       Милли задумчиво посмотрела на Флоуренс. Её предложение было разумным. Но проблему это не решало. Правда всплыла на поверхность, и обратно погрузить её на дно уже не получится. Можно было бы оттолкнуть её подальше от берега, и забыть, как страшный сон. Но она обязательно приплыла бы обратно. Оставалось одно - привязать её где-то подальше, и ожидать часа, когда она понадобится.       – Хорошо. Я согласна. Забудем обо всём, – смиренно сказала Милли. Фло обегчённо выдохнула и благодарно кивнула подруге. Затем открыла дверь и одной ногой переступила желанный порог. Однако, Милли не смогла так просто её отпустить, – Но, если что... Если тебе станет совсем невыносимо... Поделись со мной. Обещаю, что постараюсь держать себя в руках и стойко перенесу разговор о Бертольде. Если он тебе нравится... Значит, он - достойный человек. Я верю в твою разумность больше, чем в свою. И лезть в твою личную жизнь не имею права... Но всегда готова выслушать тебя. Знай это.       Флоуренс обернулась и неверяще посмотрела на Краун. Всё таки Бертольд перестарался. Задет был явно не только нос. Как ещё можно было объяснить такое принятие со стороны подруги? Флоуренс была поражена до глубины души настолько сильно, что смогла лишь вымученно улыбнуться Милли и трусливо сбежать от неё.       Оставшись в одиночестве, Милли подавленно опустилась на кровать. Разговор с Фло вышел совсем не таким, каким она его себе представляла. Разговор с Райнером тоже оказался ужасным. Она в очередной раз задумалась о том, что хочет вернуться домой. Неважно, что там никто её не ждал. Неважно, что там тоже было много проблем. Зато там были Фред и Астер. Своими безумными идеями они отвлекали Милли от мыслей о холодном поведении отца. А ещё были постоянные званные обеды, на которых обсуждались платья да разные слухи. Пусть та её жизнь и состояла из сплошного лицемерия и праздности, но Милли это вполне устраивало. По крайней мере, раньше устраивало. Её испугала мысль о том, что по возвращении домой будет непривычно, и, наверное, даже сложно, говорить о каких-то пустяках. При этом зная, что где-то, в данный момент, погибают люди. Возможно, даже те, которых она знала. Ведь кто-то из тех, кто учится с ней, пойдёт в Разведкорпус... Флоуренс так точно. Да, их дороги разойдутся после училища. Но Милли хотелось, чтобы Фло жила долго и счастливо. И Марко, и Жан, и Саша. И Райнер... Как она будет спокойно отплясывать на балу, понимая, что люди, ставшие ей близкими, рискуют собой?       "Нет, с ними всё будет хорошо! Я сделаю для этого всё возможное. Подключу все связи. Никто из них и близко не подойдёт к титанам. Точно. Так и сделаю. А если отец, или кто-либо другой откажет мне в помощи - в порошок сотру. Мои друзья будут в безопасности. Точка".       Эта мысль успокаивала. Милли, впервые за день, почувствовала облегчение. Она нашла решение хотя бы одной проблемы. С остальными проблемами тоже разберётся. Когда-нибудь... Обязательно...