Превратности судьбы

Глава 6 До приезда в училище Милли всегда говорила, что время летит незаметно. Потому что было много дел и событий, из-за которых дни заканчивались молниеносно. Здесь же время тянулось издевательски медленно. Она вспоминала празднование своего десятилетия. Родители пригласили на него фокусника. Он подозвал Милли к себе, чтобы она помогла ему с фокусом. Задача была проста - тянуть связку платков из шляпы. И она тянула. Тянула и тянула, а платки всё не заканчивались. Тогда это было весело. Сейчас же она представляла, что дни в училище - те самые платки из шляпы, которым нет конца. Она уже была на грани истерики, но шляпа продолжала исторгать из себя эти чёртовы дни-платки. А фокусник - на его месте она представляла Шадиса - лишь дьявольски хохотал и устрашающе бил рядом с ней хлыстом, приговаривая: "Давай, Краун! Плесень в бане и та развивается быстрее тебя! Скоро даже она будет летать на УПМ лучше тебя!" К счастью Милли, надвигалось событие, которое воодушевляло каждого в лагере. Событие, о котором все болтали без умолку последний месяц точно. Раз в год всех кадетов отправляли в увольнительную на две недели. Милли жила надеждой, что хоть сейчас её близкие вспомнят о ней. Она спала и видела, как отец присылает карету за ней. Как она возвращается домой. Пусть всего лишь на две недели. Надежда на то, что её навсегда заберут из училища до окончания выпуска, умерла давно. Но на небольшую передышку могла же она рассчитывать? – Эй, не спи! Картошка сама себя не почистит. Ты же знаешь, что нам влетит, если до ужина не успеем всё подготовить! – Жан, сидевший рядом с Милли, чуть пихнул её плечом. Сегодня им посчастливилось вместе дежурить на кухне. Милли, вынырнувшая из очередной фантазии о том, как совершает налёты на все столичные магазины и ателье, и скупает всю одежду и косметику, что попадается ей на пути, вздрогнула и судорожно принялась за свои обязанности. Выговоров в её жизни было уже достаточно. – Ты знаешь, что ты - жестокий человек? – Милли искоса посмотрела на Жана, – Я почти добралась до своего любимого ателье, а тут ты... Со своей картошкой... – О чём ты? Я же забочусь о тебе, глупая! И почему только ты не ценишь такого прекрасного человека? – Кирштейн печально помотал головой и тяжело вздохнул. – Прямо принц на белом УПМ. Так это о тебе написаны все сказки? – сарказмом, который сочился из Милли, можно было напоить весь лагерь. – Больше скажу. Это я их написал. Все принцы созданы по моему образу и подобию. Чтоб девчонки знали, как выглядят идеальные парни и в кого надо влюбляться, – самодовольно хмыкнул Жан. – Жаль Микасе забыл свой сборник сказок отдать, – Милли посмотрела на друга. Она не могла упустить момент и не полюбоваться на него после этих слов. – И это ты меня называешь жестоким человеком? – обиженно проворчал Жан и отвернулся от Милли. И почему в такие моменты он терялся и превращался в мямлю? Шутки по поводу Микасы злили его, а он не мог нормально ответить на них, чтоб его больше не доставали. Милли уже готова была рассмеяться, но, увидев как сильно расстроился Жан, сдержала свой порыв. Так как в руках у неё всё ещё была картошка, она ткнулась головой в спину друга. – Ладно тебе. Ты же сказал, что принцы из сказок списаны с тебя. Но разве они отчаиваются и сдаются, когда на пути к сердцу их возлюбленной появляется преграда? – Просто на их пути не вставал Эрен Йегер! – отчаянно воскликнул Жан и с силой запульнул очищенную картошку в ведро. Та, в свою очередь, треснула так же, как сердце Кирштейна в тот момент, когда он понял, что Микаса влюбленна в Эрена. "Да, тут не поспоришь... Шансов у бедного Жана меньше, чем у титана стать вегетарианцем. И я даже не знаю, что лучше? Давать ему ложную надежду или подбодрить и сказать, что не всё потеряно? Дилемма, однако..." – Жааан... – протянула Милли, так и не придумавшая, что сказать. – Давай не будем об это, а? Лучше скажи, ты от отца письмо получила? Всего же день до свободы остался. Ну а что Милли могла сказать? Год. Прошёл целый год. И ничего. Никаких намёков на то, что у неё есть семья. Какое-то время она переживала, что с ними со всеми что-то случилось. Может кусок Сины на голову упал? Но нет. Несколько раз ей удавалось раздобыть газету и оттуда на неё смотрело изображение вполне бодрого отца. После такой наглости газета обычно рвалась на тысячи кусков. К сожалению, это не особо помогало. Месяце на третьем Милли не выдержала и написала сама. Ей хотелось уместить на небольшом листке все нецензурные выражения, которые она выучила в лагере. Но вместо этого она просто вежливо поинтересовалась здоровьем дедушек и бабушек, спросила как дела у брата, и собираются ли её навещать? Ответа не последовало. Через две недели она написала ещё одно письмо. Опять тишина. После одиннадцатого письма, в котором она выплеснула всё свое негодование, Милли сдалась. Ей стало предельно ясно, что семья в ней не нуждается. Фреду и Астер она также отправляла послание. Но и они не пожелали с ней общаться. Как же это было больно... Да, она понимала, что совершала много глупостей последние пару лет. Обманывала. Грубила тем, кому не стоило бы. Пропускала занятия. Из-за глупых розыгрышей, что она устраивала с друзьями, становилась предметом сплетен. А это плохо отражалось на имидже её отца. И всё же... Полностью вычеркнуть её из жизни? И ладно отец. Его злость ещё можно было понять. Но брат? С Робертом у неё были не самые близкие отношения. Но и чужими они друг другу не были. Иногда он даже прикрывал её перед отцом. И были ещё разговоры о маме. Когда становилось совсем невыносимо от тоски, Милли пробиралась ночью в комнату к брату. Он частенько сидел с книгой допоздна. Усаживалась рядом с ним на софу, и он сгребал её в свои объятия. Пол ночи они вспоминали смешные и милые моменты из детства. После таких бесед ей снились самые лучшие сны, и на время тоска отступала. Пусть и ненадолго. А сейчас Роберт так поступал с ней... Тоже, небось, увлёкся работой. Стал слишком серьёзным и занятым, и времени о чём-то простом и человеческом подумать не осталось. "Я тоже забуду о вас! Уже забыла. Катитесь к чёрту. Ненавижу. Не прощу. Выйду замуж за Райнера и прекрасно проживу без вас. Предатели!" – Ты опять по своим ателье гуляешь, что ли? – Жан, так и не дождавшийся ответа на свой вопрос, помахал рукой перед лицом Милли. – Письмо не получила. Зато получила ценный урок на всю жизнь - в этом мире ты нужен только себе. Хотя и с этим можно поспорить. – Ну ты чего? Что-то совсем расклеилась, – Жан заметил, как по щеке Милли скатилась одинокая слеза. Он пожалел, что поднял эту тему. За утешение в их компании отвечали Марко и Фло, которых сейчас не было поблизости. Жан в утешении был полным профаном. В моменты напряжения и грусти он предпочитал переводить всё в шутку. Но такой расстроенной он видел свою подругу впервые. И шутить казалось неуместным, – Ты нужна нам. И Флоуренс, и Марко, и мне. – Это ты сейчас так говоришь. Пока мы идём одной дорогой. А что будет после выпуска? Когда я вернусь домой, вспомнит кто-нибудь из вас обо мне? – голос Милли дрогнул. Она так хотела уехать из этого места, и в то же время не представляла, как сможет расстаться с друзьями. Они стали настоящей поддержкой и опорой для неё. Без них она бы сдалась в первую неделю пребывания здесь. – Я не знаю, что будет после выпуска, – Жан серьёзно посмотрел на Милли, – Но хочу чтобы ты знала, что даже на другом конце Парадиза я всё равно останусь твоим другом. Милли была поражена до глубины души. Жан открылся для неё с новой стороны. Оказалось, что он умеет не только паясничать. Всё таки чудеса случаются? Раз так, могла ли Милли рассчитывать на ещё парочку чудес? – Спасибо. Даже если это и неправда, сейчас я была рада услышать эти слова. Особенно от тебя, – Милли благодарно кивнула другу. – Чего это особенно от меня? – Жан с подозрением покосился на Милли. Он искренне не понимал, что в нём такого особенного. – Просто ты так часто закатываешь глаза, когда я что-то говорю, что иногда мне кажется ты меня не особо жалуешь, – робкий смешок сорвался с губ Милли. В Марко и Фло она была уверена. А вот Жан... Временами она думала, что он будто позволяет окружающим находиться рядом с ним. Развлекать его. А на самом деле ему никто не нужен, и он с лёгкостью распрощается с товарищами при первой возможности. Но потом вспоминала, что Жан никогда не бросал её в беде. Например, когда она в очередной раз врезалась в дерево на тренировке с УПМ. Кирштейн, несмотря на то, что задержка могла сказаться на его баллах, вернулся к ней и убедился, что Милли себе ничего не повредила и может лететь дальше. Или на кроссах, когда Милли думала, что сейчас свалится от усталости, он, пусть и в свойственной ему манере иронии, подбадривал её. Заставлял двигаться дальше. И таких моментов вспоминалось немало. – Вообще-то, ты тоже постоянно закатываешь глаза на мои слова. Что же, бешу тебя, значит? – уязвлённо буркнул Кирштейн. И закатил глаза. Милли рассмеялась. Жан не удержался и тоже улыбнулся. Они пришли к бессловесному соглашению, что они такие, какие есть, и это вовсе не значит, что их дружба фальшивая. На этом разговор был закончен. До ужина оставалось всего ничего, а работы ещё было полно. *** День увольнительной настал. Милли проснулась ещё до того, как прозвонил колокол. Слишком нервничала. Всю ночь она ворочалась. То погружалась в сон, то просыпалась. Гадала, заберут ли её из лагеря. После подъема места себе не находила. Шаталась из угла в угол, чем очень раздражала Стефани. Раза три прошлась до умывальников. Было душно от волнения. Хотелось освежиться. Во время завтрака кусок в горло не лез. Разговоры друзей проходили мимо ушей. Она не с первого раза понимала, что обращаются к ней. Дальше было прощание с Жаном и Марко. Милли и не представляла, что так сильно расстроится из-за их отъезда. Каждого крепко обняла перед дорогой и взяла с них обещание, что они обязательно вернутся. Марко и Жан недоуменно посмотрели на неё, мол, куда мы денемся? Но обещание дали. Иначе Милли так бы и стояла, вцепившись мертвой хваткой в них. "У них нет выбора. Они вернутся. Обязательно вернутся. Они не как твоя семья. К тому же, Жан тут под боком будет. Если не приедет обратно, всегда можно прогуляться до Троста и за ухо притащить его обратно!" С этими мыслями Милли слегка расслабилась и позволила друзьям наконец покинуть лагерь. "Теперь нас осталось лишь двое. Я и Фло... Раз уж у нас намечаются две недели отдыха, надо будет попробовать выкрасть бутылочку офицерского вина, и устроить ночные посиделки. За год толком так и не удалось поговорить по душам. Всё время надо что-то делать. Всё время тренировки. А в свободное время, которого катастрофически мало, сил на беседы уже не остаётся. А поговорить есть о чём..." – Ну что, Фло? Повеселимся эти две недели? – с хитринкой, или даже скорее с безуменкой, в глазах, спросила Милли. – Конечно. Я поговорила с одним из инструкторов и он разрешил брать УПМ! Представляешь, как здорово? – воодушевлённо проворковала Флоуренс. – Э? Что? Нет, дорогая моя! Чтобы никаких УПМ и никаких тренировок! Даже слышать об этом не желаю. Всем нужен отдых. Даже тебе. Мне так точно. Мы заслужили его! Будем выбираться в Трост. Будем устраивать пижамные вечеринки. Прогуляемся до озера, о котором столько болтают! Ты слышала о нём? – Милли! – недовольно вскрикнула Фло. – Флоуренс! – так же недовольно вскрикнула Милли. Ей так хотелось, чтобы подруга вспомнила, как это - жить. Жить и не думать о мести. Жить, и не думать о титанах. Жить, и быть обычной молодой девушкой. – Ты можешь отдыхать, Милли. Я знаю, всё происходящее здесь ты не воспринимаешь всерьёз. И я понимаю почему и не виню тебя. Но я - другая. Я так давно мечтала попасть в училище. Стать сильной. Стать той, кто не боится титанов... – вид Фло был решительным, но это было лишь прикрытием. Она постоянно представляла, как рубит этих чудищ направо и налево, но при этом, боялась их до дрожи. Ей снились кошмары, как её разрывают на части. Как тупые и безжалостные глаза смотрят на неё, в то время, пока их обладатель поедает её ноги. Как Колоссальный заносит ногу над ней и давит как букашку. Флоуренс никогда и никому не рассказывала об этом. Все бы стали потешаться над ней. Вся такая грозная из себя, кричащая на пару с Йегером, что уничтожит всех титанов, и до скрипа зубов боящаяся этих самых титанов. Она точно решила, что пойдет в разведку, но переживала, что в первом же бою оцепенеет от страха или сбежит, забыв обо всех своих принципах. Поэтому так упорно тренировалась. Чтобы в нужный момент не дрогнуть. Чтобы была уверенность, что она устоит. Что она сможет одолеть титана. – Хорошо. Я сдаюсь. Тренируйся, если тебе так хочется! Но вечера оставь для меня. Если слишком зацикливаться на цели - можно сойти с ума. От того, что ты не будешь тренироваться круглые сутки напролёт, ты не станешь плохим бойцом. А вот без отдыха, вполне можешь стать бесполезной. В самый нужный момент силы просто покинут тебя и всё... И конец. Я этого не допущу! – Милли притянула Фло к себе и обняла, – Слышишь? Не допущу! Фло не ожидала такой эмоциональной реакции от подруги, поэтому согласилась на её условия. Тем более, было в её словах нечто разумное. Даже самому сильному солдату необходима была передышка. Подруги уже было собрались отправиться в казарму. Им ещё предстояло прощание с Сашей, которая тоже уезжала домой. Но тут Милли увидела того, кого уже не ожидала увидеть. – Роберт... – полным надежды голосом прошептала она. Её брат неспешным шагом прогуливался по лагерю в компании Шадиса. Они о чём-то увлечённо переговаривались. Милли не могла поверить своему счастью! Всё таки о ней вспомнили. Она вернётся домой! – Прости, Фло. Мне надо... – Милли с трудом могла говорить. Слишком волновалась, – Там мой брат! Он приехал! Неужели он приехал? – Это же здорово! Я так рада за тебя! Иди скорее к нему, – Флоуренс обхватила лицо Милли руками, – Ты дождалась. О тебе не забыли. И ты тоже не забудь. Не забудь прийти попрощаться, прежде чем отправишься домой! – Конечно! Обязательно попрощаюсь, – Милли вся тряслась от нетерпения. Она посмотрела в сторону брата и увидела, что он тоже заметил её. Роберт закончил разговор с Шадисом и направлялся в её сторону, – Приду. Попрощаюсь. А сейчас, извини. Я убегаю. Теперь стало ясно, для чего Милли надрывалась на тренировках по бегу весь этот год! Всё ради этого момента. Она не бежала, она летела! Роберт раскрыл свои объятия и приготовился ловить сестру. Он скучал по ней и был рад видеть, что с ней всё в порядке. "Мой дорогой! Мой любимый брат! Самый лучший брат в мире! Я прощаю тебе всё. И прощу все будущие грехи, только забери меня отсюда!" Милли чуть не сшибла брата с ног, когда наконец добежала до него. Такие бурные объятия не приветствовались в высшем свете, но и она уже была совсем не леди. К тому же, какие условности могли быть в кадетском лагере? Здесь никто не стал бы шикать на неё за столько неподобающее поведение. – Сестрёнка! Ты так выросла. И стала такой сильной, – Роберт был на две головы выше Милли и не ожидал, что она так просто сдвинет его с места. Он еле устоял, когда она прыгнула в его объятия, – Ты так изменилась. Но всё такая же красавица! – он крепко обнял сестру в ответ и поцеловал в макушку. – Ты всё таки приехал! Роберт, это правда? Ты здесь? Ты настоящий? – Милли задрала голову и разглядывала брата. Она боялась, что это просто сон. – Самый настоящий! Клянусь. Я здесь. Я рядом с тобой. Милли уткнулась Роберту в грудь и не желала его отпускать. Слёзы начали застилать глаза. С минуту Милли пыталась совладать с нахлынувшими эмоциями, а потом внезапно оттолкнула брата и ударила его кулаком по плечу. – А где ты был целый год до этого, чёртов засранец?! – Это что за словечки такие, сестрёнка? Услышал бы отец, он бы устроил тебе две недели наказания, – засмеялся Роберт. Он впервые слышал, чтобы Милли так выражалась. В Митре она себе такого не позволяла. – Он уже устроил мне три года наказания! Думаешь, какие-то две недели испугают меня? – гордо проговорила Милли. – А, по-моему, ты тут не так плохо устроилась. Вон и подругу себе нашла, – Роберт кивнул в сторону удаляющейся Фло, – Её фамилия не Ленц, случайно? "Чего?? Откуда он знает Кристу? Она же не из знатной семьи... Или я чего-то не знаю о ней? И вообще, можно мне про неё ничего не говорить? Хватает щенячьих взглядов Райнера на неё..." – Нет. Это Флоуренс Мартин. Не Ленц. К счастью, – язвительно сказала Милли. – У тебя с ней какие-то проблемы? – чересчур встревоженно поинтересовался Роберт. И этим очень разозлил Милли. – Ты приехал, чтобы о Кристе поговорить? Так может я тебя к ней отведу и вы вдвоём, без посредников, пообщаетесь? Зачем я в этой цепочке нужна? – Нет, нет. Я приехал к тебе. Будем говорить только о тебе. Пойдём, ваш главный инструктор выделил помещение, где мы можем спокойно пообщаться, – заметив столь недовольную реакцию сестры на упоминание Ленц, Роберт решил сменить тему. Он приобнял Милли за плечи, и повёл её к корпусу, где проходили теоретические занятия. – А по дороге домой мы не можем пообщаться? Зачем заставлять Гаррета ждать? Это же он привёз тебя сюда? Я даже по нему соскучилась! Милли болтала без умолку, перечисляя всех, кого хотела бы увидеть по возвращении домой. Роберт же шёл молча и старался не смотреть на сестру. Войдя в лекторий Милли и Роберт уселись за одной из последних парт. – Как у тебя дела? Нравится здесь? – Роберт решил начать разговор с общих вопросов. – Нравится ли мне здесь? – Милли не могла поверить, что её брат всерьёз мог задать такой идиотский вопрос, – Здесь? – она недоуменно обвела рукой помещение, – Ты правда думаешь, что после Митры мне может понравиться такое место? Ты меня хоть немного знаешь? – Ты провела тут немало времени. Вдруг что-то поменялась в твоих взглядах на мир? Ты не выглядишь забитой или подавленной. Значит, всё не так уж и плохо? – пожал плечами Роберт. Милли мысленно поблагодарила Марко и Фло за то, что они вечерами отрабатывали с ней приемы рукопашного боя. Теперь она могла кинуть своего недалёкого братца на прогиб. "Только спроси ещё какую-нибудь глупость и окажешься на полу. И позволяет же совесть такую чепуху спрашивать!" – Конечно! Обожаю это место. Рада, что попала сюда. В столице я бы никогда не обзавелась такими шикарными украшениями, как здесь, – Милли приподняла подол юбки и указала на синяки на ногах, – Разве в Митре у меня было много возможностей сдохнуть? Мизер. А здесь сколько хочешь. Всегда об этом мечтала. Тут каждый день как праздник. Праздник, что я выжила и не переломалась во всех возможных местах. А эти взлёты на УПМ и следующие за ними падения? Ммм! Непередоваемые ощущения, когда ты очухиваешься после столкновения с деревом и не можешь понять кто ты, где ты и зачем ты! – Ладно, я понял. Тебе здесь не очень нравится. Но неужели всё настолько ужасно? Никаких просветов? – Роберт надеялся, но не очень-то верил, что сестра сможет привыкнуть к этому месту. Шансов на это было мало, ведь она с детства жила, окружённая роскошью и заботой. Но вдруг тут нашлось бы что-нибудь, что переменило взгляды сестры? "Есть один просвет. Это даже не просвет. Это целое солнце. Тёплое, яркое, согревающее. Но тебе о нём лучше не знать". – Мои друзья. Они – единственная причина того, что я ещё здесь. Так бы уже, наверное, сбежала отсюда. – Я рад, что не всё безнадёжно. Хотелось бы познакомиться с твоими друзьями. Сказать им спасибо, что поддерживают тебя, моя дорогая сестрёнка, – Роберт потрепал Милли по голове. Он делал так с самого детства. Милли обычно злилась на него из-за этого, так как он портил ей причёску. Но сейчас она готова была позволить ему всё что угодно. Главное, что он приехал. Что он был рядом. – Роберт... – Милли с грустью в глазах посмотрела на брата, – Почему? Столько времени... Почему вы забыли про меня? Отец ненавидит меня? Ты ненавидишь меня? – Ты что? Глупости какие. Никто тебя не ненавидит. Все скучают по тебе, – Роберт с жалостью посмотрел на сестру. Было неудивительно, что она задавала такие вопросы. Что она думала так о нём, об отце. – Тогда почему вы ничего не писали? Почему не отвечали на мои письма? Почему ты приехал только сейчас? А почему не приехал отец? – Милли поднялась со скамейки и принялась ходить кругами. Она так давно хотела задать эти вопросы, но слишком боялась получить на них ответы. – Прости. Прости, что не писали. Но так надо. Есть причины для этого. Но озвучить я их не могу, – Роберту тяжело давались эти слова. Он понимал, что для сестры это выглядит как издёвка. Но что поделать, если она ещё многого не знала? Говорить правду было слишком рано. Да и небезопасно, – А твоих писем мы не получали... Разве тебе не сказали, что отец запретил отправлять твои письма? – Что? То есть, я писала вникуда? У меня принимали письма, а потом их просто выкидывали? – Милли была в бешенстве. Почему никто её об этом не предупредил? Зачем было обрывать ей все связи с прошлой жизнью? Чтобы она не могла написать друзьям и попросить вытащить отсюда? – Не знаю, что делали с твоими письмами... Но точно не отправляли. Не понимаю, почему тебя не поставили в известность об этом, – Роберт задумчиво потёр бровь. – Но почему? Скажи мне! Я не понимаю! Мало того, что отправили подальше от дома, в это чудовищное место, ещё и общаться запретили! Я настолько провинилась по мнению отца? Или что? – голос Милли становился всё громче. Было сложно сдерживать возмущение. Какие ещё её ожидали открытия? – Так надо, Милли. Это для твоего же блага. – Для моего блага? Лишить меня семьи? Лишить меня друзей? Лишить меня моей привычной жизни? Это ты называешь благом? – как же сейчас не хватало тренировочного манекена! Кулаки Милли так и чесались врезать хоть кому-нибудь или чему-нибудь. – Однажды ты всё узнаешь и поймёшь. Подожди ещё несколько лет, – Роберт встал и подошёл к сестре. Он хотел её обнять и успокоить. Хотел хоть немного облегчить её страдания. Но Милли была слишком зла, поэтому отстранилась от него, как только он протянул к ней руки. – Я хочу узнать всё сейчас! Ненавижу всякие тайны и загадки. Речь о моей жизни! Сейчас! Расскажи мне сейчас! – Я не вправе этого сделать. Только отец может... – Роберт не успел договорить. Милли резко зашагала к двери, – Куда ты? – Что значит куда? Домой, конечно. Я должна поговорить с отцом. Пусть он мне всё объяснит! – Но... – Роберт осёкся. Решиться произнести следующие слова было нелегко, – Ты не едешь домой. Отец запретил. Сердце Милли ухнуло вниз. Она вдруг почувствовала невероятную тяжесть. Все чувства испарились. Она не злилась, не хотела кричать. И даже плакать не хотелось. Ничего. Удар был слишком сильным. Он выбил из неё всё живое. В душе осталась лишь пустыня. – Надо было сразу об этом сказать, но не хотел расстраивать тебя раньше времени, – виновато произнёс Роберт. Он посмотрел на сестру. Она застыла лицом к двери, – Мне жаль. Поверь, я бы очень хотел забрать тебя домой... Милли молчала. Ей нечего было сказать. Очередное предательство. Снова её окунули в чан с отходами. Снова указали на то, как мало она значит в жизни семьи. А самое обидно было то, что она чего-то такого и ожидала. – Милли, я приехал спросить надо ли тебе чего? Может что-то прислать? Ты только скажи, и я всё сделаю. Одежда, деньги, какие-то вещи? – Роберту хотелось сделать хоть что-то приятное для сестры. – Уезжай, – едва слышно проговорила Милли, – Просто уезжай. И передай отцу, что я его ненавижу. Видеть вас всех не хочу. Милли сделала шаг к двери, но Роберт успел подскочить к ней и взять за руку. – Прошу, не злись хотя бы на меня. Я бы очень хотел, чтобы ты вернулась домой. Я говорил об этом с отцом много раз. Но ты же знаешь его... Он непреклонен. Если уж он что-то решил, никто его не переубедит, – Роберт прижал Милли к себе. Сначала она хотела вырваться, но сил на сопротивление не было, – Давай не будем расставаться на плохой ноте. Не знаю, когда мы увидимся снова... Не хочу уезжать, думая, что ты меня ненавидишь. – Не думай. Какая, в общем-то, разница, что чувствует глупая и избалованная девчонка? До которой никому нет дела. – Не говори так! Мне важно, что ты чувствуешь. Ты моя сестра. Всегда ей будешь. Я бы хотел, чтобы ты была счастлива. Но я бессилен. Против отца я ничего не могу сделать. Не сейчас. Прости... – Я верю тебе. Мы оба находимся под властью деспота. Ты тоже страдаешь от него. От его власти. Я не злюсь на тебя. Я злюсь на то, что ничего нельзя поменять. Нельзя поменять отца, – Милли всё таки вырвалась из объятий брата и направилась к двери. На пороге она остановилась, – Мне надо идти. Подруга ждёт. Спасибо, что приехал. И... – она задумалась на пару секунд, – Кое-что мне всё так надо. Пришли сюда мяса через две недели. Да побольше. Чтоб всему лагерю хватило. И лично мне пришли самый вкусный стейк. И коробочку пирожных. И денег. – Не уверен, что получится, но я постараюсь это организовать. Тут плохо кормят? – Робер не ожидал услышать столь странной просьбы от сестры. Ладно то, что она для себя еду заказала, но для всего лагеря? При том, что она утверждала, что терпеть не может это место. – Отвратительно. Можно хоть немного увеличить финансирование? Тут люди через несколько лет на смерть пойдут, чтобы богатеи в столице могли и дальше жить мирно. Так может миртяне хоть чуть-чуть раскошелятся и сделают жизнь их защитников получше? – Ты сама знаешь, что этого не будет. Но я подумаю, что можно сделать. Однако, ничего не обещаю. – Спасибо, Роберт. Рада, что ты ещё не прогнил. Как отец, – Милли нашла в себе силы улыбнуться брату. Хоть он и привёз ворох дурных новостей, всё же, она была счастлива увидеть его, – До встречи. Надеюсь, её не придётся ждать ещё год. Милли не готова была разговаривать сейчас с Фло и объяснять ей, почему остаётся в лагере. Поэтому направилась не в казарму, а в своё любимое место на краю лагеря. Ей нужно было время на осознание всего произошедшего. Привалившись к забору, она уставилась на землю под ногами. Мыслей не было. Полная пустота в голове. И чувств тоже. Будто Милли отжали, как мокрую тряпку, и все эмоции покинули её, как вода. Ни разочарования, ни гнева, ни обиды. Ничего. Абсолютно мёртвая внутри. Выхватив взглядом палочку на земле, Милли взяла её и принялась выводить незамысловатые узоры на земле. Это всё, на что она была способна сейчас. Она так увлеклась этим процессом, что даже не заметила, как рядом с ней кто-то присел. – Кхм, привет. Не против, что я тут посижу? – Райнер нервно посмотрел на Милли. Он был готов подорваться в ту же секунду, как только она начнёт на него ругаться. Он давно уже оставил попытки подружиться с ней. Как бы не подступался к ней – всё было бесполезно. Но сейчас, заметив Милли, сидящую в одиночестве, с каким-то уж больно печальным выражением на лице, Райнер не смог пройти мимо. Впервые не ради миссии. А... По зову сердца? Почему-то ему было не по себе от того, что Милли такая грустная. – Привет. Не против. – Не понял. Повтори ещё раз? – Райнер недоверчиво посмотрел на Милли. Это точно она? Может он её с кем-то перепутал? – Можешь остаться, – Милли продолжала рисовать на земле, периодически стирая получившееся художество и начиная всё заново. – Это я. Райнер. – Я знаю, – Милли лишь тихо вздохнула. Вот если бы она внезапно превратилась в титана и попыталась сожрать его, Райнер знал бы, что делать в таком случае. Опыт был. Но что было делать с тем, что она его не прогоняла и так запросто общалась... – Плохой день? – всё, что он смог выдавить из себя. – Да, определённо не лучший день в моей жизни, – бесцветным голосом произнесла Милли. На некоторое время воцарилась тишина. Райнер раздумывал над тем, имеет ли он право лезть в жизнь Милли и копаться там. Между ними впервые возник хрупкий мир. Что если своими расспросами он всё испортит? Но и оставлять её в таком состоянии ему не хотелось. Он привык видеть её шумной, недовольной, курьёзной. А сейчас она была... Слишком тихой? Слишком спокойной? В Райнере будто боролись две личности. Одна хотела немедленно сбежать отсюда, не ввязываться ни в какие авантюры. Вторая же хотела остаться и помочь Милли. Сделать хоть что-то, лишь бы она не была такой... Сломленной? – Возможно, это не моё дело, но... Могу ли я тебе чем-нибудь помочь? – ладони Райнера вспотели. И что он так волновался из-за этой девчонки? – Посиди со мной рядом, – щеки Милли слегка заалели, но выражение лица оставалось каменным. "Так я хоть что-то чувствую. Прошу, не уходи!" Сердце Райнера на мгновение сбилось с ритма. При его идеальном здоровье это было необычно. Он посмотрел на Милли. Неужели это случилось из-за её слов? Но с чего вдруг? Она же его бесила. Ну, или не бесила. Просто не вызывала в нём никаких чувств. Но раз так, почему же он сейчас чувствовал, как у него горят кончики ушей, и ладони всё никак не желают высохнуть? И почему у него вдруг в голове промелькнула мысль, что когда Милли не ругается, она - красивая? С чего вдруг он обратил внимание, что у неё такая гладкая кожа? Длинные ресницы? Милый, чуть вздёрнутый нос? И губы... Зачем он сейчас рассматривал её губы? Какое ему было до них дело? – Ты сегодня какая-то другая, – тихо произнёс Райнер уставившись вдаль. Смотреть на Милли он себе запретил. А то происходило что-то странное. И ему от этого было не по себе. – Это плохо? Тебе не нравится? – Милли сама не знала, зачем спросила это. И так уже поступилась всеми своими принципами. – Да... То есть, нет... То есть... Я не знаю. Я просто не думал, что ты умеешь быть такой, – Райнер каблуком сапога поковырял землю. И стал внимательно изучать получившуюся ямку. Уж лучше так, чем смотреть на собеседницу – Какой - такой? – Ну, такой, – Райнер состроил беспомощную гримасу и хаотично потряс рукой в воздухе. "Просто скажи: красивой, милой, очаровательной. Любимой. Скажи это, и мы закончим с дурацкими играми. Обретём счастье. Станем двумя половинками, слившимися в одно целое. Оставим прошлую жизнь позади. Начнём всё с чистого листа. Ну вот эта вся романтическая лабуда, которая мне сейчас так нужна! Сколько я ещё смогу прожить без твоего поцелуя? Будь человеком - влюбись в меня!" Милли взглянула на Райнера. Тот сидел в полном замешательстве. Он задумчиво почёсывал затылок, а в глазах его читалась усиленная работа мыслительных процессов. Милли это позабавило. Она и не думала, что несвойственное для неё поведение, настолько выбьет Райнера из колеи. А ещё, ей так нравилось, что она впервые не притворялась рядом с ним. И это было так приятно. Просто разговаривать с ним. Не обзывать, не прогонять, не унижать. Просто говорить. Жаль, что это случилось лишь из-за того, что у Милли сейчас просто не было сил играть свою привычную роль. Но как теперь она могла вернуть их отношения в старое русло? После того, как она восстановится, придёт в себя от удара, нанесённого семьёй, как она могла снова стать Райнеру врагом? Снова изображать, что он глубоко противен ей? Она наслаждалась тем, что они так запросто сидели рядом и общались, будто не было между ними никаких разногласий. И разве могла она теперь отказаться от этого? – Скажи... – после продолжительной паузы заговорил Райнер. Он долго обдумывал, задавать ли этот вопрос. Он мог сделать только хуже, но любопытство невозможно было угомонить, – Причина твоего состояния, случайно, не связана с парнем, что приезжал к тебе? Он тебя чем-то обидел? Милли сразу поникла при упоминании брата. С одной стороны, она слышать ничего не желала о своей семье. Ни думать о них, ни говорить о них. С другой стороны, она чувствовал, что Райнеру готова рассказать всё. Казалось, с ним обсуждать даже самую болезненную тему будет не так сложно – Ты угадал. Дело в нём. Точнее в том, что он сказал мне. – И что же он сказал? Милли повернула голову в сторону Райнера, раздумывая, рассказывать ли ему о своих проблемах. Тот тоже посмотрел на неё. В его глазах читались отголоски тревоги. Будто он правда переживал за неё. – Что отец запретил мне приезжать домой. Видимо, даже год, проведённый здесь мной, не стал для него весомой заслугой, позволяющей провести увольнительную дома, – вяло проговорила Милли. Она думала, что если скажет это вслух, то в ней закипит злость. Но этого не произошло. Всё ещё никаких эмоций. Когда Милли упомянула отца, Райнер чуть напрягся. Этот человек мог стать его билетом домой. У Райнера появилась возможность выведать у Милли хоть какую-нибудь информацию. Даже если она не знала правды о мире, о титанах, она всё равно могла случайно выболтать что-то, что будет понятно тому, кто знает. То есть, Райнеру. Однако, глядя на Милли, Райнер подумал, что не хочет сейчас ничего выведывать. Не хочет думать о миссии. В данную минуту, Титан-Прародитель мало его волновал. А вот девушка, сидевшая на расстоянии вытянутой руки, и раскрывающая перед ним душу - очень даже. – Родители умеют больно бить, да? – горько произнёс Райнер. На секунду взгляд его затуманился. Он вспомнил собственного отца, – Раны от их ударов самые глубокие. А самое паршивое, что мы им готовы всё простить в итоге. – У тебя тоже проблемы с семьёй? – удивлённо задала вопрос Милли. Она мало знала о жизни Райнера до училища. Лишь то, что он из какой-то деревни, которую в данный момент населяли титаны. Про его семью никто ничего не знал. Разве что Бертольд. Но у него она выспрашивать ничего не решилась. По понятным причинам. – С отцом. Хотя, можно ли назвать проблемой то, что он отрёкся от меня? Ведь, нет отца - нет проблем! – мрачно усмехнулся Райнер, – Я так хотел, чтобы он вернулся к нам с мамой. Чтобы гордился мной. Пошёл ради этого в...В кадеты. Но всё оказалось напрасно. Заслужить чужую любовь нельзя. "Что? Что там за мерзкий слизняк, способный отказаться от такого прекрасного человека?? И как у такого слизняка получился такой Райнер?! Такой храбрый, такой сильный, такой добрый, такой лучший! Как? Я должна узнать имя этого недочеловека. Велю его казнить. Таким не место на земле. Или нет. Пускай его выгонят за Розу и там он убегает от титанов. Так же, как он убежал от ответственности за сына. Урод!" – Это ужасно! Я надеюсь, ты врезал ему как следует? – кровожадно воскликнула Милли. Кажется, эмоции вновь возвращались к ней. Райнер даже вздрогнул от столь резкой перемены в настроении Милли. Секунду назад она сидела, повесив нос, а сейчас глаза её были полны ненависти, способной уничтожить целый континент. – Нет. Зачем? – робко промямлил он, – Возможно, я действительно не тот сын, которым можно похвастаться перед обществом. – Ты что такое говоришь? – Милли даже подскочила с места от возмущения, – Не смей сомневаться в себе! Это твоего папашу надо изъять из общества! У Райнера рвались все шаблоны. Сегодня был самый необычный день в его жизни. Девушка, что ненавидела его весь последний год, вдруг оттаяла и разговаривала с ним. Он зачем-то рассказал ей про своего отца. И она не съехидничила, не согласилась с тем, что правильно его отец поступил, что отказался от Райнера. Наоборот. Что не так было с Милли? Он никак не мог понять эту девушку. – Ты так бурно реагируешь, потому что зла на своего отца? – высказал предположение Райнер. Это единственная причина её столь странному поведению, пришедшая ему в голову "Да плевать мне на моего отца. Он для меня умер сегодня. А вот с твоим папашей ещё есть, что обсудить!" – Я не злюсь на своего отца. Мне уже всё равно. Не хочет меня видеть - пожалуйста. Теперь и я не жажду встречи с ним. – А, по-моему, всё таки злишься. Просто признавать не хочешь, что тебя слишком задел запрет на возвращение домой, – спокойно сказал Райнер. – Ладно, ты прав. Я злюсь, — устало согласилась Милли, садясь обратно рядом с Райнером. — Я прав? Я? — Райнер всё никак не мог поверить в происходящее. Эта девчонка точно сведёт его с ума. После года унижений и ненависти Милли сидит перед ним такая ранимая...Такая спокойная...Что у Райнера даже желудок сводит от этого вида. Почему-то он лучше бы услышал от неё очередную порцию оскорблений, чем признание в правоте. Это бы значило, что она в порядке. Что у неё есть силы бороться, есть силы жить. А сейчас, её будто опустошили. Ему совсем не хотелось видеть Милли такой. Почему-то совсем не хотелось.Он осторожно потянулся к ней рукой. На пару секунд задержал её в воздухе, сомневаясь в том, может ли коснуться девушки. И всё же обнял её за плечи. -- Милли... Мир поплыл перед глазами Краун. Сердце сделало кульбит и ухнуло на самое дно. Райнер Браун обнял её! Это воспоминание будет с ней до конца жизни. Каждую ночь перед сном она будет вспоминать этот момент. Да она родилась и жила только ради него. "О, Боже! О, Боже! О, Боже! Минуту назад я думала, что не способна ничего чувствовать, а сейчас я думаю, что чувств слишком много для меня одной. Его руки так прекрасны. Они идеальны для того, чтобы обнимать меня. Как мне это пережить? Как не умереть прямо здесь от радости?" Милли сидела на шевелясь, боясь спугнуть это мгновение. Она не могла оттолкнуть Райнера. Просто не могла. Лучше пусть титан откусит ей ноги, чем Райнер уберёт с неё свои руки. Милли совершила невозможное усилие над собой наклонившись к Райнеру и положив голову на его плечо. Райнер застыл. Его дыхание сбилось на секунду, а в животе разлилось тепло. Он прежде никогда не ощущал подобного. Даже когда смотрел на Кристу. Даже когда Стефани на днях поцеловала его в щёку. Райнер прижал Милли к себе ещё крепче. А она развернула лицо и уткнулась ему в плечо лбом. Закрыла глаза и вдохнула его запах. "Почему ты пахнешь не навозом и потом, как я под конец дня в этом проклятом училище? Почему ты пахнешь лесом и солнцем, самым чудесным летним днём? Почему все, что есть в тебе, заставляет меня влюбляться ещё сильнее. Есть ли хоть что-то, что сможет меня оттолкнуть?" -- Всё будет хорошо, Милли. Ты со всем справишься. Ты сильная. Ты пережила здесь год. После такого переживешь все, что угодно. И твой отец одумается. Я уверен, скоро он изменит своё отношение к тебе, -- Райнер медленно поглаживал Милли по плечу. --Давай не будем говорить об этом человеке. Точно не сейчас. Я хочу забыть его. Забыть то, как он поступил со мной, -- Милли ещё сильнее прижалась к Райнеру. Как он не понимает? Все, что ей надо в данный момент - сидеть тут укрытой его большой и тёплой рукой и ни о чём больше не думать. -- Но он твой отец. Так просто ты о нём не забудешь, -- Милли подняла голову и грозно посмотрела на Райнера. Он испугался, что испортил дышащий на ладан мир между ними и поспешил исправить это, -- Ладно, ладно! Больше про твоего отца ни слова. Просто посидим и помолчим. Милли удовлетворённо кивнула и вернула голову Райнеру на плечо. Так они и просидели минут десять. В тишине, прижимаясь друг к другу. А потом из-за дома вывернул Бертольд. Заметив их он замер на месте и уставился на самую неожиданную парочку в мире ошалевшими глазами. -- Райнер? Милли? -- неуверенно промолвил Берт, будто глаза его подводили и показывали какую-то чушь. -- Берт? Что-то случилось? -- недовольно спросил Райнер. Кажется, впервые в жизни он был не слишком рад видеть своего лучшего друга. -- Нет. То есть, да. Нас ждут, Райнер. Ты помнишь? Нам надо идти, -- Берт изо всех сил старался показать другу взглядом что-то, что понятно лишь им двоим. -- Да, точно. Прости, Милли, -- Райнер аккуратно убрал руки с неё и поднялся на ноги, -- Нам правда надо идти. -- Вы уезжаете на время увольнительной? -- расстроено спросила Милли. Пока в лагере почти никого не осталось и не было тренировок, может у неё был шанс наладить отношения с Райнером. Но если он сейчас уедет... -- Нет, мы не уезжаем. Просто ненадолго сходим по делам. И всё. -- быстро проговорил Райнер. Расстроеный голос Милли задел что-то в его душе. Неужели у них правда есть шанс подружиться? Неужели первые шаги к этому сделаны? Милли повернула голову в бок и чуть наклонила её, чтобы волосы скрыли выражение неописуемого счастья на её лице. --Понятно. Что же, идите. Не буду вас задерживать, -- с волнительной дрожью в голосе проговорила Краун. Берт выпучил глаза ещё сильнее, хотя они итак уже выходили за пределы глазниц от шока. Откашлялся, резко развернулся и быстрым шагом направился подальше от этой безумной девчонки. Кто знает, что она выкинет в следующую секунду? Может нападёт на них с ножом? Превратится в титана и сожрёт их? Её поведение было непредсказуемо. И Берту было страшно. Очень страшно. Райнер нехотя последовал за другом. На ходу он обернулся, ещё раз посмотрел на Милли и сказал: -- Ещё увидимся. Не переживай ни о чём. И они с Бертом скрылись из поля зрения Милли. "Я буду переживать теперь только о том, что больше не чувствую тепла твоего тела рядом с собой. Холод и одиночество накрыли меня с твоим уходом, мой дорогой будущий муж. Скорее бы ты вернулся ко мне!" Милли с усилием встала и направилась к Фло. Она решила, что сегодня ей надо выпить и выговориться как следует.